Единорог Драко Малфоя.

Гермиона сидела на полу перед книжной полкой, поджав под себя ноги, и методично перекладывала стопки учебников: «Продвинутое зельеварение», «Трансфигурация», какой-то трактат по нумерологии, который она планировала прочитать из праздного интереса, но торжественно забыла. Солнечный луч полз по её обнажённым плечам, путаясь в светлых прядях, выбившихся из тугих кос. В углу, в кресле, закинув ногу на ногу, устроился Драко. Он делал вид, что читает «Пророк», но Грейнджер кожей чувствовала его блуждающий взгляд. — Так, — громко сказала она, беря пергамент и перо, чтобы составить окончательный список. — Давай посчитаем. Учебники почти все есть, нужно будет докупить только фолиант по рунам. Остаётся: новые мантии, новые перья, и побольше, потому что твои вечно теряются... Она вела пальцем по строчкам, проговаривая вслух. — ...котел из лунного серебра, базовые ингредиенты для индивидуальных проектов Слизнорта, защитные перчатки из драконьей кожи... Добравшись до конца, Гермиона запнулась и несколько раз моргнула, не веря своим глазам. — И... розовый единорог? — неуверенно прочитала она вслух. Она поднесла пергамент ближе к глазам, и наконец узнала, кому принадлежал этот размашистый почерк. — Драко Люциус Малфой, — она скрестила руки на груди и подняла голову, столкнувшись с его серыми глазами, — какого чёрта в нашем списке покупок к учебному году значится «розовый плюшевый единорог»? — тон Грейнджер был более чем серьёзным. Драко на мгновение замер, а затем не спеша закрыл журнал, убрал его в сторону и слегка подался вперёд, сцепляя руки в замок. — Какой ещё единорог, Грейнджер? — губы изогнулись в лукавой улыбке, а лицо приобрело искреннее, насколько это было возможно, непонимание. — И при чём здесь я? — Потому что это твой почерк, Драко, — она раздражённо взмахнула пергаментом. — Я уже молчу о том, что только тебе хватило бы наглости исправлять мой список. Он картинно приложил руку к груди, изображая оскорблённое достоинство. Солнечный свет скользнул по светлым волосам, и, стойко выдержав обвинения, Малфой откинулся обратно в кресло. — Во-первых, Грейнджер, — произносил он медленно, пытаясь придать голосу ленивую манеру, — я внёс туда стратегические коррективы. Во-вторых, откуда тебе знать, может, этот розовый единорог для меня? У меня, знаешь ли, был трудный год. Мне нужно снимать стресс. Гермиона издала нервный смешок. — Тебе, — она поднялась с пола, отряхивая шорты, и остановилась в шаге от кресла, — не нужен плюшевый единорог. У тебя для снятия стресса есть язвительные комментарии, огневиски тайком от МакГонагалл и полёты на мётлах с Блейзом. — Ты забыла про наши с тобой способы снятия стресса, — неожиданно выдохнул Драко, сжимая её ладонь, и в следующую секунду она уже оказалась у него на коленях. — Очень, кстати, расслабляет. Лицо Гермионы тут же залилось краской, а по телу прошлись мурашки, когда прохладные пальцы коснулись горячего участка кожи на талии. — Драко, не переводи тему, — разумеется, она пыталась противиться обаянию возлюбленного, хоть и получалось это с трудом, — зачем тебе игрушка? — Ты права, она мне ни к чему, — Малфой притянул её ближе, оставляя нежный поцелуй на губах, а его руки тем временем заскользили по спине вверх. Гермиона ответила на поцелуй, запуская пальцы в белые пряди волос. Поцелуй был неторопливым и очень нежным, но постепенно становился настойчивым. Ей было уже не до единорога, но в голове крутилась навязчивая мысль: Драко слишком быстро с ней согласился. В этот момент за спиной у него послышался тихий, почти невесомый шорох. Гермиона остановила поцелуй. Её руки упёрлись в грудь Драко, слегка отталкивая его. Она подалась вперёд, выглядывая из-за плеча Малфоя, и сфокусировала взгляд на предательском розовом пятне. Оно с тихим шорохом сползало из недр дорогого драконьего рюкзака, стоявшего в углу возле кровати. — Малфой, — теперь в её голосе не было ни страсти, ни прежнего наигранного раздражения. В нём звенело торжествующее любопытство. — Что это такое? Драко, почувствовав, что его тактическая операция по отвлечению внимания с треском провалилась, застонал и уронил голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Его руки всё ещё обнимали Гермиону за талию, но теперь это было похоже на попытку удержать убегающую добычу, а не на романтический порыв. — Гермиона, клянусь, если ты сейчас скажешь хоть слово... Но она уже сползла с его колен и направилась к эпицентру событий. Драко проследил за ней и дёрнулся было, чтобы опередить, но осознал тщетность попытки. Он лишь досадливо выдохнул, закатывая глаза. — Чёрт... — Ты наглый обманщик! — Она запустила в него плюшевой игрушкой. — А я-то думаю, чего это ты так быстро согласился! Ты уже купил себе это розовое безобразие! Драко ловко поймал единорога и прижал к груди. — Хэй! — Он наигранно поцеловал игрушку в розовую макушку. — Поосторожнее с лордом Розенкранцем! — С лордом Розенкранцем?.. — Глаза Гермионы округлились, а затем заливистый смех вырвался наружу, заполняя комнату. — Драко, ты что, дал ему имя? — Грейнджер, это чистокровный единорог, — Малфой встал с кресла, не расставаясь с игрушкой. В его тоне не было ни тени усмешки. — Естественно, я дал ему имя. — Чистокровный? — Гермиона всё ещё давилась смехом, наблюдая, как Драко с абсолютно серьёзным видом прижимает к груди плюшевое создание с блестящими глазами-пуговицами и серебряным рогом, нелепо торчащим в сторону. — Драко, у него на бирке написано «Волшебные игрушки мадам Паддифут». — Ты посмела заглянуть под гриву лорду Розенкранцу? — он возмущённо прикрыл единорогу розовое ухо ладонью, оберегая от непристойностей. — Грейнджер, где твои манеры? Он, между прочим, из древнего рода. Его предки паслись на радуге. Девушка упёрла руки в бока, всё ещё улыбаясь, но теперь в её глазах был азарт, какой бывал всегда, когда она собиралась докопаться до истины. — Ладно, Драко. Я знаю, что ты мастер выкручиваться. Но ты не сможешь убедить меня, что купил это из-за внезапной любви к мягким игрушкам. Итак, — она шагнула ближе и ткнула пальцем в плюшевый бок, — зачем он тебе? Проспорил Блейзу? Драко закатил глаза, но кончики ушей предательски порозовели. Он молчал несколько секунд, глядя куда-то поверх её головы, а затем пробормотал что-то неразборчивое. — Что-что? — Гермиона наклонилась ближе. — Я сказал, — процедил он сквозь зубы, — что в прошлом году, когда ты лежала в Больничном крыле после того, как упала с метлы... ты в бреду несла какую-то чепуху. Улыбка медленно сползла с её лица. — Какую ещё чепуху? — тихо спросила она. Драко наконец встретился с ней взглядом. В его серых глазах не было насмешки. — Ты говорила, что в детстве хотела розового единорога, — он заговорил быстро, будто надеясь, что слова пролетят незамеченными. — Но твои родители считали, что мягкие игрушки собирают пыль и бактерии, и купили тебе энциклопедию. А единорога ты так и не получила. А потом тебе было не до игрушек, ввиду всех обстоятельств и войны... И в бреду ты сказала, что у тебя никогда не было глупых девчачьих вещей, как у других детей. И что ты всегда хотела этого дурацкого розового единорога. В комнате повисла тишина. Гермиона стояла, не в силах произнести ни слова, глядя на него — потомственный Малфой, человек, прошедший тяжёлый путь и когда-то презиравший её, сейчас стоял с плюшевым единорогом в обнимку и смотрел с заботой и любовью. На глаза выступили слёзы. — Только не плачь, Грейнджер, — предупредил он хрипловато. — Терпеть не могу, когда ты плачешь. И, Мерлина ради, никому не рассказывай. Если Забини узнает, я превращу твою библиотеку в склад флоббер-червей. Гермиона медленно подошла к нему. Осторожно, словно единорог и правда был из древнего чистокровного рода, забрала игрушку из его рук. Прижала к себе. Розовая грива защекотала подбородок, и она глубоко вздохнула. — Значит, лорд Розенкранц, — прошептала она с улыбкой. — Я думаю... ему нужно собственное кресло в нашей общей гостиной. И доступ к чайным церемониям. Драко выдохнул с облегчением, и его губы наконец изогнулись в привычной усмешке. — Только через мой труп. Я не допущу, чтобы мой наследник рос в окружении плебейских чайных пакетиков. — Твой наследник? — Гермиона прыснула. — Ты уже и статус ему придумал? — Естественно. Она подошла к нему вплотную, всё ещё прижимая к груди единорога, и положила голову ему на плечо. Драко обнял её — вместе с игрушкой, — и уткнулся носом в макушку, оставляя поцелуй. — Спасибо, — тихо сказала она. Драко ничего не ответил, лишь прижал её чуть крепче. Так они и стояли, пока лорд Розенкранц, зажатый между ними, бесстрастно смотрел на мир блестящими пуговицами.