Наследники Пепла

Гермиона проснулась раньше него и ещё некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к тому, как Серенитас выходит из ночи. Свет просачивался сквозь неплотно сведённые шторы и колебался на потолке вместе с отражением воды. Где-то под окнами шуршали листья, на нижних ступенях тихо плескалось озеро, первая птица попробовала голос и умолкла, словно тоже решила пока не тревожить дом. Драко лежал на животе, повернув голову к ней. Светлые волосы рассыпались по подушке, губы чуть разомкнулись, складка между бровями исчезла. Одна рука была согнута под щекой, вторая лежала у неё на бедре поверх тонкого чёрного шёлка. Последние ночи он просыпался почти одновременно с ней, даже если Гермиона просто меняла положение. Поднимал голову, смотрел в лицо, проверял глаза, дыхание, руку у себя под ладонью. Иногда спрашивал, где она, хотя прекрасно видел спальню вокруг и узнавал отражённую воду на потолке. Сегодня его сон наконец не рассыпался от первого её движения. Гермиона разглядывала его, позволяя спокойствию чужого лица медленно проникнуть и в неё. Затем осторожно приподняла его руку, придвинулась ближе и вернула ладонь на своё бедро. За ночь пеньюар сбился вверх, одна бретель соскользнула с плеча. Поправлять его она не стала. Отвела светлую прядь с его шеи и коснулась губами кожи под ухом. Драко глубже вдохнул, но глаз не открыл. Следующий поцелуй лёг ниже. Гермиона провела носом вдоль шеи, задержалась у ключицы, почувствовала под губами ровный пульс. Ладонь скользнула по груди к животу и вернулась обратно. Он пошевелился, перевернулся на спину и что-то невнятно произнёс. Она приподнялась на локте. — Что? Ответа не последовало. Драко нахмурился, будто её голос помешал ему договорить что-то во сне. Гермиона наклонилась к его груди, провела языком по одному соску и едва коснулась зубами. Под её ладонью напрягся живот. Низкий звук вырвался у него ещё до того, как пальцы нашли её волосы. Она задержалась, меняя нажим, медленно переходя к другому. Драко уже не спал, хотя продолжал лежать с закрытыми глазами, словно открывать их было необязательно, пока её рот оставался на его коже. — Буди меня так, — произнёс он хрипло и после короткой паузы добавил: — Всегда. Гермиона подняла голову. Серые глаза наконец открылись. Несколько мгновений он смотрел только ей в лицо, затем взгляд опустился к соскользнувшей бретели, открытой груди и шёлку на бёдрах. — Ты уже говорил это в сентябре. — Я надеялся, ты записала. — У меня не было под рукой пера. — Непростительная неподготовленность. Она перебралась через него и села сверху, прижав колени к его бокам. Ткань поднялась ещё выше. Драко перестал улыбаться, хотя тепло ещё оставалось у губ, пока он смотрел на неё снизу вверх. Гермиона наклонилась и поцеловала его. Сентябрьское утро всплыло само: спящий Хогвартс, чужие шаги за дверью, необходимость слушать коридор даже с его языком у себя во рту. Здесь стены принадлежали дому, который сам закрывал двери, если хотел оставить их наедине. За окнами лежало озеро. Впереди не было уроков, отбоя или дежурства. Она целовала его долго, не спеша отнимать рот, запускала пальцы в волосы, прижималась грудью к его груди. Драко ответил сразу, одной рукой удерживая её за затылок, другой обнимая за талию. Гермиона начала двигаться поверх него, сначала медленно, позволяя влажной ткани скользить по напряжению под пижамными штанами. Его вдох оборвался у неё во рту. Бёдра подались навстречу, ладонь крепче легла на её бок, но почти сразу пальцы ослабли. Настолько немного, что в другой день она могла бы не заметить. Она повторила движение, сильнее прижалась, почувствовала, как дрогнуло его тело и как он снова удержал себя там, где обычно уже притянул бы её ближе. Гермиона отстранилась. Желание никуда не исчезло из его взгляда, однако руки снова ослабли, а внимание стало слишком острым. Она поймала его нижнюю губу зубами и прикусила. Драко резко втянул воздух. Гермиона провела языком по оставленному следу и снова двинулась поверх него. — Малфой, перестань обращаться со мной как с хрусталём. Руки на её бёдрах замерли. Он смотрел, разбирая её на дыхание, пульс и возможную ложь, а ей хотелось, чтобы он хотя бы однажды просто поверил. — Ты уверена? — спросил Драко. Гермиона взяла его за запястья и передвинула ладони ниже, заставляя обхватить бёдра крепче. — Да. Он перевернул её прежде, чем она успела снова наклониться. Подушка вылетела из-под головы, матрас прогнулся, и Драко оказался между её ног, целуя уже без прежней осторожности. Гермиона обняла его ногами, потянула ближе, целовала подбородок и шею, добралась до уха, прикусила мочку и почувствовала, как он вздрогнул всем телом. Ладонь сжала её бедро. В этот раз пальцы остались крепкими. Гермиона коротко выдохнула ему в шею. — Вот так. Драко отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо. Волосы упали на лоб, зрачки расширились. Она провела языком по его уху и тихо сказала: — Возьми меня. Пальцы зацепили бельё у неё на бедре. Тонкая ткань натянулась, раздался короткий треск. Гермиона замерла и посмотрела вниз. — Малфой. — Поздно. Он стянул разорванное бельё, бросил к краю кровати и дёрнул завязку пижамных штанов. Пеньюар давно собрался над талией. Его рука прошла по внутренней стороне её бедра и задержалась между ног. Драко прикрыл глаза. Гермиона потянула его за волосы обратно к себе. — Сейчас. Он вошёл одним движением. Воздух сорвался с её губ вместе со вскриком. Пальцы сжались на его плечах, бёдра сами поднялись навстречу. Драко замер, оставляя ей возможность оттолкнуть его, но Гермиона только теснее обняла ногами. — Не останавливайся. Он начал двигаться. Первые толчки заставили её запрокинуть голову, затем она снова нашла его рот и уже не пыталась сдерживать голос. Драко поднял её бедро, изменил угол, и удовольствие отозвалось глубже, внизу живота. Гермиона стиснула ладонями мышцы его спины и притянула ближе. Ей нравились его тяжесть и жар кожи, то, как он терял ровный ритм всякий раз, когда она двигалась навстречу. Он больше не следил за её лицом каждую секунду, но всё равно слышал, когда она сильнее сжимала ноги или тянула его к себе. Драко приподнялся. Несколько влажных прядей упали ему на лоб. Гермиона провела пальцами по его губам, и он коротко поцеловал ладонь, прежде чем перехватил её за талию и перевернул. Она оказалась на животе, щекой на смятой простыне. Его руки прошлись по бокам и задержались на бёдрах. Гермиона подтянула колени и медленно прогнулась, чувствуя, как шёлк скользит по спине и собирается над талией. Волосы упали на плечо. Она оглянулась. Драко смотрел так, что по коже прошла новая волна жара. Ладонь легла между лопаток, спустилась ниже. — Мерлин, Грейнджер... Она чуть качнула бёдрами. — Что? Он шумно выдохнул и наклонился над ней. — Ничего. В следующий момент вошёл снова. Гермиона вскрикнула, схватилась за деревянное изголовье. Драко удерживал за талию и тянул к себе, кровать начала ударяться о стену. Волосы прилипли к щеке, пальцы скользили по гладкому дереву, тело подхватывало каждое движение, пока руки не начали слабеть. Одна ладонь сорвалась с изголовья. Драко сразу обхватил её поперёк живота и подтянул к себе. Гермиона оказалась на коленях, спиной прижатая к его груди. Он продолжал двигаться, удерживая её крепко, и она откинула голову ему на плечо, повернулась к губам. Поцелуй вышел неровным, со столкнувшимися зубами и сорванным смехом, который тут же превратился в стон. Одна его рука осталась у неё на животе, другая скользнула ниже. Гермиона накрыла её своей, направляя. — Да... Драко прижался лбом к её виску. Его дыхание обжигало щёку, движения сбивались и снова находили её. Гермиона сильнее откинулась на него, стиснула пальцы на его запястье, и удовольствие прошло сквозь живот и бёдра, заставив всё тело вздрогнуть. Она вскрикнула его имя. Драко сжал её крепче. Несколько движений потеряли ритм, затем он замер, уткнувшись лицом ей в плечо. Они остались так, всё ещё сцепленные, тяжело дыша. Гермиона чувствовала быстрые удары его сердца у себя за спиной и руку, лежавшую на животе. Когда ноги перестали держать, Драко подхватил её, осторожно уложил на постель и лёг рядом. Она устроилась на нём почти поперёк, щекой над сердцем. Пеньюар перекрутился вокруг талии, простыня сбилась к ногам, волосы закрывали половину лица. Дыхание постепенно выравнивалось. За шторами уже проступал более ясный свет, а в комнате пахло кожей, водой из открытого окна и прохладным осенним утром. Гермиона заметила у края кровати чёрную ткань, вытянула руку и подняла остатки белья двумя пальцами. — Малфой. Драко открыл один глаз. — Что? Она поднесла улику ближе. — Ты оставишь меня без белья. Он посмотрел сначала на разорванную ткань, затем на неё. На губах появилось ленивое, слишком довольное выражение. — Я куплю тебе ещё. — Чтобы снова порвать? Драко пожал плечом под её щекой. — Посмотрим, как они себя поведут. Гермиона рассмеялась и бросила бельё ему на грудь. — Это вандализм. Он поднял его и осмотрел разрыв. — Естественный износ. — Они были на мне меньше суток. — Очень тяжёлые условия эксплуатации. Подушка ударила его в лицо. Драко поймал её, отбросил на пол и притянул Гермиону обратно, когда она попыталась дотянуться до второй. Она ещё некоторое время смеялась, уткнувшись носом ему в грудь, потом затихла и провела пальцами по коже под ключицей. — Возможно, мне действительно нужно чаще тебя слушать. Его рука между лопаток остановилась. — Неужели Гермиона Грейнджер становится послушной? Вторая подушка всё-таки нашлась и тут же ударила его по подбородку. — Даже не мечтай. Драко перехватил её запястье, поцеловал костяшки и вернул ладонь себе на грудь. За окнами озеро уже отражало чистое голубое небо. Где-то в глубине дома закрылась дверь. Гермиона смотрела на свои пальцы над его сердцем. — Я не это имела в виду. Он провёл ладонью по её спине и остался ждать. Мысль была простой, но слова долго не складывались. — Я не хочу однажды не вернуться к тебе только потому, что снова решила, будто могу заплатить собой. Сердце под её щекой ударило неровно. Драко обнял её обеими руками и несколько мгновений смотрел куда-то поверх её волос. — Хорошо. Гермиона подняла голову. — И это всё? Усталую серьёзность в его лице он не успел спрятать. — Я стараюсь не испортить момент речью. — У тебя редко бывают такие ограничения. — Цени усилие. Большой палец прошёлся по её щеке. Драко поцеловал её медленно, без прежней жадности, и от этой нежности внутри стало больнее, чем от всего, что происходило до неё. Гермиона закрыла глаза и позволила себе ничего больше не объяснять. Через некоторое время его рука снова спустилась к её бедру. Она перехватила пальцы. — Душ. — Вместе. — Это угроза? — Попытка вернуть нам человеческий вид до завтрака. — Тебе уже поздно. Поднявшись, Гермиона сразу обнаружила, что ноги всё ещё дрожат. Первый шаг вышел неуверенным. Драко поймал её за талию и, прежде чем она успела возмутиться, подхватил на руки. — Поставь меня. — Ты едва стоишь. — По твоей вине. Он понёс её к ванной, и Гермиона упёрлась ладонью ему в лицо. — Именно поэтому я проявляю ответственность. — Ты не знаешь значения этого слова. — Зато знаю дорогу. Он поставил её только под тёплой водой. Спокойствия хватило меньше чем на минуту. Гермиона отняла мыло, Драко прибавил температуру, она тут же повернула кран обратно. Холодные капли из его ладоней попали ей на спину. Гермиона развернулась для мести, поскользнулась и оказалась прижата к его груди. Драко крепче обхватил её. — Осторожнее. — Даже не начинай снова про хрусталь. — Я собирался сказать, что Норри убьёт меня, если ты сломаешь шею в его ванной. Гермиона отстранилась, чтобы увидеть его лицо. — Его ванной? — Ты до сих пор не поняла, кому здесь принадлежит настоящая власть? Она поцеловала его, чтобы прекратить рассуждения. Драко ответил сразу, но едва его рот добрался до её шеи, в дверь раздался отчётливый стук. — Завтрак остывает, — сообщил Норри. Гермиона спрятала лицо у Драко на плече. Его грудь задрожала от сдерживаемого смеха. — Скажи Нотту, что мы погибли. За дверью помолчали. — Норри сообщил мистеру Теодору об этом двадцать минут назад. — И он поверил? — Мистер Теодор попросил оставить ему вашу порцию картофеля. Драко тут же отпустил её талию. — Это уже мародёрство. Гермиона рассмеялась, выключила воду и потянулась за полотенцем, пока он объяснял закрытой двери, что Нотт пользуется чужой трагедией и картофеля не получит. К завтраку они всё равно опоздали. Тео сидел на террасе в тёмных плавательных шортах и расстёгнутой льняной рубашке. Одна прядь падала почти в тарелку, пальцы были испачканы чернилами, рядом с чашкой лежали листы, которые Норри уже сдвигал подальше от еды. Увидев их, Тео сперва посмотрел Гермионе в лицо. Взгляд задержался на глазах, прошёл по рукам, по тому, как она идёт. Только после этого он заметил влажные волосы обоих и припухшую нижнюю губу Драко. Напряжение ушло из плеч. Тео отвернулся к тарелке слишком быстро. Гермиона уже успела переодеться в шоколадный цельный купальник, свободные шорты с высокой талией и лёгкую рубашку того же глубокого оттенка. Несколько верхних пуговиц оставила расстёгнутыми, влажные волосы собрала шёлковым платком. На ногах были мягкие кожаные ботинки для сада. Тео откусил хлеб и продолжил жевать, глядя куда-то между ними. Гермиона остановилась у стола. — Даже не начинай. Он пожал плечами. — Я молчу. Драко отодвинул для неё стул. Тео всё-таки скосил взгляд на его губу, и угол рта пополз вверх. Гермиона бросила в него салфеткой. Он поймал её и положил рядом с тарелкой, так ничего и не сказав. Норри поставил перед Гермионой рыбу с лимоном и травами, тёплые цукини, томаты, сладкий перец, шпинат и молодой картофель с розмарином. На столе уже стояли яйца, мягкий сыр, хлеб, йогурт, орехи, виноград и инжир. — Норри, я могла положить сама. Домовик придвинул тарелку ближе. — Мисс Гермиона могла спуститься вовремя. — Это никак не связано. — Для Норри связано. Вторая тарелка появилась перед Драко. Картофеля на ней было больше. Тео перестал жевать. Он посмотрел на свою тарелку, на Драко, снова на свою. — Серьёзно? Норри проследил за его взглядом. — Мистер Теодор сначала доест то, что уже получил. Тео опустил глаза на почти целый кусок рыбы. — Я ел хлеб. Домовик молча указал на вилку. Драко подвинул к Тео корзину, и тот, не глядя, бросил в него коркой. Драко уклонился. Корка упала в чашку Гермионы. Норри прикрыл глаза. Тео посмотрел на него, потом на рыбу и без дальнейших возражений потянулся к вилке. Гермиона выловила корку ложкой и положила на край его тарелки. — Доедай. Он посмотрел на неё с оскорблённым достоинством, но рыбу всё-таки разрезал. Голод оказался сильнее желания спорить. Гермиона съела почти всё, прежде чем заметила пустую тарелку. Драко время от времени касался её ноги под столом. Тео перелистывал один из листов, пока Норри не вытащил его из-под локтя и не унёс вместе с пустой чашкой. Норри добавил Гермионе воды. Тео украл сыр, пока домовик отвернулся. Драко заметил и не выдал. После завтрака он снял льняную рубашку прямо на лестнице к воде, бросил на каменную скамью и разбежался по причалу. Озеро сомкнулось над ним, подняв брызги до нижней террасы. Тео, стоявший у края, получил водой в грудь. Он замер, посмотрел на мокрую рубашку, затем на круги, расходившиеся по поверхности. Драко вынырнул у дальнего буйка. — Малфой! Ответом стало ленивое движение руки. Тео снял рубашку, бросил рядом с чужой и шагнул в воду. Через секунду Драко снова поднял волну ему в лицо, и Тео нырнул без предупреждения, исчезнув под поверхностью следом за его лодыжками. Гермиона устроилась на низкой скамье у берега. Норри развернул перед ней старый план сада, поставил коробку с деревянными метками и принёс записи о почве. Вдоль нижних террас росли оливы, кипарисы и старые абрикосы. Дальше земля поднималась, скрывая от озера хозяйственную часть виллы. — Если пустить плодовую линию отсюда, черешни закроют грядки со стороны воды, — Гермиона провела пальцем по карте. — Гранаты лучше дальше. Там солнце почти весь день. Норри наклонился, проверяя склон. — Молодые гранаты можно посадить сейчас. Черешни подготовить к весне. — А клубнику? — Южный склон. Земля ещё тёплая. Гермиона выбрала коричневую метку и поставила на карту. В этот момент со стороны озера донёсся приглушённый вопль Тео. Драко плыл к буйку, Тео держался за его лодыжку, оба беспорядочно разбрасывали воду. Когда Гермиона снова посмотрела вниз, метка стояла посреди нарисованного озера. Норри переставил её на сушу. — Мисс Гермиона снова сажает гранат в воде. Она нахмурилась. — Там была тень. Домовик посмотрел на поверхность, где Драко как раз перевернулся на спину. — Тень умеет плавать. Гермиона фыркнула и вернулась к карте. Они отметили гряду для клубники, место под зимний лук и чеснок, полосу весенних цветов. Между будущими деревьями оставался свободный участок. — Здесь можно поставить беседку, — сказала она. — Деревья закроют её с трёх сторон. Норри переставил две метки шире. — Чтобы мисс Гермиона не превратила её в тесный кабинет. Она подняла голову. — Я не собиралась. Домовик продолжал смотреть. Гермиона провела ногтем по краю карты. — Возможно, маленький стол. Норри отодвинул метки ещё немного. Когда она предложила перенести несколько лекарственных кустов из старой части сада и помочь корням закрепиться чарами, он сложил руки на груди. — Землю подготовить можно. Полить можно. От ветра защитить можно. — Я не собираюсь заставлять их расти. Норри промолчал. Гермиона выдержала его взгляд. — Только немного помочь укорениться. — Корни не знают, что для мисс Гермионы считается немного. Она хотела возразить, но слова почему-то не пришли. Гермиона опустила взгляд и написала на краю карты: "Без ускоряющих чар". Норри дождался точки. Драко вышел из воды, тяжело дыша. Волосы прилипли к вискам, по груди стекали капли. Он остановился за спиной Гермионы и наклонился над картой, оставив мокрый след прямо на береговой линии. — Что вы уже успели изменить без меня? — Высаживаем плодовую линию. Он заметил влажное пятно посреди озера. — Гранаты будут плавучими? Гермиона толкнула ладонью его в грудь. Драко перехватил запястье, поцеловал пальцы и отступил, когда Тео попытался столкнуть его обратно. Норри успел поднять карту, прежде чем оба сцепились на краю, мокрые, тяжёлые от воды, без рубашек и палочек. Он спокойно дождался, пока они сами остановятся. — Мистер Теодор оставил палочку у воды. Тео замер, оглянулся на каменную ступень и пошёл обратно, оставляя мокрые следы. Норри протянул ему полотенце. Тео посмотрел на него, потом на собственные ноги и безропотно начал вытирать ступени. Пока на Комо Гермиона и Норри продолжали передвигать деревья по старой карте, у главного входа в Хогвартс постепенно становилось тесно. Пэнси стояла перед Гарри в укороченном жакете, подаренном Гермионой, и поправляла воротник его рубашки, хотя он был застёгнут совершенно нормально. Она провела пальцами вдоль края, разгладила несуществующую складку и всё равно осталась недовольна. Гарри держал ту самую зелёную коробку, в которой Норри дал ему пирожные перед их прошлым отъездом из Серенитас. Коробка давно опустела, но Гарри сохранил её, не помял и даже перевязал прежним тёмным шнуром. — В дом Гермионы, — повторил он. — У Грейнджер несколько домов. Это больше не считается ответом. — Сначала в Лондон. Пальцы Пэнси остановились у его воротника. — А потом? Гарри посмотрел на неё поверх коробки. Пэнси шумно выдохнула, провела ладонью по его плечу и отступила, признав временное поражение. Джинни сидела на краю каменной балюстрады и пыталась затолкнуть ещё одно полотенце в сумку Блейза. Он удерживал застёжку двумя пальцами и молча ждал, когда она признает очевидное. — Оно поместится, — сказала Джинни, навалившись на крышку. Блейз посмотрел на раздутые боковины сумки. — Нет. — Ты просто неправильно держишь. Она выхватила застёжку, прижала сумку коленом и всё-таки закрыла. Блейз провёл ладонью по лицу, но спорить уже не стал. Луна устроилась на широком подоконнике возле раскрытых дверей. На её коленях лежала шляпа Тео, найденная утром под его кроватью и избавленная от пыли, хотя одно поле по-прежнему упрямо загибалось вверх. Невилл появился у лестницы с тяжёлой сумкой через плечо, двумя папками под мышкой и свёртком инструментов, перевязанным бечёвкой. Из бокового кармана торчали садовые перчатки и деревянные бирки. Пэнси посмотрела на него, потом на багаж. — Ты собираешься вернуться? Невилл поправил съезжавший ремень. — Гермиона прислала только последние журналы. Мне нужны ранние партии, почва, сами растения, записи о пересадках... Верхняя папка начала выскальзывать. Блейз забрал её, прежде чем она упала на камень. Невилл потянулся следом. — Я сам. Блейз посмотрел на вторую папку, уже накренившуюся под его локтем. Невилл перестал тянуть. Гарри принял папку свободной рукой и прижал к боку. Джинни тем временем незаметно сунула в сумку Блейза ещё один свёрток и отошла к Луне, прежде чем он успел опустить взгляд. Рон вышел из замка вместе с Симусом и Дином и замедлил шаг, увидев компанию у открытых дверей. Его взгляд прошёл по Гарри и Пэнси, задержался на сумке Блейза, потом на шляпе Тео у Луны и остановился на Невилле. — Ты куда? Невилл всё ещё боролся с ремнём. — Гермиона попросила посмотреть растения. — На виллу Малфоя? Гарри поднял голову. — Гермионы. Он произнёс это спокойно, почти без интонации, и снова опустил взгляд. Рон смотрел на него ещё несколько мгновений. — На сколько? — До утра понедельника, — ответил Невилл. — Там несколько теплиц. — На два дня ради растений? Невилл наконец поправил ремень и, кажется, только теперь заметил, что вопрос был задан не из любопытства. Он посмотрел на Рона, затем на торчавшие из сумки бирки. — Я за день не успею. Джинни спрыгнула с балюстрады и забрала у Луны небольшой свёрток, чтобы та не уронила шляпу. Блейз уже направлялся к ступеням. Пэнси стояла рядом с Гарри, но никто не торопился заполнять повисшую паузу. Рон сунул руки в карманы. — Понятно. Невилл нахмурился, но Рон уже развернулся к Симусу и Дину, слишком резко задев плечом проходившего младшего ученика. Пэнси взяла Невилла под локоть и потянула к ступеням прежде, чем он успел обернуться. — Пойдём. Я хочу оскорбиться на Грейнджер в правильных декорациях. Компания спустилась от замка и двинулась по дороге к Хогсмиду. Первое время голоса ещё держались вместе, потом разговор распался на несколько отдельных потоков. Пэнси продолжала вытягивать из Гарри название места и время от времени поправляла положение папки у него под локтем. Джинни шла впереди с Луной, то ускоряя шаг, то останавливаясь, чтобы дождаться Блейза. Он нёс сумку, которая заметно тяжелела с каждым её новым свёртком, и уже не спрашивал, что именно она туда положила. Невилл шёл чуть позади. В одной руке держал инструменты, второй придерживал ремень. Несколько раз он начинал объяснять Блейзу, почему ему понадобятся записи о температуре почвы, но сбивался, когда дорога сужалась или кто-то из младших школьников проходил навстречу. На первом повороте Невилл всё-таки оглянулся. Рон оставался возле открытых дверей Хогвартса. Симус что-то говорил ему, Дин смотрел вслед уходящим, а Рон стоял, засунув руки глубже в карманы. Каменный парапет закрыл их друг от друга. За пределами Хогсмида, где чары замка уже не удерживали пространство, они остановились у низкой стены, заросшей плющом. Пэнси первой отпустила локоть Гарри и поправила собственные перчатки. — Теперь можно сказать, куда? — Лондон, — напомнил он. Она посмотрела на него так, будто всерьёз обдумывала возможность отнять коробку и уйти домой. Трансгрессировали по очереди. Гарри исчез первым, Пэнси шагнула следом. Джинни задержалась ровно настолько, чтобы проверить, держит ли Луна шляпу крепко, затем растворилась вместе с ней. Блейз взял Невилла за предплечье, потому что тот всё ещё пытался удержать одновременно сумку и инструменты, и через мгновение дорога опустела. Они появились на тихой мощёной площади перед лондонским домом Гермионы. Высокий фасад поднимался над голыми деревьями, тёмные окна отражали серое небо. За коваными воротами почти не слышно было улицы, только ветер двигал сухие листья вдоль каменной ограды. Пэнси расправила жакет и, не задерживаясь перед знакомым фасадом, первой поднялась по ступеням. Парадная дверь открылась прежде, чем она успела коснуться медной ручки. На пороге стоял Локк, домовик лондонского дома. На поясе висело кольцо с ключами, рукава тёмной рубашки были закатаны, на пальцах осталась древесная пыль. — Здравствуйте, Локк. Переход готов? — спросила Пэнси, входя в холл и на ходу снимая перчатки. Она положила их на знакомую консоль возле зеркала, переставила собственный чемодан к стене, прежде чем Локк успел посмотреть на него, и быстро оглянулась на остальных. — Не стойте в дверях. Он это ненавидит. Локк перевёл на неё взгляд. — Локк ненавидит, когда мисс Пэнси знает это и всё равно оставляет вещи посреди прохода. Она посмотрела на чемодан, который уже стоял у стены. — Сегодня я безупречна. Домовик не стал спорить и повернулся к Гарри. Тот протянул ему зелёную коробку. — Норри дал мне пирожные. Я принёс коробку обратно. Локк осмотрел целые углы и сохранённый шнур, затем вернул её Гарри. — Мистер Гарри отдаст её Норри сам. Пэнси уже направлялась вглубь дома и бросила через плечо: — Поттер, не отставай. Я всё ещё собираюсь выяснить, куда нас ведут после Лондона. Лондонский дом не вызывал у неё ни удивления, ни желания разглядывать лестницы и галереи. Она уверенно прошла через холл, свернула к внутреннему коридору, один раз остановилась возле знакомого зеркала, чтобы поправить волосы, и продолжила путь прежде, чем остальные успели её догнать. Невилл шёл медленнее. Перед ним поднималась широкая лестница, вдоль галереи тянулись книжные шкафы. На консоли лежали перчатки Гермионы, рядом — тёмные перчатки Драко и серебряная застёжка от его плаща. Он задержал на них взгляд и едва не столкнулся с Блейзом, остановившимся впереди. В конце коридора стояла высокая двустворчатая дверь из почти чёрного дерева. По косяку шли серебряные линии родового контура, тонкие и неподвижные, пока к ним не приблизилась Пэнси. Медальон на её шее отозвался слабой искрой. Локк остановился. — Это останется здесь. Пэнси прижала ладонь к цепочке. — Он защитный. Домовик показал на серебряную линию, уже подрагивавшую рядом с её плечом. — Он спорит с переходом. — Я проходила через половину защит этого дома с ним. — Через эту дверь мисс Пэнси не проходила. Она посмотрела на чёрные створки, затем на Гарри. Тот прижимал коробку к боку и явно не собирался спорить с человеком, который единственный мог открыть переход. Пэнси сняла медальон и положила на ладонь Локка. — Вернёшь лично. — Если мисс Пэнси вернётся лично. — Уже жалею, что когда-то решила, будто ты мне нравишься. Локк завернул украшение в мягкую ткань и убрал в небольшой стенной ящик. Затем проверил остальные вещи. Джинни привычно подождала, пока серебряная нить пройдёт по её сумке и погаснет. Блейз поставил багаж на пол. Луна подняла шляпу Тео повыше, когда одна из линий заинтересовалась старой пряжкой. Невилл наблюдал за ними, ничего не спрашивая. Локк положил ладонь на центральный узор двери. Серебро вспыхнуло и разошлось по створкам, дерево дрогнуло под рукой. Когда дверь распахнулась, за ней оказался не следующий лондонский коридор. По ту сторону лежал залитый солнцем центральный холл Серенитас. Пэнси вошла первой и застыла прямо в дверях. За высокими окнами ступенями спускались террасы, темнели кипарисы, между горами лежало озеро. Свет падал на камень широкими полосами. Из открытых галерей тянуло водой, нагретой зеленью и травами из сада. Джинни шагнула следом и едва не врезалась ей в спину. — Пэнси, отойди. Пришлось толкнуть её плечом, чтобы освободить проход. Пэнси сделала два шага, всё ещё не отрывая взгляда от окон. Потом набрала воздуха. — ГРЕЙНДЖЕР! Голос ударился о своды и прокатился по галереям. Джинни зажала рот ладонью, но смех всё равно прорвался. — Она внизу. Пэнси повернулась к ней. — Ты знала? Джинни опустила руку. — Я здесь всё лето прожила. Она прикрыла глаза. Блейз появился следом, нагруженный сумками. Увидел Пэнси, снова вставшую в проходе, и остановился. Несколько мгновений просто смотрел, пока она не заметила его и не отступила в сторону. Луна прошла со шляпой Тео, затем вошёл Невилл. Он быстро оглядел светлый холл, лестницу и портреты, но почти сразу увидел через нижние окна стеклянные крыши теплиц в саду и замер уже по другой причине. Джинни направилась к открытым дверям, не спрашивая дороги. — Грейнджер! — снова крикнула Пэнси, двигаясь следом. — Я ещё не закончила! В ближайшей раме появился Элиан. Он оглядел переполненный холл: Гарри с зелёной коробкой под мышкой, Блейза под сумками, Луну, которая пыталась пристроить шляпу на мраморный бюст, Пэнси, уже уходившую к террасам, и Джинни, смеявшуюся так громко, что голос возвращался от каменных стен. На лице Элиана проступило довольство. Он прислушался, будто проверял, не исчезнет ли шум так же быстро, как появился. — Всю неделю мне не хватало именно этого. Джинни остановилась и оглянулась. — Криков Пэнси? — Тебя, мисс Уизли. Крики оказались приятным дополнением. Она подошла ближе к портрету. — Я тоже скучала. Элиан посмотрел на сумку у неё на плече, на растрёпанные волосы, на Блейза, который без комментариев забрал у неё ещё один свёрток. — В доме наконец снова невозможно услышать собственные мысли. Джинни легко коснулась пальцами нижнего края рамы. — Значит, всё как летом. Пэнси подошла к портрету и оглядела мужчину внутри. — Вы кто? Элиан медленно повернулся к ней. — Человек, который уже благодарен вам за вторжение. Пэнси перевела взгляд на Гарри. — Он со мной флиртует? Гарри поправил коробку под мышкой. — Скорее всего. Элиан оскорблённо выпрямился. С нижней террасы донёсся голос Гермионы: — Пэнси, я тебя слышу! Пэнси тут же пошла к дверям. — На это и был расчёт! Гермиона поднялась им навстречу со сложенной картой сада в руках. Драко шёл рядом в плавательных шортах и вытирал волосы полотенцем. Тео плёлся следом, наклонив голову к плечу и пытаясь вытряхнуть воду из уха. Пэнси остановилась на последней ступени. Сначала посмотрела на Гермиону, потом на озеро за её спиной, на мокрых мужчин, Норри с деревянными метками и расстёгнутую шоколадную рубашку. — Ты жила здесь и молчала? Гермиона едва успела сложить карту плотнее, когда Пэнси шагнула к ней. — Я узнала о Серенитас летом. И приезжала сюда... Пэнси обняла её так резко, что оставшаяся часть фразы пропала у неё в плече. Карта смялась между ними. Гермиона рассмеялась и обхватила уже подругу в ответ. Пэнси отстранилась, провела ладонями по её плечам и быстро осмотрела лицо. Только после этого заметила купальник под рубашкой и припухшую губу Драко. Брови поднялись. Гермиона проследила за её взглядом. — Даже не начинай. Пэнси прикусила нижнюю губу и снова посмотрела на Драко. Потом медленно повернулась к Гарри. Тот кашлянул и едва не выронил коробку. Гермиона сразу заметила, как свободно он удержал её левой рукой. Подошла ближе. Гарри обнял её одной рукой, другой придерживая коробку. — Ты выглядишь лучше, — сказал он. Она чуть отстранилась и посмотрела на его плечо. — Ты тоже. Норри увидел коробку и остановился. Гарри высвободился из объятия, подошёл к домовику и протянул её обеими руками. — Я вернул. Норри принял коробку, провёл пальцами по тёмному шнуру и проверил целые углы. — Мистер Гарри не выбросил. — Ты сказал, что она ещё пригодится. Норри коротко кивнул и поставил коробку на каменную консоль у входа, где на неё не могли наступить или случайно столкнуть со ступеней. Пэнси коснулась пальцами запястья Гарри и почти сразу убрала руку, когда Джинни щёлкнула Тео полотенцем по мокрой спине. Он развернулся и плеснул ей водой с волос. Джинни отшатнулась, каблук соскользнул на камне. Блейз успел поставить сумки и поймать её за талию. Несколько мгновений они стояли слишком близко. Джинни выпрямилась и снова повернулась к Тео. — Я тебя всё равно утоплю. Голос вышел чуть громче необходимого. Луна подошла к Тео и надела ему на голову шляпу. Он снял её, посмотрел на мокрые поля, затем на Луну. — Она была под кроватью. Луна кивнула. — Я знаю. Тео подержал шляпу в руках и вернул ей, не споря. Невилл всё это время смотрел на теплицы. Драко подошёл и протянул ему руку, помогая перешагнуть влажный участок. Невилл принял её, перенёс вес на сухой камень и сразу указал вниз. — Там? — Здравствуй, Лонгботтом. Невилл моргнул. — Здравствуй. Там растения? Гермиона засмеялась. — Там. После обеда. Его лицо сразу стало серьёзным. — Мне нужно увидеть их при дневном свете. Норри подошёл, снял тяжёлую сумку с его плеча и поставил под навес у двери. Невилл потянулся за ремнём. Домовик указал на стеклянный павильон. — Сначала обед. — Но я приехал работать. Норри посмотрел на перчатки и бирки, торчавшие из его кармана. Невилл проследил за этим взглядом и замолчал. Из холла уже доносился голос Пэнси, требовавшей немедленно показать ей остальные этажи. Джинни отвечала откуда-то с лестницы, Гарри напоминал, что её чемодан остался у перехода, Блейз пытался выяснить, кто положил в его сумку три лишних полотенца, а Элиан вмешивался в каждый разговор сразу. Норри направился к павильону, унося сумку Невилла. Остальные потянулись следом, продолжая перебивать друг друга, останавливаться посреди ступеней, смеяться раньше, чем кто-нибудь успевал договорить, и снова двигаться. Гермиона осталась на мгновение возле Драко. Карта сада была смята в её руках, на камне лежали забытые полотенца, из открытого холла в дом расходились чужие вещи, голоса и шаги. Элиан в портрете прикрыл глаза. В Серенитас снова стало слишком шумно, чтобы услышать часы.