Подарок

Годжо проснулся с чётким ощущением того, что сегодня должно произойти что-то хорошее. Во-первых, за окном светило солнце, хоть сейчас и была зима. Во-вторых, его техника работала идеально, без сбоев, а значит, никто не посмеет испортить ему настроение какими-нибудь срочными миссиями. В-третьих… в-третьих, на экране телефона крупными цифрами горело: 7 декабря. Его день рождения. Годжо потянулся с таким чувством, будто весь мир принадлежал ему одному. Будто сегодня все должны облипить его своим вниманием. Потом схватил телефон и открыл общий чат, где значились всего два имени: Сёко Иэири и Сугуру Гето. Он начал строчить сообщения один за другим: «ТААК ЧТО, КТО СЕГОДНЯ ГУЛЯЕТ СО МНОЙ??» «ПОДАРКИ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ!» «ЛУЧШИЙ ПОДАРОК — ВАШЕ ОБЩЕСТВО!» «Ну ладно, лучше с подарком» Ответ не заставил себя долго ждать. В сеть зашла Сёко и начала печатать. «Извиняй, сегодня не смогу, завал с учёбой. С днём рождения, Годжо, хорошего дня, подарок потом отдам.» Годжо чуть нахмурился, но тут в сеть зашёл Гето. «я смогу.» Годжо уставился в экран. Два коротких слова, но они заставили его заулыбаться как маленького ребёнка. Он уже не будет в одиночестве, и это радовало его больше всего. «СУГУРУ, СПАСИБО, ТЫ ЛУЧШИЙ.» «Я ВЫБРАЛ МЕСТО, ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ.» «СЁКО, ТЫ МНОГОЕ ТЕРЯЕШЬ!» «Я и не сомневалась. И почему ты пишешь капсом?» — тут же поступил ответ. «ПОТОМУ ЧТО МОГУ.» Сёко прочитала сообщение и вышла из сети. Годжо ухмыльнулся и отбросил телефон в сторону, уставившись в потолок. Он представлял, как они с Гето будут весело проводить время вместе. Конечно, он мог пригласить Нанами с Хайбарой или Утахимэ с Мэй Мэй, но… почему-то именно этот день хотелось провести наедине с Сугуру. Годжо закрыл глаза и вдруг поймал себя на том, что представляет не просто весёлый вечер, а то, как Гето будет смеяться, как его волосы упадут на глаза, как он закатит глаза на очередную глупую шутку… Сердце билось быстрее обычного, но Годжо списал это на предвкушение хорошего вечера и начал выбирать, в чём ему пойти. А выбирать было из чего. В его шкафу с одеждой, несмотря на то, что обычно он ходит в школьной форме, было множество вещей. Годжо перебрал несколько толстовок, потом отбросил их в сторону. Он хотел выглядеть идеально. Но почему он вообще об этом думает? «Это мой день рождения, — сказал он себе. — Я должен выглядеть достойно». Его выбор пал на широкие штаны от Adidas, светлую футболку, а сверху кожаную куртку. Немного подумав, он захватил с собой ещё и шарф — ведь Гето будет ругаться и говорить что-то про то, что он заболеет. Годжо намотал шарф на шею и посмотрел на себя в зеркало. Выглядит круто. Гето должен оценить. --- Гето тем временем смотрел на телефон, перечитывая своё короткое «я смогу». Он не добавил ни слова, но внутри уже решил, что этот день должен быть особенным. Он просто не знал, почему. Хотелось, чтобы именно этот день рождения Годжо стал запоминающимся. Гето открыл шкаф и задумался. Обычно он не придавал значения одежде, всё равно ходил в чёрном. Но сегодня почему-то захотелось выглядеть иначе. Он взял тёмно-синий свитер, который редко носил, и свои обычные широкие штаны. Взглянул на себя в зеркало и, чуть подумав, стянул резинку, распуская волосы. Так он выглядел… иначе. Не потому, что Годжо однажды упомянул, как это ему нравится. Просто так, для разнообразия. Годжо стоял у входа, засунув руки в карманы куртки, и его улыбка стала ещё шире, когда он увидел Гето. Тот шёл по улице, засунув руки в карманы, свет уличных фонарей падал на его тёмные распущенные волосы. Годжо на мгновение застыл, а потом почувствовал, как внутри что-то приятно ёкнуло. — Ты что, специально так выглядишь, чтобы я отвлёкся? — спросил Годжо, когда Гето подошёл ближе. — Ты выглядишь так, будто собрался на модный показ, — ответил Гето, окинув его взглядом. — На мой день рождения — да! — Годжо расправил плечи и театрально поправил шарф. — И вообще, ты тоже неплохо выглядишь. Особенно без пучка. Гето фыркнул, но не стал ничего говорить. Просто пошёл вперёд, а Годжо догнал его через пару шагов и поравнялся. Они гуляли по городу. Годжо показывал на витрины магазинов, комментировал всё, что попадалось на глаза, иногда отпускал шутки, от которых Гето закатывал глаза, но внутри ему было тепло. Солнце садилось, город зажигался огнями. — Слушай, — сказал Годжо, когда они остановились у небольшого сквера. — Я знаю, что мы не договаривались о подарках, но… — Я помню, — Гето полез в карман и достал оттуда маленький пакетик и чехол для очков. — Держи. С днём рождения. Годжо уставился на него с таким выражением, будто ему вручили ключи от всего мира. — Ну-ка, что же ты мне подаришь на этот раз… — Он взял подарок в руки и поспешил открыть. Там лежал красивый браслет и новые очки — ведь свои старые Сатору разбил на выходных. — Ого, откуда ты знаешь, что мне нужно? — спросил Годжо, надевая новые очки. — Ты всё время жаловался, что без очков твоя техника сводит тебя с ума, а новые, как я заметил, ты покупать не собирался, — ответил Гето, отводя взгляд. — Я уже не знаю, что тебе дарить. У тебя всё есть. Но это… просто мелочь. Годжо посмотрел на него — на его профиль, на свет, падавший на лицо, — и улыбнулся. — Мне нравится. Они продолжили гулять. Шли по вечернему городу, и Годжо не переставал улыбаться. Он чувствовал, как зимний воздух холодит щёки, как свет фонарей падает на плечи Гето, как новый браслет чуть касается запястья. Ему хотелось, чтобы этот день длился вечно. — Куда мы идём? — спросил Гето, когда они свернули в тихий переулок. — Я знаю одно место, — загадочно ответил Годжо. — Оно тебе понравится. Там тихо, уютно и подают очень вкусные коктейли. — Ты же говорил, что с твоими шестью глазами пить нельзя? — Нельзя не пить, а не рекомендуется! Да и кому какое дело? Один день в году могу и без техники походить. Гето усмехнулся, но не стал спорить — всё-таки сегодня день рождения Годжо. Он заметил, что Годжо сегодня был особенно расслабленным, почти беззаботным. Не было в нём той нарочитой бравады, которой он прикрывался обычно. Просто счастливый. Бар оказался маленьким, с приглушённым светом и старой деревянной стойкой. Запах корицы и вишни смешивался с тихой музыкой, и Гето почувствовал, что здесь действительно уютно. Хотя он ожидал от Годжо чего-то более громкого. — Два «Голубых огня», — сказал Годжо бармену, когда они сели за столик у окна. — Что это? — Гето нахмурился, разглядывая меню. — Лучший коктейль в этом баре, — ответил Годжо. — Если я с утра буду жалеть, я тебя убью. — Не пожалеешь, — Годжо улыбнулся. — Я обещаю. Бармен принёс два бокала, и Гето осторожно сделал глоток. Вкус был странным: сладковатым, с лёгкой горчинкой, и он сразу почувствовал, как тепло разливается по телу. — Это… вкусно, — признался он. — А я что говорил? — Годжо довольно откинулся на спинку стула и сделал большой глоток. Через полчаса Годжо уже поплыл. Он говорил громче обычного, жестикулировал, иногда смеялся над тем, что вовсе не было смешным. Щёки его покраснели, а глаза блестели слишком ярко. — Ты пьян, — сказал Гето, приподнимая бровь. — Я не пьян! — возмутился Годжо. — Я просто… расслаблен. Это называется «быть счастливым». Ты не знаешь, сам-то всегда хмурый ходишь. Гето покачал головой, но не стал спорить. Ему самому было тепло, и это чувство не хотелось нарушать. — Гето, — вдруг сказал Годжо, наклоняясь к нему через стол. — Давай устроим игру. — Какую? — Кто натворит больше глупостей за сегодняшний вечер. Гето усмехнулся. — Ты уже пьян. Это нечестно. — Я всегда честен! — Годжо приложил руку к груди. Гето закатил глаза, но улыбнулся. — Твой ход, — сказал Годжо. Гето задумался. Потом подозвал бармена и что-то тихо сказал ему на ухо. Тот улыбнулся и кивнул, а через минуту к ним подошла девушка, ранее сидевшая за соседним столиком. Она обратилась к Годжо: — Мне очень приятно, что вы заказали мне коктейль за свой счёт, но… — она отвела взгляд. — У меня есть парень, извините. Девушка тут же поспешила выйти из бара, а Годжо смотрел ей вслед. Гето сидел рядом и сдерживал смех: — Я сказал бармену, что тебе очень понравилась та девушка, но ты стесняешься и хочешь подарить ей коктейль за свой счёт… — Ты… Ты подставил меня! — выдохнул Годжо, но в его голосе слышался не гнев, а изумление. — Ты заставил меня выглядеть как идиота перед незнакомой девушкой! — Ты и есть идиот, — спокойно ответил Гето, отпивая из своего бокала. — Но теперь это официально зафиксировано. Годжо уставился на него. Щёки его всё ещё горели, но теперь не только от алкоголя. Он моргнул один раз, второй, а потом громко и заразительно рассмеялся. — Ты проигрываешь, — напомнил Гето, но в его глазах тоже мелькнула улыбка. — Ещё нет! — Годжо резко выпрямился. — Мой ход! Он встал и направился к компании парней за соседним столиком. Те выглядели дружелюбно, и через пару минут Годжо уже сидел с ними, будто они были знакомы, показывая им что-то на телефоне. Гето слышал их смех. А потом увидел, что Годжо показывает им… его фотографии. Гето подошёл ближе, но было поздно. На экране были его неудачные и смешные фотографии, которых у Годжо было море. — Это мой лучший друг! — гордо объявил Годжо. — Вы только посмотрите на его морду! Парни смеялись. Гето стоял за спиной Годжо и смотрел на экран с каменным лицом. Он собирался уничтожить его. Он знал, как. Когда Годжо вернулся за столик, Гето уже обратился к бармену и заказал им новую порцию напитков, но с одним уточнением: — Сделайте его напиток таким кислым, чтоб он прям… ахуел. Официант улыбнулся и кивнул. Через минуту Годжо сделал глоток. Его лицо мгновенно перекосилось. — Что… что это? — прохрипел он. — Немного лимона, — ответил Гето с усмешкой. — Ты же хотел глупостей. Годжо смотрел на него с ужасом, потом улыбнулся, сдерживая смех. Он встал из-за стола, слегка покачиваясь, и направился к барной стойке. Гето проводил его взглядом, уже готовясь к чему-то абсурдному. И не ошибся. Через минуту Годжо уже стоял на небольшом возвышении — крошечной сцене для музыкантов. Никого из них не было, так что он занял место с видом заправского артиста. Схватив гитару, он провёл рукой по струнам, и по бару разнёсся звук… — Дорогие гости! — громко объявил Годжо. — Сейчас я исполню для вас песню собственного сочинения! Она называется «Гето, перестань быть таким серьёзным!» В баре стало тихо. Несколько человек обернулись, кто-то усмехнулся. Гето, сидевший за столиком, закрыл лицо ладонью. Годжо начал петь. И несмотря на его красивый голос, это звучало отвратительно. Мелодии не было никакой, он просто выкрикивал слова, пытаясь попасть в ритм, которого не существовало. Текст сочинялся на ходу, отчего иногда был совершенно бессвязным и странным, рифма отсутствовала вообще. Хотя возможно, если бы Годжо спел эту песню не пьяным, получилось бы гораздо лучше. Кто-то начал снимать Годжо на телефон — этот видос явно станет популярным. Кто-то ржал как не в себя. И Гето был одним из них. Когда Годжо закончил этот ужас, практически все в баре начали хлопать ему. Тот поклонился и вернулся обратно к Гето. — Это… — выдавил Гето сквозь смех. — Это было ужасно. Годжо улыбнулся, и они допили свои коктейли. Когда Годжо начал снова рассказывать что-то громкое, Гето понял, что пора уходить. — Всё, — сказал он, вставая. — Мы выходим на свежий воздух. Немедленно. Годжо не сопротивлялся. Он поднялся, положил руку на плечо Гето, и они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и Годжо засмеялся, наблюдая, как пар от его дыхания поднимается вверх. Он был пьян, но это не помешало ему заметить, как красиво Гето смотрится при свете уличных фонарей. — Годжо, — сказал Сугуру, тоже в лёгком опьянении, когда они вышли на пустынную улицу. — Давай кто громче крикнет «хуй». Годжо смотрел на него так, будто увидел впервые. А потом запрокинул голову и закричал: — ХУЙ! Эхо разнеслось по пустой улице. Гето тоже крикнул следом, ещё громче: — ХУЙ! — ХУ-У-УЙ! — заорал Годжо. Мимо изредка проходящие люди смотрели на них как на идиотов. Они оба засмеялись так, что чуть не упали на снег. Они стояли посреди улицы, тяжело дыша от смеха, и смотрели друг на друга. А потом Годжо наклонился, быстро слепил снежок и с размаха кинул его в Гето. Тот не ожидал и получил прямо в плечо, а затем начал лепить свой. — Ты понимаешь, что это война? — сказал Сугуру и кинул свой снежок в лицо Годжо. Тот не успел увернуться, и всё его лицо стало белым, как и волосы. — Ах ты! — Годжо наклонился, чтобы сделать ещё один снежок, но в него прилетел ещё один. В попытке увернуться Годжо потерял равновесие и рухнул прямо в сугроб. Гето громко заржал над ним, и Сатору нахмурился. Он встал, пошатываясь, и резким движением толкнул Сугуру. Тот от неожиданности упал. Гето упал в снег, и на мгновение вокруг стало тихо. Только снежинки падали на его лицо, холод проникал под одежду. Он смотрел в небо, чувствуя, как снег тает на его щеках. Сверху появился Годжо. Он стоял над ним, запыхавшийся, счастливый, с глазами, блестящими в свете фонарей. — Ты в порядке? — спросил он, протягивая руку. Гето смотрел на его руку, потом на его лицо. Он мог бы взять её, встать, отряхнуться и сказать что-то едкое. Но вместо этого он просто лежал и смотрел на снежинки, падающие с неба, и на Годжо, стоящего над ним. — Ты такой красивый сверху, — сказал Годжо, не убирая руки. Гето замер. Сердце на мгновение пропустило удар. Он смотрел в глаза Годжо, и в них не было привычной наглости — только что-то тёплое и почти испуганное. — Это была глупость, — сказал Гето, отряхивая снег с куртки. — Засчитывается? — спросил Годжо. — Засчитывается, — ответил Гето. — А ты вообще ведёшь счёт? — Не-а, — улыбнулся Годжо и упал в сугроб рядом с Гето. — Но мне кажется, я побеждаю. — А когда кажется, что нужно делать? — усмехнулся Сугуру. Годжо улыбнулся, но промолчал. Они лежали на снегу, наблюдая за падающими снежинками, и этот странный момент стал очень комфортным. — Кстати, Сугуру… — резко подал голос Годжо. — А ты когда-нибудь задумывался о бесконечности? Сугуру тяжело вздохнул. — Ну, понимаешь, я вот каждый день с ней сталкиваюсь, но… сам не могу до конца её осознать! Наш мозг просто не способен сделать этого! — Годжо размахивал руками, рисуя в воздухе невидимые круги. — Бесконечность — она повсюду! Числа, звёзды, время… даже если ты умрёшь, что-то останется, просто изменится, перейдёт в другое состояние! Это же… это же умопомрачительно! Я вон её буквально в глазах ношу, а всё равно не понимаю, как это работает! Гето лежал на снегу, смотрел на падающие снежинки и слушал этот поток сознания. Он чувствовал, как холод постепенно пробирается под одежду, как снег тает на лице, как дыхание Годжо становится всё более сбивчивым. — Ты думаешь о бесконечности, когда ты пьян? — спросил Гето. — Это единственное время, когда я могу думать о чём-то серьёзном, — ответил Годжо. — Тогда это действительно глупость, — сказал Гето. — Засчитывается. Годжо усмехнулся и повернул голову, встречаясь с ним взглядом. Снежинки падали на его ресницы, и Гето заметил, как они дрожат. — Ты считаешь, что это глупость? — спросил Годжо. — Это самая умная глупость, которую я слышал сегодня, — сказал он. Годжо смотрел на него, и его улыбка стала ещё шире. — Ладно, — сказал Гето, поднимаясь. — Вставай, а то заболеешь и будешь мне ныть. — А мне тепло, — ответил Годжо, но всё равно поднялся. Он стоял рядом, смотрел на Гето, и в его глазах было то самое выражение, которое появлялось только тогда, когда он чувствовал, что всё правильно. Гето отряхнул снег с куртки и посмотрел на Годжо, который всё ещё стоял, улыбаясь и, кажется, даже не замечая холода. Его глаза блестели в свете уличных фонарей, а снежинки запутались в белых волосах, делая его похожим на зимнего духа. — Ты замёрз, — сказал Гето, но в его голосе не было осуждения. — Мне не холодно, — ответил Годжо. Гето хотел сказать что-то ещё, но Годжо резко шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. — Давай танцевать, — сказал он, и это не было вопросом. — Что? — Гето не понял. — Потанцуй со мной, — повторил Годжо и протянул руки, приглашая. — Я не умею танцевать. — Я тоже, — Годжо улыбнулся. — Но я хочу попробовать. Гето смотрел на него — на его протянутые руки, на его улыбку, на свет в его глазах. Он мог отказаться. Мог сказать, что это глупо, но ведь они и так весь вечер делали глупости? Он взял руки Годжо. Годжо улыбнулся шире и начал двигаться. Медленно, неловко, но так искренне, что Гето позволил себе поддаться этому странному ритму. Годжо вёл, хотя сам почти не попадал в такт, и Гето чувствовал, как его руки сжимают его плечи, как они кружатся под падающим снегом, как мир сужается до этого момента, до этого человека, стоящего перед ним. Гето почувствовал такую необычную лёгкость, которой никогда до этого не испытывал… хотя, возможно, это было просто влиянием алкоголя. Гето открыл рот, чтобы что-то сказать, что-то, что давно вертелось у него на языке… но слова застряли в горле. Вдруг Годжо остановился. Он приблизился так сильно, что Сугуру чувствовал его дыхание на своей коже и мог рассмотреть каждую деталь чужого лица. — Мой ход, — сказал Сатору и быстро поцеловал Сугуру в щёку. Холод, мучивший Гето до этого, пропал, и всё его тело сконцентрировалось на одной точке на его лице, в которую его только что поцеловал лучший друг. Сугуру замер с широко раскрытыми глазами. На мгновение он забыл, как дышать. Он смотрел на Годжо, на его спокойное лицо, на его улыбку, и думал о том, что это, возможно, единственный раз, когда он может позволить себе это. Алкоголь подталкивал его, и Сугуру больше не мог себя сдерживать. «Он всё равно ничего не вспомнит», — сказал он себе. Он взял лицо Годжо в ладони и поцеловал его в губы. Медленно, почти невесомо, боясь спугнуть этот момент. Годжо не отстранился. Он застыл на мгновение, словно пытаясь переварить происходящее, а потом усмехнулся прямо в его губы, запрокинул голову и расхохотался. — Боже! Ты меня обыграл! — выдохнул он. — Это был лучший ход! Я… я даже не знал, что так можно! Гето улыбнулся, пряча дрожь в руках. Внутри него была капля разочарования, хотя другой реакции от пьяного Сатору он и не ждал. — Ты проиграл, — сказал он. — Знаю, — Годжо всё ещё улыбался, глядя на него с мягким восхищением. — Ты гений. Они стояли на пустой улице под падающим снегом и смотрели друг на друга. Годжо улыбался, а Гето чувствовал, как внутри разливается тепло и целая уйма чувств заполняет его сполна. — Пойдём в техникум, — сказал Гето, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Хорошо, — тихо ответил Годжо, и в его голосе послышалась усталость. — Ты останешься на ночь. — Как я понимаю, это не вопрос, — усмехнулся Гето. Они шли по пустым улицам, и Годжо иногда пошатывался, но Гето поддерживал его за локоть. Они не говорили о важном — только о всяких пустяках. Когда они дошли до общежития Годжо, тот уже почти спал на ходу. Они зашли в комнату Сатору. Тот, как только разделся, сразу же плюхнулся на кровать и, казалось, в тот же момент уснул. Гето вздохнул и лёг рядом, укрываясь одеялом. «Он ничего не вспомнит, — думал он, закрывая глаза. — Он был пьян. Он забудет». --- Утро наступило слишком быстро. Годжо проснулся от солнечного света, бившего прямо в глаза. Голова раскалывалась, во рту было сухо, тело казалось ватным. Он лежал, глядя в потолок, пытаясь собрать разрозненные воспоминания воедино. А потом на него накатило. Всё. Каждая секунда вчерашнего вечера. Коктейли. Игра. Снежки. Танец под снегом. Поцелуй в щёку… и поцелуй в губы. — Блять… — Годжо резко сел на кровати, отчего голова закружилась ещё сильнее. Сердце колотилось где-то в горле. Он повернул голову и увидел Гето, который спал на краю кровати, спиной к нему. Его тёмные волосы были разбросаны по подушке, дыхание — ровным и глубоким. «Я помню, как мы целовались.» Годжо сжал голову руками, чувствуя, как лицо становится красным. Воспоминания были слишком яркими, слишком чёткими, будто реальными. Он помнил, как Гето взял его за лицо, как его губы коснулись его губ, как мир исчез на мгновение, а земля пропала из-под ног. — Ты не спишь, — раздался сонный голос Гето. — Что, голова болит? — Нет, я… — Сатору не мог подобрать слов. — Сугуру, я всё помню. — Что именно? То, как ты опозорился? Или как мы дурачились как маленькие дети? — усмехнулся Сугуру. — Да нет, блять, Сугуру, я помню всё! — Годжо резко вскочил с кровати. — Я помню, как ты взял меня за лицо! Как твои губы коснулись моих! ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я ПОМНЮ ДАЖЕ, КАК ПАДАЛИ СНЕЖИНКИ! — Сатору… — начал он. — Я не могу в это поверить! — перебил Годжо. — Ты поцеловал меня! Меня! Своего лучшего друга! А потом мы просто легли спать, как будто ничего не произошло! КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?! — Ты был пьян, — тихо сказал Гето. — Я был пьян?! — Годжо остановился и уставился на него с таким выражением, будто Гето только что сказал, что земля плоская. — Я был пьян, но я всё помню! Это не делает ситуацию лучше! Это делает её… Я даже не знаю, что это делает! Блять, вот если бы я не был пьян… Гето опустил взгляд. Он не знал, что сказать, потому что ожидал, что Годжо ничего не вспомнит. Он не был готов к тому, что тот будет стоять перед ним и кричать о том, что всё помнит. — Я… я не должен был, — сказал Гето. — Прости. Это была ошибка… считай это просто шуткой. Годжо замер. Его лицо изменилось. Он перестал ходить по комнате, остановился, глядя на Гето. — Ошибка? — переспросил он, и его голос стал тише, почти испуганным. — Ты считаешь, что это было ошибкой? Сугуру, ты серьёзно сейчас? — Я думал, ты ничего не вспомнишь, — ответил Гето, не поднимая головы. — Я думал, что смогу сделать это один раз, просто… чтобы запомнить. И что это останется только со мной. Я воспользовался тем, что ты был пьян. Годжо молча смотрел на него. Его дыхание стало ровнее. — Ты хотел запомнить? — спросил он. Гето поднял глаза. — Ты хотел запомнить этот момент? Наш поцелуй? — Я… — Гето не знал, что сказать. Годжо сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он подошёл к краю кровати, наклонился к лицу Гето, заглядывая ему в глаза. — Ты хотел запомнить, как целовал меня? — Да, — прошептал Гето. Годжо смотрел на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. А потом он медленно улыбнулся. — Тогда я тебя разочарую, — сказал он и взял лицо Гето в свои ладони. — Потому что теперь я тоже это запомню. И я хочу, чтобы ты запомнил это ещё раз. Он притянул его к себе и поцеловал. Медленно, почти невесомо, но с такой теплотой, что Гето почувствовал, как внутри всё переворачивается от переизбытка эмоций. И когда он нерешительно, но с той же искренностью, что и вчера, ответил на поцелуй, Годжо понял, что всё это правильно. Когда они отстранились, Годжо всё ещё держал его лицо в ладонях. — И всё-таки я выиграл, — усмехнулся Годжо, заглядывая в чужие глаза. — Разойдемся на ничье, — предложил Гето, тяжело дыша и чувствуя, как его щёки горят. — Я подумаю, — Годжо опять поцеловал его, будто не мог насытиться этим моментом. Ему хотелось навечно запомнить ощущение чужих губ на своих, их вкус, эти неземные ощущения. Эту бесконечную любовь. --- Через час они вышли из общежития, и Годжо не переставал улыбаться. Он шёл рядом с Гето, иногда касаясь его плеча, иногда задевая его руку. Гето хмурился, но не отодвигался. И сам взял его за руку. Они встретили Сёко в коридоре техникума. Она остановилась, окинула их взглядом, и её глаза расширились. — Привет, Сёко! — радостно поздоровался Годжо, и на его лице опять появилась широкая улыбка. — Как прошёл день рождения? И почему ты выглядишь так, будто вчера выиграл в лотерею? — Потому что я выиграл, — ответил Годжо, бросив быстрый взгляд на Гето. — И не только в лотерею. Гето покраснел и отвернулся. Сёко перевела взгляд с одного на другого и медленно улыбнулась. — Понятно, — протянула она. — Вы двое наконец-то… — Сёко, не продолжай, — быстро перебил Гето. — Я и не собиралась, — ответила она с невинным видом. — Просто… я, кажется, действительно многое упустила. Годжо засмеялся, и они пошли дальше, оставив Сёко стоять в коридоре с довольной улыбкой.