Не моё место (но я знаю, как здесь ориентироваться).

      Если Джейк слишком сильно задумывается об этом, он, вероятно, начал бы понимать обвинения в распущенности. Увы, единственное, о чём он действительно думает — это член, хуй, яйца. Что в целом объясняет, почему он всё ещё бодрствует в три часа ночи, держа в руке свой член, глаза горят от яркости экрана, освещающего тёмную комнату.       — Ах-хнгх, чёрт, — стонет Джейк. Его рука движется быстро, дыхание учащается с каждым движением.       Он думает только о том, чтобы кончить. Другая рука сжимает телефон так сильно, что костяшки побелели, и его отвлекает необходимость постоянно касаться липким кончиком экрана, когда изображение начинает тускнеть, но это так приятно.       Телефон вибрирует — приходит ещё одно сообщение от Эвана, и Джейк издаёт такой громкий и развратный стон, что его тело содрогается за него, кожа краснеет до шеи. Его разум же полностью затуманен.

Эван:

Сегодня, 3:46 утра:

Тебе нравится фото, Джейки?

      Да. Чёрт возьми, да. Он представляет себе толстый, длинный член Эвана, жёстко прижатый к своему.       Руки Эвана охватывают его руки, когда они вместе мастурбируют. Он не может сдержать, как его бёдра дёргаются, как он запрокидывает голову, зажмуривает глаза, представляя все грязные способы, которыми Эван заставит его кончить.       Поцелует ли он Джейка? Облизнёт уши, шею? Укусит за плечо?       Ещё один громкий стон. Всё это настолько лихорадочно, что кажется почти смешным. На самом деле Джейк так возбуждён незнакомцем... Незнакомцем, чьё лицо он даже не знает, что его мозг начинает работать на полную, заполняя пробелы тем немногим, что он знает об Эване.       Он даже не знает, как на самом деле выглядит член Эвана.       Серые спортивные штаны, крепкие и толстые бёдра, длинные конечности, вызывающие слюноотделение. Джейк хочет полностью запутаться, смешать кровь. Эван широкоплечий и крупный, и, возможно, привлекательность в том, что у него нет лица, к которому можно всё это привязать. Возможно, в этом загадка, или в том, что ему не нужно знать, страшный он или красивый.       На экране есть фотография отпечатка члена, и этого достаточно, чтобы он кончил. Этого более чем достаточно, потому что вскоре его бёдра начинают дёргаться, и даже с тяжёлым дыханием он умудряется издать высокий, смущающий визг. Его зрение белеет, слух на мгновение притупляется, а когда он приходит в себя, тишина в комнате кажется ещё громче.       Он кончил так сильно, что его сперма даже не сперма — она прозрачная и вязкая, стекает по экрану, а проклятая фотография отпечатка члена Эвана постепенно темнеет, пока телефон не выключается, такой же измотанный, как и Джейк после этого неловкого приключения.       Его член становится мягким в руке, тело оседает на подушки. Сейчас ему, возможно, так даже нравится, но он знает, что этого недостаточно. Он хочет настоящего. Хочет увидеть, как это выглядит — как выглядит Эван. Хочет понять, как это будет ощущаться во рту, какой у этого будет тяжёлый вес. Будет ли это мускусным или солёным. Хочет почувствовать вены, пульсирующие на языке. Хочет быть полностью поглощённым этим — хочет знать так много, что это превзойдёт пределы его тела.       Возможно, это всего лишь несбыточная мечта. Но всё равно мечта. Как бы эгоистично, невозможно или ужасно это ни было — Джейк хочет иметь часть Эвана. Настоящую, осязаемую часть его. Во рту, в руках или на теле. Где угодно, где удобно.

Джейк:

Я хочу тебя увидеть.

      Джейк жалок. Он жалкий маленький шлюшонок. Но на самом деле не стоит повторять это дважды.

Эван:

Ты уже это сделал.

      Это его вина, что его мозг, одурманенный членом, влюбился в какого-то парня, с которым он познакомился в интернете. Парня, который даже не может прислать настоящую фотографию своего члена. Но, может быть, именно в этом и дело.       Возможно, кажется, что всё это намеренно. Что он пытается заманить Джейка. Если бы Эвану было важно только быть извращенцем, который присылает незнакомцам непрошеные фото, они бы не общались так долго — уже почти три недели.       Возможно, дело в том, что Эван начал своё сообщение с «привет», а не с фотографии члена.       Возможно, потому что на всех фотографиях, которые он прислал Джейку, он всегда был одет, хоть и без лица.       В конце концов, сон берёт своё, и закрыв глаза, он понимает, что назад пути нет.

• • •

      Джейк просыпается с пульсирующей головной болью, которая только усиливается из-за яркого экрана ноутбука. Его телефон, всё ещё липкий после вчерашней ночи, валяется где-то на столе, и именно из-за него он вообще включил ноутбук. Единственное, что могло бы сделать его утро ещё хуже – это...       — Доброе утро, дружище. Ты выглядишь дерьмово.        — Ну ты и сказанул, Джей. — Джейк вздыхает и захлопывает ноутбук, — Ты тоже.       Его сосед по комнате, Джей, умеет раздражать Джейка в самые неподходящие моменты. Джейк занят тем, что вытирает лицо влажными салфетками, стараясь не обращать внимания на то, что на экране его телефона отчётливо видно фото отпечатка члена Эвана.       Искусство игнорировать то, чему Джею почти невозможно научиться. Или, скорее, он не может не прокомментировать то, что видит.       — Чёрт, чувак, — давится Джей, и его кофе выплёскивается из кружки, на что Джейк стонет, потому что ему, как тому, у кого в руках мокрые салфетки, тоже придётся убирать за ним.       Джей присвистывает.       — Чей это член у тебя на экране?       Чёртов извращенец. Джейк, конечно, занимает оборонительную позицию по многим причинам, но ради собственного достоинства лишь раздражённо возражает:       — Мой!       — Да, конечно, у тебя не такой, — фыркает Джей.       И он действительно не такой, но в последние несколько недель он был не в духе из-за этого чёртова члена, о котором все говорят, поэтому воспринял это более остро, чем обычно.       Джейк стиснул зубы:       — Почему нет? Кто ты такой, чтобы говорить, что не мой? Это мой член!       Джей смеётся, словно не веря, что Джейк говорит серьёзно.       — Я видел его, чувак. Ты так себе.       И Джейк определённо серьёзен, когда заявляет:       — Это мой член.       Ещё один смешок.       — Конечно ты хочешь заявить права на этот член, шлюха.       Джейк многозначительно хмурится, сверлит Джея взглядом, наливая себе кофе.       — Что это значит?       Джей снова фыркает:       — Я бы не стал с таким членом связываться. Если парень присылает тебе просто фото отпечатка члена, то он, скорее всего, такая же шлюха, как и ты. И он посылает их другим шлюхам вроде тебя.       — Эй! Я имел в виду, что это фотография отпечатка моего члена. Не то чтобы я хотел оставить его себе.       Джей только смотрит на Джейка поверх кружки, приподняв брови, и громко прихлёбывает кофе. Джей действительно невыносим, особенно когда смотрит на Джейка, как разочарованная мать, заставляя его молча размышлять над собственными словами. Ну и чёрт с ним.       — Да какая разница, — бормочет Джейк.        У него есть дела поважнее. Например, как убрать с экрана фото члена Эвана? Он не может отнести это в ремонтную мастерскую! Его тогда точно убьют! Кстати, член Эвана слишком большой для него! Он занимает слишком много места в его голове.        Он знает, что будет только хуже, если он достанет телефон, а Бог свидетель, телефон ему нужен для повседневного использования. И он ничего не может поделать с тем, что член Эвана занимает 90% его мыслей, не может заставить его занять другие места в своем теле, так что последнее, чего он хочет, — это чтобы ему напоминали об этом каждый раз, когда он пользуется телефоном.       Это нежелательный исход, но он столь же неизбежен, сколь и неприятен. Он правда не хочет идти в эту чёртову ремонтную мастерскую, но у него нет особого выбора. Разве что он раскошелится на новый телефон.       Он считает, что единственное, что он сейчас может себе позволить — это сохранить достоинство.       Джей громко отхлёбывает и снова говорит:       — Люди и так знают, что ты шлюха. Ничего, переживёшь.       Джейк закатывает глаза, молча берёт телефон, кошелёк и уходит, не обращая внимания на осуждающий взгляд Джея.       К тому времени, как Джейк собрал все свои вещи, он уже вышел из квартиры. Единственное, что он может себе позволить — это показать Джею средний палец, закрывая за собой дверь.       — Эй, Джей, — кричит Джейк.       — Отвали!       Он слышит, как захлопывается дверь, и тихий смешок Джея — этого надоедливого ублюдка.        Он считает, что самое унизительное, даже больше, чем необходимость вообще ехать в эту поездку — это жить в одной комнате с Джеем. Честно говоря, хуже и быть не может.       Всю оставшуюся дорогу до магазина Джейк, как бы ему не было плохо, утешает себя и свой постыдный маленький предприкол.

・・・

         О, отлично, сегодня на смене этот милый красавчик.       Джейк размышляет: что хуже? Нишимура Рики, который точно не даст ему спуску, или симпатичный парень с кошачьими глазами, ямочками на щеках, широкими плечами и обаянием младшего брата?       Джейк соврал, когда сказал, что самое унизительное — это жить в одной комнате с Джеем. Нет ничего хуже, чем стать объектом шуток Рики. Тем не менее он сжимает зубы, протягивая Чонвону свой телефон, и морщится, здороваясь с ним.       Чонвон, как всегда, мил и красив. Джейк почти чувствует себя виноватым из-за того, что не может смотреть ему в глаза.       Чонвон, держится профессионально.       — Чем я могу вам помочь сегодня, хён?       Даже когда Джейк краем глаза замечает, как тот вздрагивает, когда он включает его телефон, у него хватает совести отвернуться, сдерживая смех.       — Это так неловко, — хнычет Джейк, уткнувшись в столешницу. — Пожалуйста, просто помоги мне от него избавиться.       — Это твой, хён?       — А?       Теперь он замечает, что Чонвон возится с мокрым носовым платком, тщательно вытирая каждый палец. Боже, это всего лишь немного спермы! К тому же он уже протёр свой телефон. Затем Чонвон кивает в сторону телефона Джейка, и тот удрученно мычит.        — Да.       — И тебе нужна помощь, чтобы от него избавиться?       — Э-э-э. Да.       Типа, да ладно тебе. Ну конечно. Это же твоя работа, Чонвон!       Иногда Чонвон ведёт себя ещё хуже, чем Джей. Он молча осуждает. А когда он всё-таки решает заговорить, его слова всегда оказываются хуже, чем можно было ожидать.       — Хорошо. Следуйте за мной.       Джейк в замешательстве, как и всегда. Вся эта неопределённость — просто полный кошмар. Убьют ли Джейка? Тот факт, что он вообще способен противостоять кому-то, уже впечатляет.       Он не помнит, чтобы ему хоть раз приходилось идти за кем-то из сотрудников в подсобку, чтобы починить экран телефона. Но это же Ян Чонвон. Единственный, кто точно может всё исправить, даже когда кажется, что всё безнадежно.        Дело в том, что он не знал, что они хранят все оборудование в подсобке. И уж точно не думал, что Чонвону придётся стоять перед ним на коленях, чтобы починить экран его телефона.       В подсобке тесно и темно, но он все равно видит ясный, серьёзный взгляд Чонвона. Слышит, как участилось его дыхание.       Эй, подожди. Где вообще его телефон? Чонвон не...        И только когда руки Чонвона оказываются у Джейка на поясе, тот наконец выходит из транса.       Джейк шипит, отталкивая назойливые руки Чонвона:       — Чонвон-а, что ты делаешь?       На что Чонвон в явном замешательстве вскидывает голову, потому что, что ещё он мог делать, кроме как буднично заявить:       — Я собираюсь отсосать у тебя, хён.       Задыхаясь от собственной слюны, Джейк делает паузу, чтобы прийти в себя, а затем прогоняет Чонвона, увеличивая расстояние между ними, и открывает дверь.        — О чём ты? — Свет снаружи ослепительно яркий. Или в подсобке с мётлами просто очень темно без всякой причины. — Чонвон, это не мой член. Просто почини мой телефон, пожалуйста!       Этот день не мог стать еще более неловким.       Как и сказал Джей, у Джейка не такой большой член. И он не из тех, кто его наращивает. А теперь ещё и Чонвон выставил себя на посмешище. Невинный, красивый, милый и надёжный младший брат Ян Чонвон! О, ужас.       Джейк, кажется, смущается за них обоих — на самом деле смущается только он. Даже когда они подходят к Сону, который, судя по всему, только что заступил на смену, Джейк единственный не может смотреть ему в глаза.       Боже, может, Джейку стоит пересмотреть свою жизнь и перестать быть таким озабоченным? Ничего бы этого не случилось, если бы Эван не распускал слухи о своём большом члене.        — Это не моя специализация. Прости, хён.       Чонвон жадно глотает воду из бутылки, его волосы растрёпаны, а лицо раскраснелось.       О, боже. Похоже, он и правда отсосал у Джейка.        Сону молча, с улыбкой, кладет перед Джейком его телефон.       — Доброе утро, хён. Починил твой телефон.       Джейк вздыхает, когда экран загорается. Его взгляд скользит по уведомлениям от Эвана, которые он получил, пока был занят с Чонвоном, и, пожалуй, никогда ещё он не выглядел таким подавленным. Наверное, поэтому Сону даже не пытается скрыть свой смех.       — Спасибо, Сонни.        Пожалуй, самое настоящее зло — это не Рики и не Чонвон, которые сами по себе ни в чём не виноваты. Они оба взбалмошные, но хорошие. В лучшем случае нейтральные. Но никогда не злые. А вот Сону обладает обаянием, которое действует сильнее, чем у самого дьявола. Снаружи он милый и приятный, но может быть по-настоящему испорченным внутри.       Именно поэтому Джейку так нравится Сону — он немного сумасшедший, но Джейк не может не хотеть о нём заботиться. Именно поэтому ему так больно, когда Сону смеется над ним.       Он неудачник, да, но ему не нужно, чтобы об этом ему напоминал единственный человек, к которому он неравнодушен.  Увы.       Он платит и уходит. По дороге домой он даже не пользуется телефоном.        Может быть, ему не так уж и нужно было всё исправлять? Может быть, ему просто нравится, когда его унижают? Может быть, ему нужны друзья получше?       Всё вокруг — сплошная головная боль, а теперь ещё и стояк, от которого он никак не может избавиться. Жизнь такая тяжёлая.

Еван:

Позволь мне сначала увидеть тебя.

Ты должен дать мне возможность узнать тебя получше.

Прежде, чем мы встретимся.

Тогда мы квиты.

      В жизни Джейка есть один плюс: родители по-прежнему разрешают ему ночевать у них, а его старший брат слишком взрослый и занятой, чтобы даже думать об этом. Другими словами, Джейк — практически единственный ребёнок в семье, у которого есть своя комната. Разве это не здорово?        Он может заниматься сексом с Эваном сколько угодно, и Джей не войдет без стука. Так он и делает.        — Эв… Эван, ммм…       Весь в простынях, с выгнутой спиной и высоко поднятыми бёдрами, он обхватывает губами фаллоимитатор приличного размера. Несмотря на слёзы, рвотные позывы и непроизвольные движения глаз, он проталкивает толстую штуку себе в горло, покрывая её густыми каплями слюны.       Он вспоминает сообщения Эвана, полученные в тот день. Ему предложили компромисс, и теперь ему есть чего ждать.       Теперь, когда родители ушли выгуливать его щенка, он действительно дома один.        Джейк тянется за телефоном и открывает приложение «Камера». Увидев своё отражение, он не может сдержать румянец.       Его взгляд скользит по блестящему пластику, когда он медленно вынимает его изо рта. Он смотрит, как целует его по всей длине, постанывая у самого кончика.       Не успев опомниться, он уже снимает на видео, как пускает слюни, как шлюха, закатывая глаза каждый раз, когда фаллоимитатор упирается ему в горло.       Здесь жарко. Всё жарко. Его свитер давит на вспотевшую, липкую кожу. Его рот так и тянется к члену, а на языке вертится имя Эвана — это почти невыносимо.        Он расслабляется, дает волю языку, хнычет и произносит имя Эвана. Его кожа блестит от слюны, он чувствует тепло и покалывание и не может удержаться, чтобы не покачать бёдрами. Когда игрушка трётся о нёбо, он стонет громче, чем собирался, и его глаза похотливо щурятся.       Он не может дышать — он не хочет. Ему нравится это чувство удушья. Удушье. Он хочет всего Эвана в своем теле, хочет, чтобы Эван завладел им.       Взбейте его до состояния кашицы, разжевайте, а затем выплюните.        Он не задумывается, когда останавливает видео. Он больше не смотрит на него. Он просто открывает чат с Эваном и отправляет ему видео.

Эван:

Это мило.

Но этого недостаточно.

Ты можешь показать мне что-то ещё?

      Ответ пришёл быстрее, чем Джейк ожидал. Он вообще смотрел видео?       Джейк не может вымолвить ни слова, только всхлипывает, видя реакцию Эвана. Он чувствует себя глупым, ему хочется плакать. Становясь таким глупым и грязным из-за небольшого члена.        Это... это неловко. Джейк не может с уверенностью сказать, насколько компрометирующими были фотографии Эвана, но, судя по тому, что он получил на данный момент, он определенно видит толстую выпуклость члена Эвана, выпирающую из его спортивных штанов. Видно, как его V-образный вырез исчезает за поясом боксёров. У Джейка потекли слюнки при виде того, как Эван обхватил свой внушительный орган большой жилистой рукой. Всё это довольно интимно, и Джейк не безгрешен: он использовал эти фотографии, чтобы кончить.       Ради всего святого, ему пришлось чинить телефон из-за этих фотографий.        А что он дал взамен? Лишь слегка двусмысленные селфи, которых вряд ли хватило бы, чтобы удовлетворить кого-то.       Он зашёл так далеко, но привилегии не могут продвинуть его дальше, чем это уже было. Поэтому он откладывает телефон, подпирая его подушкой, и устраивается поудобнее на кровати.       Не лучше ли было бы компенсировать это? Ценой собственного достоинства? Он не хочет, чтобы Эван на него злился, – тот всегда был так мил. Джейк не успевает об этом подумать, потому что каким-то образом, сам того не осознавая, задирает рубашку, зажав её край зубами, и она красиво облегает его стройное тело, открывая тонкую талию и упругие соски.       Он подносит руку к соскам. Даже от лёгкого прикосновения к ним его тело вздрагивает. Он даже не подозревал, что его соски настолько чувствительны.       Он смотрит на себя в телефон, не отрывая взгляда от экрана. Его бёдра не могут перестать двигаться. Он всего лишь коснулся своего соска, но уже не может усидеть на месте, как течный щенок.       Он раздражённо вздыхает, чувствуя, как слюна стекает по рубашке. Он покраснел — это видно даже без зеркала, по тому, как горит грудь.        Джейк вздрагивает, услышав, как открывается дверь и по мраморному полу стучат каблуки. Родители вернулись с прогулки с Лейлой.       От чувства вины у него волосы встают дыбом, по телу бегут мурашки — он думает о том, как они, ничего не подозревая, ходят внизу. Думает о том, что оскверняет спальню своего детства всеми этими извращениями. Вздрагивает снова, когда слышит, как они зовут его собаку по кличке, и краснеет ещё сильнее, когда мать просит её «выплюнуть эту штуку».       Джейк прерывисто вздыхает, глядя на своё отражение в приложении для камеры. Этого достаточно? Этого хватит?       Трудно понять, что делать, когда единственный возможный ответ — это сообщение. Это ужасно — он не знает, как выглядит Эван, как он звучит. Он знает только, что у него огромный член и руки, которые так сексуально смотрелись бы на шее Джейка.       Кхм.       Его телефон мигает, отсчитывая секунды, а водянистые глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь смотреть куда угодно, только не на себя, пока наконец не делается снимок.       Ему почти неловко от того, насколько непристойно выглядит его тело — насколько непристойным может быть мужское тело. Он возбуждается ради другого мужчины только для того, чтобы потом самому с этим разбираться.        Он не может избавиться от детского желания по-настоящему увидеть Эвана. Пусть он трогает Джейка тут, там, везде.       Затаив дыхание, он отправляет Эвану фотографию. Может быть, если он притворится милым и жалким щенком, Эван уступит.

Джейк:

Могу я увидеть тебя сейчас?

      Джейк наблюдает за тем, как Эван колеблется с ответом. И, как и подобает щенку, он не может сдержать обиду из-за реакции Эвана.        Джейк... Он не привык к отказам. Он неотразим и мил. Кто же его отвергнет?

Эван:

Всё ещё недостаточно.

Ты можешь придумать что-то получше, щенок.

      Но, как ни странно, отказ невероятно заводит Джейка. Он действительно хочет сделать лучше. Он может.

Эван:

Ты ведь будешь хорошим мальчиком, правда?

      И он такой.        Джейк сильнее сжимает сосок, и стон, вырвавшийся из его горла, слишком громкий для родителей, которые находятся внизу.        Он пытается заглушить стоны, сильнее впиваясь зубами в рубашку, и теперь изо рта у него бесстыдно текут слюни. Другая его рука засунута в шорты. Это не самое удобное положение, но оно работает. Это работает достаточно хорошо, и всё, что требуется Джейку, чтобы кончить — это фотография Эвана. Даже не фотография члена с его языком, засунутым между средним и указательным пальцами.       — Дерьмо.        Не успевает он опомниться, как растекается лужей по кровати, а его руки становятся липкими от спермы и пота.        Боже. Джейку нужно потрахаться.

・・・

         К несчастью для Джейка, его родителям по-прежнему не всё равно, как у него идут дела. Его общественная жизнь — не исключение. Он и не думал, что люди до сих пор устраивают такие мероприятия. Честно говоря, он видел подобное только в кино.       Единственный раз, когда он надевает такой наряд в выходные — это когда идёт в церковь, но сегодня суббота, и, возможно, он отправился на какое-нибудь более скучное мероприятие.        Серьёзно, кто вообще в наши дни планирует встречи выпускников?        У него своя жизнь, и он не хочет видеть, насколько его представления о жизни отличаются от представлений его сверстников. Это сильно его задевает — по-настоящему сильно, когда он просто сидит в углу, ворчит и хандрит, жалея себя, а его хороший друг Пак Сонхун входит, весь такой принц-королевич.        Широкие плечи, густые брови. Аппетитное телосложение, от которого у Джейка потекли бы слюнки, если бы он не был так озлоблен. И какая бы история ни связывала его с Сонхуном, она быстро отходит на второй план, когда он замечает мужчину, который идёт за ним, не так широко шагая, но такой же красивый.       О.       Ли Хисын.       Джейк не устоит — он падок на красивые лица, но не так сильно, как на высоких, худощавых и красивых парней вроде Хисына.       Одна из причин, по которой Джейк не хотел приходить на это мероприятие – он не хотел ворошить свои детские воспоминания о старшей школе. Он думал, что справился с этим, уж точно справился с Пак Сонхуном. Но Хисын — это та территория, которую он полностью покинул, даже не попрощавшись.        Может быть, именно поэтому, увидев Хисына, ставшего ещё красивее, с его стройным телом и божественными скулами, Джейк теряется ещё больше, чем ожидал.       Такое ощущение, что он видит его впервые. Честно говоря, Джейк совсем забыл о своей глупой влюблённости в этого парня.       Сейчас он жалкий, но тогда был ещё хуже. Джейк рассеянно гадает, сохранилась ли у Хисына та рубашка, в которую он тогда рыдал.       Хотя, может, это и не важно, ведь он тусуется с Сонхуном. С тем парнем, которого Хисын утешал после того, как тот разбил ему сердце, или как там было.       Джейк просто ничего не может с собой поделать. Он уже не тот, кем был в старших классах. Он сексуальнее, и с ним гораздо приятнее иметь дело. Он шлюха. Шлюха, жаждущая внимания. И прямо сейчас его мозг говорит ему: «К черту Пак Сонхуна». Он говорит ему: «Иди трахни Ли Хисына».       Может, родители всё-таки знают, что лучше для детей?       Джейк накидывает кардиган, собирает вещи и собирается подойти к Хисыну, но...       Глаза Хисына всегда были такими круглыми и полными жизни. Такие нежные, с глубокими тёмно-карими зрачками. Так почему же он так смотрит на Джейка? Смотрит так, будто хочет его съесть. Поглотить целиком, вместе с костями.       Джейк несколько раз моргает, его ресницы трепещут, пока он пытается прийти в себя. Когда ему удается сосредоточиться, он тут же замечает, как язык Хисына облизывает потрескавшиеся губы.       И его губы, эти нежные губы. Его полные, пухлые губы в форме сердечка. Джейк может думать только о той ночи: он рыдал, его глаза опухли, и всё, чего он хотел, — это прижаться губами к губам Хисына. Раствориться в его тепле и испачкать ещё больше одежды.        От этого у него подступает к горлу, возбуждение нарастает. Его грудь начинает гореть, жар распространяется на щёки и уши. Но затем взгляд Хисына смягчается, становится нежным, и вдруг его глаза щурятся, и Джейк видит ту самую очаровательную улыбку в форме сердечка, от которой его сердце трепетало все эти годы. Это трогает его сердце самыми разными способами.       Хисын узнаёт его. Хисын узнаёт того же жалкого Джейка из старшей школы. Всё было напрасно — может, он и изменился, но на самом деле он всё тот же. Всё тот же жалкий, унылый Джейк.       Но Хисын улыбнулся. Он смотрел на Джейка так, словно хотел его попробовать. Словно мог бы подержать его во рту, пожевать, чтобы насладиться вкусом, а потом проглотить, не задумываясь.        Затаив дыхание, он выпрямляется, когда Хисын начинает приближаться к нему. Джейк изменился, но ему всё равно кажется, что он мог бы раствориться в объятиях Хисына, если бы тот был так любезен и предложил их в качестве приветствия.       И разве он не прелесть? На него приятно смотреть, его кожа мягкая там, где нужно, и упругая во всех остальных местах.       Джейк на взводе. Все эти мучительные переживания из-за Эвана не прошли бесследно. Он не может удержаться от того, чтобы не уткнуться лицом в плечо Хисына, и всё напряжение последних недель, а то и нескольких лет, выходит из него.       Даже когда Хисын отстраняется и в его глазах больше нет знакомой искры, Джейк облегчённо вздыхает. Всё, что ему было нужно — это другое тело. Другой источник тепла, помимо его собственной руки и простыней.       — Давненько не виделись, Джеюн, — с доброй улыбкой говорит Хисын.       От этого имени у него учащается пульс — его собственное имя, слетающее с губ Хисына, звучит так непривычно. Экзотично, почти. Это манящий и опасный вкус, к которому Джейк готов возвращаться снова и снова, не задумываясь.       — Привет, — хнычет Джейк, его голос звучит жалко. Он чувствует, как горят его щёки. Он снова превратился в жалкое, ничтожное существо. Он мерзкий, потирает бёдра друг о друга, чтобы хоть как-то согреться.             Хисын тоже не глупый. Он видит, как взгляд Джейка скользит ниже по его телу, чем следовало бы. Видит, как его бёдра трутся друг о друга.       Вместо доброго блеска в глазах Хисына Джейк видит лишь смутную похоть. Он хочет знать, тот ли это Хисын, что был раньше. Хочет провести рукой по его телу и найти новую кожу там, где его руки ещё не касались.       Джейк больше не хочет быть чужаком. Всего на одну ночь он хочет, чтобы его хотел тот, кто действительно хочет его. Поэтому, когда он выпивает лишнего и, спотыкаясь, прижимается к Хисыну, обнимая его за широкую спину, он не придает этому особого значения. Он не задумывается об этом, когда его голова падает на чужие простыни. Он просто думает о том, какой Хисын милый, как приятно смотреть на его лицо. Как приятно ощущать, как тёплые руки Хисына касаются его кожи.       Раздаётся голос Джейка, похожий на его собственный, но не такой. Он сам не понимает, о чём спрашивает, но чувствует, что говорит невнятно, а сам выглядит глупо и расстроенно из-за того, что, как ему кажется, он много плакал.       — Блоу… — задыхается Джейк, его нос заложен и странно хрюкает.       Теперь он понимает, что Хисын целовал его в подбородок, и чувствует, как его руки лежат прямо на рёбрах, а пальцы перебирают кожу.       — Мм… что?       Джейк видит перед собой только красивого мужчину с круглыми глазами и идеально заостренным носом. На его высоких скулах играет румянец. Хисын горяч, и от него исходит тепло. Хисын подобен солнцу, и Джейку больше не хочется говорить — он хочет броситься к нему, раскрыв объятия и сердце.       — Я, — выдыхает, — мне нужно…       Джейк так и не заканчивает фразу. Ему это и не нужно, потому что руки Хисына поднимаются выше, и его пальцы осторожно касаются сосков Джейка. Краем глаза он видит, как Хисын выжидающе смотрит на него, приоткрыв рот, словно предвкушая стон Джейка, и... Это развратно, может быть, даже отвратительно. Джейк стонет, его глаза закрываются, и кажется, что Хисын нашёл кнопку, которая приводит Джейка в действие.       — Нгх… ах! Хи… хён!       Он чувствует, как Хисын прижимается к его шее, как мягкие волосы на его голове щекочут шею до самых мочек ушей. Он снова открывает глаза, но они застилает пелена, потому что, чёрт возьми, он чувствует, как Хисын улыбается ему в плечо, и все, чего он хочет — это посмотреть.       Хисын возможно шепчет, больше для себя, чем для кого-то ещё. Это звучит так мягко, нежно, что Джейку кажется, будто он вторгается в личное пространство Хисына.       — Ты всё такой же милый, Джеюни.       Слово «всё ещё» должно было бы привлечь его внимание, и оно привлекло бы, но всё, о чём он может думать — это о том, как чертовски приятно, что Хисын трётся о Джейка, как течная сучка.       Джейк шмыгает носом, который всё ещё заложен.       — Хён, мне нужно… мне нужно…       Немного глупо, что единственное, чего ему хочется, кроме члена — это высморкаться. Это даже бессмысленно. Хисын резко поднимает голову, их взгляды встречаются, и у Джейка перехватывает дыхание.       Его брови нахмурены, лицо раскраснелось, как будто он потерял контроль над собой. Он глубоко вздыхает и выдыхает еще глубже:       — Хочешь мне отсосать, да?       Лихорадочный поцелуй в челюсть, зубы прикусывают то немногое, что осталось от жирка на лице Джейка, и тот теряет дар речи. Он чувствует, как у него течёт из носа, и ему хочется сказать Хисыну, что на самом деле он хочет высморкаться в нос, но... Кто он такой, чтобы запрещать Хисыну?       Он ограничивается робким кивком, который, видимо, сочли удовлетворительным, потому что Хисын обхватывает Джейка руками под мышками, и Джейк в его объятиях становится податливым, как желе. Он позволяет Хисыну обращаться с собой, как со щенком, и ворочается на кровати, пока Хисын укладывает его так, как ему вздумается.       Его нос всё ещё заложен, дыхание прерывистое, а когда он оказывается лицом к лицу с промежностью Хисына — с этой выпуклостью, его рот наполняется слюной, и он ничего не может с этим поделать.       Лицо Хисына наполовину скрыто тенью, он смотрит на Джейка с гордостью.       Ресницы Джейка всё ещё мокрые от слёз, а глаза чешутся из-за опухших век. Он видит, как Хисын на мгновение хмурит брови, словно глубоко задумавшись, а затем снова расслабляется, как будто нашёл решение какой-то проблемы.       — М-м, — задумчиво мычит Хисын. — Давай сделаем так. Если будет слишком много, моргни три раза, хорошо?       Возможно, это глупый вопрос, но Джейк всё равно его задает.       — О. Эм, — Джейк моргает всего два раза. — Почему три?       Хисын лишь пожимает плечами, и в его глазах появляется озорной блеск. Его лицо сморщилось, он сосредоточен на чём-то, и его переполняет радость, которую он не в силах сдержать. Он выглядит как придурок. Может, он и есть придурок. Он и есть придурок, потому что Джейк просто не может поверить, что он может понравиться по-настоящему хорошему парню.       Он понимает это, когда Хисын отвечает ему, не моргнув глазом. Он понимает, что не виноват в том, что сходит с ума, когда Хисын так неотразимо сексуален.       — Мне нравится, когда ты хлопаешь ресницами. Это так сексуально, — мурлычет Хисын. — Это меня заводит.       Затем Хисын обхватывает запястье Джейка и направляет его руку к своей промежности, и, возможно, от этого Джейк ещё больше тупеет. Возможно, Хисын на самом деле просто...       — Хён, — только и может вымолвить Джейк. В голове у него совсем туман, во рту пересохло. Он хочет сказать столько всего, но в горле пересохло.       Хисын — крепкий орешек, а Джейк — полный профан, когда дело касается этого человека. Мозги на месте. Крепкий орешек, как и сам Хисын.       Его рука всё ещё сжимает волосы Джейка, и это больно. Голова пульсирует, колени упираются в матрас, всё тело болит, но он всё равно смотрит на Хисына затуманенным взглядом, словно предлагая ему весь мир.       Кто такой Джейк, чтобы это отрицать?       — Щенок, как дела? Да или нет?       Джейк быстро моргает — целых шесть раз подряд, потому что да. Чёрт да. Это слишком, но он не может противиться этому наваждению, которое хочет поглотить его целиком. Он не может удержаться и жадно кивает, прижимаясь головой к промежности Хисына, и глупо скулит — стонет с открытым ртом от вида члена Хисына.       Он тычется в него носом, моргает, глядя на Хисына, и тем самым дает понять, как сильно он этого хочет.       Его клыки пульсируют, когда он прикусывает холодную металлическую молнию на джинсах Хисына. Хисын с интересом наблюдает за ним, явно наслаждаясь тем, как Джейк разваливается у него на глазах.       Не отрывая взгляда от Хисына, он следит за тем, чтобы тот не ускользнул от него. Когда его губы отрываются от молнии, отсутствие физического контакта компенсируется тем, что он хватает Хисына за пояс джинсов и стягивает их, издавая игривый стон при виде предэякулята, просачивающегося сквозь ткань нижнего белья Хисына.       Джейк высовывает язык и слизывает влагу. Затем его пальцы стягивают с Хисына боксёры, и его стон становится еще более непристойным, когда член Хисына ударяется о его щеку. Он тяжёлый и тёплый, и его кожа так приятно ощущается на коже Джейка.       Не теряя времени, он берёт его в рот и сосёт изо всех сил, навёрстывая упущенные годы. Всё то тепло, которое он мог бы получить от Хисына, но не получит никогда.       Хисын отводит взгляд, и Джейк не может не заметить, как тот с явным удовольствием выдыхает через нос. Возможно, он слишком воодушевлён.       Джейк понимает, что сейчас выглядит чертовски глупо: сопливый нос, косоглазие, опухшие и покрасневшие от слёз глаза. Рот, набитый членом. Картина не из приятных, и он это понимает, но смеяться?       — Ты такой извращенец, Джеюни, — снова смеётся Хисын, и Джейк мычит в знак несогласия, не в силах вымолвить ни слова.       — Смотри, какой ты возбуждённый. Мы же только пару часов назад встретились.       Джейк стонет, чувствуя, как Хисын запускает пальцы ему в волосы.       — Ладно, малыш. Я тоже по тебе скучал.       От этого признания у него отвисает язык. Он машинально моргает три раза.       Почему Хисын скучал по Джейку?       Лицо Хисына слегка вытягивается, затем к мозгу Джейка немного возвращается здравый смысл, и он заставляет себя моргнуть ещё раз.       Хватка на волосах Джейка усиливается, и на долю секунды Джейк видит, как сжимается челюсть Хисына. Не успевает он опомниться, как Хисын начинает неглубоко трахать его член. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее.       Сперма начинает стекать по члену Хисына, крупными каплями падая на него и на подбородок Джейка. Начинается рвота, и Джейк продолжает моргать, не успевая сработать три раза за одно моргание. Хисын полностью отдаётся наслаждению, его голова запрокинута, изо рта течёт какая-то дрянь, а горячее дыхание обжигает воздух.       Сперма Хисына, стекающая по горлу Джейка, имеет горько-сладкий привкус. В груди остаётся жгучее ощущение. Когда Хисын выходит из Джейка, тот, тяжело дыша и икая, падает на его всё ещё одетые бёдра.       Хисын легонько похлопывает его по щеке, и последнее, что успевает зафиксировать мозг Джейка перед тем, как он теряет сознание — это то, что Хисын пытается поднять его.

・・・

        Первое, о чём думает Джейк, придя в себя — это об Эване.       Джейка переполняет чувство одиночества. Половина кровати холодная и безжизненная. Конечно. Джейк почти ничего не помнит о прошлой ночи. Он начинает думать, что всё это было лишь в его воображении.       Жизнь всё равно продолжается. Это был единичный случай. Просто глупая ошибка.       С трудом разлепив глаза, он протягивает руку и хлопает по прикроватной тумбочке в поисках телефона. Сначала он нащупывает бумагу. Он подносит её к лицу, а потом отодвигает подальше, чтобы лучше видеть: Хисын оставил ему записку со своим номером и ещё какими-то каракулями.       Это изматывающее чувство. Джейк чувствует, как его разум погружается во тьму, как кровать начинает вгрызаться в его кожу и поглощать его целиком. После долгих лет отчуждения достаточно было одной ночи страстной близости. Одной ночи, когда Джейк отдался Хисыну.       Не то чтобы Джейк хотел видеть Хисына рядом с собой или нуждался в его присутствии, не говоря уже о том, что Джейк вообще о нём не думал. Он смирился с тем, что Хисын останется лишь воспоминанием в голове Джейка, — большего он не мог и желать.       Если не слёзы и не объятия могли удержать Хисына, то что могло?       Но теперь у Джейка есть номер Хисына, и всё, что для этого потребовалось — это член во рту Джейка.       Жаловаться не на что — ему всё равно нравится. Нравится это оцепенение и напряжение в челюсти.       Его телефон вибрирует на столе, нарушая тишину слишком большого номера в мотеле.

Еван:

Ты, намного красивее, чем я тебя помню.

      Его сердце бешено колотится, кровь шумит в ушах.        Что?       Он открывает чат с видео...        Это он сам. Сосёт член Хисына, как шлюха. Сосёт член Эвана.       Что? И почему он чувствует, как дёргается его собственный член?        Хисын — это Эван. Эван — это Хисын. От бешеного пульса он сходит с ума ещё сильнее.       Он снова смотрит на свой телефон. Он не сохранил номер Хисына, так что...       Он прокручивает страницу вверх, вверх и вверх и видит историю их переписки. Все фотографии и видео, интимные сообщения. Все эти ночи, связанные с интимной стороной сексуальности Джейка, делятся на две части.       Боже. О, Боже.       Шлепки звучат непристойно. Он ничего не может с собой поделать: его брюки топорщатся, сползая по бёдрам, а рука крепко обхватывает основание члена.       Он не более чем это. Не более чем смерть или не совсем спасение, за которым он гонится в виде члена во рту или в заднице. Но жизнь продолжается, и, следуя естественному порядку вещей, Хисын, по всей видимости — это Эван. Эван — это Хисын; а Джейк, как всегда — самый конченый человек из всех, кого он знает. Он гонится за освобождением, а когда получает его, то падает вниз.

• • • 

      — Что это, чёрт возьми, такое? — доносится скрипучий голос его замечательного соседа по комнате.       — И тебе доброе утро, Джей. — Джейк даже не оборачивается. Он слышит шаркающие шаги позади себя, а затем — звук льющейся в унитаз воды, и только тогда он оборачивается, потому что...       Что, чёрт возьми, Джей делает?       Даже когда Джейк бросает на Джея испепеляющий взгляд, тот смотрит на него сверху вниз с вопросительным выражением на лице и слегка поджатыми губами. Он всё ещё ждет ответа, хотя, наверное, ещё более странно со стороны Джея было зайти в занятую уборную и воспользоваться ею.       — Доброе утро, дружище. Чем занимаешься?       Ладно, хорошо. Может, это Джейк виноват, что не запер дверь. Что угодно. Джейк с отвращением морщится, глядя на то, как моча Джея едва попадает в унитаз, а затем возвращается к просмотру видеолекции по физике, которую он поставил на край ванны.       — Нагоняю по лекциям.        Ну да, конечно.       На самом деле это не так, и его руки продолжают тереть унитаз, но он даже не обращает на это внимания. Его мысли постоянно возвращаются к брызгам мочи на сиденье унитаза, и ему хочется плеснуть мыльной водой в лицо Джею.       Он оборачивается и видит, как Джей протирает сиденье, и Джейк начинает понимать, что, возможно, проблема действительно в нём.       — Это я и так слышу. Но я не об этом, — голос Джея эхом разносится по ванной. — Зачем ты это делаешь в ванной? И что ты вообще стираешь, если можно было просто закинуть вещи в стиральную машину или воспользоваться раковиной?       — Джей-а, — ноет Джейк. — Пожалуйста, заткнись на пять секунд. Я пытаюсь заниматься.       Джей усмехается.       — Можешь даже не слушать.       — Ну, я хочу этого. А ещё я хочу, чтобы ты заткнулся, и оба этих желания могут сбыться одновременно. Будь паинькой и заткнись, ладно?       По крайней мере, Джей очень мил. Но при этом он очень любопытный: заглядывает Джейку через плечо и пытается понять, чем тот занят. Джейк замечает, как морщится нос Джея, словно кот, пытающийся понять, что он только что увидел.        — Наволочка? — спрашивает он так, будто экзаменует Джейка, будто на его вопрос должен быть правильный ответ.       — Да, — вздыхает Джейк.              Брови Джея взлетают ещё выше. Очевидно, это не тот ответ, который он искал.       По досадному стечению обстоятельств Джейк сделал (или не сделал) несколько вещей, которые привели к такому результату.       Во-первых, Джейк уже бог знает сколько раз пересматривал одно и то же видео, на котором он пожирает член Хисына — Эвана. Бог знает сколько раз. Все эти просмотры привели к появлению особенно отвратительной подушки.       Во-вторых, Джейк не выходил на связь с Эваном или с Хисыном с того самого утра.       Джейк знает, что он чёртов сластолюбец, но просто не знает, что с собой делать теперь, когда он получил то, о чём мечтал всю жизнь.       Джейк цокает языком. Ситуация, в которой ему приходится отстирывать свою наволочку от собственной спермы, и без того неприятная. Присутствие Джея не помогает ему успокоиться.       — Да иди ты. Оставь меня в покое, чувак.       Джей лишь пожимает плечами.       — Да ладно. Удачи с твоими лекциями.       И по какой-то странной, извращённой прихоти судьбы телефон Джейка чуть не падает в мыльную воду в ванне из-за уведомления от Хисына-Эвана.

Эван:

 Хочу видеть тебя.

      У Джейка дрожат руки — телефон чуть не выскользнул из мокрых пальцев.       Селфи. Он может сделать селфи.       И он делает.        Он старается не думать о том, что отправляет фотографию парню, который, скорее всего, узнал Джейка задолго до того, как тот прислал ему видео. Старается не думать о том, что Хисын, вероятно, знал, что Джеюн — это Джеюн.       Почему он ничего не сказал?

Эван:

Да ладно тебе, Джейки. Ты можешь добиться большего.

Помоги моему маленькому другу, ладно?

      Чёрт. Фотография его члена.       Его настоящего члена, раскрасневшегося и покрытого испариной. Как будто звёзды сошлись, его нейроны активизировались, лобная доля полностью сформировалась.       Неважно, знал ли Хисын или Эван, что он и есть Хисын. Важно то, что он хочет Джейка. Он уже видел его целиком — даже самые неприглядные и уязвимые стороны его личности.       Не помешало бы немного его подразнить.       Ему удается повернуться так, что кончик его члена выглядывает из-за пояса шорт, а рубашка задрана до подбородка, обнажая влажную грудь до самой гибкой талии.       Он делает снимок и так же быстро отправляет его. В ожидании ответа он прикусывает нижнюю губу, не сводя глаз с тускнеющего экрана. Он нетерпеливо потирает бёдра друг о друга, гадая, что скажет Хисын. Пришлёт ли он ещё с одну фотографию? Назовёт ли Джейка хорошим мальчиком? Будет ли он умасливать Джейка, чтобы подготовить его к удовольствию от своего члена?        У Джейка слюнки текут при мысли обо всех этих возможностях, и он...        — Джейк!        Джей врывается в ванную, быстро устраиваясь там, где ему не место. Джейк поспешно натягивает рубашку, прикрываясь, когда его тело разворачивается лицом к лицу с Джеем.       Боже.       — Я собираюсь купить кое-что из супермаркета. Тебе что-нибудь нужно?       Боже, черт возьми, Джей, чувак.       — Ты меня напугал, чувак! Чёрт, — выпаливает Джейк. И добавляет, не поднимая головы. — В следующий раз постучи, чёрт возьми.       Джей равнодушно смотрит на него.       — Я расцениваю это как отказ. До встречи.       Джейк ворчит, прислонившись к ванне.       — Да ладно, чувак.       Его телефон снова вибрирует, и он видит в чате адрес.       Джейк в полном, полном дерьме.

• • •

      Возможно, Джейку немного больно видеть, как хорошо Хисын жил все эти годы.       Стоя перед домом, он чувствует себя смехотворно маленьким и глупым. Единственное, что его утешает — это осознание того, что он, по всей видимости, был для него соблазном. Что он преследовал Хисына до такой степени, что ему пришлось скрывать свою личность, чтобы начать разговор с Джейком.       Но, может быть, в этом и заключается унижение – в том, что Джейк настолько распущен, что готов послать кого угодно куда угодно, если его это заводит. Хисын раскусил его, а Джейк даже не понял, что оказался в его власти.       Не успевает он опустить руку, чтобы постучать, как Хисын открывает дверь, чтобы поприветствовать его. Почему-то видеть Хисына так близко ещё хуже, чем в первый раз. Он слишком красив.       Вместо этого Джейк просто поднимает руку, слабо пытаясь помахать. Хисын улыбается своей очаровательной улыбкой, подносит раскрытую ладонь к руке Джейка и переплетает их пальцы.       — Привет, Джейк, — шепчет Хисын. От этого у Джейка кружится голова, он чувствует лёгкость и невесомость.       — Привет, Хисын, — только и успевает сказать Джейк, прежде чем по его спине пробегает дрожь. Рука Хисына большая, тёплая и шершавая во всех нужных местах. Хисын большой во всех нужных местах. Затем Джейка затягивает в дом Хисына, и ему кажется, что он проходит сквозь мыльный пузырь.       У него не было возможности насладиться тишиной в доме Хисына, потому что его тут же прижали лицом к двери, а Хисын придвинулся к нему, потёрся об него бёдрами и несколько раз поцеловал в затылок.       — Я так скучал по тебе, Джеюн, — хнычет Хисын, запуская руки под рубашку Джейка, лаская его кожу. Джейк лишь стонет от этих прикосновений, подаваясь бёдрами навстречу движениям Хисына.       Джейк позволяет обращаться с собой как с куклой, пока обжигающие руки Хисына блуждают по его телу, притягивая и прижимая его к себе, куда бы тот ни захотел. Хисын хватает его за затылок и, прежде чем Джейк успевает что-то понять, тащит его куда-то.       Он, спотыкаясь, поднимается по лестнице под аккомпанемент хихиканья Хисына. Джейк поражен тем, насколько уютно в доме Хисына.       В конце концов он оказывается в ещё одном «вакууме» — в спальне Хисына и падает головой на простыни. Цена хорошего члена невысока, если ради него нужно лишь немного повозиться.       Джейк моргает, всё ещё не до конца проснувшись, даже немного растерявшись. Всё вокруг как в тумане. Внезапно голос Хисына звучит так, будто его слова доносятся сквозь вату. Джейк лишь жалобно бормочет:       — Что?       Хисын уходит, продолжая бессвязно бормотать. Джейк дает волю своим мыслям. Это не имеет значения. Он будет выкладываться по полной, когда это необходимо, и поднимать бёдра выше, когда того требует ситуация.       Джейк успевает услышать шорох, доносящийся, как ему кажется, из ящика. Затем Хисын подходит к Джейку и в мгновение ока нависает над ним.       Предмет в руке Хисына мягкий и податливый, он легко ложится в ладонь. Затем форма в его руках становится более чёткой — с более острыми краями и прямыми линиями. Она кажется странно знакомой, но в то же время трудно поддающейся определению. Как будто он видел что-то подобное краем глаза.       Он вспоминает школьные годы и то, как Хисын точно так же разглаживал его одежду перед тем, как надеть.       Он думает о тёмно-синих брюках и строгих рубашках на пуговицах. О мальчиках в баскетбольных шортах. О девочках в украшениях, от которых звенит в ушах. О покачивании их бёдер, о струящихся юбках.       У Джейка пересыхает во рту, и слова, которые он хочет произнести, кажутся ему слишком тяжелыми для языка. На мгновение к нему возвращается ясность ума, и он спрашивает громче, чем ожидал:       — Где ты это взял?       — О, — улыбается Хисын, скорее самому себе, чем кому-то другому. — Это?       Джейк робко кивает, чувствуя лёгкость во всем теле.        — Одна одноклассница пожертвовала кое-что из своей старой одежды, — пожимает плечами Хисын. — Ты ведь помнишь Джеюн, да?       Джейк сглатывает, его желудок сжимается, а кожа зудит.       — Да. Она красивая.       Руки Хисына дрожат, он теряет самообладание.       — Верно. Но ты красивее. Тебе так не кажется?       Хисын угрожающе делает шаг в сторону Джейка. Предмет в руках Хисына почти похож на оружие. Это надвигающаяся угроза достоинству Джейка. Это юбка. Часть его, не совсем его школьной формы. И она у Хисына. Почему?       Не успевает Джейк опомниться, как Хисын уже нависает над ним, прижимая его к кровати. У Джейка перехватывает дыхание, когда он видит, как ткань спадает, прикрывая руку Хисына. Правой рукой Хисын толкает Джейка дальше по кровати, пока его голова не ударяется о доску, а кровать не прогибается под его весом.       Затем Хисын садится на него верхом — он надеется, что Хисын не почувствует, насколько чертовски возбуждён Джейк, и юбка нависает над лицом Джейка, словно дразнящее лакомство для собаки.       — Ну разве ты не прелесть, Джеюни?       Джейк лишь молча кивает. Хисын двигает бёдрами. Он чувствует, как член Хисына трётся о его собственный, чувствует, как жар разливается по венам, чувствует, как краснеет от трения и простого контакта.       — Так докажи это.       Затем Джейк оказывается в облаке колючей ткани юбки, и его нос улавливает стойкий запах кондиционера для белья — сладкий девичий аромат, который не мог принадлежать ни Хисыну, ни ему самому.       — Надень это, Джеюн.       Джейк ахает, поднося к губам ткань с цветочным принтом. А Хисын заставляет его...       — Надень это.       Он осторожно снимает повязку с лица и вздрагивает, увидев, что под ней. Он встает с кровати, не сводя глаз с Хисына.       Он уже готов попросить его отвернуться, но не может произнести ни слова. Вместо этого он не сводит глаз с Хисына и продолжает двигаться. Когда он спускает штаны, напряжение его члена, упирающегося в боксёры, становится болезненно очевидным.       Он уже собирается просунуть ногу в юбку, но Хисын щёлкает языком, и от этого разочарованного звука Джейк вздрагивает, из его груди вырывается стон.        — Не-а. Снимай трусики.       Чёрт. Джейк громко стонет, смахивая слёзы, и стягивает с себя нижнее белье. Неуважение, унижение, сексуальное напряжение — всё это выводит Джейка из себя и заставляет его член дёргаться.       Его тело дрожит, пока он наблюдает за тем, как взгляд Хисына скользит по юбке, поднимается по его ногам и задерживается на бёдрах. Он насмешливо поджимает губы, глядя на то, как под его пристальным взглядом непроизвольно дёргается член Джейка и на нём появляются капли предэякулята.       Костюм сидит плотно, юбка врезается в бёдра и почти ничего не прикрывает. Джейк хочет возразить, сказать Хисыну, что не хочет этого, но Хисын радостно напевает, и все слова застревают у Джейка в горле.       Хисын подзывает Джейка:       — Иди сюда, малыш.       Джейк устраивается между ног Хисына, который сидит, раздвинув бёдра, на краю кровати. Вид Хисына, смотрящего на него сквозь густые ресницы, творит чудеса с возбуждением Джейка.       — Садись.       И он садится. Он опускается на колени, юбка вздымается, а потом снова опускается, и он медленно моргает, глядя на Хисына.       — Хороший мальчик, — мурлычет Хисын, мило улыбаясь. Джейку хочется запрыгать от радости.       Хисын спускает штаны, и у Джейка тут же начинают течь слюнки.       — Я тебя угощу, но при одном условии.       Джейк внимательно смотрит на него, его глаза сияют от предвкушения.       Хисын медленно произносит:       — Не двигайся, пока я не разрешу. Ты должен меня возбудить, понял?       Хисын опускает руку к волосам Джейка и запутывается в них пальцами. Он слегка тянет, заставляя Джейка посмотреть на него.       — Будь хорошим мальчиком, и я дам тебе всё, что ты хочешь.       Джейк горячо кивает, хотя от того, как Хисын тянет его за волосы, у него по коже головы бегут мурашки.       Хисын стягивает с себя боксёры, и снова перед Джейком открывается аппетитный вид на его член, который прекрасен.       Джейк выжидающе смотрит, и его глаза опускаются, когда Хисын касается его губ кончиком своего массивного члена. Его дыхание учащается, и член Хисына становится тёплым.       Высунув язык, Джейк наблюдает за тем, как лицо Хисына каменеет, а челюсть сжимается, как и в прошлый раз. Джейк готовится к тому, что Хисын начнет насаживать его на свой член, и выпуклая головка тут же заполняет его рот.       Он начинает входить, а затем издает стон от невероятного удовольствия, когда входит до упора, заполняя горло Джейка.       Джейк пытается сморгнуть слёзы, чувствуя, как пересыхает в горле и тяжелеет язык. Изо рта у него обильно текут слюни.       Хисын наслаждается этим зрелищем, уголки его губ приподнимаются в довольной улыбке. Он легонько похлопывает Джейка по щеке:       — Молодец, Джеюни.       Джейк тянется к нему, нежно прижимаясь головой к руке Хисына.       Сначала он не обращает внимания на шорох, доносящийся со стороны Хисына, но потом чувствует, как холодные ступни Хисына касаются его колена, а затем подбираются всё ближе и ближе.       Он чуть не откусил член Хисына, вздрогнув от шока и внезапного прикосновения к его юбке — его члену через юбку. Ему удается взять себя в руки, он смахивает слёзы и отводит руку в сторону.       Он видит, как непристойно топорщится его член под юбкой. Видит, как предэякулят стекает по ткани, словно вода, легко просачивающаяся сквозь сито.       Хисын водит пальцами по всей длине члена, прижимая ткань к липкой коже. Это одновременно и грубо, и приятно, но контакта почти нет.       Он ничего не может с собой поделать — не может сдержать стоны, когда Хисын продолжает трогать его член. От вибраций Хисын вздрагивает, его ноги начинают дрожать еще сильнее.       Хисын выдыхает, и его голос звучит слегка обезумевшим.       — Ты что, щенок, возбудился?       Джейк трижды моргает и мотает головой, как бы ему ни было хреново. Да, но нет. Его сводит с ума то, что он чувствует или не чувствует прикосновения к своему члену. Ткань шершавая, и от неё по всему телу волнами разливается удовольствие.       Хисын ворчит:       — Я же сказал тебе не двигаться, Джеюн.       Джейк виновато хнычет, глядя на Хисына полными жалости и слёз глазами. Он изо всех сил старается успокоиться, даже когда Хисын начинает вытаскивать член, неохотно скользя по розовой, нежной, как конфетка, внутренней ткани Джейка.       Он снова входит в Джейка, и тот давится от неожиданности.       Хисын вздыхает, слегка постанывая.       — М-м, чёрт. Такой тёплый и влажный.       Джейк машинально начинает двигать бёдрами, пытаясь унять боль и пустоту.       — Джейюн... — единственное он слышит, пока Хисын смотрит на него сверху вниз.       Слюна стекает по его подбородку на юбку, оставляя на ней густые, похожие на паутину потёки. Он не может этого вынести — его член чертовски болит, ноет и требует разрядки.       Он снова двигает бёдрами, умоляя о более тесном контакте с юбкой.       Хисын тихо рычит, наматывает волосы Джейка на кулак и оттаскивает его.       — Что я, чёрт возьми, сказал, Джеюн? Мне что, нужно вытрахать из тебя это нахальство, шлюшка?       Джейк кричит, его горло саднит, он тяжело дышит, соленые слёзы стекают в рот.       Он рывком поднимает Джейка и снова швыряет его на кровать, так что тот падает лицом вниз, а задница оказывается в воздухе. Там, где юбка не прикрывает тело, холодно, и прохладный ветер обдувает каждый сантиметр обнажённой кожи.       Внезапно Хисын дает ему по заднице, и Джейк вздрагивает и ахает от неожиданности. Его стон громкий и, несомненно, похотливый, не от боли. От этого у него горят грудь и щеки.       Джейк без сил падает на кровать, и ощущение прохладной простыни на его члене сводит с ума.       — Раз тебе так нужен этот член, — тяжело дышит Хисын, — поработай за него.       Хисын снова дёргает Джейка за волосы, и тот наслаждается болью.       Джейк наблюдает из своего угла, как Хисын устраивается посреди кровати. Он смотрит на гордо стоящий член, налившийся багровой кровью.       Хисын дважды щёлкает языком и зовет Джейка.       — Иди сюда, малыш.       Он легонько похлопывает себя по бёдрам, и Джейк подползает к нему, нависая над Хисыном.       Наконец Хисын тычет пальцами в дырочку Джейка, липкую от предэякулята.       — Такая мягкая и влажная, — вздыхает Хисын. — Ты подготовился, да?       Джейк тихо постанывает и кивает.       — Потому что ты знаешь, что был плохим мальчиком, да?       Хисын подносит головку члена к дырочке Джейка, дразня его, приговаривает:       — Хороший мальчик, Джейк.       Джейк тихо постанывает, пытаясь унять дрожь в бёдрах. И только когда Хисын входит в него на всю длину, Джейк вскрикивает. Его спина выгибается, он льнёт к Хисыну, пытаясь приспособиться к его внушительному размеру.       Он держал его во рту, чувствовал его жар на своих губах, щеках и в горле. Но в его теле, заполняющем его дырочку, совсем другой жар.       Руки Хисына находят опору на бёдрах Джейка — он пробует силу неглубоким толчком, который вызывает у Джейка жалкий прерывистый стон. Затем он наращивает темп, быстрее двигая бёдрами и толкая Джейка навстречу. Кладёт руку на поясницу Джейка:       — Выгнись для меня, щенок.       И Джейк выгибается, выпятив грудь и запрокинув голову. Он тяжело дышит, по его лицу текут слёзы.       Хисын, уткнувшись лицом в его обнажённую шею, не может удержаться и впивается зубами в кожу, слизывая пот и царапая её.       Джейк вздрагивает от резкости его слов и громко всхлипывает. Он резко поворачивает голову и в полубреду смотрит на Хисына.       — Хисын-хён, — задыхается Джейк. — Возьми меня. Пожалуйста.       Нет ничего приятнее, чем слышать этот прекрасный, надломленный голос, умоляющий тебя, словно ты его последнее спасение.       Хисын нежно прижимается губами к его шее, затем впивается в неё зубами и продолжает проникать всё глубже, пока не прокусывает кожу. Джейк издает восхитительный пронзительный стон. Хисын стонет от того, как сжимается дырочка Джейка вокруг его члена.       Их общая страсть и наслаждение — это почти божественно. Движения Хисына становятся беспорядочными; перед глазами Джейка всё плывёт и расплывается каждый раз, когда Хисын прижимается к заветному месту, бесцеремонно целуя его при каждом небрежном толчке.       — Я сейчас кончу, Джейки, — выдыхает Хисын. — Ты ведь примешь всё, да?       Джейк ошеломленно смотрит на него, слабо кивая. Он легонько целует Хисына в губы, и тот с наслаждением отвечает, облизывая нежную розовую кожу.       Хисын делает последний, яростный толчок, их тела болезненно ударяются друг о друга, и он с хрипом кончает в Джейка. Он поднимает руку, чтобы сжать член Джейка, впивается в его губы страстным поцелуем и шепчет:       — Хороший мальчик, Джеюни. Ты так хорош для меня.       Джейк стонет без стеснения и похоти, его тело напрягается от удовольствия, когда его член извергает обжигающую лаву. Его спина выгибается красивой дугой, и член Хисына упирается в это идеальное место. Джейк чувствует, как Хисын улыбается ему в губы, чувствует, как крепко Хисын сжимает его бёдра, и думает, что он ничтожество.       Ничто не сравнится с тем умопомрачительным удовольствием, которое доставляет ему Хисын, и с тем, что он доставляет Хисыну. На какое-то время Джейк теряет сознание.

• • •

      Придя в себя, он обнаруживает, что извивается от пальца Хисына, который засунул его в дырочку и выдавливает из него сперму. Он заставляет себя снова отключиться, чтобы не наделать ещё больше глупостей из-за того, что Хисын засунул ему палец в задницу.       Когда он приходит в себя в следующий раз, то оказывается в постели. Слава богу, он чувствует себя чистым.       Джейк глупо улыбается, чувствуя себя пьяным. Ему нравится это чувство — дурацкое, послесексуальное, когда в груди всё пылает.       Хисын насмешливо фыркает и улыбается Джейку.       — Чему ты улыбаешься?       Джейк вспоминает все сообщения, видео, которое он снял в полубессознательном состоянии, свою наволочку, свою маленькую проблему в ремонтной мастерской.       Он стонет и зарывается лицом в подушку, пропитанную запахом Хисына.       — Да так, ничего, просто… — Джейк слегка заикается.       Хисын вопросительно мычит, нежно перебирая пальцами густые пряди его волос.       Джейк поворачивает голову и искоса смотрит на Хисына. Он немного размышляет, прежде чем сказать:       — На фотографиях твой член выглядел больше.       В комнате повисает тишина.       Хисын смотрит на Джейка, Джейк смотрит на Хисына, поджав губы.       Хисын теребит прядь волос, надув губы:       — Уходи.       — Я сербёзно!        — Я тоже серьёзно! Уходи!       — Ну же, не дуйся, Эван!       — Знаешь, что?       В конце концов, слухи оказались правдой. Джейк прекрасно понимает, почему они ходят. Джейк — просто похотливый кобель.