Художницу обидеть может каждый

Сейчас Маша весит восемьдесят кило. Она рисует, а чаще косплеит тех героинь, что готовы переломиться пополам – настолько тонких не существует в реальности. Но подписчикам нравится. Машины комиксы цепляют – иногда весёлые и романтичные, иногда философские и грустные. Ни одна нейросеть не заменит мою девушку – её пытливый ум, полёт фантазии и открытое новым впечатлениям сердце. Однажды мы пили чай, и Маша призналась мне: - Антон, я до сих пор не верю, что я счастлива. Порой мне снится тёмная лачуга, сырые овощи вместо бургеров. Отец ходит туда-сюда – от него добра не жди. - Ты не виновата в том, что родители с тобой так поступали. Может, запишешься к психологу? – посоветовал я. – Травмы обрубают нам крылья. Это было около двух лет назад. С той поры вьетнамские флешбэки гораздо реже беспокоили Машу. Её картины стали более яркими, мрачности поуменьшилось. Мы попали к грамотному специалисту. Елена Станиславовна, узнав о профессии моей девушки, заявила, что арт-терапия подойдёт как нельзя лучше. - А не создать ли мне раскраску-антистресс? – Маша заговорщически мне подмигнула, показав наброски. – С бабочками и индийскими огурцами? Уверена, моим фанатам зайдёт! - В корень зришь! Особенно если учесть, что я твой главный фанат! Её голубые глаза засияли, и она обхватила меня за талию. Чаще так делал я. Ещё любил тискать Машу за пухленькие щёчки. Сначала она визжала: «Прекрати, прыщи появятся!», а затем вошла во вкус. А ведь этой идиллии могло не быть… Машины родители состояли в религиозной секте и практиковали сыроедение. Неоднократно доводили дочь до слёз и даже били ремнём, найдя в сумке сникерсы или печенье, купленные на карманные деньги. В какой-то момент они хотели перевести Машу на домашнее обучение, чтобы следить за ней. Но оба работали. - За Машкой нужен глаз да глаз, - сказала мать. – Её не пустить в школу – начнёт рисовать вместо учёбы. Да кому нужны эти её зеленоволосые фитюльки? Ничего она не умеет – похоже, пойдёт в продавщицы или официантки. - Это ещё полбеды, - ответил отец, предрекая дочери более плачевную судьбу. – В магазине или ресторане хотя бы доход больше, чем от каракулей… Мы общались со школы – я был на год старше. Да и встречаться тоже начали тайком. Я был одним из немногих, кто по достоинству ценил Машино творчество. Стоит ли удивляться, что в день совершеннолетия Маша сбежала ко мне? Конечно, поступила в художку и создала свой паблик. Я работал продавцом в магазине электроники, хотя денег иногда не хватало. Тогда мои мама с папой помогали нам. Зная, что у Маши день рождения, мои родители привезли собственноручно приготовленные пиццу и пельмени. Нет-нет да смотрели с сочувствием на истощённую девушку, привыкшую к сырой моркови. Иным икры с омарами мало, а Маша с аппетитом поедала самую простую, привычную большинству еду. И меня, и маму с папой очаровывало осознание, что человеку для счастья порой надо совсем немного заботы. Вы спросите, волновалась ли она, когда набрала вес? Я отвечу: меньше, чем из-за своих предков. Они бомбили нас звонками с разных номеров. А потом Машин папа накинулся на жену с ножом. Сейчас он в тюрьме. Её мама выжила, но попала в психиатрическую больницу. Наверное, она жалела дочь, но боялась спорить с мужем. Мы лежали на диване, смотрели научную фантастику и ели солёный попкорн. Денёк выдался жаркий. Разделись до трусов. Несколько крошек попкорна упали на выступающий живот Маши, и я их стряхнул. Маша рассмеялась и принялась меня щекотать. Кажется, фильм должен был подождать… Вечер завершился по самому чудесному сценарию. - Как я рад, что ты себя диетами не мучаешь, - улыбнулся я. Довольная, растянувшаяся на диване Маша напоминала кошечку. Всякий раз я находил в её облике новую грань очарования. - Мне всегда нравился оп-арт, например картины Бриджет Райли, - ответила Маша. – Я тоже в своём роде оптическая иллюзия. С виду – обычная девушка, а внутри – демиург. И кто знает, какой мир я создам завтра? Да и погляди на картины с обнажённой натурой – на каждой второй у женщины животик. Люблю выходить за рамки! Лучше и сказать нельзя было. Поэтому я не стал придумывать пламенные речи, а крепко поцеловал Машу. К тому моменту я стал управляющим в магазине, и порой мои доходы превосходили Машины. Но моя девушка была более известна в интернет-пространстве. О Маше говорили, она вдохновляла других творцов. И негатив больше не демотивировал её. Мы делили домашние обязанности по дням. Но порой, когда Маша засиживалась за графическим планшетом, я не гнушался помыть полы или закинуть стирку вне очереди. Вдруг в мире тряпок и моющих средств исчезнет невозвратимое мгновение, в которое Маша наиболее воодушевлена? И рисунки лишатся толики чуда. Близился отпуск. И я купил два билета в Мадрид. Речные пляжи, улицы с сочетанием старины и современности, и, конечно, музеи! Машиному таланту будет где развернуться. Постучался – мне не открыли… Я взволновался и всё же открыл дверь своим ключом. - Маша! Маша-а! Ответа мне не было. Но, зайдя в спальню, я застал умилительную картину: моя девушка спала. Золотистые волосы разметались по подушке, а неподалёку с мольберта алел закат. Ладно, расскажу утром, когда Маша проснётся. А впереди нас ждут прогулки по Испании, вино в атмосферных кафе и… моё предложение руки и сердца. Мы не будем прогибаться под изменчивый мир – мы запечатлеем его таким, какой он в наших глазах! Осторожно, чтобы не разбудить, я поцеловал Машу в висок и поглядел на фотоаппарат, выглядывавший из шкафа. Он, как и мы, ждёт приключений и ловит момент. Латынь – вот мой язык любви. А Машин – мастерство слушать и слышать. И благо, что мы постигли диалекты друг друга.