Тотал-блэк и эффект домино

Шарль Леклер ненавидел проигрывать. Настолько сильно, что готов был пойти на преступление против собственного здравого смысла. Ввалившись в комнату общежития Макса без стука — впрочем, как и всегда за последние три года их странной, но железобетонной дружбы, — Шарль сунул под мышку огромный бумажный пакет из дорогого бутика и с глухим стоном рухнул лицом в матрас чужой кровати. В комнате пахло остывшей пиццей, энергетиками и разогретым пластиком. Из угла доносился монотонный, агрессивный рев виртуального мотора. Макс Ферстаппен, завернутый в безразмерное серое худи с растянутым воротом, сидел в своем навороченном гоночном кресле перед тройным монитором. Его пальцы на руле двигались с пугающей, механической точностью. Он даже не повернул головы на этот драматический перформанс. — Если ты пришел умереть на моей кровати, сделай это потише. Я иду на рекорд трассы в Спа, — ровным, хладнокровным голосом произнес Макс, закладывая крутой вираж на «Красной воде». — Макс, — глухо пробормотал Шарль в подушку. — Макс, это катастрофа. Земля уходит у меня из-под ног. Я на грани социального суицида. — Отлично. Посуда на кухне сама себя не помоет, так что твое наследство, то есть посудомойка, переходит ко мне. — Я серьезно! — Шарль резко перевернулся на спину, взметнув копну каштановых кудрей, и уставился в потолок полными трагизма зелеными глазами. — В субботу благотворительный вечер экономического факультета. Гала-ужин в главном зале. — Сочувствую, — без капли искренности отозвался Ферстаппен, пролетая финишную прямую. Экран замигал зеленым — новый рекорд. Макс удовлетворенно выдохнул, снял массивные наушники, повесил их на руль и, наконец, развернулся в кресле лицом к другу. — А в чем катастрофа? Ты же обожаешь всю эту пафосную чушь. Нацепишь свой лучший костюм, будешь улыбаться спонсорам, пить шампанское за сто евро и блистать. Ты буквально создан для этого, Леклер. Шарль зажмурился, словно от физической боли, и закрыл лицо ладонями. — Карлос придет туда с Льюисом. В комнате повисла тишина. Макс приподнял одну бровь. Карлос Сайнс, бывший парень Шарля, расставание с которым три месяца назад обсуждал весь университет, был парнем видным. Но то, что он так быстро нашел замену в лице старшекурсника Льюиса с юридического — местной иконы стиля и любимчика декана, — больно било по монегасской гордости Леклера. — И? — Макс сложил руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я пошел и сломал Сайнсу ногу? Или взломал сервер университета и аннулировал его пригласительный? Шарль, вы расстались. Это жизнь. — Хуже, — Шарль резко сел, его глаза лихорадочно блестели. — Вчера в библиотеке этот… этот придурок подошел ко мне. Спросил, приду ли я. И так снисходительно, с этой своей дурацкой ухмылочкой, добавил: «Если тебе одиноко, Шарль, ты можешь сесть за наш столик, Льюис не против». Он думает, что я несчастный, брошенный, одинокий мальчик, который будет плакать в туалете! Макс не удержался от смешка. — Ну, судя по тому, что ты сейчас делаешь на моей кровати, он не так уж далек от истины. — Ферстаппен! — Шарль схватил декоративную подушку и запустил в него, но Макс поймал её на лету одной рукой. — Я не буду сидеть за их столиком! И я не пойду туда один. Я сказал ему, что приду со своим парнем. Макс медленно моргнул. В груди появилось нехорошее предчувствие. — И кто этот смертник? Шарль замолчал. Он медленно перевел взгляд на Макса. Оценил его широкие плечи, упрямый подбородок, жесткую линию губ. Взгляд Леклера стал приторно-сладким, как сироп. — Нет, — отрезал Макс, моментально разгадав этот маневр. — Даже не думай. Нет. Ни за что. Никогда. — Макси, пожалуйста! — Шарль сполз с кровати и буквально упал перед креслом Ферстаппена на колени, драматично хватая его за джинсы. — Тебе ничего не нужно делать! Просто прийти, постоять рядом со мной три часа, подержать меня за талию, посмотреть на Карлоса так, словно ты готов его переехать на своем карте, и всё! — Шарли, ты сошел с ума, — Макс попытался отодвинуть его ногой, но Шарль вцепился намертво. — Посмотри на меня. Я и благотворительный вечер? Я ненавижу людей. Я ненавижу костюмы. Я ненавижу фальшивые светские разговоры. Я лучше три раза подряд сдам экзамен по термодинамике, чем пойду туда. Найми актера с театрального факультета! — Им никто не поверит! Все знают, что мы постоянно вместе. Если я появлюсь с кем-то чужим, Карлос сразу поймет, что это фальшивка. А если с тобой… — Шарль поднял на него умоляющий взгляд. — Пожалуйста. Он умылся желчью, когда я сказал, что встречаюсь с тобой. Он знает, какой ты… ну, сильный. Он поверил, Макс! Если ты не придешь, я официально стану главным посмешищем курса. Макс тяжело вздохнул, потирая переносицу. Внутри него боролись две стороны: одна хотела выставить Леклера за дверь и продолжить катать Спа, а вторая — та, которая тайно и абсолютно безнадежно была влюблена в этого невыносимого монегаска последние года полтора, — предательски дрогнула. — Я не умею играть в эти ваши нежности, Шарль, — глухо сказал Макс, стараясь не смотреть на то, как близко сейчас лицо друга. — Из меня хреновый актер. Я просто испорчу тебе вечер своим кислым лицом. — Мне не нужны нежности! — воскликнул Шарль, почувствовав, что лед тронулся. — Будь собой! Будь высокомерным, холодным, дерзким Ферстаппеном. Это даже лучше! Пусть все думают, что я приручил дикого зверя. — Приручил? — Макс опасно прищурился. — Ну спасибо. — Я сделаю всё, что захочешь, — пошел с козырей Шарль. — Буду мыть посуду до конца семестра. Буду писать за тебя конспекты по экономике. Приготовлю ту самую лазанью по рецепту моей мамы. Три раза! Макс молчал секунд десять, глядя, как Шарль затаил дыхание. Наконец, Ферстаппен раздраженно дернул плечом. — Костюм. У меня нет этой вашей дурацкой одежды. И покупать пиджак ради одного вечера я не стану. Шарль просиял так, словно включили киловаттный прожектор. Он подскочил на ноги и с победным кличем схватил принесенный бумажный пакет. — Я всё предусмотрел! Я заставил Пьера выведать твои размеры у твоей сестры. Здесь лучшее, что я смог найти. Шарль с гордостью вытащил из чехла плотную, матово-черную ткань. Макс взглянул на вещи, и его брови поползли вверх. Это был не классический чопорный фрак с белой бабочкой, от которого его тошнило. Это был дорогой, идеально скроенный черный костюм-двойка и глубокого черного цвета шелковая рубашка. Концептуально. Мрачно. Стильно. — Меряй! — скомандовал Шарль, буквально заталкивая Макса в ванную комнату вместе с вешалкой. — Живее, Макси, я должен убедиться, что Сайнс в субботу подавится своим шампанским! Дверь ванной захлопнулась. Шарль остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша, но с абсолютно счастливой улыбкой. Первая часть плана была выполнена. Оставалось самое сложное — пережить эту субботу и не выдать парню за стеной, что от одной мысли о его руках на своей талии у Шарля внутри всё переворачивалось совсем не по-дружески.

***

Суббота наступила слишком быстро. Комната Шарля в общежитии напоминала взрыв на миланской недели моды: на полу валялись отбракованные галстуки, из колонки тихо мурлыкал какой-то французский инди-поп, а сам Леклер уже минут пятнадцать воевал перед зеркалом со своей прической. На нем был безупречный темно-синий костюм, который выгодно подчеркивал его средиземноморский загар, но мысли Шарля были заняты совсем не собственной неотразимостью. «А вдруг он передумал? — панически пронеслось в голове, когда часы показали ровно семь. — Вдруг Макс просто заперся в комнате и катает свои круги в симуляторе?» В этот момент в дверь негромко, но уверенно постучали. Шарль затаил дыхание, сделал глубокий вдох и дернул ручку на себя. На пороге стоял Макс. И в этот момент все заготовленные Шарлем шутки, колкости и слова благодарности просто испарились из его головы. Образ, который Шарль с таким трепетом подбирал в бутике, на Максе выглядел... незаконно. Ткань черного пиджака идеально легла на жесткую линию его широких плеч, делая силуэт еще более внушительным. Черная рубашка из плотного, дорогого шелка была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая крепкую шею и ключицы, на которых тускло поблескивала серебряная цепочка с тяжелым кулоном. Макс не стал зализывать волосы гелем, как делали все парни с его факультета — его русые пряди были привычно взъерошены, словно он только что снял гоночный шлем, и эта небрежность в сочетании с роскошным костюмом создавала опасный, крышесносный контраст. Макс стоял, засунув руки в карманы брюк, и выглядел так, будто пришел не на благотворительный вечер, а на подписание контракта по покупке этого самого университета. Холодно и чертовски уверенно. — Ну? — Макс наводяще приподнял бровь, заметив, как замер Леклер. — Долго будешь смотреть на меня так, будто я привидение? Я и так чувствую себя идиотом. — Ты... — Шарль с трудом сглотнул, чувствуя, как у него пересохло в горле. — Ты выглядишь невероятно, Макс. Серьезно. Карлос просто умрет на месте. — Ага, — буркнул Ферстаппен, но в глубине его светлых глаз промелькнуло явное удовлетворение от реакции Шарля. — Твой Пьер со своей девушкой уже там. Написал, что Сайнс со своим юристом заняли лучший столик у сцены. Идем? Пока я не передумал. — Идем, — выдохнул Шарль, поправляя манжеты. Сердце в его груди колотилось как сумасшедшее, и он молился, чтобы Макс не услышал этот стук в тишине коридора. Главный зал университета сиял огнями. Хрустальные люстры, официанты с подносами, тихий гул сотен голосов и звон бокалов — всё, как и предсказывал Макс. Студенты в строгих костюмах и вечерних платьях сбивались в кучки, обсуждая оценки и сплетни. Когда тяжелые дубовые двери открылись, и в зал вошли они, гул в радиусе десяти метров вокруг них начал стремительно затихать. Шарль Леклер, местная звезда и любимец курса, и Макс Ферстаппен — нелюдимый, резкий будущий инженер, которого обычно видели только в худи и с банкой энергетика. Но сейчас этот «инженер» выглядел как оживший кошмар любого парня в этом зале и мечта любой девушки. Их контраст — безупречный, элегантный Шарль в синем и мрачный, хищный Макс в тотал-блэке — приковал к себе все взгляды. — Расслабь плечи, Шарли, — не разжимая губ, негромко произнес Макс, пока они спускались по мраморной лестнице. — Ты идешь так, словно тебя ведут на казнь. Помни, кто твой парень по легенде. Прежде чем Шарль успел что-то ответить, Макс спокойно, собственническим и уверенным жестом положил большую, теплую ладонь ему на поясницу. Через тонкую ткань пиджака Шарль почувствовал это прикосновение каждой клеткой тела. Позвоночник словно прошибло током. Ощущение чужой руки — тяжелой и надежной — мгновенно заставило Шарля выпрямиться. — Так лучше, — тихо хмыкнул Макс прямо ему на ухо. Его теплое дыхание опалило кожу, вызывая табун мурашек. Они двинулись вглубь зала. Люди расступались, Пьер Гасли на другом конце холла едва не поперхнулся шампанским, безмолвно показывая Шарлю большой палец. А у ВИП-столика возле сцены Шарль, наконец, заметил цель их визита. Карлос Сайнс стоял, небрежно опершись о край стола, и что-то увлеченно рассказывал Льюису. На Карлосе был классический смокинг. Но когда его взгляд случайно переместился на вошедших, Сайнс осекся на полуслове. Его бокал с шампанским замер в воздухе. Он проследил взглядом от сияющего Шарля до руки Макса, которая всё еще собственнически покоилась на талии монегаска, а затем перевел глаза на лицо Ферстаппена. Макс не подвел. Он включил режим абсолютного, ледяного превосходства. Его взгляд, устремленный на Карлоса, был тяжелым и прямым, без тени дружелюбия. Макс словно транслировал всем своим видом: «Да, он со мной. И тебе лучше даже не смотреть в его сторону». — Шарль! Макс? — Карлос попытался вернуть себе привычную уверенную ухмылку, но вышло слегка натянуто. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Макс. Ты ведь обычно... избегаешь таких мероприятий. Макс чуть заметно наклонил голову к Шарлю, и на его губах появилась едва уловимая, опасная улыбка. Он лениво перебирал пальцами на пояснице Леклера, сводя того с ума. — Ради Шарля я готов сделать исключение, — ровным, бархатным голосом ответил Макс, глядя на Карлоса сверху вниз. — К тому же, он так много рассказывал о твоем... гостеприимстве. Решил лично убедиться, что у тебя всё хорошо, Сайнс. Льюис, стоявший рядом, оценивающе перевел взгляд с Макса на Шарля, и в его глазах промелькнуло искреннее уважение. — Прекрасный выбор костюма, Макс. Тотал-блэк тебе идет, — нарушил тишину Льюис, дружелюбно кивнув. — Спасибо, Льюис. Шарль выбирал. У него потрясающий вкус, — Макс посмотрел на Шарля, и в этом взгляде, вопреки всем правилам игры, на секунду мелькнуло что-то настолько настоящее и горячее, что у Леклера подкосились колени. — Во всем. Карлос заметно занервничал, его идеальный фасад дал трещину. Он явно не ожидал, что «брошенный» Шарль вернется с такой козырной картой. — Что ж, — выдавил из себя Карлос, — рад, что ты не один, Шарль. Присаживайтесь за наш... — Спасибо, но мы, пожалуй, откажемся, — мягко, но безапелляционно перебил его Шарль, наконец обретая голос и победоносно глядя бывшему в глаза. — Мы обещали Пьеру и Эстебану составить им компанию. Хорошего вечера, Карлос. Льюис. Макс слегка подтолкнул Шарля вперед, уводя его от столика. Когда они отошли на достаточное расстояние, Ферстаппен наклонился к самому уху Шарля и тихо, с легкой хрипотцой прошептал: — Ну как? Нос утерт? Или мне нужно было еще разлить на его смокинг вино «случайно»? Шарль тихо рассмеялся, чувствуя, как адреналин бурлит в крови, мешаясь с чем-то гораздо более глубоким и пьянящим, чем любое шампанское в этом зале.

***

Официальная часть вечера тянулась невыносимо медленно. Шарль честно пытался поддерживать беседу с Пьером и какими-то первокурсниками, но всё его внимание было приковано к одной точке — к ладони Макса, которая то ложилась на его талию, когда мимо проходил Карлос, то собственнически собственным весом покоилась на спинке стула Шарля. Ферстаппен вел себя безупречно. Он не переигрывал, не лез с фальшивыми поцелуями, но его молчаливое, монументальное присутствие рядом создавало вокруг них двоих непробиваемый кокон. Каждый раз, когда Макс наклонялся к Шарлю, чтобы забрать у него пустой бокал или тихо пустить какую-то циничную шутку про декана, сердце Леклера делало опасный кульбит. — Всё, я больше не могу, — негромко выдохнул Макс, когда на сцене заиграл очередной медленный джазовый трек, а Сайнс на другом конце зала снова бросил в их сторону хмурый взгляд. — Леклер, программа-максимум выполнена. Твой бывший выглядит так, будто жует лимон последние два часа. Пошли отсюда, пока я не уснул стоя. — Сбегаем, — охотно согласился Шарль. Они незаметно выскользнули через боковую дверь, ведущую в старый университетский сад. Ночной июньский воздух мгновенно окутал их прохладой, смывая душный запах дорогого парфюма и ресторанной еды. Голоса и музыка из холла стали глухими и далекими. Макс тут же остановился, шумно выдохнул и первым же движением расстегнул еще одну пуговицу на шелковой рубашке, запустив пальцы в свои и без того взъерошенные волосы. Кулон на серебряной цепочке качнулся, поймав свет луны. — Боже, это было худшее испытание в моей жизни, — проворчал Макс, садясь на невысокий каменный парапет террасы. — Больше никогда не подпишусь на твои авантюры, Шарли. Даже за три лазаньи. Шарль встал напротив него, опершись спиной о перила. В полумраке сада его зеленые глаза казались почти темными. Он смотрел на Макса — расслабленного, невероятно красивого в этом полумраке и этом чертовом костюме тотал-блэк — и чувствовал, как внутри тугим узлом завязывается странное, щемящее волнение. — Спасибо, Макс, — тихо и совершенно искренне сказал Шарль. — Правда. Ты спас меня. Карлос действительно поверил. Да и не только он... Пьер уже спросил меня, когда мы успели съехаться. Макс тихо хмыкнул, глядя куда-то в сторону деревьев. — Ну, Гасли всегда верит во всякую чушь. — Ты был очень... убедителен, — Шарль сделал небольшой шаг вперед. Расстояние между ними сократилось до полуметра. — Особенно когда держал меня за талию. И то, как ты смотрел на него. Из тебя вышел чертовски хороший парень, Ферстаппен. Даже слишком. Макс медленно перевел взгляд на Шарля. Ленивая усмешка сошла с его лица. Прохладный ночной ветер шевелил полы его черного пиджака, а взгляд стал непривычно серьезным и тяжелым. — Я не играл, Шарль, — ровно произнес Макс. Его голос прозвучал ниже и глуше, чем обычно. Шарль замер, перестав дышать. — Что? Макс встал с парапета. Теперь он возвышался над Шарлем, блокируя его своим телом у перил. Вблизи от Макса пахло хорошим парфюмом, дорогим табаком (кто-то курил на террасе до них) и тем самым чистым, сводящим с ума теплом, которое Шарль знал слишком хорошо. — Я сказал: я не играл, — повторил Макс, делая еще шаг. Теперь между ними оставалось всего пара сантиметров. — Когда я смотрел на Сайнса, я действительно хотел свернуть ему шею за то, как он на тебя смотрит. И когда я держал тебя... — Макс медленно поднял руку, его пальцы, украшенные тяжелым кольцом, едва коснулись скулы Шарля, убирая непослушную кудрявую прядь с его лба. — Я думал только о том, почему я, блять, не сделал этого раньше. Без всякого повода и дурацких благотворительных вечеров. У Шарля закружилась голова. Одно дело — крутить воображаемые сценарии у себя в голове, и совсем другое — слышать это от Макса Ферстаппена, который никогда, ни разу в жизни не говорил двусмысленностями. Он всегда бил наотмашь. Прямо в цель. — Макс... — выдохнул Шарль, чувствуя, как его собственная рука сама собой ложится на лацкан черного пиджака Макса, сжимая плотную ткань. — Ты... ты сейчас серьезно? Это не шутка? Потому что если это шутка, то она очень жестокая. Макс наклонился ниже. Его глаза гипнотизировали. — Шарли, я похож на человека, который ради шутки нацепит шелковую рубашку и пойдет слушать джаз? Его ладонь переместилась со скулы на затылок Шарля, мягко, но уверенно фиксируя его. — Я слишком долго наблюдал, как ты совершаешь ошибки, Шарль. С меня хватит. Шарль не успел ответить — да и какие тут могли быть слова? Макс просто сократил последние разделявшие их сантиметры, накрывая его губы своими. Этот поцелуй не имел ничего общего с той вежливой, фальшивой нежностью, которую они могли бы изобразить перед всеми в зале. Он был чистым Ферстаппеном: собственническим, уверенным, немного голодным и до умопомрачения горячим. Макс целовал так, словно выигрывал самый важный титул в своей жизни, глубоко и настойчиво, а его ладонь на затылке Шарля крепко удерживала того на месте, не позволяя отстраниться. Впрочем, Шарль и не думал сбегать. Издав тихий, рваный стон прямо в губы Макса, он окончательно запустил пальцы в безупречную матовую ткань черного пиджака, притягивая парня к себе вплотную. Весь мир вокруг — Карлос, душный зал, университетские сплетни — просто перестал существовать, растворившись в прохладном ночном воздухе сада. Остался только Макс, вкус дорогого шампанского на его губах и бешено стучащие в один такт сердца. Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Макс уткнулся лбом в лоб Шарля. Его дыхание было тяжелым, а светлые глаза в темноте блестели так, словно он только что выдал лучший круг в своей жизни. — Скажи мне, что ты не спишешь это на алкоголь, Шарли, — негромко, с легкой угрозой в голосе предупредил Макс, чуть сильнее сжав его талию. Шарль тихо, счастливо рассмеялся, обнимая его за шею и чувствуя пальцами прохладную серебряную цепочку. — Я пил только воду последние полчаса, Ферстаппен. Так что у тебя не получится так легко отделаться. Пошли отсюда. К черту этот вечер.

***

Утро следующего дня встретило комнату Макса мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые жалюзи. На полу, прямо посреди комнаты, живописной кучей валялся тот самый роскошный черный пиджак, рядом сиротливо лежала шелковая рубашка, а чуть дальше — темно-синий костюм Шарля. Шарль, завернутый в огромную, растянутую серую футболку Макса, которая едва не спадала с одного плеча, стоял у небольшого кухонного уголка и лениво помешивал кофе в турке. На его губах блуждала сонная, но абсолютно довольная улыбка. Сзади послышался шорох простыней, а затем тяжелые, тихие шаги. Прежде чем Шарль успел обернуться, две сильные руки обвили его талию, притягивая спиной к широкой груди. Макс, сонный, с растрепанными после ночи волосами, уткнулся носом в шею Шарля, оставляя там короткий, ленивый поцелуй. — Доброе утро, — пробормотал Ферстаппен, не разжимая объятий. — Пахнет вкусно. Ты помнишь про свое обещание насчет лазаньи? — Доброе, — Шарль откинул голову на его плечо, блаженно зажмурившись. — Вообще-то я обещал лазанью за то, что ты придешь на вечер как мой фейковый парень. Макс тихо хмыкнул, его руки переместились чуть выше, мягко поглаживая ребра Шарля под тонкой тканью футболки. — Ну, технически, вечер я отработал на сто процентов. Сайнс до сих пор, наверное, проверяет соцсети в поиске новостей о нашей помолвке. Так что лазанья с тебя. — Ладно, уговорил, — улыбнулся Шарль, разворачиваясь в его руках и заглядывая в любимые светлые глаза. — Но теперь у тебя новые обязанности, Ферстаппен. Фейковый контракт расторгнут. — И какой у меня статус теперь? — Макс опасно прищурился, глядя на его губы. — Постоянный, — шепнул Шарль, прежде чем Макс снова поцеловал его, окончательно заставляя забыть про закипающий на плите кофе.