Crossroads

– Оставь меня в покое. Старскрим дернул крыльями в сторону незваного гостя, даже не включая оптику. Он свернулся калачиком на койке, и только крылья скрывали его от остальной части комнаты. Где-то во время отключки ему сняли манжеты, но сейчас это не имело значения. Куда он мог уйти? Мех продолжал приближаться. Старскрим – его игнорировать. У того был тяжёлый шаг – большой мех, значит. Очевидно, не тот, что раньше. Стул у койки Старскрима скрипнул от чужого веса. Рыча, Старскрим еще больше расправил крылья – агрессивный жест, который даже наземник способен понять. Но мех все еще не понимал намёка. – Могу я хотя бы узнать твое имя? – спросил он глубоким и ровным голосом. Старскрим тут же возненавидел его. Большой корпус, спокойный голос, это слишком похоже на… нет. – Отвали, – прорычал Старскрим. Мех вздохнул. Даже этот звук был раздражающе спокойным, наполненным мучительно знакомым оттенком легкого разочарования. – Хорошо, – тогда сказал он. – Мне просто нужно, чтобы ты выслушал меня, и затем я уйду, если ты этого хочешь. Упрямый, Старскрим не удостоил его ответом. – Я Оптимус Прайм, лидер Автоботов. Боюсь, ты пробыл в стазисе очень, очень долго.

***

Мех – Прайм – лгал. Прошло почти пять бриймов, прежде чем он наконец встал и оставил Старскрима одного. Старскрим не сказал ни слова. Он никак не отвечал, несмотря на то, как сильно хотел обернуться и напасть на меха. И наконец, наконец, тот ушел, оставив маленький датапад рядом для “изучения”. Прайм – и это было неправильно, ведь Праймом был Сентинел, а не этот “Оптимус” – рассказал ему сказку о кризисе и войне, растянувшейся на эоны. Хорошая история, подумал он. О добре и зле, нелепой драме и всей этой чепухе. Он решил просто оставить датапад там, где он был, отказываясь играть в игру, которую они пытались затеять. Однако любопытство всегда было его слабостью. И когда оно победило, он потянулся к датападу и начал читать.

***

В датападе были доказательства. Сотни доказательств в официальных документах и недавних отчетах. Их было слишком много, но каждое так же детально и подробно, как предыдущее. На фотографиях были остатки опустошенного Кибертрона, а на видео – поля сражений. Старскрим циклами изучал датапад, пока не погас свет и усталость не заполонила его процессор, хотя он едва ли узнал поверхность ситуации. Затем, осторожно, Старскрим вернул датапад на место. И рассмеялся. Громким, пронзительным смехом, больше похожим на рыдания. Скайфайр мертв, мир покатился в шлак, а он очутился посреди войны. Разве это не смешно?