GD&TOP_«Seven minutes in heaven»
19 июня 2026 г., 19:34
Вечеринка была в самом разгаре. Зал пульсировал разноцветными огнями - синий становился красным, красный фиолетовым, фиолетовый зелёным… Вся компания - несколько знакомых групп, продюсеры, танцоры, друзья друзей и другие, расселись по диванам в частной VIP-комнате ночного клуба. Чхве Сынхён сидел в углу, откинувшись на спинку, и лениво крутил в пальцах стакан с виски. На нём была чёрная рубашка, в некоторых местах натянутая, потому что широкие мышцы груди и плеч едва в неё влезали. Рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Брюки строгие, чёрные, сидели на длинных ногах как всегда шикарно. Рядом с ним, буквально впритык вжавшись в бок, сидел Квон Джиён. На нём чёрная футболка и чокер в виде узкой полоски кожи с крошечной серебряной подвеской в виде кошачьей лапы. На голове - пушистые кошачьи уши на ободке с розовой серединкой. Джиён то и дело поправлял их, когда они съезжали набок, и выглядело это до невозможности мило. На ногах - короткие шорты, едва прикрывающие бёдра, а под ними сетчатые колготки. Крупная сетка чёрного цвета, от которой голые ноги Джиёна казались ещё более соблазнительными. Каждый раз, когда он менял позу, сетка натягивалась, и Сынхён ловил себя на том, что смотрит на его бёдра.
-Хён, ты пьёшь или на меня глазеешь?, — Джиён ткнул его локтем в бок. В его руке был бокал с чем-то красным и сладким, не похожим на алкоголь.
-Смотрю, — честно ответил Сынхён и отпил виски, — Ты сегодня интересно выглядишь.
-Кошачьи уши это тема, — Джиён усмехнулся и кончиком пальца поправил одно ухо, которое снова съехало, — Тебе нравится?
Сынхён промолчал, но глаза сказали всё. Они начали пить вместе. Сначала виски и колу, потом чистый виски, потом Джиён перешёл на коктейли со сладким ликёром, а Сынхён остался при своём. Алкоголь тёк по сосудам медленно, но верно, развязывая языки и размыкая границы. Джиён становился всё более живым и жестикулирующим, то падая на плечо Сынхёна, то откидываясь на спинку дивана, демонстрируя длинную шею с чокером.
-Ты пьяный, — сказал Сынхён, когда Джиён в очередной раз попытался влезть к нему на колени и промахнулся.
-Нееет, я просто весёлый, — поправил Джиён и наконец устроился почти его на коленях, потому что диван был слишком узким для такого количества человек. Сетка колготок впилась в тёмную ткань брюк. В комнате становилось шумнее. Кто-то притащил ещё алкоголь и настольную игру. Карты с заданиями, вращающаяся стрелка, стопки шотов.
-Давайте, давайте!, — закричал один из танцоров, — Каждый играет! Отказ не принимается!
Джиён вцепился в руку Сынхёна, как ребёнок, который боится, что его не возьмут в игру.
-Хён, мы же участвуем правда?
-Участвуем, — вздохнул Сынхён, потому что отказать Джиёну в этом состоянии было невозможно.
Игра оказалась простой и одновременно опасной. Стрелка крутилась, указывала на пару или на отдельного человека, и нужно было выполнять задание из карточки. Целоваться с соседом. Танцевать друг на друге. Снимать по одному предмету одежды. Пить с закрытыми глазами, а кто-то другой направляет стакан. Стрелка наконец указала на Сынхёна и Джиёна.
-Задание!, — ведущий вытянул карточку и прочитал вслух: — Передать глоток напитка изо рта в рот. Партнёр, который получает алкоголь, должен сидеть на коленях у того, кто передаёт.
-Я не... мы не...
-Правила игры, — раздалось со всех сторон, — Нельзя отказываться!
Джиён сидел, широко раскрыв глаза. Это делало его похожим на испуганного котёнка.
-Иди сюда, — сказал Сынхён и похлопал себя по коленям.
Джиён неуверенно перелез к нему. Его ягодицы опустились на мощные бёдра Сынхёна. Джиён выгнулся, и за его спиной Сынхён увидел полоску резинки от стрингов, торчащую из-под ткани шорт.
-Наливай же!, — крикнул кто-то, и Сынхёну протянули стакан.
Он набрал в рот большой глоток, опустил свободную руку на подбородок Джиёна, и чуть сжал пальцами, заставляя приоткрыть рот. Их губы встретились. Сначала просто сухо, а потом Сынхён открыл свой рот. Алкоголь потёк из его рта в рот Джиёна. Тёплый, горьковатый, смешанный со слюной. Джиён глотнул - первый раз, второй, третий. Передача напитка закончилась. Сынхён отстранился, но Джиён почему-то не сразу открыл глаза.
-Готово, — сказал Сынхён ведущему, но сам всё ещё держал ладонь на затылке Джиёна.
В комнате зааплодировали. Джиён открыл глаза и посмотрел на Сынхёна с таким выражением, будто увидел его впервые.
-Слезай, — скомандовал Сынхён, но Джиён не слез и остался сидеть на его коленях. Сынхён не стал сгонять.
Игра продолжилась. Люди смеялись, кто-то пил, кто-то целовался, кто-то раздевался.
-Следующее задание для пары Чхве и Квон!
Комната затихла в предвкушении.
-Надеть наручники на одного из участников пары. Связанного посадить в шкаф. Руки вверх, в зафиксированном положении. Второй участник находится в шкафу вместе с ним в течение семи минут и может делать всё, что захочет. Наручники снимаются только по истечении времени. Выбирайте, кого связывают, — сказал ведущий, протягивая настоящие металлические наручники с короткой цепочкой.
-Я, — выкрикнул Джиён прежде, чем Сынхён успел открыть рот, — Хён, давай меня! Это будет смешно!
В голове Сынхёна шумело от виски, но одна мысль была кристально ясной: это плохая идея.
-Хорошо, — сказал он, потому что Джиён уже добровольно тянул руки к наручникам.
В комнате оказался огромный старый шкаф - из тех, что ставят в VIP-зонах для хранения курток и сумок. Ведущий открыл дверь, показал крючок для вешалок наверху.
-Руки сюда, — сказал он Джиёну.
Джиён встал на цыпочки, поднял руки над головой. Кто-то помог надеть наручники. Щёлк, щёлк, щёлк - и вот Джиён оказался прикован к крючку. Его кисти висели высоко, почти под самым потолком шкафа, тело вытянулось вверх, футболка задралась, открывая полоску живота и резинку шорт.
-Идеально, — довольно сказал ведущий, — Чхве, заходи. Семь минут.
Сынхён шагнул внутрь и дверь за ними закрылась с громким стуком. Света, кроме полоски внизу, не было. Очень быстро стало тесно и жарко, воздух наполнился запахом их духов, алкоголя и чего-то, что бежало между ними всю ночь.
-Хён, тут темно.
Сынхён стоял и смотрел на Джиёна, хотя почти ничего не видел - только силуэт на фоне стенки шкафа.
-Ну что ты?, — Джиён дёрнулся, наручники звякнули, — Будешь стоять столбом? Или делай что-нибудь, пока время идёт.
Сынхён оказался вплотную к Джиёну.
-Что хочешь, чтобы я делал?
-Не знаю, хён. Ты старший. Ты решаешь.
Джиён не был так спокоен, как хотел казаться. Сынхён поднял руки и положил их на бёдра Джиёна. Провёл ладонями вверх, от бёдер к талии. Кожа под пальцами была влажной от алкоголя и волнения. Он добрался до сосков - маленьких и уже твёрдых.
-Очень чувствительные, да?, — прошептал Сынхён, а Джиён дёрнулся.
Сынхён взял сосок между большим и указательным пальцами и сжал. Не сильно, но достаточно, чтобы Джиён вскрикнул, и тут же закусил губу, вспомнив про людей за дверью.
-Вот как, значит, — Сынхён наклонился к его уху, — Молчишь? Не хочешь, чтобы они услышали?
Джиён замотал головой, дёргаясь в наручниках.
-Хён... не надо... мы же не...
-Не надо?, — Сынхён чуть потянул сосок, — А почему тогда у тебя член стоит?
Джиён всхлипнул и бессознательно прижался сильнее. Их бёдра соприкоснулись, и Сынхён подтвердил свои слова - да, Джиён действительно твёрдый.
-Грязный мальчик. Пришёл на вечеринку в этом всём… в колготках, стрингах, кошачьих ушах. На колени ко мне сел. А теперь говоришь «не надо».
-Хён, это же игра такая... просто игра...
-Игра, — согласился Сынхён, — Семь минут. Я могу делать всё, что хочу.
Сынхён взял сосок в рот. Язык провёл по кругу, и Джиён упёрся спиной в стенку шкафа.
-Не... не могу... а-ах...
Член Джиёна напряжённо упирался в шорты, и когда Сынхён случайно задел его бедром, тот чуть не закричал.
-Тише, — снова сказал Сынхён, отрываясь от его груди, — Или я заткну тебя.
-Чем?
Сынхён приставил палец к его губам. Джиён открыл рот и с вызовом лизнул.
-Ты..., — Сынхён убрал палец и впился в его губы поцелуем с языком.
Джиён целовался неумело, задыхаясь, но отвечал с такой страстью, что у Сынхёна ноги подкашивались. Их члены тёрлись друг о друга сквозь ткань.
-Хён, — прошептал Джиён, когда Сынхён отпустил его губы, — Ты... ты тоже твёрдый.
-Конечно, твёрдый. Ты меня доводишь.
-А как же твоя девушка?
Сынхён замер на секунду.
-Сейчас её нет. Сейчас есть только мы и эти семь минут.
Он снова поцеловал Джиёна - теперь в шею, в чокер. Его пальцы спустились к поясу шорт Джиёна.
-Подними бёдра.
Шорты сползли вниз, зацепились за сетку колготок, но Сынхён не стал их снимать - только дотянулся до резинки стрингов. Член Джиёна выскочил наружу.
-Хён, пожалуйста... не смотри так...
-А как я смотрю?
-Как будто хочешь меня съесть.
-Хочу, — Сынхён развернул Джиёна лицом к стенке шкафа и прижался к его спине.
Расстегнул свои брюки, освобождая большой член, и потянул колготки на ягодицах Джиёна - сетка разорвалась под пальцами.
-Хён! Мои колготки!
-Куплю новые, — прорычал Сынхён и, путаясь пальцами, разорвал их окончательно, открывая голую кожу ягодиц и тонкую полоску стрингов между ними.
Его пальцы нащупали эту полоску, провели по ней, и Джиён застонал.
-Хён, сними их.
Сынхён натянул полоску вверх. Джиён выгнулся, заскулил.
-Сними, пожалуйста, умоляю...
-Красиво просишь, — Сынхён стянул стринги вниз, до колен, путая их с разорванными колготками.
Старший провёл рукой между его ягодицами, нашёл маленький сжатый вход.
-Ты что... трахнешь меня сейчас? Серьёзно? Мы же коллеги... у тебя девушка... мы пьяные...
Сынхён зажал ему рот широкой, пахнущей виски, ладонью.
-Молчи.
И приставил головку своего члена к его входу. Джиён всхлипнул в ладонь, а Сынхён медленно начал давить, потому что было невероятно узко. Слишком узко. Так, как не бывает у тех, кто уже делал это.
-Ты... ты никогда не...
Джиён закивал в его ладонь, скуля.
-Никогда. Ты первый.
Сынхён выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Он ослабил хватку, убрал ладонь ото рта Джиёна, но не перестал входить.
-Почему ты не сказал мне?, — прошептал он, уткнувшись носом в затылок Джиёна.
-Думал, ты не захочешь... если узнаешь, что я... неопытный... что я...
-Совсем глупый.
Он вошёл до конца, чувствуя, как Джиён дрожит и плачет. Внутри было тесно, влажно, жарко, и Сынхён замер, боясь сломать то, что между ними сейчас.
-Пожалуйста… двигайся…
Сынхён начал неглубоко двигаться, давая Джиёну привыкнуть. Кошачьи уши давно свалились набок.
-Тебе хорошо?
-Да, — выдохнул Джиён, — Ещё.
Сынхён немного ускорился. Его член скользил теперь легче. Джиён начал двигаться навстречу, насколько позволяли наручники, отрываясь от стенки шкафа и насаживаясь на член.
-Да, хён, да, ещё, сильнее, аахх...
Сынхён разогнал темп. Его яйца бились о ягодицы Джиёна, а член вбивался глубже.
-Я сейчас кончу, если ты не перестанешь сжиматься...
-Не могу... не могу не сжиматься... ах..
Джиён кончил первым. Его член дёрнулся, и сперма брызнула на стенку шкафа и разорванные колготки. Он громко закричал, и Сынхён снова зажал ему рот ладонью.
-Тише, тише..., — прорычал Сынхён, не останавливаясь, — Я ещё не кончил.
Джиён обмяк, его тело стало совсем мягким и податливым, но Сынхён продолжал входить, меняя угол. Джиён захлебнулся своими стонами и забился в истерике, царапая ногтями стенку. Его член безвольно свисал, но из него всё ещё сочилась сперма. А внутри стало совсем влажно, и это доводило Сынхёна до исступления. Он зарычал, входя в последний раз до упора, и кончил, изливаясь горячей струёй внутрь. Сынхён тяжело дышал ему в затылок.
-Семь минут вышли, — послышалось из-за двери.
-Дайте ещё минуту, — прохрипел Сынхён.
Он аккуратно вышел из Джиёна, застегнул брюки. Потом натянул стринги Джиёна обратно, как мог, поправил разорванные колготки, натянул шорты - молния не застегивалась из-за того, что Джиён был всё ещё возбуждён. Снял наручники. Джиён опустил руки. Они затекли и болели. Он потирал запястья и смотрел на Сынхёна - в темноте не видно лица, но Джиён знал, что Сынхён смотрит на него так же. Сынхён открыл дверь. Свет и звук ворвались внутрь, ослепляя. На них смотрели все.
-Всё в порядке, — сказал Сынхён, помогая Джиёну выйти, — Он просто испугался в темноте.
Джиён шёл, слегка прихрамывая. Чокер блестел на вспотевшей шее. Внутри, там, где Сынхён оставил свою метку, он чувствовал разливающееся тепло. Они сели на диван, снова бедром к бедру. Сынхён налил себе виски, выпил залпом. Джиён взял его руку под столом и сжал.
-Что мы теперь будем делать?
-Сначала разберёмся с этим.
Он не поцеловал его. Не мог. Но под столом их пальцы переплелись и не разжимались до конца вечеринки. А когда все разъехались, Сынхён взял такси и назвал адрес Джиёна. В машине они молчали. Джиён смотрел в окно, чувствуя, как сперма уже течёт по ноге. Это было грязно и неправильно. Но не для него. Такси остановилось у знакомого здания. Джиён вышел первым - ноги подкашивались, внутри всё ещё пульсировало, напоминая о том, что случилось в шкафу. Сынхён расплатился за поездку и вышел следом, беря Джиёна под локоть. Лифт поднимался, и в зеркальных стенах Джиён видел их общее отражение: сам он растрёпанный, с размазанной тушью у глаз, кошачьи уши съехали на затылок, чокер перекрутился; и Сынхён - рубашка выбилась из брюк, воротник расстёгнут, вид усталый и напряжённый одновременно. Дверь квартиры щёлкнула. Не включая свет, Джиён привычно нашёл дорогу в темноте. Сынхён закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
-Хён, ты будешь стоять там всю ночь?
-Думаю.
-О чём же?
-О том, что я сделал.
Джиён вернулся к нему - силуэт в полутьме.
-Мы сделали это вместе.
-Мы были пьяные.
-А сейчас почти трезвые. И мы оба всё ещё здесь.
Сынхён снял руку с дверной ручки, шагнул вперёд, и они оказались лицом к лицу.
-Джиён, это было... слишком хорошо, чтобы быть просто ошибкой.
-Не называй это ошибкой, — Джиён поднял руку и коснулся пальцами его губ.
-Не называю.
-Тогда проходи и сними уже эту дурацкую рубашку, она тебя душит.
Сынхён усмехнулся впервые за вечер и начал расстёгивать пуговицы. Джиён смотрел, не отводя глаз, как оголяется его грудь, покрытая испариной, с тёмными сосками и линией волос, уходящей за пояс брюк.
-Иди в душ, — сказал Джиён, отводя взгляд, — Я сейчас принесу тебе запасную одежду.
-А ты?
-Я потом. Иди.
Сынхён пошёл в душевую. Джиён прислонился к стене и выдохнул так, будто пробежал круги вокруг стадиона.
«Что я делаю? Он будет ночевать здесь? У него есть девушка! Мы коллеги…»
Но ноги сами понесли его в спальню, где он открыл шкаф и начал перебирать вещи. Слишком маленькие для Сынхёна. Свитер… вроде тянется. Наверное, подойдёт. И спортивные штаны - на Джиёне они сидели мешковато, Сынхёну будут в самый раз. В душевой шумела вода. Джиён представил голого Сынхёна под струями и почувствовал, как внутри снова тянет. Он схватил одежду и пошёл туда, постучал в дверь.
-Хён, я принёс.
-Заходи.
Вода стекала по его телу, и Джиён проследил взглядом за каплей, упавшей от шеи до поясницы.
-Положи на стиральную машину, — сказал Сынхён, не открывая глаз.
Джиён положил одежду, но не ушёл. Стоял, вцепившись пальцами в край раковины.
-Ты ещё здесь?
-Да.
Джиён разделся быстро, не глядя на себя, потому что член уже стоял, и это было стыдно. Открыл стеклянную дверь и шагнул под воду. Сынхён стоял к нему спиной. Повернулся. Вода заливала его лицо, волосы прилипли ко лбу.
-Ты красивый. Я всегда хотел тебе это сказать.
Сынхён провёл ладонями по его рёбрам. Вода стекала по их телам, смешиваясь, и Джиён вдруг подумал, что это самое интимное, что было между ними - даже больше, чем секс в шкафу.
-Хён, что теперь будет? Завтра? Послезавтра? На следующей репетиции? Мы не можем просто... притворяться, что ничего не было.
Сынхён выключил воду, оставив их мокрых и продрогших, в полутьме ванной.
-Твой член снова твёрдый, — заметил Сынхён без осуждения.
-Твой тоже.
-У нас проблема.
-Я хочу тебя.
-Если мы сделаем это сейчас, то уже не сможем остановиться никогда.
Джиён взял его лицо в ладони.
-А кто сказал, что нам нужно останавливаться?
Сынхён подхватил Джиёна на руки и понёс в спальню. Чистые простыни были прохладными, и Джиён выгнулся, когда спина коснулась ткани. Сынхён лёг рядом, на бок, опираясь на локоть, и начал рассматривать лицо. Затем поцеловал его - не так, как в шкафу, не жадно и грязно, а изучая форму губ. Джиён отвечал, боясь спугнуть.
-Хён, — прошептал Джиён после поцелуя, — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня снова.
-Ты уверен? Тебе не будет больно? В шкафу мы ведь не использовали смазку…
-У тебя есть?
-В кармане куртки, — Сынхён усмехнулся. — Ношу с собой. Не спрашивай зачем.
-Догадываюсь.
Сынхён сходил за смазкой, вернулся, сел на кровать. Джиён лежал на спине, разведя колени.
-Точно хочешь?, — спросил Сынхён в последний раз.
-Хён, если ты сейчас остановишься, я встану и уйду в другую комнату.
-Не уйдёшь.
-А ты проверь.
Сынхён не стал проверять. Он выдавил смазку на пальцы и ввёл один палец. Когда Джиён уже сам насаживался на его пальцы, толкаясь бёдрами навстречу, Сынхён убрал руку и нанёс смазку на свой член. Начал двигаться - Джиён сжимался вокруг него, и Сынхён останавливался, дожидаясь, пока Джиён расслабится.
-Ты очень чувствительный.
-Да. Это... слишком много.
-Хочешь остановиться?
-Нет. Не вздумай останавливаться.
Сынхён чуть замедлился и наклонился, упираясь локтями по бокам от его головы.
-Ты закусываешь губу, не надо. Здесь никого нет, Джи.
Джиён негромко закричал, и Сынхён самую малость ускорился, всё ещё держа себя в руках.
-Ты чувствуешь, как я тебя люблю?
-Ты меня любишь?
-Я не знаю, как это называется. Но я никогда не хотел никого так сильно. И не только в сексе. Хочу видеть, как ты лежишь рядом и зеваешь по утрам. Это любовь?
-Это любовь, — выдохнул Джиён, — Да, чёрт возьми, это она.
Сынхён поцеловал его, входя глубже, и Джиён неожиданно для себя самого кончил. Сынхён двигался быстрее, и Джиён ловил каждый толчок раскрытым ртом. Ему казалось, что Сынхён достаёт до самого горла, и это было и сладко, и больно, и правильно.
-Ты будешь моим?
-Я уже, — Джиён всхлипнул.
И Сынхён кончил, зажмурившись, вжимаясь в Джиёна так, что они словно стали одним телом на несколько секунд.
-Сколько времени?
-Не знаю. Четыре утра, может.
-Бля... репетиция в восемь. Я не хочу уходить.
-А кто тебя гонит?
Сынхён медленно вышел, и Джиён, почувствовав пустоту, болезненно сжался.
-Иди в душ, я сменю простыни.
Джиён устало, но счастливо пошёл в душ, оставляя Сынхёна в спальне. Когда он вернулся, простыни действительно были сменены, хоть и комом по углам. Сынхён стоял посреди комнаты в свитере и спортивных штанах, которые Джиён приготовил, и смотрел на него виновато.
-Кривовато, — признал он.
-Ложись.
Сынхён обнял Джиёна со спины, уткнулся носом в затылок, вдохнул запах шампуня и геля.
-Что мы скажем остальным?
-Правду?, — Сынхён помолчал, — Нет. Не сейчас. Скажем, что я остался потому что было поздно и мы были пьяны.
-Мы были пьяны, — Джиён улыбнулся, — Правда была.
-Как думаешь, мы сможем это скрывать?
-Не знаю, давай попробуем.
Джиён повернулся к нему лицом, упёрся лбом в его грудь.
-А если не сможем?
-Тогда не будем.
-А твоя девушка, хён. Что ты ей скажешь?
-Правду. Не всю, конечно. Но достаточно, чтобы она поняла, что больше мы не будем вместе.
-Из-за меня?
-Из-за себя. Не хочу быть с ней, когда моё «хочу» здесь в этой кровати с тобой.
-Ты мне нравишься.
-Я понял это, когда ты сел на мои колени в этих ушах.
Они заснули, сплетясь в клубок. Проснуться оба уже днём с опухшими лицами. На экранах - много пропущенных от менеджеров и участников группы. Джиён скажет: «Мы проспали». Сынхён ответит: «Не жалею». Он не солгал. Он не жалел ни о чём. Ни о том, что вошёл в него в шкафу, и тем более ни о том, что теперь не сможет представить свою жизнь без этого взгляда по утрам. Им предстояло разобраться с кучей проблем - с менеджерами, с девушкой Сынхёна, с собственными страхами. Они ещё не знали, что скажут своим поклонникам по всему миру. Но они знали, что «Семь минут в раю» было лишь названием их задания в рамках игры, а настоящий рай начался ровно в тот момент, когда они перестали играть.
