Где наш принц?

— Он не пришёл? — Нет. — Твою ж… Оливер расхаживал взад-вперёд, пытаясь угомонить нервы. Где-то вдалеке выли сирены — слишком далеко, чтобы бежать, но слишком близко, чтобы расслабиться. Главный зал, предназначенный для праздников, был переполнен. Всех патрициев собрали, чтобы не поднимать панику, но стало лишь хуже. Никто не кричал, но всхлипы из разных углов, тревожные перешёптывания и крики людей из видео в телефонах никто и не пытался скрыть. — «Они.. они стреляют!! Господи, помилуй нас грешных!! — За Скэриэла! За Лоу! За Скэриэла! За Лоу!» Видео оборвалось. И таких было куча! Все знали это имя, все знали это лицо. Скэриэл Лоу — первый полукровка, сумевший поступить в Академию Святых и Великих. Полукровка, что уже вошёл в историю, устроив революцию… Леон. «Ты где? Мы волнуемся.» Оливер. «НАС В ЗАЛ ЗАГНАЛИИИ ТЫ ГДЕЕЕЕОСООАО!? ТЫ ЗНАЛ? пропущенный вызов ШОТАЬЕ???» Леон. пропущенный вызов — Чего вы ему написываете? — встряла Оливия. — Он был в сети полтора часа назад. И Гедеона с Люмьером нет. Скорее всего он с ними… Она не договорила. Все трое переглянулись. С кем? С Гедеоном? С Люмьером? Или… В этот момент по залу прошёл резкий, сухой звук — кто-то дважды ударил тяжёлой палкой об пол. Не крик, не сирена, но этого хватило, чтобы несколько десятков голов повернулись в сторону сцены. Директор Брум стоял на возвышении. Он не кричал. Не жестикулировал. Просто ждал, пока шум стихнет. Это заняло больше минуты — кто-то всё ещё плакал в углу, кто-то пытался дозвониться до семьи. Но когда Брум наконец заговорил, его голос перекрыл все звуки. — Я понимаю ваше беспокойство. Ситуация находится под контролем Совета старейшин. На данный момент Академии ничего не угрожает. Он говорил ровно, почти без эмоций. Словно зачитывал сводку погоды. — Я приказываю всем оставаться в этом зале до особого распоряжения. Не распространяйте слухи. Не покидайте здание. Всё остальное — вопрос времени. Кто-то в задних рядах нервно хохотнул. Кто-то закрыл лицо руками. Но все знали, что ничего не под контролем старейшин. Они видели видео, как их «великая армия» бежала с поля боя. Они знали, что трое из девятерых старейшин были убиты. Уильям Хитклиф. Фредерик Лир. Мистер Вотермил. Брум спустился со сцены. Никто не аплодировал. --- парой часов ранее Сирены воют так, как выли тогда. Восемнадцать лет назад. Во время переворота. Где-то вдалеке виднеется сильный дым, неужели пожар? С крыши корпуса соларовцев всё было видно прекрасно. Громкоговорители не прекращали кричать: «Всем патрициям и префектам срочно собраться в главном зале!», но они с Люмьером не смели сдвинуться с места. Готье прекрасно осознавал, что если пойдёт, то выйти сможет только когда те, кто будут на тот момент у власти, позволят выйти. И неизвестен исход: на свободу или на расстрел. — Киллиан, слышишь этот вой? — Люмьер сравнялся с ним и указал в сторону города. Туда, откуда слышались крики людей. Или это ему только казалось? — Это твоя страна тебя зовёт. Пора. — Я знаю. Я всё прекрасно знаю, — Готье сжал кулаки. Кто, если не он? Лишь он знает слабые места Скэриэла, лишь он может его остановить. Или ему только так казалось? Но какой бы ни была правда… это его страна. Его народ. Каждая минута — чья-то жизнь. Что бы сделал его отец? Лукиан бы не бросил свой народ, боролся бы до конца своими силами. Готье не мог не помочь, не мог быть позором всей династии. — Пошли, — развернувшись, бросил он, направляясь к выходу с крыши. — Больше нет времени на промедление. Он был уже в двух шагах от выхода, как дверь распахнулась. На пороге появился Гедеон со скрещёнными руками. — И куда это вы собрались? Объявление не слышали? — Гедеон сверлил взглядом стоявшего позади Готье Люмьера. — Гедеон, — протянул Уолдин, подходя ближе. — Ты же не глупый, сам всё прекрасно понял. — Я понял лишь то, что вы два идиота, решившие подписать смертный приговор! Готье поднял взгляд на брата. — То, что мы там решили, тебя не должно касаться. Ты всё прекрасно осознаёшь, так что не смей мешать мне. Тишину, повисшую между ними, разбавляли лишь крики патрициев и сирены из города, что не давали забывать, что время на исходе. Казалось, Гедеон действительно что-то решал про себя, взвешивал все за и против. Готье прекрасно осознавал, что если Гедеон действительно захочет, то не отступит. Нужно решить проблему с ним, чтобы тот не мешал. — Допустим. А план у вас хоть есть? Никто не знает, что наследник жив, вы как людей набирать собираетесь? — таким же ледяным тоном прошипел Гедеон, но Люмьер уже понял — лёд тронулся, осталось надавить. — У меня есть пара идей. Так ты с нами? — чуть ухмыльнулся он. — Я похож на самоубийцу?! --- Трое парней шли по окраинному району центра. Складывалось впечатление, что по улице прошлись огромным валуном. Где-то лежали окровавленные тела, а вон там выпотрошенный дом. Целых окон почти не осталось, пахло чем-то горелым. — Люмьер, ты вообще уверен, что здесь есть люди? — сильно сомневался Киллиан. — Практически, — кивнул он в ответ. — У людей три базовых реакции в такой момент: биться, бежать и прятаться. Кто-то точно остался прятаться в доме. Бёрко ничего не ответил, лишь сильнее прижал клинок, отданный Скэриэлом когда-то давно, к груди. — Спрячь оружие, — Гедеон указал на него. — Народ меньше доверяет вооружённым людям. Это имело логику. Честно говоря, Киллиан очень сомневался в плане Люмьера. Не то чтобы тот когда-то советовал что-то плохое, но просто взять и заявить?! Это безумие! Но выхода не было. У них нет времени, чтобы втираться людям в доверие, нужно решать всё здесь и сейчас. Каждый, кто попробует помешать, будет ликвидирован. В последний раз осмотрев разрушенную улицу, Киллиан накинул на себя длинный плащ с капюшоном, учтиво поданный Люмьером, и забрался на скамью. В любой другой момент это показалось бы дикостью, но шанс быть опозоренным в такой ситуации волновал его меньше всего. Оглянувшись на своих сопровождающих и получив кивки (уверенный и еле заметный), он набрал воздух в лёгкие. Будь что будет. Сейчас или никогда. — Я — последний наследник Бёрко. Вы можете ненавидеть моё имя, но сейчас вы стоите на коленях перед теми, кто сожжёт ваш мир. Я не прошу любить меня, я прошу вас пойти за мной. Потому что если вы не пойдёте — вы умрёте здесь, в своих домах, и никто не вспомнит ваших имён! Идите со мной или останетесь в пепле! По началу была тишина. Минута, две, пять. Киллиан уже хотел было повернуться к Люмьеру и сказать: «я же говорил», как из дальнего дома показалась белокурая голова, а за ней ещё две. Мать, отец и сын. Затем ещё и ещё. Немного, человек десять, неуверенные и напуганные, но хоть сколько-то! — Кто вы? — произнёс мужчина с большими кровоподтёками на лице. Сердце Киллиана сжалось. Взрослые, дети, практически все с увечьями. Слабые, уставшие и напуганные. Некоторых он знал. Такими потерянными будет легко управлять, что давило ещё больше. — Я — Киллиан Парис Бёрко, сын Лукиана Бёрко. Я хочу остановить Лоу и восстановить справедливость в стране. И для этого мне нужна ваша помощь. — Почему мы должны тебе верить?! Люмьер хмыкнул, а Гедеон вышел вперёд, загораживая собой принца. — А у вас есть выбор? Поодиночке нас всех перебьют, а вместе мы сможем остановить. Сейчас нет времени что-то доказывать. Народ зашептался, обсуждая их между собой. Нужно было дать им время, ведь не каждый день наследники мёртвой династии возвращаются. Некоторые из них видели прошлое восстание своими глазами и помнили его ужасы. Прошло не так много времени, прежде чем парень немного старше Люмьера и Гедеона бросился вперёд и упал на одно колено перед Киллианом. Казалось, даже Уолдин опешил. — Мой принц, я всегда верил, что вы живы! Я пойду за вами, куда бы эта тропа ни вела! Бёрко улыбнулся, пусть этого никто и не увидел, и кивнул. Невысокая чистокровная вышла вперёд и подтолкнула мужа, что нехотя пошёл за ней. Кто-то с большей уверенностью опустился на колено. — У меня оружие есть, — встрял мужчина средних лет. — Могу принести. — У меня недалеко знакомые, они точно присоединятся! — выступила пухлая девушка. Раз за разом всё больше людей решалось. Конечно, не все верили, кто-то просто боялся, но понимал, что другого выбора нет. Люмьер, а за ним и неуверенный в своих действиях Гедеон тоже опустились на колено. — Да здравствует династия Бёрко! Да здравствует Киллиан Парис Бёрко! --- Пост между центром и Запретными землями был пуст. Обычно наполненный полицейскими и очередями машин, он был необычно пуст. За это время успело стемнеть. Уставшие, измотанные, все понимали, что нормального сна не будет в лучшем случае ещё три дня. Они смогли обойти ещё несколько улиц и набрать около сорока чистокровных и полукровок, что работали у них прислугой. Такую толпу было легко заметить. — Нужно разделиться, — приказал Киллиан, поворачиваясь к Люмьеру и Гедеону. — Люмьер возьмёт остальных и будет учить их не сдохнуть в первую минуту боя, искать место, где можно нам остановиться. Мы с Гедеоном пойдём в Запретные земли. Нас всё ещё слишком мало. Это была не просьба, не предложение и не совет. Это был приказ наследного принца, не терпящий возражений. — Да, мой принц, — склонил голову Люмьер и тут же начал отдавать команды чистокровным, ведя их за собой. — Да, мой принц… — повторил действие Гедеон, явно ещё привыкая к такому обращению. Люмьер уже повернулся к толпе, но замер. Обернулся через плечо. Взгляд — на Киллиана. — Если тебя не будет в условленном месте... я пойду за тобой. Вопреки приказу. И ушёл, не дожидаясь ответа. --- В Запретных землях было опаснее. Неизвестно, сколько людей Скэриэла здесь осталось, вероятнее всего ему уже докладывают об их местоположении. Опасность на каждом шагу. Возможно, разделиться было плохой идеей, но безопасность всяко была бы плохой с отрядом чистокровных, которые не умеют вести войну и не готовы за тебя умереть. Они шли по пустым улицам, что и при дневном свете выглядели жутко. В окнах домов то и дело мелькали силуэты, на дорогах лежали тела, а за поворотами слышались шаги. После прошлого выезда сюда Киллиан хотя бы чуть-чуть мог тут ориентироваться и интуитивно понимал, где свернуть. Он знал, куда шёл. Нужно было выйти из «тусовочного» района, а там уже… — Готье?! Реакция Гедеона была мгновенной. В мгновение ока он сделал пистолет из тёмной материи и направил его на человека. Тот поднял руки вверх, показывая, что в них ничего нет. — Джером?! — Да кто это?! Киллиан выдохнул и махнул рукой, мол, «убери это». Хитклиф опустил пистолет, но не убрал. Батлер моментально схватил его за рукав и утянул в ближайший переулок, яростно что-то шепча под нос. Он отпустил рукав Киллиана, но не отошёл. Стоял слишком близко — на грани личного пространства, вжимая собеседника в стену взглядом. — Ты хоть понимаешь, что здесь творится? — прошипел он, тише, но с той же яростью. — Скэриэл не просто бунтует. Он режет всех, кто не с ним. Чистокровных — в первую очередь. Полукровок, которые не хотят убивать, — тоже. Он обещал свободу, а дал резню. Ты знаешь, сколько трупов уже на улицах? Киллиан выдержал его взгляд. Не дрогнул. — Знаю, — отозвался он ровно. — Потому и пришёл. Джером усмехнулся — горько, почти зло. — Пришёл, — повторил он. — И что? Собрался читать им лекции? Скажешь, что ты за мир? Они смотрели, как умирают их дети. Им плевать на твои слова. Думаешь, они пойдут за тобой, потому что ты — Готье Хитклиф? Потому что учился в их академии? Они не знают тебя. Они знают меня. Киллиан молчал. Джером перевёл дыхание — и в его голосе впервые проскользнула усталость. — Я знаю их, — выдохнул он. — Я — это они. Был там, где они. Терял то, что теряли они. Они видели, как я падал и поднимался. Моё слово для них — не пустой звук. Если я встану рядом с тобой и скажу: «Этот человек — наш шанс», они прислушаются. — А если я не хочу, чтобы они шли за мной только потому, что ты сказал? — спросил Киллиан. — Если я хочу, чтобы они выбрали сами? Джером замер. Посмотрел на него так, будто пытался разгадать загадку. — Тогда скажи им, зачем ты здесь, — бросил он. — Объясни, что можешь. Почему они должны рисковать жизнями за тебя? Я не знаю твоих целей, Готье. Вижу тебя впервые за долгое время, и ты выглядишь совсем иначе. Расскажи, что задумал. Может, тогда я поверю. Киллиан выдержал паузу. В переулке было тихо — только где-то далеко выли сирены. — Я пришёл остановить его, — сказал он. — И я не Готье. Я — Киллиан Парис Бёрко. Наследник. Пришёл вернуть то, что он разрушил. Тишина стала плотной, как стена. Джером смотрел на него так, будто видел впервые. Руки опустились. Он не дышал несколько секунд. — …Ты Бёрко, — выронил он наконец. Голос сел. — Готье Хитклиф — прикрытие? — Я не знал до недавнего времени, — тихо проговорил Киллиан. — Но теперь я здесь. И я не дам ему убить всех, кто ему мешает. Джером молчал. Потом медленно выдохнул — и в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Или на усталую надежду. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт… Потёр лицо ладонями и снова посмотрел на Киллиана. — Я знаю, кто ты теперь. И знаю, что без меня они тебе не поверят, — он кивнул в сторону выхода, туда, где ждала толпа. — Они не знают тебя. Знают Скэриэла. А я знаю их. Моё слово здесь вес. Если я скажу им: «Этот человек — наш шанс», они прислушаются. Киллиан смотрел на него долго. — Ты был с ним, — заметил он. — В Академии. Рядом. Зачем мне верить тебе? Джером опустил глаза. На секунду его лицо стало жёстче, старше. — Я сказал ему «нет», — ответил он глухо. — Когда он начал всё это, когда решил, что можно убивать всех, кто не с ним, я сказал: «Ты зашёл слишком далеко». Он посмотрел на меня и обронил: «Значит, ты тоже враг». И я ушёл. Он поднял взгляд — усталый, но твёрдый. — Я не хочу быть частью этого ада. Хочу остановить его. Так же, как ты. Киллиан шагнул к нему. Протянул руку. — Тогда иди за мной. Джером посмотрел на руку. Сжал её. И, склонившись чуть ближе, почти шёпотом обронил: — Говорят, при Бёрко было лучше… Посмотрим, к чему это приведёт. Киллиан ничего не ответил — только сжал его ладонь в ответ, коротко и твёрдо, и отпустил. — Пойдём, — сказал Джером громче. — Я покажу им, кто ты. И шагнул на свет. Киллиан — за ним. Гедеон — как тень, сзади, с рукой на пистолете. --- — …Идите со мной или останетесь в пепле! — С чего бы нам верить тебе?! Джером вышел вперёд, прожигая взглядом недовольного. Гедеон всё же убрал пистолет из тёмной материи, но Киллиан знал, что под длинными рукавами у него клинки. — С того, что он мой друг. И я ему верю, — выкрикнул Джером. — Скэриэл зашёл слишком далеко, пора его остановить! --- — Да здравствует династия Бёрко! Да здравствует последний принц! --- — Я бьюсь не за себя, я бьюсь за империю! — Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Бёрко! --- — Что вы хотите?!.. — Не бойся, — Киллиан сел на колени перед забившейся в угол девочкой лет семнадцати. — Я хочу помочь. Идём со мной? Протянутая рука казалась Люси спасением. Какая разница, что может ей навредить, если она нужна принцу Бёрко? --- — Вы, должно быть, ангел… --- — Спаситель! --- — Они убили империю, но мы не дадим убить рассвет! --- Когда толпа уже затихает, и все смотрят на него, Киллиан поднимает клинок и негромко, но так, что слышно каждому: — Я бьюсь не за трон. Я бьюсь за то, чтобы вы больше никогда не прятались по подвалам. А Джером, стоя рядом, усмехается и кричит в тишину: — Слышали? Он бьётся за нас! Скажите ему «спасибо» по-нашему! — БЕРКО ЖИВ! БЕРКО ЖИВ! --- Утро четвёртого дня встретило прекрасным рассветом. Но так было лишь с первого взгляда. Присмотревшись, становилось понятно: западная часть горела. Сирены давно не выли, крики людей не были слышны. Возможно, это из-за того, что на балконе королевского дворца не было слышно. Мог ли Киллиан предположить, что однажды такое произойдёт? Нет. Конечно нет. Он подобрался к Скэриэлу достаточно близко, но не успел остановить. Новостные паблики работали как никогда. Видео с жестокими убийствами и грабежами не успевали модерировать, да и был ли в этом смысл? — Они взяли северную часть, — оповестил Люмьер. — Не возьмём их сегодня — приблизятся к центру. — Значит, идём. Где Гедеон? — Отдаёт приказы и придумывает тактику. — он положил руку ему на плечо и сжал. — Если хочешь идти — иди, но будь осторожен. Не иди в самое пекло. Действительно, а что мешало ему пойти? Какой он правитель, если сам сидит в безопасности, пока его люди жертвуют жизнями? — Ты со мной? Люмьер вздохнул, выдавил из себя усталую улыбку и потрепал Киллиана по голове. — Да, мой принц. Всегда. --- С боем пришлось повременить. Джером назвал их идиотами и не разрешил идти без плана и защиты. Людей они разделили на три группы и отправили в разные точки Ромуса. Под конец дня они узнали достаточно много информации для захвата главной точки, узнали информацию по поводу оставшихся военных армии Октавии, коих осталось немного, потеряли около двух десятков человек, и присоединилось к ним около тридцати. Новостные паблики гудели без остановки. НОВОСТНОЙ ВЫПУСК «Поступают сообщения о появлении на улицах Ромуса вооружённых отрядов, не подчиняющихся ни Совету старейшин, ни силам Скэриэла Лоу. По неподтверждённым данным, эти группы называют себя «армией Бёрко» и заявляют о верности наследнику династии. Власти не комментируют ситуацию. Жители районов, где были замечены отряды, сообщают о криках и лозунгах. По их словам, толпа скандировала: "За империю! За Бёрко!"» «Информация о том, что младший сын Лукиана Бёрко мог выжить, продолжает распространяться по городу. Совет старейшин, по данным наших источников, находится в состоянии кризиса. Армия Бёрко, о которой сообщают очевидцы, всё чаще упоминается в сводках с мест. Мы не можем подтвердить или опровергнуть эти сведения. Однако количество таких сообщений растёт с каждым часом». «Ситуация остаётся крайне напряжённой. Власти призывают граждан не поддаваться панике и не покидать свои дома. Мы продолжим следить за развитием событий». «— Да здравствует династия Бёрко! Да здравствует последний принц! — Это… это они. Я не знаю… но они идут. В сторону запада. Их много!» Их армия и правда росла в геометрической прогрессии. Киллиана то и дело окружали и ждали приказов, решений, действий. И он давал. Не без помощи старших, но делал всё, что в его силах. Лишь под конец дня всё было готово. Надев на себя длинный плащ и маску, он в последний раз прошёлся по дворцу. Безумно красивые высокие потолки, вычурные ручки и поручни. Вот это была комната Паскаля, а там гардеробная Северины. Внезапно его взгляд зацепился за меч. Даже издалека было видно, какой он острый. Синяя рукоять с золотом на конце, небольшие потёртости, свидетельствующие, что его использовали по назначению. Киллиан бережно открыл стеклянную крышку и провёл рукой по лезвию, положил ладонь на рукоять. Пригодится. — Ваше императорское высочество, — саркастично произнёс Джером, появившийся из ниоткуда. — Вы готовы? Только тебя и ждём. Он снова взглянул на меч в своей руке. Прислушался к ощущениям, к тишине. Выбора у него не было, но он всё равно пытался найти честный ответ. И вдруг понял, что даже лгать не придётся. — Да. --- Огонь. Как много огня. Какой-то псих нашёл гранату и кинул. Возможно, украл у военного. Не рассчитал, что полягут не только чужаки. На базу они смогли прорваться моментально, но сразу погрязли в бою. Все слои общества слились в одно месиво. Чистокровные военные Октавии тоже там были, но шансов было мало. Они не понимали, кто свои, кто чужие, и в панике валили всех. Где-то слышались выстрелы, кто-то бежал, кто-то плакал. А Киллиан просто шёл вперёд. Ему не было дела ни до кого, важно было убить лишь одного. И он хотел сделать это сам. С мечом наперевес Бёрко просто шёл вперёд, пытаясь понять, где может находиться Скэриэл, лишь отбиваясь от нападений. — Сдохни! Краем глаза Киллиан заметил огромный чёрный сгусток, летящий на него. Он вспомнил себя тогда. Готье, загнанный в угол собственным братом, не знал о своей силе. Но сейчас её можно использовать в свою пользу. Тело расслабилось, принимая материю в себя. Больно не было, она будто застыла где-то в области груди и начала растворяться в нём. Киллиан… жив? Он и не понял, в какой момент закрыл глаза. Чистокровный уже лежал в паре метров от него. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — взревел полукровка с камерой. — Хотя бы лицо покажи! Холодный взгляд, хоть и нельзя было увидеть, но полукровка словно почувствовал его. — Я — Киллиан Бёрко. Времени оставалось мало. Скоро ночь, а значит, видимость будет ещё хуже. Нужно торопиться. --- Никто уже не бегал. Не пытались открыть двери, на слёзы не хватало сил. Кто-то лежал на полу, кто-то опирался о стену. Единственным источником информации были телефоны. Оливия тихо спала на коленях у брата, пока они с Леоном в который раз просматривали кадры с боя и пытались понять, почему наследник выглядит так знакомо. «Только что появились кадры, от которых у меня руки трясутся. Человек в маске и плаще идёт по центру Ромуса. Идёт медленно, с мечом в руке. За ним — люди. Много людей. Они кричат «Киллиан!» и «За Бёрко!». Это не слухи. Это вот прямо сейчас происходит.» «Пишут, что он вышел на площадь и остановился. Просто стоял. И смотрел. А вокруг — крики, плач, кто-то упал на колени. Говорят, он не произнёс ни слова, но все поняли: он — тот, за кого они ждали. Наследник, которого считали мёртвым, — жив и идёт к центру. Совет молчит. Скэриэл молчит. А он идёт.» «Он шёл по улице, и они нападали на него. Один, второй, третий. Каждый раз — одно и то же. Они тянули руки, пытались ударить, а он просто забирал. Забирал и шёл дальше. Ни крика, ни жеста. Как будто это было самым обычным делом в мире. Люди, которые стояли рядом, смотрели с открытыми ртами. Я слышал, как кто-то прошептал: «Он — извлекатель». И все замерли. Потому что извлекатели — это легенда. Их нет. Они не могут родиться чистокровными. А он — чистокровный. И он забрал силу. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! Лицо хотя бы покажи! — Я — Киллиан Бёрко.» Леон выключил телефон, но это не отгородило от информации. Из разных сторон были слышны похожие видео. Наверное, впервые за всю историю академии большая часть патрициев сошлись на одном мнении. — Лишь бы наследник смог… --- Отросшие чёрные волосы с блондинистыми прядками было узнать не сложно. Скэриэл знал, что наследник его заметил, и знал, что тот пойдёт за ним. Киллиан согласился на эту игру. В последний раз. Оставив своих людей на попечительство Люмьера, он бросился в сторону поля. Когда казалось, что Лоу исчез из поля зрения, тут же появлялся какой-то маленький кусок, что сразу давал понять, где он. Скэриэл не пытался убежать или скрыться. Он знал, что если они сейчас не разберутся, то эта война будет вечной. Повернув за дерево, Киллиан замер. Скэриэл больше не бежал. Стоя посреди поля с мечом в руке, он лишь смотрел на него и улыбался. — Готи! Как же давно мы не виделись! Скучал? — он раскинул руки, словно собирался обнять, но не сделал ничего для того, чтобы приблизиться. Скрываться явно больше не имело смысла. Одним резким движением скинув маску, а за ней и капюшон, Киллиан начал приближаться. — Как ты понял, что это я? — Ох, Готи, — Бёрко остановился от него в двух метрах, пока Лоу разглядывал его будто видел впервые. — Мой милый Готи. Я всегда тебя узнаю. Скэриэл наклонил голову, и в его улыбке мелькнуло что-то болезненное, почти нежное. — Ты всё такой же. Веришь в справедливость. Думаешь, что можешь всё исправить. — Я не думаю, — Киллиан вытащил клинок. Металл тихо звякнул, выходя из ножен. — Я делаю. Лоу рассмеялся — коротко, безрадостно. — Тогда иди. Покажи, чему тебя научили. Они кружили друг вокруг друга по вытоптанному полу. Скэриэл не спешил атаковать — он дразнил, делал ложные выпады, проверял реакцию. Киллиан отбивал спокойно, экономно, без лишних движений. — Хорош, — похвалил Лоу. — Люмьер постарался. Но ты слишком предсказуем, Готи. Ты всегда бьёшь по правилам. Первый удар пришёлся на отбив — Скэриэл рубанул сверху вниз с такой силой, что клинки лязгнули, высекая искры. Киллиан ушёл в сторону, крутанулся и ответил серией: два быстрых колющих, один режущий по корпусу. Лоу ушёл с линии, отразил третий и отпрыгнул. — А ты злой стал, — усмехнулся он. — Хорошо. Они схлестнулись снова. Киллиан чувствовал мышцы — тянущие, уставшие. Он не отдыхал уже двое суток. Глаза слезились от ветра и пыли, лёгкие горели. Но он не мог остановиться. Каждый пропущенный удар Лоу — это чья-то жизнь там, за полем. — Ты слабеешь, — заметил Скэриэл, перехватывая клинок поудобнее. — Я же вижу. — Ты много болтаешь, — выдохнул Киллиан, уходя в оборону. И тогда Лоу перестал улыбаться. Он атаковал по-настоящему. Свист металла, глухие удары, звон клинков — Киллиан отступал. Шаг, ещё шаг. Он чувствовал, как древко дрожит в ладони, как рука начинает неметь. Скэриэл был быстрее. Он бил не по правилам — резко, грязно, используя локти и ноги. Один удар пришёлся Киллиану в плечо, разворачивая его. Он едва удержался на ногах. — Готи, — выдохнул Лоу почти ласково, занося клинок для последнего удара. — Ты всегда был моим любимым учеником. И моей самой большой ошибкой. Если бы ты просто пришёл ко мне, мы бы правили вместе. — Я предпочту сдохнуть, — прорычал Киллиан, вскидывая меч. Они ударили одновременно. Клинки встретились, и на мгновение Киллиан почти поверил, что выстоит. Но Лоу неожиданно разжал руку, давая своему мечу упасть на землю, и свободной ладонью перехватил запястье Киллиана. Рывок. Хруст. Боль пронзила руку до локтя. Киллиан выронил клинок. Меч упал в пыль с глухим звоном. Скэриэл не стал добивать. Он отступил на шаг, поднял свой меч и легко, почти небрежно, коснулся лезвием горла Киллиана. — И всё? — спросил он. — Это твоя великая месть? Династия Бёрко кончается здесь, в грязи, с пустыми руками. Киллиан стоял, тяжело дыша. Рука болела, плечо горело, в груди колотилось сердце. Он смотрел в глаза Скэриэлу — холодные, довольные, победившие. Он видел в них отражение своего поражения. — Ты прав, — сказал он тихо, опуская голову. — Я пришёл с пустыми руками. Лоу улыбнулся шире. — Ну наконец-то ты это понял... — Я пришёл с пустыми руками, — повторил Киллиан, и в голосе вдруг появилась сталь. — Но я пришёл не с пустыми карманами. Свободной левой рукой он рванул из-за голенища тот самый нож — старый, потёртый, подаренный когда-то давно самим Скэриэлом. Лоу не успел даже моргнуть. Киллиан всадил нож ему в горло. Не в живот. В горло. Коротко. Тихо. Свист рассекаемой плоти вместо крика. Глаза Скэриэла расширились — не от боли, от узнавания. Он хотел что-то сказать, но воздух выходил с булькающим хрипом. Рука с мечом безвольно упала. Клинок глухо стукнулся о землю. Лоу схватился руками за шею, пытаясь удержать собственную кровь. Она лилась сквозь пальцы, пропитывая грязную рубашку. Он смотрел на Киллиана — всё ещё с улыбкой, странной, растерянной, почти детской. — Готи... — выдохнул он. Едва слышно. Из горла потекла алая струйка. — Ты... и правда... Он опустился на колени, а потом завалился вперёд, всё ещё пытаясь поймать взгляд своего друга. Киллиан не отошёл. Он опустился перед ним на корточки, взял его голову, приподнял. Они смотрели друг другу в глаза — бывшие лучшие друзья. Чистокровный и полукровка. Те, кто клялся друг другу в верности, когда мир был проще. — Ты был моим лучшим другом, — сказал Киллиан, и голос его дрогнул. — Ты знаешь это, Лоу. Я никогда не хотел... никогда. Но ты зашёл слишком далеко. Ты убивал невинных. Ты хотел уничтожить всех, кто не с тобой. Скэриэл попытался усмехнуться, но вышло только всхлипывающее шипение. Его глаза начали стекленеть, но он всё ещё держался. Он смотрел на Киллиана с чем-то похожим на облегчение. Или на благодарность. — Ты... единственный... — прошептал он. — Единственный, кто мог... Он закашлялся, и кровь брызнула на лицо Киллиана. Тот не отшатнулся. — Помнишь... — выдавил Лоу. — После той поездки... я говорил... если когда-нибудь я стану монстром... — Ты сказал: «Убей меня», — закончил Киллиан шёпотом. — Я помню. Я всё помню. Скэриэл улыбнулся — последний раз. Светлой, почти детской улыбкой, как тогда, много лет назад, когда они сидели на крыше и смотрели на закат. — Спасибо... друг, — выдохнул он. И затих. Киллиан сидел неподвижно. В руках у него всё ещё была голова умирающего человека. Тёплая. Живая. Только уходящая. Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Вечность? Слёзы текли ручьём, падая на окровавленное лицо, но он этого не замечал. Разве такой должен был быть финал? Главная проблема решена, но как объяснить зияющую дыру в собственном сердце? Кэмерон говорил: «эта падла ещё нас всех переживёт!», но сейчас он держал безжизненное тело на руках, захлёбываясь слезами, и теперь знал наверняка: даже здоровье носителя смерти ему не поможет. — Пойдём, — Киллиан резко дёрнулся, когда Люмьер поднял его за локоть. — Ты молодец. А он… он знал, на что шёл. --- В императорском дворце было шумно как никогда ранее. Хотя Киллиан не был здесь раньше так часто, возможно, шумно и было. Но в голове — пустота. Он вроде здесь: отдаёт приказы, собирает информацию, разговаривает и даже шутит, но в голове лишь одна мысль: «я убил человека». Не просто человека, а того, кого раньше он мог назвать самым близким. Кому доверял всё и кого отстаивал. Хотя от того человека сейчас осталась лишь оболочка. А знал ли он его вообще? — Главные точки перехвачены, они либо сдаются, либо паникуют. Наши быстро их утихомиривают, — докладывал Гедеон. — Лучше не расслабляться, мы не знаем точно количество людей. Его окружили те люди, которым сейчас он смог довериться: Гедеон, Люмьер, Джером, двое полукровок и чистокровный средних лет. Они делом доказали, что им можно доверять. Полукровка Люси, что тоже начала входить в круг доверенных, причитала и заматывала ему пораненную в бою руку. — Всё готово, мы готовы выходить в эфир? — Киллиан проверил, как завязаны бинты, и улыбнулся Люси, что смущённо улыбнулась в ответ. Сейчас он стоял лишь в капюшоне. Люди, что сейчас его окружали, уже видели его и без него, так что смысла носить его не было. — Всё готово, мой принц. Они расступились, склоняя голову, когда Киллиан направился к камере. Лицо приобрело нечитаемое выражение, спина прямая, а в голове прокручивались все молитвы, которые он мог вспомнить. Запись уже шла невесть сколько времени, Киллиан знал, что люди уже подключились. Он знал, что они смотрят и знают, кто он. Одним движением скинув капюшон, он смотрит прямо в камеру. Текст, написанный самостоятельно, заучен наизусть, но запинки будут. Из-за эмоций, что теперь придётся держать в себе. — Я знаю, что многие ненавидят мою фамилию. Бёрко. Но раньше я был известен под другой, которую вы переносите чуть больше. Готье Хитклиф. Так меня звали долгие годы, но пора признать. Я, Киллиан Парис Бёрко, младший сын Северины и Лукиана Бёрко. Я хочу справедливости, хочу равенства и чтобы империя процветала. Совета старейшин больше нет. Выжившие старейшины находятся на своих постах до совещания, дату которой я обозначу позже. Сейчас важно знать одно: главная опасность позади. Скэриэл Лоу был убит. В стране по-прежнему остаётся режим повышенной готовности, ведь мы не знаем, как будут вести себя его люди. Теперь я, — впервые за всю речь Киллиан пошевелился, указал на себя, а потом протянул руку камере, как бы предлагая взяться за неё. — новый правитель. Император. Октавианская Империя вновь существует, династия Бёрко будет возвращена. Я хочу лишь лучшего для империи и надеюсь, что вы сможете мне доверять. Династия будет жить, пока во мне течёт кровь Лукиана Бёрко! Мы не зовём героев, мы зовём живых! Вы смотрели, как умирает империя, теперь смотрите, как воскресает! --- — Да здравствует династия Бёрко! Да здравствует Киллиан Парис Бёрко! — Конец триаду! Да здравствует император! — Принц! Принц! Принц! --- Адам развалился у телика, смотря на него ошалелыми глазами. — Кэм, — тихо позвал он. — Ты слышал?… Кэмирон тихо появился в проходе, потирая шею. — Да, слышал. Наследничек объявился… — он медленно поднял взгляд на телевизор и тут же отпрыгнул. — КАКОГО ХУЯ ТАМ ЧАРЛИ?!