Сорвался

Ящик с патронами с грохотом сорвался с тележки, и чей-то мат эхом прокатился по ангару. Рабочий шум базы «Konni» жил своей привычной жизнью: ревели двигатели, скрипели крепления, пахло соляркой, металлом и человеческой усталостью. Владимир Макаров почти не обращал на это внимания. Занят, он пиздец занят. В голове крутились цифры, маршруты и сроки: два вертолета еще не готовы, третья группа выдвигается этой ночью, значит нужно придержать людей на час. Час? Может два? Нет, зажрутся, часа хватит чтобы подготовить вертушку. Владимир перевел взгляд на знакомые фигуры и вдруг замедлил шаг. Нет, слава богу, нарушений не было, ребята не халтурили. Просто... Не так. Он узнал парня сразу же. Нолан стоял у открытого борта грузовика. Ничего необычного. Напротив него Сашка, один из новеньких, здоровый такой бугай с квадратной челюстью. Саша что-то говорит, жестикулируя, и в какой-то момент хлопает Андрея по плечу. Дружелюбно, по-свойски так. Ну, обычный мужицкий хлопок. А Андрей, черт бы его побрал, не отстраняется. Наоборот, кивает, чуть заметно улыбается уголком губ, и что-то отвечает. В его осанке нет той ледяной выправки, которую Макаров лично вбивал в него месяцами. Он расслаблен. Почти как дома. Сука. Какого черта!? Владимир останавливается, сжав кулаки. Внутри липкое и мерзкое чувство. Оно было слишком знакомым и оттого особенно неприятным. Вязко, отвратительно растеклось по ребрам, сжимая грудь. Только не оно. Он не ревнует. Командиры не ревнуют к подчиненным. Это абсурд. Но внутри, так хочется просто взять и врезать этому Александру. Саша же, да? Сашка еще раз касается руки Нолана, случайно, но Макаров видит это как преднамеренное оскорбление. Его пальцы сжимаются на планшете с отчетом так, что пластик угрожающе трещит. Он сглатывает. Блять надо срочно взять себя в руки. Мысленно считает до десяти и подходит. – Нолан. - сухо зовет он – Ты забыл о докладе. Мой кабинет, живо. Владимир разворачивается и направляется к кабинету. А сам думает: "идиот, блять. Никакой доклад он не забывал". Андрей мгновенно вытягивается, лицо становится непроницаемым. Макаров сжимает губы в тонкую линию. Он не ревнует. Он просто ненавидит, когда кто-то трогает его вещи. Андрей не спорил, слава господи, пошёл. Когда вошли, Нолан встал напротив стола командира, наблюдая за старшим. Владимир окинул его взглядом. Форма в порядке, руки по швам. Никаких расстегнутых пуговиц или торчащих лямок. Гребанный образец дисциплины. И именно это бесит Владимира еще сильнее. Потому что из-за этого к Андрею тянутся люди. — Закрой дверь. - бросает Макаров, не глядя на него. Он медленно обходит стол, садится в кресло, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Нолан выполняет приказ. Замирает в паре шагов от стола, ожидая разноса. Но Макаров молчит, рассматривая его с ног до головы. – Ты что, блять, на прогулку вышел? - наконец заговорил командир – Александр тебя, значит, развлекает? Тактику обсуждаете? Или ты ему свою улыбку демонстрировал? Андрей недоуменно хмурится: – Командир, мы обсуждали маршрут колонны. Он спросил совет, я уточнил по карте. Никаких нарушений. – Ах, нарушений... - Макаров усмехается, но совсем не добро. – Ну тогда, будь добр, объясни мне одну вещь: ты знаешь, что ты - моя правая рука? – Так точно, командир, - Андрей замер по стойке смирно, но взгляд настороженный. – И ты знаешь, что когда кто-то трогает мою правую руку, меня это раздражает – Макаров шагнул к нему, но не агрессивно, а скорее устало. Андрей моргнул. Он не дурак, он начал догонять, о чём речь. – Это из-за того, что Саша хлопнул меня по плечу? Вы серьёзно? - он нахмурился – Абсолютно, - выдохнул Макаров, останавливаясь в шаге от него. Он поджал губы. Говорить? Сука, видимо стоит – Блять, я знаю, что это идиотизм. Но блять, Андрей, я смотрел на вас со стороны и всё, что я хотел подойти и отодрать тебя прямо там, у борта грузовика. Чтобы все видели, чей ты. Для Андрея он командир, наставник, почти отец. И этот мудак Сашка для него просто сослуживец. Но внутри Владимира штормит. Он злится. На себя, на людей, которые лезут к этому "золотому мальчику", да, Владимир однажды услышал, что Андрея так называют. И сейчас, сукв, признался, в том, что его хочет. – Ты мой, Андрей. И когда я вижу, что ты этого не понимаешь… Он разворачивает его, прижимая грудью к стене. Андрей ахнул, но не сопротивлялся. Одной рукой Макаров сжимает шею Нолана, второй удерживает его руки, чтоб точно не дернулся. Не больно. Что-то вроде игры. Прелюдии? – …я хочу убить каждого, кто, блять, прикасался к тебе. – Командир, я не хотел. - голос срывается. –Вы единственный. Я не смотрю на других, вы же знаете... – Знаю? - Макаров наклоняется, касаясь губами его затылка. – Теперь да. Поэтому я злюсь не на тебя. Я злюсь на них. Но мне пиздец как хочется продолжить. Он расстегивает ремень Андрея медленно, почти ласково. Шепчет на ухо: – Я могу продолжать? Андрей на секунду зажмурился, чувствуя руки Макарова на своей шее, но он не боится. Блять, наоборот. Он понял: его хотят. Хочет человек, которого он так...любит? Андрей боялся даже подумать об этом слове, но, если честно, блять, да. Нолан вздрагивает, но совсем не от холода, а от того, как это сказано. Нежно? – Да. Командир довольно кивает. – Ты когда-нибудь был с мужчиной? - уже спокойно спрашивает Владимир. – Нет, - прошептал Андрей, не заметив как на его щеках выступил румянец. – Я даже не думал, что... что захочу. А сейчас хочу с вами. Макаров сдерживает улыбку. Господи, да! Этот парень даже ни с кем до него не был. – Значит буду первым. Он не торопится. Не рвёт одежду (Денег за нее отвалено то). Медленно проводит пальцами по ремню Андрея, расстёгивает пряжку. Металл тихо звенит. Ширинку расстёгивает одним движением, но стягивает штаны только до колен. Трусы следом. Член Андрея вываливается наружу, полустояк, но на глазах наливается кровью. Всё остальное: куртка, футболка, разгрузка, ботинки, остаётся на месте. Только бёдра открыты, только член торчит из-под задранного края чёрной тактической куртки. Контраст дикий: полностью одетый сверху, абсолютно голый снизу. – Командир, я… - Андрей пытается отступить, упирается спиной в стену. – Вы не должны… – Помолчи – мягко (да, мягко!) говорит Макаров, становясь перед ним на колени. Он хватает Андрея за бедра и тянет на себя, заставляя стоять шире. Андрей глядит вниз с ужасом и возбуждением одновременно. Он поднимает глаза, чтобы не смотреть, но член уже стоит по-настоящему, набухший, с прозрачной каплей на головке. Владимир наклоняется, проводит языком по всей длине, от основания до самой головки, медленно. Андрей дергается, парень явно не ожидал, что язык может быть таким горячим, таким влажным. Из горла вырывается хрип. Куртка на нём сбилась выше, открывая живот, и на светлой коже резко выделяется тёмный след от пальцев командира. – Бля… командир… – Молчи, - Макаров снова проходит языком, уже с нажимом, очерчивая вену. – Я знаю, что делаю. Он берет член Андрея в рот без предупреждения, сразу глубоко, пока головка не упирается в нёбо. Андрей коротко вскрикивает, и хватается за плечи Владимира, ногти впиваются в ткань пиджака. Никто никогда, ни одна девушка, ни один человек не делал это так хорошо. А тут его блять командир. На коленях. С его членом во рту. Макаров начинает ритмично и глубоко двигаться О, он-то знает, как делать это правильно: расслабляет горло, пропускает Андрея почти до корня, потом отступает, проводит языком по головке, собирая смазку, снова заглатывает. – Ох, блять… - выдыхает Андрей, запрокидывая голову. Он ударяется затылком о стену, но не чувствует боли. Только влажный жар, давление, этот чертов язык, который выписывает круги на самой чувствительной точке. Макаров одобрительно мычит. Вибрация проходит через весь член Андрея, и у того подкашиваются ноги. Владимир держит его за задницу, не давая упасть, вжимает покрепче в стену. – Не смей кончать без разрешения, - вынимает член изо рта на секунду, облизывает губы. – Понял? – Да… да, командир, - Андрей едва может дышать. Член стоит колом, пульсирует, капельки смазки стекают по стволу, и Макаров слизывает их, не давая пропасть ни одной. Он снова берет его в рот. Андрей громко застонал, плевать, если услышат, плевать, если все таки нет звукоизоляции. Макаров начал работать быстрее и глубже. Андрей чувствует, как головка проталкивается в глотку, как Макаров сглатывает, сжимая мышцами, как это почти больно, но сука и хорошо. Из груди Андрея вырываются звуки, которые он сам не узнаёт: хриплые, высокие, почти детские. Скулит, как побитый щенок. Какое унижение. – Я… я сейчас… - выдыхает он, и в голосе паника. Макаров прищуривается. Смотрит снизу вверх в широко распахнутые и мокрые глаза Андрея. И не замедляется. Наоборот - ускоряется. Берет член глубже, обхватывает рукой основание, двигает в такт рту. Андрей скулит, уже не пытаясь скрыть. Он срывается. – Владимир, я не могу, отпусти, пожалуйста, я… – голос ломается. Макаров смыкает губы плотнее, сильнее. Смотрит в глаза Андрею и едва заметно качает головой: нет. Не отпущу. Андрей кончает, со всхлипом, чего он пиздец как стыдится. Сперма заливает горло Макарову. Первый толчок, второй, третий. Владимир не отстраняется, принимает всё до конца и глотает, сглатывает, массирует головку языком, пока Андрей конвульсивно сжимает его плечи и мелко дрожит. Андрей жмурится, господи, это же его командир! Потом Макаров медленно вынимает его изо рта. На губах и подбородке влажный блеск. Он поднимается с колен, удерживая Андрея за талию, а тот уже не стоит, он висит на нем, обессиленный, красный до ушей. Господи боже, Андрей этого человека в отцы ставил. Ну.. Года два назад. Пока не понял, что по уши в этом мужчине. И чувства тут не сына к отцу. Хотя быть ведомым этим человеком хотелось. – Живой? - усмехнулся Владимир. Андрей слабо кивает. Глаза мокрые, опухшие, и он старается не смотреть на Макарова, стыдно. До костей стыдно. Его командир только что стоял перед ним на коленях и глотал его сперму. И тут же понимает, у него еще стоит. Стоит, блять. После того, как Макаров вылизал его до кончиков пальцев. После того, как кончил ему в рот. И он сейчас снова хочет. Макаров берет его за подбородок, заставляя поднять глаза. – Ты хочешь продолжить? Андрей сглатывает. – Если вы тоже хотите. Владимир коротко улыбается. Почти волчьи. Не зря обкололся в тюряге волком на всю спину. — Я хочу увидеть тебя затраханного до беспамятства и изнемогающего подо мной. - он проводит большим пальцем по губе Андрея, чуть надавливая. — Но если ты скажешь «нет», я остановлюсь. — Понял, - кивает Андрей и сам удивляется тому, как ровно звучит голос. — Я хочу с вами, я же говорил. – Тобой - поправляет Макаров Андрей сглатывает. От этой поправки внутри всё переворачивается, и он чувствует, как член снова дёргается, наливаясь кровью, хотя казалось бы только что кончил. Но Макаров на него так смотрит, что стыдно становится до дрожи в коленях. – Так, - Владимир отстраняется, окидывает его взглядом. Всё ещё в куртке, в ботинках, со спущенными до колен штанами. — Давай-ка снимем с тебя это барахло полностью. Подходит, берётся за край куртки, стягивает её с плеч Андрея. Тот покорно поднимает руки, позволяя командиру раздеть себя. Куртка падает на пол, следом Макаров тянет футболку через голову, открывая светлую кожу с тёмными следами от пальцев на бёдрах. – Садись на стол, - командир кивает на столешницу, и его голос становится ниже, хриплее. Андрей не спорит. Он садится на край стола, чувствуя холод дерева под голой задницей. Штаны и трусы так и висят на коленях, мешаясь. Макаров коротко усмехается и стягивает их до конца вместе с ботинками, заставляя Андрея поднять ноги. Теперь он совершенно голый. Сидит на столе, смотрит снизу вверх на командира. Владимир на секунду задерживает взгляд на его теле. Смотрит на талию, бедра, мышцы, которые ещё не до конца просохли от пота. Член стоит, прижимаясь к животу, из головки сочится смазка. Снова возбуждён, хотя пару минут назад кончил ему в рот. И это пиздец как возбуждает самого Владимира. Макаров начинает медленно расстёгивать свою рубашку. Пальцы справляются с пуговицами одна за другой, и Андрей не может оторвать взгляда. Раньше бывало, что он успевал случайно заметить спину и совсем расплывчато татуировку. А сейчас смотрит, не дыша. Господи. Левое плечо оплетает змея, рядом с ней восьмиконечная звезда, такая же, как на спине, командир показывал как-то, мельком, когда загибал рукав. На правом плече череп в шипах. Но это всё мелочи по сравнению с тем, что на груди. – Блять, - выдыхает Андрей, не сдерживаясь. – Командир, у вас… В центре два горизонтальных кинжала, ниже, на правой грудной мышце расправляющий крылья орёл, на левой голова волка. А между ними, ниже, огромными буквами выбито: «ВОЛКОВ БОЯТЬСЯ В ЛЕС НЕ ХОДИТЬ». Под надписью весы. Макаров стоит перед ним, позволяя рассматривать себя. В свете кабинета татуировки играют тенями, чёрные линии выделяются на коже. – Ага, - усмехается Владимир, проводя ладонью по груди, касаясь орла, потом волка, останавливаясь на середине фразы. – Видишь теперь. Не только я на тебя пялился. Он поворачивается чуть боком, позволяя Андрею разглядеть часть спины — краешек храма с куполами, и почти невольно добавляет, усмехаясь. – На спине тоже кое-что есть. Волк и храм. И ещё черепа внизу. Андрей смотрит на него, не в силах отвести глаз. Командир, этот жёсткий, колючий мужик весь исписан, как старый воровской авторитет,что, к слову, близко к правде. И это пиздец как возбуждает. Макаров наклоняется, касаясь губами уха Андрея. – Если хочешь, рассмотришь потом. Медленно. Я разрешу. Андрей кивает, чувствуя, как кровь приливает к лицу, к паху. Он смотрит на татуировки на теле Макарова и всё внутри переворачивается. – Красиво. - шепчет Нолан. Он наклоняется, нависая над Андреем, опираясь руками о стол по обе стороны от него. Их лица почти соприкасаются. – Ты боишься? - спрашивает Владимир, глядя прямо в глаза. Андрей качает головой, но потом честно говорит: — Немного. Я не знаю, как с мужчиной. Макаров усмехается и касается губами его лба. – Я знаю, - шепчет он. – Я тебя научу. Я всё сделаю правильно. Ты мне доверяешь? Андрей смотрит в его глаза. Ему не страшно. Совсем нет. Макаров тот человек, которому он верит. – Да, - говорит он. Владимир целует его. Первый поцелуй. Влажный, с языком. Андрей не знает, куда деть руки, и просто вцепляется в плечи командира, чувствуя под пальцами горячую кожу, мышцы, шершавую текстуру татуировки. Макаров вжимается в него, член упирается в бедро, твёрдый и горячий даже через ткань штанов. – Сейчас, хочу тебя подготовить - выдыхает Владимир, отрываясь от его губ. Он отступает на шаг, достаёт из ящика стола тюбик смазки. Андрей краем глаза замечает, что он стоит там уже давно, приготовленный. Макаров знал, что это будет сегодня. Хотел этого. Или просто уже трахал кого-то здесь? Андрей чуть нахмурился и Владимир это сразу заметил. – Я ждал этого момента 10 месяцев - объяснился он – Ждал когда наконец решусь перейти границы. Дождался. Ну.. Сорвался, точнее. Андрей сглотнул. 10 месяцев!? Он сегодня вообще оторвётся от него?! – Ложись на спину, - командует Владимир, нанося гель на пальцы. – Ноги согни в коленях и разведи. Я хочу видеть тебя полностью. Андрей послушно ложится. Стол холодный под спиной, но он не замечает этого. Он чувствует только взгляд Макарова, который скользит по его телу, останавливаясь на члене, на сжавшемся входе. Он зажмурился. Стыдно то блять как. – Расслабься. - говорит командир, подходя ближе. Его палец, скользкий и прохладный, касается сфинктера. Андрей кивает, закусывая губу. Палец входит медленно, с нажимом. Он пытается расслабиться, выдыхает, когда Макаров проталкивается глубже. Чувствует, как палец находит что-то внутри. Сука, как же хорошо! Он вскрикивает, выгибаясь на столе. – Блять! – Нашёл - довольно выдыхает Макаров, и его палец снова надавливает на это место. – Вот здесь. Ты чувствуешь? – Да… - голос Андрея срывается. – Блять, да, Владимир… Второй палец входит легче. Макаров растягивает его, двигая пальцами, уже найдя простату, надавливая на неё снова и снова. Андрей уже не сдерживается, он стонет громко, в голос, не думая о том, кто может услышать. Из глаз уже текут слёзы от возбуждения, унижения, от того, как это блять хорошо. Третий палец. Андрей сжимается, но командир не торопится, он ждёт, пока Андрей выдохнет, и только тогда входит. Теперь его пальцы работают ритмично, подготавливая изнутри. Через какое-то время Владимир вынимает пальцы, Андрей не заметил, как всхлипнул. Нет, зачем убрал? Он расстёгивает собственные штаны. Член вываливается наружу. Андрей смотрит на него и чувствует, как внутри от страха и желания всё сжимается. – Не бойся, - говорит Макаров, нанося смазку на член. – Я буду медленно. Если захочешь остановиться, скажи Андрей кивает, не сводя глаз с его лица. –Понял - шепчет он. Макаров подходит ближе, головкой касается входа. Головкой играет, растирает вход, заставляя заместителя жадно глотать воздух, скуля, желая большего. И входит. Андрей чувствует, как его разрывают, как головка проталкивается внутрь, медленно, сантиметр за сантиметром. Это больно — не так, как пальцы, плотнее, глубже. Он вскрикивает, сжимая пальцами край стола. – Тш-ш-ш, - Макаров наклоняется, целуя его в уголок губ. – Ты хороший мальчик. Самый лучший, принял меня. Он двигается медленно, давая Андрею привыкнуть. Каждое движение короткое, не глубокое. Владимир чувствует, как Андрей сжимается вокруг него, как внутри горячо и тесно, и сдерживается из последних сил, чтобы не начать трахать его жестко. Хотя, если честно, пиздец хочется. Он ускоряется, но всё ещё мягко. Член входит глубже, находит простату, и Андрей вскрикивает, ударяясь затылком о столешницу. – Там… да, там, блять… – Да - выдыхает Владимир, начиная бить именно в эту точку снова и снова. Андрей уже не отвечает. Он мычит, скулит, не контролирует себя. Он сжимает командира в объятиях, вцепляется в его татуированное плечо, царапает кожу. Макаров накрывает его член рукой. Двигает в такт своим толчкам, массируя, сжимая. – Кончай, - шепчет он. - Давай. Андрей изгибается, кончая в ладонь Макарова, и его мышцы сжимаются вокруг члена командира. Владимир чувствует это и сам кончает, уткнувшись лицом в шею Андрея, кусая кожу, выдыхая сдавленное «блять» прямо ему в шею. Он выходит не сразу. Замирает внутри, чувствуя, как Андрей дрожит. Потом медленно, осторожно вынимает. – Сейчас, - говорит он, и голос хриплый, с хрипотцой. – Я сейчас. Он отходит, приносит влажное полотенце откуда-то из шкафа. Аккуратно вытирает Андрея, прижимает к себе. У того глаза мутные, щеки красные, слезы так и не высохли. – Ну, чего ты? - Владимир притягивает его к себе, обнимает, не давая сползти по ногам. Андрей мотает головой, мол: ничего такого. Ему не хотелось разводить сопли перед командиром. По крайней мере сейчас. Да, еще пару минут назад можно было. Сейчас нет. – Хочешь воды? - тихо спрашивает Владимир. - Горло должно быть пересохло Андрей кивает, на слова толком не осталось сил. Владимир усмехнулся, наспех натянул трусы и брюки, взял с тумбочки бутылку с водой, открыл, протянул Андрею. Нолан кивнул, сделал пару глотков. Допил воду, поставил бутылку на стол. Несколько секунд просто сидел, собираясь с силами, потом встал, ноги ватные, но удержался. Начал одеваться молча. Макаров стоял рядом, натягивая рубашку. Андрей натянул трусы, штаны, застегнул ширинку. Куртку оставил напоследок, просто стоял в футболке, прилипшей к мокрой спине. – Руки, - сказал Владимир, подходя ближе. Андрей поднял руки, позволяя командиру помочь с курткой. Макаров застегнул молнию, одёрнул подол. – Почему? - вдруг спросил Андрей, не поднимая глаз. – Почему ты сорвался? Из-за Саши? Макаров помолчал, убирая руки. Потом вздохнул, провёл ладонью по лицу. – Я увидел, как он трогает тебя – сказал он тихо. – И внутри, блять, будто ножом резануло. Андрей поднял глаза. – Владимир, - сказал он. – Он просто спросил совет по маршруту. Он для меня никто. Просто сослуживец. – Да знаю, — нахмурился Владимир. – Я знаю, что ты не смотришь на других. Ты ведь сам сказал. Но когда я вижу, как кто-то к тебе прикасается, как ты стоишь, расслабленный, хочу просто врезать ему. И утащить тебя в кабинет. Он замолчал, провёл ладонью по лицу. Молчал довольно долго, Андрей не стал перебивать. — Я десять месяцев смотрел на тебя, Андрей. Думал, что не стоит, что я старше, ты же блять еще смотришь этим щенячьим взглядом в душу! А сегодня просто… сорвался. Андрей шагнул ещё ближе. –Значит, вы меня всё это время хотели? –Пиздец как сильно. Андрей усмехнулся, осторожно обнял его. – Владимир, - вдруг сказал он. — Я и не улыбался ему толком, подсказал и все. – Знаю. - Макаров выдохнул, прижал крепче. – Я знаю. Я просто… ревную, блять. Нолан хмыкнул, прикрыв глаза. Владимир тоже позволил себе выдохнуть. «Десять месяцев, блять, — подумал он. Столько держался и сорвался из-за того, что какой-то мудак хлопнул его по плечу»