Там, где луна встречает море

Буря выплюнула Джона Дейви Хариса на берег, как выброшенную за борт пустую бутылку. Песок набился в сапоги, солёная вода жгла разбитые губы, а в ушах всё ещё стоял треск ломающегося рангоута и крики тонущих товарищей. Он перевернулся на спину и уставился в раскалённое небо, чувствуя, как вместе с водой из него уходит жизнь. Его спасла не воля случая — он никогда не верил в неё. Его спасла рыба. Невероятно, но факт: когда он, обессиленный и голодный, впервые после кораблекрушения попытался хоть что-то поймать, его улов оказался жалким. А затем, вернувшись на своё место на берегу, он увидел её. Крупную, серебристую, лежащую на мокрых камнях так, будто её вынесло волной. Джон был слишком измотан и голоден, чтобы задаваться вопросами — он развёл костёр и съел её без остатка, чувствуя, как силы возвращаются к телу. С тех пор это стало странной закономерностью. Джон, обладая для охотника и выживальщика на удивление неумелыми руками, неизменно терпел неудачу. А затем на берегу словно по волшебству появлялась рыба, вода, а однажды — даже спелые фрукты, которых на этом острове, казалось, вовсе не водилось. Он приписывал это течению, воле случая, или, в минуты мрачного юмора, шуткам старого Флинта, чьи сокровища он так и не нашёл. Если бы он пригляделся внимательнее, то заметил бы движение среди камней. Тень, которая двигалась не так, как тени от пальм. Или странный всплеск, не похожий на игру рыб, в тот самый момент, когда он поворачивался спиной к воде. Лололошка наблюдал. Он не знал, что движет им. Возможно, просто любопытство — первый живой человек на его острове за все те годы, что он помнил себя. Он прятался в воде, среди кораллов, и смотрел, как этот высокий, неловкий человек пытается развести огонь, преодолевая себя, и сдаётся. Он видел, как тот злится, и как его плечи поникают, когда очередная попытка поймать рыбу заканчивается ничем. Русал не умел говорить в своей истинной форме, но в его груди зарождалось нечто странное. Желание помочь. Просто протянуть руку, но так, чтобы не напугать. Ло смотрел на Джона, на его изящные, но такие беспомощные пальцы, и впервые чувствовал не просто любопытство, а почти человеческую, но оттого не менее острую симпатию. Он хотел, чтобы этот странный, сломленный человек остался здесь. Чтобы он больше не уходил в море, откуда его прибило. И ради этого он был готов заботиться о нём, оставаясь в тени.