322 (unfair)

После третьего раунда датака Илья был вне себя от злости. Крис выигрывал его со счетом 5:3, и Сецко не думал, что у него найдется в последнем раунде шанс даже сравнять счёт, чтобы потом попытаться выиграть в серии пенальти. Кристиан же, наоборот, был слишком доволен собой, и был настроен на победу: сейчас он обсуждал со своим лайтером какую-то стратегию, и явно ухмылялся, поглядывая на Илью. Тот, раздражаясь, тоже пошёл к своему лайтеру, может, у них все-таки получится выиграть? — Слушай, давай так, свети на него так, чтобы тень была наиболее длинной, иногда даже не надо за ним бегать. Я постараюсь особо не атаковать, но когда Крис подберется ближе, то буду пытаться дотронуться до его тени, — негромко говорил Сецко, чтобы, кроме его лайтера, его никто не услышал. — Хорошо, — лайтер кивнул, — я думаю, у нас есть шанс сравнять счёт. Они улыбнулись, пожали друг другу руки, и Илья побежал в другую сторону площадки для начала раунда. Финальный раунд был одним из самых эффектных и опасных за всю игру: каждый старался выбить себе как можно больше очков. Илья пока не угадывал тактику друга, — сейчас, точнее, соперника — но следовал своей. Лайтер хорошо его понял: двигался мало, но пытался сделать тень Криса максимально длинной, и в итоге это принесло Илье аж два очка, чему он был несказанно рад. Счёт у них был 5:5, а до конца раунда оставалось 10 секунд, и сейчас был последний шанс забрать победу себе. Емильянович осторожничал: не выходил далеко за пределы своей зоны, понял стратегию Сецко. Тот же, в свою очередь, стал аккуратно двигаться к Крису. Шаг, второй, выпад, и.. свисток! — Время! — крикнули за полем. Илья был абсолютно уверен, что успел коснуться тени Кристиана, и ждал своей победы, в том же был уверен и Крис: они коснулись тени друг друга, по ощущениям, в одно время. Теперь же решение оставалось за судьями, и игроки подошли к экрану, чтобы посмотреть повтор. — Балл... — начал один из судей, пересматривая снова момент касания, и у Криса с Ильей замерло сердце, — достаётся белой команде, он коснулся раньше. Илья сокрушенно выдохнул под громкий победный крик Криса. — Да как так!! — возмутился Сецко. Он не мог поверить, что Емильянович действительно коснулся тени раньше него. — Убери «как», — тут же отозвался Крис. — Что? — Убери «как», и останется «датак», — ухмыльнулся он. Илья раздражённо отвернулся, возвращая взгляд к экрану. Судья показывал ему момент, где видно, что Крис коснулся тени буквально на долю секунды раньше Сецко. — Нечестно, — поник он, — это 322. — Так посмотри на мой номер, — Емильянович повернулся спиной к другу, чтобы были видны надписи на футболке. Илья цокнул: — Так реально, тебе половину касаний нечестно засчитали! — Ну поной, поной, — отозвался, смеясь, Крис, и приобнял того за плечи, — тебе тоже некоторые засчитали, хотя я был раньше. Сецко лишь обиженно выбрался из рук Кристиана и направился в их гримерку. На площадке начала работать техника, чтобы разобрать игровое поле. Крис, заметив поведение Ильи, через несколько секунд отправился за другом, не понимая, на что можно так сильно обидеться: это ведь всего лишь матч между друзьями, хоть и первый и в новом спорте. Перед его лицом захлопнулась дверь гримерки. Емильянович хмыкнул и без стука открыл её, начиная искать глазами Илью. — Ну ты чего, честное слово, подумаешь. Можем провести серию пенальти, если ты так хочешь, — начал Крис. Сецко даже не повернулся к нему, продолжая сидеть на диване, уткнувшись в экран телефона. Крис тоже начал раздражаться и, вернувшись к двери гримерки, закрыл её на ключ, а после подошёл к Илье и забрал у него телефон из рук, откидывая куда-то в сторону. Теперь он наконец-то обратил внимание на стоявшего над ним друга. — Это нечестно, — проговорил Сецко, складывая руки в замок, — и пенальти мне не нужны. Кристиан удивлённо поднял бровь. — Нечестно? — переспросил он. Илья встал, равняясь с Емильяновичем. — Нечестно, — повторил Сецко, — поздравляю с победой, — и отошёл к шкафу, намереваясь выйти к двери, однако это было его ошибкой. — Так, значит, — Крис резко прижал его за плечи к тому же шкафу, нависая немного над Ильей, будучи совсем немного выше его. Сецко сглотнул, все еще раздражаясь, и спросил: «Что?», не пытаясь выбраться, потому что после игры ему точно не хватило бы на это сил. И Кристиан прижался к нему губами, целуя без нежности и плавности. Так, чтобы не было возможности отстраниться. Он проник языком в его рот, несмотря на сопротивление Ильи, который от неожиданности промычал в рот и упёрся руками в грудь Емильяновича, призывая отстраниться. Сейчас уж было не лучшее время и место для таких действий: в гримерку мог зайти кто угодно, либо же их могли услышать, но Крис не собирался отпускать его, и в конце концов Сецко сдался, расслабляя челюсть под его напором. Кристиан изучал его рот как в первый раз, проводил языком по зубам, деснам, посасывал чужой язык и прикусывал его зубами до тех пор, пока у них не начал кончаться воздух. Илья же цеплялся пальцами за футболку Емильяновича, в нем ещё оставалась хоть капля разума, и ему совершенно не хотелось, чтобы их хоть кто-то увидел в таком виде. Крис едва отстранился от губ Сецко, чтобы прошептать: — Скажи ещё раз, как я выиграл? — Прекрати, — почти рыкнул Илья в ответ, — нас увидят. — Не увидят, потому что дверь закрыта. Не услышат, если будешь вести себя тихо, — и Емильянович потянул парня за футболку, подводя все к тому же дивану, который был почти завален другими вещами. Места было мало, но им бы хватило. Кристиан толкнул Сецко, чтобы тот сел на поверхность дивана. — Крис... — снова начал он. Крис его не слушал. Он снял свою футболку, бросил её в угол дивана и снял штаны, а вместе с ними и наколенники. Толкнул снова Илью, и теперь он уже лежал на диване, испуганными глазами глядя на парня. Емильянович лёг поверх него и навис, одной рукой опираясь на поверхность, а ладонью другой закрывая Сецко рот, и коснулся губами шеи Ильи. Мягко, даже почти не касаясь — слишком видимое место. Опустился чуть ниже, к ключице, и тоже оставил мокрый след. Илья едва слышно выдохнул. Крис оставил верхнюю часть и устроился на коленях Сецко, снимая с него штаны вместе с боксерами. Времени до того как их потеряют было не очень много. Последний раз прошептав что-то типа: «Может, все-таки не надо?», Илья откинул голову назад, больше не следя за действиями парня. Ему было невероятно стыдно и страшно, что их могут поймать и узнать их небольшой секрет. Скинув свои и чужие кроссовки на пол, Кристиан переворачивает Сецко на живот и касается пальцами ягодиц. Ложится снова на Илью, но только чтобы приподнять его голову и поднести свои пальцы к губам парня, настойчиво пытаясь протолкнуть их внутрь. Илья мычит, но пропускает их, облизывая и выделяя как можно больше слюны — ему же лучше, если её будет больше. Емильянович ещё немного поводил пальцами внутри и осторожно вытащил их, стараясь, чтобы с них никуда не капнуло. Он отодвинул свободной рукой ягодицу и приставил один влажный от слюны палец ко входу, вводя не совсем аккуратно и медленно. Сецко на это недовольно замычал. — Тише. Мы только начинаем, — прошептал Крис, двигаясь одним пальцем внутри. Достав его, он добавил уже второй, и он вошёл внутрь уже с бóльшим трудом, так как слюна уже начинала высыхать на пальцах. Поняв, что медлить уже поздно, Кристиан постарался растянуть двумя пальцами максимально, насколько возможно, и Илья едва сдержался, чтобы не выдать ни единого звука. Он знал, что в какой-то момент, когда Крис найдёт простату, ему будет очень тяжело молчать, и боялся (но ждал) этого как судного дня. Емильянович вытащил пальцы из ануса, приспустил свои боксеры и плюнул себе на ладонь, обхватывая член и немного надрачивая себе, чтобы он поднялся. Натуральная смазка начала выделяться, и парень удовлетворительно хмыкнул. Он вновь коснулся талии Сецко, переворачивая его обратно на спину, и сел поудобнее, приставляя одной рукой свой член ко входу. Илья закрыл глаза, ожидая самого худшего, и издал сдавленный звук, когда головка вошла внутрь. Крис вцепился пальцами в торс парня, едва царапая кожу ногтями, и стал толкаться дальше. С каждым разом это давалось все труднее, но, когда Емильянович вошёл полностью, стало легче. Грязно. Очень грязно. Кристиан без жалости начал наращивать темп сразу же, почти вдалбливая тело Сецко в диван. Непривыкший к такому напору Илья начал жалобно скулить, пока стенки непроизвольно сжимались. — Расслабься, блять. И замолчи, — громким шёпотом сказал Крис, одной рукой накрывая губы Ильи. Каждый новый толчок становился все более жёстким и грубым, а когда Емильянович в таком же темпе попал по простате, Сецко резко распахнул глаза и ухватился своими пальцами за руку Криса, закрывавшую её рот, чтобы прижать ещё ближе. Он сдавленно замычал, а дышать носом становилось все сложнее. — Давай, давай, Илюша, кто тут ещё «хуйня подсуженная»? — прошептал Кристиан, наклоняясь к уху Ильи, не сбавляя темп. Сецко взглянул на него молящими глазами и вновь застонал сквозь руку. — Узнают о нас или нет — зависит только от того, насколько ты будешь тихим, — горячий шепот вновь обжег ухо. «Если бы ты не начал этого здесь, мне бы и не пришлось вести себя тихо», — хотел бы сказать Илья, но не мог. Каждое грубое движение отзывалось ноющей болью в пояснице и во всем остальном и так уставшем теле. Голова у Сецко, как и у Криса, уже начинала кружиться, дыхание становилось все более сбивчивым, а терпеть становилось все тяжелее. Ладонь Кристиана сама по себе сползла с губ Ильи, и он этой же рукой закинул одну ногу Сецко себе на плечо, входя под другим углом — ещё глубже, ещё жёстче. Стон все же вырвался из губ Ильи, и он был таким непристойным, что парень до боли закусил свое запастье, лишь бы замолчать. Им обоим оставалось до разрядки совсем немного, и толчки стали более размеренными, но более резкими. С едва слышным звуком член выходил из Сецко, пока тот уже весь извивался на диване, едва ли находя способы сдерживать звуки. — Крис... — шепнул он, отстранив запястье от губ. — «Крис» что? Крис нечестно выиграл в датаке? Крису зачли касания? У Криса карьера еще не началась? — безостановочно прошептал тот, с огнём в глазах наблюдая за Ильей, — ну давай же, скажи, что ты должен был выиграть, что это 322, — он ухмылялся. И Сецко ответил: слезами из глаз, разрядкой и стоном в руку, которую так вовремя подставил Емильянович, вновь закрывая рот Ильи. Кристиану тоже осталось недолго, лишь пара движений — и он кончил вслед за Сецко, наконец-то выдыхая. Он вышел из него, на дрожащих ногах добрался до салфеток и стал сразу же вытирать «улики». Когда все было устранено, он наклонился над еле дышащим Ильей и спросил: — Честно я выиграл? — Че...честно, — не с первого раза сказал Сецко, у которого все еще кружилась голова. — Так-то, — кивнул Крис, натягивая на себя всю снятую в процессе одежду и кидая одежду Ильи на него, — Собирайся, нас... В дверь постучали. — Ребят, вы скоро? Надо прибрать ангар, а в гримерке куча всего лежит... Там почти убрали уже все поле, так что скоро уезжать надо, — голос одного из сотрудников. У Емильяновича и Сецко похолодело внутри. — Да, — первым опомнился Крис, — мы ели тут просто после игры, сейчас выйдем. Они услышали затихающие за дверью шаги и облегченно выдохнули. Чемпионство в дарк таге заслуженно осталось за Крисом Мастикой.