Нежно и неторопливо

— Уехали, — вздыхает Сайно, как только показывается на пороге летнего домика. В комнате чуть душнее, чем на улице, и горячий воздух ударяет в лицо. Но это - дело привычки, потому что, судя по Тигнари, его всё более чем устраивает. Из-за открытых окон и двери по домику начинает гулять небольшой сквозняк и скоро, как только опустится вечерняя прохлада, воздух перестанет окутывать жаркой пеленой. Коротко стучат магниты на шторке от комаров и Сайно ненадолго мешкается, чтобы поправить неудачно сцепленные места. Вздыхает он, конечно, облегчённо, а не печально. Коллеи с Сайрусом собирались всегда шумно, успевая по чайной ложке выесть мозги и непричастному к поездке Сайно. Точнее, причастному косвенно.. Поэтому, наверное, под руку и попал. Утром чуть ли не на коленях перед Сайрусом ползал, чтобы упросить их смотаться к Фарузан на выходные. Сайрус, кажется, прекрасно понял, для чего ему это надо, но никто так ничего и не сказал. И слава богу! Сайно бы тогда сгорел со стыда. Он и так с трудом решился на такую сделку. Всё равно ему пришлось бы окучивать картошку - а так хоть получилось выгодно. В любом случае - их отъезда Сайно с нетерпением ждал. Извиняйте, родня, но возможность без суеты побыть с Тигнари наедине была для него точно манна небесная. — Ты бы видел, как на меня папка смотрел, — Сайно коротко ведёт плечами, сбрасывая с себя напряжение, и осматривает лежащего на кровати Тигнари. Это несколько вытесняет вид хмурого Сайруса, молчаливо сверлящего сына взглядом. — Мне кажется ещё немного, и впихнул бы презики. Сайно на мгновение залипает на лицезрение этой, самой настоящей, картины. Такую и правда в Третьяковку грех не повесить. Кружевная тюль развевается от лёгкого ветра, заносящего в домик остывающий после жары воздух. Комната будто наливается золотом, струящимся сквозь широкие окна. И Сайно, глядя на всю эту красоту, даже может почувствовать себя действительно ценителем прекрасного. Это самое его любимое и прекрасное притягивает к себе взгляд, заставляя сердце лишний раз пропустить удар. Сайно и так трепещет примерно всегда, когда смотрит на Тигнари, но сейчас это вызывает в нём какие-то особые чувства. Он даже мечтать не смел, что когда-то такое будет. На идеально белых простынях и в свете закатного солнца, мягко ласкающего светлую кожу, развалившийся на небольшой кровати Тигнари смотрелся очень хорошо. И воистину божественно. А затем Тигнари открывает рот: — Тебе бы не помешало, — подмечает Тигнари, лениво поворачивая голову на Сайно. — Хотя, зная твои извращенские замашки.. — он ехидно улыбается, наблюдая, как Сайно моментально вспыхивает. Таких ответов мужчина уж точно не ожидал. — Нари, — взывает к нему Сайно, от подобных слов расстерянно замирая посреди комнаты. Нет, всё по-прежнему выглядит очень красиво, просто теперь Сайно постепенно охватывает смущение. — Они не извращенские, — бессмысленно протестует он, просто чтобы с первого раза не соглашаться с этим высказыванием. Потому что сам-то Сайно всё прекрасно понимает. — А про что ты? Я ведь не говорил, какие конкретно, — Тигнари расплывается в совсем уж насмешливой улыбке, перекатываясь на живот и укладываясь щекой на подушку. — То есть ты больше не отрицаешь свои грязные пунтики? — продолжает он и Сайно чуть хмурится, автоматически растирая покрасневшие щёки. — Мне казалось, тебе тоже нравится, — говорит Сайно, вместо подтверждения чужих слов. Он подходит ближе, опускаясь на край кровати, и накрахмаленная простынь мягко шуршит. — Нари, сколько можно меня смущать? Я вообще не об этом говорил.. — чуть ли не жалобно говорит Сайно, заламывая брови и аккуратно заваливаясь назад, на чужую спину. В какой момент вообще диалог зашёл в это русло? — Прости, — в голосе нет ни капли раскаяния, — ты просто такой очаровательный, когда.. Сайно! — Тигнари недовольно вскрикивает, когда Сайно подползает, наваливаясь сверху, и дует ему в ухо. — Сайно, ну перестань, — он пытается уйти, хоть немного откатиться от щекотного фырчания на ухо, но Сайно хватает его в охапку, заставляя лишь бессильно извиваться в своих руках. — Какой Сайно? Это ёжик, — он смеётся, делая краткую передышку от своей небольшой пытки. А затем, кажется, с новой силой набрасывается на Тигнари: — Ты же знаешь, как ёжики делают? — и Сайно вновь смешно фырчит, вынуждая ёжится и прижимать ухо к плечу. Мужчина перекатывается на бок, прижимая Тигнари к себе и откровенно зажимая его, лишь бы не дать сбежать. Завязывается небольшая потасовка. Сайно приходится, конечно, кое-где уступать - реальный вред наносить никто не хочет, - поэтому он то и дело получает то в бочину, то под коленку. Это, тем не менее, не мешает ему в процессе ещё и запустить свои лапы под чужую футболку, чтобы пощипать Тигнари за бока, что вызывает ещё больше возмущения. Ни один чужой протест, впрочем, не останавливает Сайно от покушений. Ну а сколько можно его в краску вгонять? Тигнари явно не стоит забывать, кто в их отношениях главный дуралей - сладкой для него мести Сайно не мог обещать на постоянной основе. Поэтому с "ёжиками" дружбу тоже стоило водить. Сайно смеётся, получая очередной тычок под рёбра, и только тогда останавливается. На сегодня хватит с Тигнари мучений, Сайно не для этого всех выдворял. Рук, однако, он не убирает, по-прежнему оставляя их под чужой футболкой и не выпуская Тигнари из объятий. Так они и замирают, прижатые друг к другу. В комнате сразу становится ужасно тихо - лишь их сбитое дыхание, да далёкий шум работающей косилки где-то у соседей. Сайно чувствует, как неприятно зудит обгоревшее плечо, которым он проехался по простыне во время их катаний по постели. Но больше он сосредотачивается на Тигнари. На том, как быстро бьётся чужое сердце под ладонью, и как плотно, по-правильному, собственная грудь прилегает к его спине. Как две детальки пазла. Сайно не высказывает этого вслух, но где-то внутри у него давно поселился свой маленький Тигнари, который сейчас закатывает глаза и упрекает его в банальности. Но Сайно такое сравнение нравится. Им подходит. Особенно учитывая, что когда Тигнари не было где-то под боком, Сайно каждый раз ловил себя на мысли, что чего-то катастрофически не хватает. Да, слияние с партнёром это плохо, но.. Если немного, совсем чуть-чуть, то ничего страшного, верно? Продолжающееся молчание и отсутствие движения натягивает невидимую струнку какой-то особой интимности. Они оба, конечно, знают, что последует за такой передышкой. Это звенит в воздухе томящим ожиданием и Сайно не может противостоять такой атмосфере. Он тычется носом в изгиб шеи, глубоко вдыхая полюбившийся ему запах чужого тела, и вслушивается в на мгновение сбившееся дыхание. Этот томный вздох прекрасно вписывается в щебетание птиц за окном. И вот, о чём Сайно и думал - даже несмотря на то, насколько плотно они прижаты друг к другу, из окна уже веет прохладной, хоть немного остужая вмиг вспыхнувшее тело. Да и оставшаяся духота эта приятная. Она размазывает по подушке, заставляя окончательно разомлеть и расслабить хватку. Луч солнца, пробиваясь сквозь занавеску, играет в чужих волосах и очерчивает красивый профиль. Тигнари такой красивый в этом моменте, что Сайно не удерживается, чтобы потереться щекой о его копну волос. Затем, будто желая коснуться солнечного отблеска, он осторожно ведёт губами по шее, поднимаясь к линии челюсти. Из-за этого приходится чуть привстать на локте, и Сайно невольно скользит ладонью ниже. С сердца, ускорившего свой бег из-за таких трепетных касаний, он переходит на поджавшийся живот и скользит к поясу штанов, но останавливается прямо у самого края. Не дразнит - просто не хочет торопиться. Сейчас действительно хотелось "нежно и неторопливо". Так, как у них, если честно, получалось не особо часто. Редко, но метко, как говорится. До слезливой пелены перед глазами и щемящего от переполняющей нежности сердца. Сайно ласково поглаживает низ живота, пока расцеловывает мягкую щёку, и не может ни на мгновение закрыть глаза. Слишком красиво. Почти губительно, учитывая, как щемит сердце от лицезрения подобного. Тигнари жмурится, подставляясь под неспешные касания, и Сайно хочет запечатлеть этот момент в своей памяти. Чтобы разомлевший Тигнари, почти светящийся в лучах солнца, яркой любовью отпечатался на радужке. "Выжечь на сердце железом раскалённым, четыре горячих слова: "хочу быть всегда влюблённым" - очень кстати играет в голове Сайно, и он мягко посмеивается прямо у чужого уха. Ладонь Тигнари оказывается на его бедре, неспешно, даже несколько побуждающе поглаживая. Хаотично скользит чуть ниже в момент, когда Сайно осторожно выдыхает у самой шеи, заставляя ту покрыться мурашками, и влажно целует её. Тигнари от такого горячо выдыхает, притирается ещё ближе и трогательно ломает брови так, что Сайно нестерпимо хочется поцеловать возникшую на его лбу небольшую морщинку. Приходится слегка отстраниться, отлипнуть от магнитящей его спины, и ладонь перемещается на оголившийся бок. Тигнари понимает без слов, что от него требуется, и простынь приятно шуршит, когда он переворачивается, оказываясь к Сайно лицом к лицу. — Что за смена настроения? — вполголоса говорит Тигнари, укладывая руку на чужую загоревгшую грудь. Чуть сжимает, чтобы затем повести ладонь выше и оставить на шее, ласково поглаживая её. — Потехе - час, а делу - время, — невпопад говорит Сайно, явно пытаясь пошутить, но думать ни о чём, кроме тепла родного тела возле себя, ему не хочется. Точнее, он не может думать о постороннем. Как это возможно, когда Тигнари фыркает, но всё равно прижимается к нему, зарываясь пальцами в волосы? Сайно исполняет свою маленькую прихоть, целуя Тигнари меж бровей. — Я тебя очень люблю, — совершенно естественно вырывается из него чувственным шёпотом. Одно удовольствие наблюдать, как чужие щёки чуть краснеют, а сам Тигнари смотрит так ласково, что Сайно целует его ещё раз, в кончик носа. Затем ещё - в щёку, и ещё - в уголок рта. Солнце, на самом деле, лишь приятно греет кожу, но распространяющееся тепло от ласковых касаний превращает это в лёгких жар. Но от этого жара не хочется сбежать. Ему, наоборот, хочется отдаться, прижаться ещё чуть ближе, залезть под самую кожу, чтобы стать чем-то единым. А кто они такие, чтобы отказывать себе? Но Сайно по-прежнему не торопится. На этот раз это не мучительная пытка терпения, а лишь растягивание удовольствия. Тигнари мягко прижимается к его губам, и Сайно тяжко вздыхает, обвивая его талию ладонью. Скользит ниже, оглаживая ягодицу, пока аккуратно, будто на пробу, проталкивает язык в чужой рот, чтобы затем неспешно облизать нижнюю губу. Сайно останавливает руку на бедре и чуть подтягивает мужчину вверх. Тигнари, поддаваясь этому жесту, тут же закидывает на Сайно ногу, обвивая его и позволяя протолкнуть колено между своих бёдер. Прижаться пахом чуть теснее, а голой грудью - ближе. Почувствовать, как быстро бьются сердца друг друга и почти что одновременно выдохнуть в поцелуй, когда члены соприкасаются через одежду. Они оба соскучились. Лежать в одной постели, лаская друг друга, уже которую неделю было недоступной для них функцией. Учитывая, что спали они почти всегда вместе, - за исключение тех случаев, когда Сайно, как главная печка в этом доме, в самую жару перемещался спать на пол, - в какой-то момент это превращалось в зудящее в кончиках пальцев желание. Хотелось дотронуться так нежно, что другим показывать не хочется. Тигнари невольно подаётся вперёд, скользит ногой по бедру Сайно и на мгновение замирает, натыкаясь на что-то твёрдое в его кармане. Определённо не член - жар чужого стояка мужчина прекрасно чувствует собственным. Не отрываясь от неспешного поцелуя, Тигнари ведёт рукой по чужому боку, стараясь не задеть обгоревшую спину, и бесцеремонно лезет в чужой карман. На свет тут же является баночка смазки, и Тигнари вскидывает брови, невольно ухмыляясь. Сайно, конечно, все телодвижения чувствует. И прекрасно знает, что же у него там лежало. Поэтому он ещё сильнее краснеет от смущения и, прерывая поцелуй, переключается на шею Тигнари. Лишь бы он не видел его горящего лица. Хотя, казалось бы, что тут такого - Сайно просто подготовился к очевидному, но ему всё равно отчего-то было стыдно. Откладывая смазку куда-то около подушек, Тигнари откидывает голову назад. Сайно тут же с удовольствием лижет нежную кожу, целует кадык и ведёт носом выше. Обхватывает мочку губами, шумно выдыхая Тигнари на ухо, пока ладонь возвращается под чужую футболку. Сайно чувствует, как одна из чужих рук вновь оказывается в его волосах, мягко перебирая их, пока вторая неспешно исследует торс. Он задирает футболку, как может, стремясь добраться до любимого чувствительного плеча. Очень хочется огладить его и прижаться губами, но выходит сделать только первое. Такой расклад Сайно не особо устраивает. Да и что там - больше всего ему, да и Тигнари впрочем, тоже, хочется поскорее прижаться кожей к коже. Сайно привстаёт и вынуждает сделать то же Тигнари, поскольку поддевает край его футболки в явном намёке раздеться. Как только мужчина выпутывается из одежды, Сайно мягко толкает его в плечо, побуждая улечься на спину. Он склоняется, с явным удовольствием припадая губами к чужому плечу, и Тигнари рванно выдыхает, выгибаясь. Сайно не лижется, как обычно, не кусается, а лишь осторожно расцеловывает чувствительный участок сухими губами, и спускается всё ниже по чужому телу. Стаскивая с Тигнари штаны вместе с трусами, он прижимается к тазовой косточке, и, не в силах игнорировать чужой стоящий член, оставляет невесомый поцелуй на самой головке. Тихий стон разрезает повисшую хрупкую тишину, до этого наполненную лишь чувственными вздохами и слабыми звуками с улицы. Губы пачкаются предэякулятом и Сайно облизывается, самовольно разводя чужие ноги. Вопреки ожиданиям он не располагается между ними. Целует бёдра, колени, и, поглаживая голени, чуть приподнимает ногу Тигнари, чтобы смазано поцеловать костяшку на лодыжке. Только тогда Сайно выпрямляется, чтобы осмотреть размякшего под ним Тигнари. Чёрные волосы, разметавшиеся по подушке, переливаются в вечернем свете. Несколько помутнённые возбуждением глаза блестят, когда Тигнари крайне нуждающеся смотрит на него снизу-вверх. И в целом весь он выглядит так мягко, настолько притягательно, что Сайно чувствует, как сердце подскакивает к горлу, а грудь почти болезненно сдавливает. Он вздыхает на грани сухого всхлипа, поскорее нависая над Тигнари, чтобы поцеловать его. Но вместо глубокого поцелуя он коротко клюет Тигнари в губы. Затем ещё раз и ещё, прежде чем Тигнари не выдерживает и прижимает Сайно к себе, впутывая пальцы в чужие длинные волосы. Не желая отрываться от Тигнари, Сайно, не прерывая поцелуя, кое как стаскивает с себя штаны. Он спешит улечься обратно рядом с Тигнари и постанывает в поцелуй, когда мужчина вновь закидывает ногу на его бок и скользит своим твёрдым членом по его. Сайно нежно гладит напряжённую спину и жалобно хмурится, когда Тигнари слегка оттягивает зубами его нижнюю губу. Ладонь скользит всё ниже, давит на поясницу, побуждая сильнее прогнуться и толкнуться бёдрами навстречу паху Сайно. Когда Сайно переключается на округлую ягодицу, осторожно сжимая её и оглаживая ложбинку, рука из его волос на мгновение пропадает. Тигнари отвлекается, чтобы нащупать смазку, которую недавно отложил, и подталкивает её в чужую ладонь. Сайно тут же ухватывается за крышку тюбика, и без лишних слов помогает его открыть. Щелчок звучит оглушительно громко. Мужчина рефлекторно притирается ещё ближе, чувствуя, как живот пачкается смесью их предэякулята. И это ощущается не пошло, а до ужаса трепетно. Сайно, не глядя, подставляет ладонь под стекающую смазку, которую Тигнари без промедления выдавливает, и она, нагретая от тепла его тела, не оставляет ни единого напоминания о прохладе. Сайно кружит пальцами у входа и плавится от того, как Тигнари не прекращает гладить его бёдра. Он задирает голову, позволяя своему парню перейти на расцеловывания шеи, и жмурится, когда чужие губы сжимаются на тонкой коже. Собственная ладонь невесомо скользит по чужому бедру, оставляя на нём блестящий след смазки, но Сайно не усердствует, чтобы не размазать основную часть. Приходится просунуть руку под чужое бедро - иначе до заветной точки не достать. Тигнари задирает ногу чуть выше, обвивает чужую талию, и рука оказывается зажата между их горячими телами. Сайно ещё немного медлит, но Тигнари нетерпеливо ёрзает, подпинывая пяткой в поясницу, поэтому ему приходится протолкнуть внутрь первый палец. Он неспешно погружается до самых костяшек. Пару раз на пробу толкнувшись, Сайно чуть сгинает палец, и в этот момент чужие зубы смыкаются где-то на его кадыке. Это выбивает у него тихий, скулящий стон через стиснутые зубы, и Сайно тут же вновь аккуратно толкается, попадая ровно в то же место. Спустя несколько таких, мучительно длинных, толчков, парень добавляет второй палец. Сосредотачивается Сайно больше не на том, чтобы поскорее растянуть Тигнари, а на его непосредственном удовольствии. Ладонь вскоре начинает ныть от неудобного положения, но это не мешает мужчине продолжать. Останавливаться вообще не хочется. Тигнари трётся о него, в попытке получить дополнительную стимуляцию, и не сдерживает довольных стонов. Он уже давно отлип от его шеи, расположившись на подушке и опаляя чужую щёку судорожными вздохами. Каждый раз, когда пальцы касаются простаты, губы притягательно раскрываются, и Сайно не удерживается от поцелуя. Разводя пальцы внутри Тигнари, он прижимается к его губам и заглушает очередной стон, проталкивая язык в его рот. Тигнари - мягкий, податливый, такой, каким его, на самом деле, не часто можно было увидеть в повседневной жизни. И Сайно хотел поймать каждый момент. Как неконтролируемо, едва заметно, дёргаются чужие брови, как Тигнари жмурится от удовольствия. — Сайно.. Сайно, пожалуйста, — умоляюще стонет Тигнари, как только отрывается от поцелуя. Сайно шумно втягивает воздух носом и мажет губами по чужому подбородку. Противиться такому Тигнари просто невозможно. Сайно подхватывает Тигнари под бедро, вынуждая чуть ли не улечься на него. Мужчина чувствует, как дрожит рука, когда он обхватывает свой член, направляя его ко входу. Тигнари невольно ведёт бёдрами, будто стремясь ускорить процесс, и из-за этого Сайно мажет, проезжаясь головкой по мягкой ягодице. Тигнари стонет с оттенком недовольства, прижимаясь раскрытым ртом к чувствительной шее. Сайно, всё-таки приноровившись и приставляя член ко входу, толкается и протяжно стонет в чужую макушку, когда член с небольшим сопротивлением проникает внутрь. Переплетаясь с Тигнари ногами, он вновь двигает бёдрами, выбивая из любимого протяжный стон. Это воистину невыносимо. Сайно так хорошо, так горячо внутри Тигнари, что хочется кричать о всех тех чувствах, которые бушуют в сердце, но изо рта вырываются лишь хриплые, рваные стоны. Но поцелуи Тигнари живительные - Сайно абсолютно всё равно на то, как теперь обгоревшая спина то и дело елозит по простыне, когда он вновь и вновь толкается в Тигнари. Да, неудобно, но это стоит того. Лишь бы поближе, поплотнее. Так, чтобы слиться во что-то единое, цельное. Ласковое и при этом до одури горячее. "Ещё" - единственная мысль, одна на двоих. — Я тебя люблю, — Сайно прижимается губами к чужому взмокшему виску, — Тигнари, я так тебя люблю, — не может остановиться от признаний он. — Тебе хорошо? — на выдохе спрашивает мужчина и, не давая сразу ответить, говорит, на грани со стоном: — Мне очень хорошо. Ты такой хороший.. — Да, — всхлипывает Тигнари. — Да, Сайно. Я тоже.. — он захлёбывается стоном, царапая чужие плечи. — ..тоже тебя люблю. Сайно вновь, в очередной раз, которых будет ещё сотни, целует Тигнари. Все стоны и судорожные вздохи, слетающие с чужих губ, нестерпимо хочется слизать. Расцеловать влажные щёки, обнять такую утончённую, по сравнению с ним, спину. Вжать Тигнари в себя, стать одним целым. Тигнари несдержанно скулит, когда его член в очередной раз проезжается по чужому прессу. Уже не осознавая себя, он бездумно жмётся губами к любимому лицу, оставляя влажный след на линии челюсти. Прикусывает тонкую кожу, когда Сайно чуть крепче сжимает его бедро, чуть сильнее толкается в горячее нутро, и перед глазами рассыпаются звёзды. Тигнари весь сжимается в предоргазменной неге, впиваясь ногтями в чужое плечо, и Сайно просовывает руку между их плотно прижатыми телами, чтобы помочь ему кончить. Тигнари хватает буквально несколько касаний, чтобы излиться на Сайно, пачкая взмокший живот и белоснежную простыню. И то, как сладко он выглядит в этот момент, что-то однозначно ломает у Сайно внутри. В моменте его захлёстывают такие сильные чувства, что ему кажется, что он этого не выдержит. Сайно отпускает чужое бедро, чтобы посильнее, но при этом безумно нежно обнять Тигнари, прижимая к себе. Чувствуя, как его накрывает оргазм, Сайно успевает ухватиться за осколок разбитого разума. Он отводит таз назад, выходя из Тигнарт, и изливается на любимые бёдра. На мгновение даже кажется, будто Сайно ослеп - настолько сильны постигшие его эмоции. Так они и лежат, лишь шумно вдыхая и пытаясь отдышаться. Тигнари утыкается куда-то Сайно в шею и вскоре начинает покрывать её поцелуями. Сайно от такого откровенно мурашит. Он обнимает Тигнари уже двумя руками, нежно оглаживая его спину. Отголоски оргазма всё ещё дребезжат где-то на горизонте, заставляя тело млеть, а мышцы приятно расслабляться. Закатное солнце, пробивающееся из-за занавесок, падает Сайно на лицо, заставляя чуть щурится, и, глядя на прикрывшего глаза Тигнари, он поддаётся накатившему на них умиротворению. Прижатые друг к другу, они переплетают ноги, прижимаются быстро бьющимися сердцами поближе и сплетаются в один цельный, мягкий и тёплый клубок. И внутри них медленно растекается это всепоглощающее чувство любви, вынуждающее, точнее, ведущее их к тому, чтобы улечься поудобнее, по-правильному состыковаться и плыть, плыть, на этих волнах..