Парные тату

Дверь в аудиторию закрывается с громким стуком, отрезая студентам последний путь отступления из этого святилища знаний, экзаменационных мучений и желания отчислиться. Первокурсники, ещё не прочувствовавшие вкус всего вышеперечисленного, с интересом оглядывают огромную аудиторию, панорамные окна, ряды столов и скамеек, уходящие вверх ступеньками. Каждый студент уже несколько раз обернулся во все стороны, с горящими глазами, рассматривая людей, которые в ближайшие несколько лет будут рядом каждый день. По крайней мере те, сильнейшие, кто не отчислится спустя две недели. Болтовня, сплошным гулом покрывавшая всё пространство, прекращается, как только преподавательница захлопывает за собой дверь, входя в аудиторию. Федя соскакивает с места вместе с остальными тринадцатью одногруппниками. «Здравствуйте» неровным строем проносится по кабинету. – Доброе утро. Садитесь, садитесь. – Преподавательница, женщина лет сорока пяти - пятидесяти, в строгом фиолетовом костюме с огромной брошью-жуком на воротнике и в тонкой оправе овальных очков, машет на них рукой, раскладывая свои принадлежности на стол. – Меня зовут Александра Александровна, я буду вашим куратором, дай Бог, до конца вашего обучения. Александра Александровна усаживается за стол и достаёт из своей кожаной коричневой сумки кипу бумаг. – Вы у нас четыреста четырнадцатая группа? Ага, вот нашла списочек ваш. Будем знакомиться, господа будущие журналисты. – Александра Александровна прочищает горло. – Ахматова Анна. – Здесь. – Девчонка с первого ряда у окна поднимает руку. Золотисто-кудрявая, словно с картин эпохи ренессанса. Только одета в готическую чёрную рубашку с кружевным воротником. Шею обхватывает шипованный кожаный чокер. А макияж такой, будто забыла смыть с себя грим на солистку Evanescence. Александра Александровна медленно кивает и смотрит в список. – Барто Агния. – Женщина поднимает взгляд на студентов. – Я. – Агния сидит на скамейке перед Федей. Они успели познакомиться перед занятием. Хорошая девушка. Приятная. Слушает кей-поп, под чехлом телефона носит карточку с кем-то, чьё имя Сокджин, на лицо клеит блестящие звездочки, на руках таскает кучу цветных браслетов, среди которых один имеет бело-розовые оттенки. У неё рваная стрижка, и нижняя часть волос окрашена в голубой. Во взгляде Александры Александровны постепенно появляется осознание того, с какой группой она связалась. Она прокашливается. – Булгаков Михаил. – На месте. Миша, если не приглядываться, мог бы сойти за среднестатистического подростка, но Александра Александровна приглядывается. И наверняка замечает пирсинг в губах, брови, носу и ушах. И футболку с Linkin Park. – Бунина Анна. Федя оборачивается назад, чтобы взглянуть на отозвавшуюся девушку. Каштановые волосы собраны в высокий хвост. Классический чёрный костюм сидел так, будто его шили по её меркам, галстук затянут высоко и туго. Очки в круглой оправе добавляли ещё больше строгости. Татуировка на щеке с надписью "boss" то ли делала её карикатурой на офисных работников, то ли опасным боссом русской мафии. Федя не определился с характеристикой. – Гоголь Николай. – Это я! – Коля, сидящий рядом с Федей, поднимает руку. Длинная белоснежная коса как будто не очень успокоила Александру Александровну. Она смотрит на Колю поверх очков. – Из этих что ли? Федя хихикает, прикрыв рот. Их всегда разделяли по ориентациям неправильно. Коля всю школу носил длинные волосы и постоянно становился жертвой расспросов в то время, как более гетеросексуального человека нужно было ещё поискать. Он ценил в девушках все, что в них было. От кончиков волос до кончиков пальцев. И никак не мог сообразить, почему его лучший друг обладает совсем другими предпочтениями. – Никак нет! У меня, между прочим, дама сердца есть! – Коля, привыкший к таким вопросам, отвечает быстро и легко. Федя при воспоминании этой дамы сердца корчится. Мегера. – Гончаров Иван. – Здесь! Не из этих! – Иван машет рукой, пока по аудитории разносятся весёлые смешки. Длинные светлые волосы струились по рубашке, и он манерно убрал их за спину. Александра Александровна, усмехнувшись, качает головой и продолжает. – Достоевский Фёдор. – Я. – Федя поднимает руку. Он нацепил сегодня чёрную водолазку и убрал волосы в короткий хвостик. Александра Александровна смотрит на него, как на последний оплот спокойствия и надежду в этом обществе фриков. Она, к своему счастью, не знает, что у Феди проколот язык, над пахом чернилами под кожей надпись "осторожно, убьёт", а сразу под ней колючая проволока, он носит крестик, и его знают в каждом баре Питера. Александра Александровна одаривает его самой тёплой улыбкой, на которую способна, и Федя отвечает ей тем же. – Ага, а вот и наша девочка по обмену из Англии. Кристи Агата. – Это я, здравствуйте. – Говорит Агата с акцентом, но вполне понятно. У неё светлые волосы, чёлка и бордовый корсет, под которым светлое лёгкое платье в пол. – Нака... Накадж... – Александра Александровна щурится, смотря в список. – Накаджима Ацуши. Тоже по обмену что ли? – Не, я местный. – Паренёк сидит через проход, на одном уровне с Федей. – Папа японец, мама русская. Из этих. Он поднимает руку и машет ладошкой, вызывая у всех смех. Федя залипает на него, подперев голову рукой и хихикает. Ацуши оборачивается, смотря в ответ со смешинкой во взгляде. Коля тычет Федю в ребра, играя бровями. Федя показывает ему средний палец. – А по тебе и не скажешь... – Александра Александровна ещё раз осматривает Ацуши. Белоснежные волосы с рваной чёлкой и чёрной прядью сбоку. Белая рубашка с коротким рукавом, галстук и брюки. Необычный для здешних мест разрез глаз делал его внеземным существом. По крайней мере, для Феди. Ацуши был незаконно привлекательным. – Пушкин Александр. – Не из этих! – Саня, сидящий на последнем ряду за Достоевским, машет руками в отрицании. Федя познакомился с ним пару дней назад, когда заходил в универ занести последние документы. Саня забавный. Фанатеет по марвел, и его любимый герой Железный Человек. Федя солидарен. – Семёнов Семён. – Здесь. На половину из этих. – Бело-сиреневый сплит на волосах Семёна как бы намекал. Александра Александровна вздохнула, покачав головой. Коля толкает Федю и шепчет ему прямо в ухо. – У тебя походу конкурент. – кивает на Ацуши. Федя шипит на него. – Отвянь. С чего ты взял вообще, что я имею виды? – Да ну брось, симпатичный же вроде. Их перепалка привлекает внимание Ацуши, он смотрит на них. Коля, не упуская возможности потрепать Феде нервы, машет Ацуши. – Ацуши. – зовёт шёпотом, достаточно громким, чтобы тот услышал. – А какие парни в тв... Он не успевает задать вопрос, потому что Федя зажимает его рот рукой. – Заткнись, придурок. – Оборачивается на Ацуши. – Не обращай внимания, он в детстве головой ударился, того немного. Федя прокручивает пальцем у виска, но смысл разговора Ацуши, видимо, уловил. Смотрел на них с хитрым прищуром и улыбался. Он наклоняется и манит Федю пальцем поближе. – Брюнеты. – шепчет и возвращается на место. Коля радуется так, будто только что выиграл в лотерею. Показывает Ацуши большой палец. Улыбается, как умалишенный и треплет Федю по волосам. Федя радуется, что имеет суперспособность не краснеть, иначе светился бы, как спелый помидор. – Я устроил тебе личную жизнь, не благодари. Федя упирается лбом в стол. – Толстой Лев. Лева сидел за первой партой напротив Александры Александровны. Волосы аккуратно уложены. Костюм-тройка подчёркивал его фигуру. Федя мог оценить такие вещи. Александра Александровна смерила Льва подозрительным взглядом в поиске пирсингов или тату, но, видимо, ничего не нашла. У Феди появился конкурент за звание любимчика Александры Александровны. – Цветаева Марина. Девушка, что сидела рядом с Ахматовой, поднимает руку. Полная противоположность Ани. Персиковое платье в мелкий цветочек, тёмные длинные волосы, заплетенные в два "дракончика", и лёгкий, едва заметный, макияж. – И Чехов Антон. – Здесь. – Парень в очках и зелёными, постриженными почти под ноль волосами. Вишенка на торте в завершение переклички. Александра Александровна ещё бормочет что-то про семестры и расписание, в конце встречи прощается и, перекрестившись, уходит. *** В групповом чате происходил хаос по причине того, что четырнадцать человек не могли определиться, где лучше всего устроить попойку в честь начала учебного года. Бары и клубы отмели сразу: они, вообще-то все экономные студенты. Федя даже не заикнулся про свою квартиру - собирать всех в однушке, а потом убирать бардак не было в списке его желаний. Да и родители вряд ли будут в восторге, если узнают, что Федя устроил в только что подаренной квартире. За которую, между прочим, ещё ипотеку платить двадцать лет. – Может у меня всех собрать? – Коля чешет щеку в раздумьях, развалившись на диване Феди. – Мамы не будет ещё две недели. Мама Коли уехала в деревню к родителям на время отпуска. Отдохнуть от большого города и шумного сына. – За квартиру не боишься? Коля задумывается, барабаня пальцами по телефону. Строчит огромное сообщение в чат, великодушно приглашая всех к себе в эту субботу по такому-то адресу. Берет с каждого клятву о хорошем поведении и страшит одногруппников гневом мамы. Мама у Коли, к слову, самый добросердечный человек из всех, кого Федя знает. В отличие от её сына. – Ну что там у вас? Намечается что-то? – Играет бровями с ухмылкой. Федя подкатывается в компьютерном кресле к кровати и кидает в Колю подушку, но друг ловит ее и подкладывает себе под голову. Подушки у него прямоугольные. Коля, увидев их впервые сказал, что у Феди даже подушки гейские. – Нет. – Да в смысле? Я же вижу, как вы на парах друг друга глазами пожираете. Вряд ли это можно назвать именно так, но Федя не видит смысла спорить. Они с Ацуши действительно часто играют в гляделки. Даже успели пофлиртовать пару раз, когда Ацуши подсаживался на парах к Феде с Колей вместо Гончарова, с которым подружился. Переписки были постоянными. Федор уже знал, что Ацуши с мамой переехали из Японии в Россию два года назад. Что отец остался на родине. Что у Ацуши белый полосатый кот по кличке Джинко, что в переводе на русский означало Тигр. Что друзей в России пока не завел и часто общается со старыми переписками и видео-звонками. Что на каждых каникулах летает к отцу. Что сильного стресса из-за адаптации не было, потому что раньше уже бывал в России у бабушки с дедушкой. Что знает русский с детства – мама научила. Две недели учёбы пролетели, словно их не было. Компашка Феди и Коли пополнилась Семеном, который сам подошёл знакомиться и пристроился к ним. Попросил называть его Сигмой. Странный немного парень. Но, в целом, адекватным показался. Коля в тот день после учебы сел Феде на уши, причитая, что Сигма уведет Ацуши из-под носа. Федя не стал говорить, что Сигма, судя по всему, глаз далеко не на Ацуши положил, а на невъебенно гетеросексуального Колю. За прошедшую неделю убедился в своём выводе. Да взять хотя бы вчерашнюю ситуацию: Сигма, светлейшей души человек, как полагается хорошему приятелю, великодушно предложил Коле свою помощь в перезаплетании косы. Коля, не имеющий радара, с радостью согласился и самозабвенно наслаждался солнечными лучами, пока Сигма аккуратно и очень медленно переплетал волосы. Федя тяжело вздыхал, задумывался о смысле жизни и вероятности перехода Коли на тёмную сторону. Хотя бы наполовину. Может заразится от Сигмы пчелинностью? Федя вообще не какой-то там женоненавистник! Тут дело, всего-навсего, в том, что дама сердца Коли та ещё Мегера. Сигма по сравнению с ней божий одуванчик. Федя ему благословение с радостью бы дал. К слову, о божьих одуванчиках - Ацуши присылает смешное видео со своим котиком. Он и сам кота временами напоминает. Весь из себя белый и пушистый. А еще грациозный, стройный, красивый, с соблазнительным взглядом… – Чего в телефон улыбаешься? Женихи пишут? Федя отправляет следующую подушку в полет, и та приземляется Коле на лицо. Федя печатает ответ и добавляет в конце три смеющихся смайлика. Телефон вибрирует от нового сообщения. Ацуши уточняет, идет ли Федя на тусовку. – Сигма спрашивает, можно ли остаться с ночевкой, чтобы в общагу поздно не возвращаться. – Коля уже печатает ответ. Федя незаметно ухмыляется. – Мм, и что ответил? – А? А, да можно, конечно, почему нет. – Мегера твоя не придет, надеюсь? – Не думаю, что ей стоит появляться в такой компании. – Коля морщится, откладывает телефон и задумчиво пялится в потолок. – Я тут думал… – Удивительно. Подушка, летящая в лицо, благополучно перехватывается. – Надеюсь, ты подумал «а не расстаться ли мне с гомофобной, высокомерной сукой, которая не считает нужным вести себя нормально с моими друзьями хотя бы из вежливости». Наверное, перегнул. Федя, правда, терпеть ее не мог. Это, впрочем, было взаимно. Он уже собирается извиниться за грубость, но Коля не выглядит обиженным. – Угу. – Бля…Ты шутишь. – Федя откидывает подушку обратно на кровать, и та несуразным комом приземляется на краю, едва не падая на пол. Коля пожимает плечами. – Посрались вчера опять. Говорит, что я скоро сам пойду член кому-нибудь в задницу совать из-за того, что с тобой общаюсь. Ну я сказал, типа, почему сразу я, может быть, мне. У меня вообще-то тоже попец ничо такой. Ей не понравилось, хз. Они заржали. – Колян собирается расстаться со своей Мегерой из-за меня. Расскажи кому – не поверят. Вторая подушка тоже возвращается Феде в полете. Он отбивает ее рукой, и та шлепается на пол. – Иди на хрен, ты не в моем вкусе. Мне, может, блондины больше нравятся. Федя щурится и грозит пальцем. - К Ацуши яйца не катить. Мысленно делает пометку, что Сигма наполовину блондин, но ничего не говорит. Не спугнуть бы Колю на пути к радуге. *** Субботним днем Федя с Колей в прекрасном расположении духа вовсю готовили квартиру к гостям. Намыли полы, затолкали шмотки в шкаф так, чтобы те не вываливались. Мама Коли напомнила про ванную комнату, и Коля ушел пидорасить унитаз. Федя перетаскивал стол и стулья, имеющиеся дома в зал. Пока друг пытался избавиться от пены на всех поверхностях санузла (переборщил с моющим средством), Федя встретил Сигму. Тот пришел подготовленным: с двумя пакетами алкоголя, одноразовой посудой и двумя пачками чипсов. Из рюкзака вытащил вещи для ночевки и, заглянув в ванную, хотел поинтересоваться, куда их можно убрать. Федя краем глаза заметил, как Коля враскорячку воевал с унитазом, заржал и ушел в зал, оставляя Сигму наблюдать за этим чудом природы. Ацуши отписался, что уже в пути и будет через пятнадцать минут. До прихода всех остальных оставалось еще полчаса. Пакеты с алкоголем вытащил на балкон, дабы элексир веселья не нагрелся. Сигма, посмеиваясь, появился в дверях и попросил показать комнату Коли. Фотографий с Мегерой над столом не было. На следующий день после разговора, Коля сообщил прекрасные новости: расстался-таки с этой сукой. Федя внутренне ликовал. Ему непринципиально было, конечно, чтобы Коля на парней перестроился – может и встретит еще прекрасную девушку. Но искрилось же что-то между ним и Сигмой. Федя эту комнату наизусть знает, так что наблюдает, как Сигма с интересом оглядывается. Коля, к счастью, успел здесь прибраться. Стол, обычно заваленный тетрадями и кружками, сиял чистотой. Компьютер, протертый от пыли, являл рабочий стол с изображением карточного Джокера. Рядом лежала колода, которую Коля использует для простеньких фокусов. На полке поверх книг восседал белый цилиндр. Подарок от Феди на прошлый день рождения. – Хм. – Сигма взял шляпу в руки. – Ему подходит. – Ага, я тот еще клоун. Коля, возникший в комнате, проходит к шкафу и достает чистую рубашку. Он продолжает болтать, жалуясь на концентрацию моющих средств. Сигма сконцентрирован на самом Коле, стянувшем с себя футболку. Домофон оповещает о приходе Ацуши. Федя спешит впустить гостя, избавляя себя от неловкости при виде Сигмы, обливающемся слюнями на его лучшего друга. – Привет. Ладно, Федя вполне может понять Сигму по части пускания слюней. Ацуши – этот замечательный, красивый, милый, смешной — вот этот Ацуши стоит перед ним незаконно соблазнительный в своей обтягивающей белой футболке и прямых полуспортивных черных брюках. И имеет наглость ослеплять обезоруживающей мягкой улыбкой. – Привет! Классная рубашка. Федя заторможенно оглядывает себя. Рубашка как рубашка. Черная, шелковая, совсем не специально расстегнутая на три верхние пуговицы минуту назад. – Эм, спасибо, да…Здорово выглядишь. Ацуши подмигивает, благодарит и проходит в квартиру. Федя забирает пакеты из чужих рук, чтобы Ацуши мог разуться. – Не замерз? Прохладно в легкой одежде, должно быть. Ацуши указывает на пакеты. – У меня кожанка с собой на вечер, а сейчас мама подвезла. Коля с Сигмой присоединяются к ним в зале. Время до прихода остальной группы занимают разбором посуды, еды и алкоголя под музыку. Плейлист ставил Коля, так что на всю квартиру орали Нервы, Лана Дель Рей и Саша Ревва по очереди. Будучи пунктуальной, ровно к шести вечера приезжает Аня Бунина, сменившая строгий костюм на кожаный кроп-топ и рваные джинсы. Бутылка водки в руках прекрасно вписывалась в образ. Через десять минут в квартиру толпой ввалились ребята из общаги: Агата, Саня Пушкин, Агния и Антон Чехов. – Таксист отказывался везти четверых, прикиньте! – возмущается Саня, – Еле уломали. Квартира наполняется шумом: шуршание пакетов, гром бутылок, просьбы переключить музыку. Агния предлагает включить корейцев. На всю квартиру полился голос некоего Тэмина. В хаосе постепенно появляются опаздывающие ребята. Ахматова и Цветаева приезжают вместе, жалуясь на пробки. Следом появляется Лева с коньяком и колой. Последними заявляются Миша Булгаков и Ваня Гончаров. Федя предполагает, опоздали они, потому что Ваня увлекся прической – его грива аккуратно перевязана белой лентой в низкий хвост. Первый тост Ваня предложил поднять за знакомство. Дальше обходилось без тостов: пили все в разном темпе. Пока Федя допивал вторую кружку пива – Коля успел выглотать уже четыре. К счастью, друг прекрасно нес алкоголь, Феде не стоило за него волноваться. Да и чего греха таить, Федя был немного занят разглядываем мышц Ацуши, пока тот активно жестикулировал, рассказывая истории из японской школы. Беседы не прекращались ни на минуту. Ваня, как оказалось, раньше посещал музыкалку, но после выпуска из школы решил не связывать свою жизнь с инструментами, «потому что заебало меня это сольфеджио». Лева же с детства любил писать и пошел на журфак, чтобы сделать из увлечения что-то полезное. Аня Ахматова и Марина оказались здесь, потому что это было единственное место, куда они смогли пройти вместе. Агата всегда мечтала побывать в России и воспользовалась возможностью учебы по обмену. Ацуши мечтал стать учителем, но по приколу пошел в журналисты. Аня Бунина с детства ловила вайб от Риты Скитер, так что героиня поттерианы стала ролевой моделью. Тоха следом признался, что оказался здесь по схожей причине, только его журналистским крашем был Цезарь Фликерман. Саня собирался делать гиковские подкасты, а Агния уже запланировала тему диплома, связанную с влиянием зарубежной музыки на молодежь. Коля прямо сказал, что поступил, потому что ему показалось, что «журфак» звучит прикольно. Федя был солидарен. Они вместе весной сидели и мониторили направления. В общем, пришли по приколу, как и Ацуши. Сигма собирался делать журналистские расследования, а Миша хотел стать телеведущим. Ближе к ночи, как и полагается, кто-то ушел болтать по душам на балкон. Кто-то засел на кухне, обсуждая смысл существования. Кое-кто оставались в зале, обсуждая преподов: все поголовно согласились с тем, что Александра Александровна – легенда. Сигма включил Ламбаду и утянул Колю в танец. Они оба были пьяны, но Феде, казалось, больше друг от друга, чем от алкоголя. Еще вчера его лучший друг был гетеро, а сегодня кружился в танце, тесно прижавшись к парню, что ж… В комнате душно, Федя идет к балкону, чтобы приоткрыть дверь и впустить свежий воздух. На него тут же устремляется три пары глаз. Агата обрывает речь на полуслове, отвлекаясь. Федя поднимает руки в сдающемся жесте, показывая, что не хочет мешать – просто воздух впускает. Уходит в ванную и умывается холодной водой. Состояние такое, знаете…Прекрасное. Он расслаблен, немного пьян, завтра выходной, и ни одна проблема в мире сейчас его не касается. Дверь позади открывается, и в ванную заходит Ацуши. Щелкает замком, закрывая их. У Ацуши в глазах черти пляшут. Федя опирается поясницей о раковину, наблюдая. – Дурацкая рубашка – Ацуши подходит, укладывает ладони на грудь Феди, играясь с пуговицами. – Ты вроде сказал, что она классная. Руки тянутся к лицу Ацуши. Федя оглаживает чужие скулы, спускаясь к шее. – Ага, именно поэтому. – Их губы находятся в паре сантиметров друг от друга. – Весь вечер хотелось стняуть ее с тебя. Ацуши утягивает его в мягкий влажный поцелуй. Федя проходится языком по чужим губам, сталкиваясь с языком Ацуши. Одной рукой зарывается в волосы, другой крепко прижимает Ацуши к себе. Возбудиться много времени не требуется. Особенно, когда Ацуши спускается поцелуями к шее, расстегивая пуговицы на рубашке. Федя едва не стонет, когда Ацуши проходится языком по коже и втягивает ее зубами. На шее останется засос. Феде не нравятся синяки, но конкретно этим он собирается любоваться каждый день. Федя прижимает Ацуши к себе за бедра, и оба не сдерживают стона. Федя ладонями поднимает лицо Ацуши к себе и целует так глубоко, как может. Ацуши отпрянул, вопросительно глядя, и Федя показал язык со стандартной штангой и шариками. Ацуши облизнулся и вернулся к поцелую. Руки задирают чужую футболку и проходятся по позвонкам. Ацуши, оторвавшись, расправляется с пуговицей и молнией на брюках Феди, опускаясь на колени. Вид сверху открывается волшебный. Ацуши смотрит в глаза, оглаживает бедра, собирается спустить брюки ниже, но его взгляд цепляется за татуировку на животе Феди. Его прорывает на хохот. Федя, осознав, что происходит, следом ловит приступ смеха. Упираясь лбом в чужое бедро, Ацуши судорожно вдыхает, пытаясь прервать хихиканье. – Подожди, подожди. – Ацуши снова смеется, поднимаясь на ноги. – У меня тоже есть. И поднимает футболку, демонстрируя «осторожно, вызывает привыкание», набитое, как и у Феди, над пахом. – О, Боже. – смеется Федя. – Да мы созданы друг для друга. Следующие минут пять они успокаиваются и приводят себя в порядок. Сексуальное напряжение, стремящееся к взрыву, испарилось – они начинали смеяться, как только смотрели друг на друга. – Ладно, хорошо. – Ацуши проводит ладонями по лицу. – В следующий раз. – Думаю, нам нужно выпить за парные татуировки. – Федя уже отпер дверь, протягивая руку Ацуши. *** Утром Федя первым делом проверяет соцсети на предмет позора. Он не напился в стельку, но знаете…Всякое бывает. Никакого позора не обнаруживается. Плюсиком к карме – проснулся в своей квартире. И, вообще-то, помнит, как заказал такси и прекрасно доехал до дома, когда все стали расходиться. Еще прекрасно помнит, как поцеловал Ацуши прежде, чем сесть в машину. Ацуши ехал на такси с Ваней – было по пути. Коля не появлялся в сети с четырех часов утра. Это окей, конечно, но разъезжались все не позже двух ночи. Федя набирает друга, но тот, ожидаемо, не берет трубку. Федя решает воскресить себя, а потом отправиться к Коле и воскресить его на случай, если они с Сигмой взяли на себя ответственность допить все, что было недопито. Пока Федя умывался, в чате группы проснулись сильнейшие. Ацуши отписался, что в порядке, и мама отпоила его каким-то антипохмельным раствором. Замечательная женщина, думает Федя. Аня Бунина отметила, что нужно было пить водку вместо слабоалкогольных напитков – она-то чувствовала себя огурчиком. Остальное Федя игнорировал, но просматривал чужие сообщения, в надежде, что Коля или Сигма отметятся в чате, и ехать никуда не придется. К моменту, как он умылся, позавтракал и ощущал себя полноценным человеком, ни Коля, ни Сигма не появились на просторах Интернета. Написав Ацуши «доброе утро, кот», Федя собрался и на первом удобном автобусе двинулся в сторону дома Коли. Заботиться о том, чтобы открыли дверь не приходилось – у него есть ключи от подъезда и квартиры Коли. Так же, как и у друга имелись ключи от квартиры Феди. Они ж с садика бок о бок. Почти братья, если исключить тот факт, что целоваться учились друг на друге. Без гейства. Чисто по-дружески. Федя тогда еще не знал, что ему мальчики нравятся. Хотели не оплошать перед девчонками, если что. Квартира друга встречает, внезапно, не хаосом из бутылок и пустых упаковок чипсов. Стол из кухни все еще стоит в зале, но вся посуда убрана, мусор не валяется. Два часа после отъезда гостей Коля с Сигмой не впустую теряли. Федя заглядывает в комнату Коли и с минуту стоит застывшим, оценивая картину перед собой. Первое, за что зацепился взгляд – очень много волос. Шевелюра обоих была распущена и являла собой очень запутанное зрелище. Показать художнику – тут же сядет за холст, но Федя не был художником и думал лишь о том, как сложно это все будет расчесывать. Учитывая то, какими непослушными были волосы Коли. Не просто так он косу постоянно заплетал. Оба спали обнаженными, насколько Федя мог оценить. Они были накрыты одеялом до пояса, но рядом с кроватью лежала одежда. В том числе нижнее белье. Поза, в которой они спали была неподвластной похмельному мозгу Феди: конечности переплетались так, как Феде никогда в жизни не было бы удобно. Даже если это будет Ацуши. Только психи могут спать, уткнувшись носом в волосы с пережатыми чужим телом руками. Ну и вишенкой на торте: на столе флакон лубриканта, вскрытая упаковка презервативов и, никому не нужный, пакетик с логотипом ближайшей круглосуточной аптеки. Федя, как в замедленной съемке, закрывает дверь перед собой. Не станет же он, в самом деле, будить людей в вопиющие четырнадцать ноль ноль часов утра. Проходит на кухню, моет посуду, что лежала в раковине. Роется в аптечке и находит порошок, которым Ацуши отпаивали сегодня. Матушка Коли тут же окрещивается святой. Видимо, все мамы имеют в аптечке такую штуку. Заливает порошок кипятком и оседает на стул у окна, раздумывая, стоит ли ему дождаться пробуждения Коли или оставить его наедине с Сигмой. Долго думать не приходится. Коля шлепает в кухню в одних трусах, плюхается на стул и тянется рукой к кружке с живительным напитком. Сидят в тишине несколько минут, на протяжении которых, Коля осмысливает прошедшую ночь. – Мы переспали. – говорит, уставившись в стену напротив. – Ага, я понял. – Пытаясь оценить ущерб психике друга, Федя разглядывает его. А разглядывать было что. Аккуратный засос от Ацуши на шее, сейчас скрытый воротом водолазки, не мог тягаться с синевой на теле Коли. Сигма не сдерживался, очевидно. – Ты как? Коля переводит взгляд на друга, пытаясь уловить смысл слов. – О. Я заебись. – Чешет шею. – В смысле, прям очень хорошо. Всегда так странно ощущается тело после того, как принимаешь? Федя фыркает. У него весь опыт сводится к одному парню, с которыми он встречался несколько месяцев. – Не могу говорить за всех, но первый раз был самым странным. Потом уже проще. Не отвлекая друга от попыток познать дзен, Федя встает и разводит еще две кружки спасительного порошка. Для себя и Сигмы. – Ничего же, что я так резко…Ну. – Коля неопределенно крутит запястьем в воздухе. – Главное, чтобы ты был счастлив, да? – повторяет слово в слово фразу Коли, когда Федя открылся ему, как гей. Тот, поняв смысл, расслабленно откидывается на спинку стула. – А у вас с Ацуши что? – Почти случилось, но он увидел мою татуху в самый ответственный момент. Потом Федя рассказывает события прошедшего вечера. Коля смеется и смеется громко. Сигма просыпается и присоединяется к ним. Умывается в раковине на кухне, садится на колени Коли и умиротворенно потягивает антипохмельное зелье, выслушивая рассказы с вечеринки. Федя, расслабившись, наблюдает за тем, как его лучший друг обвивает руками талию Сигмы и позволяет тому уткнуться лбом в волосы. Идиллия, как она есть. - Поверить не могу, что ты нашел парня раньше меня. *** – Уютненько у тебя. Ацуши бродил по квартире Феди, внимательно разглядывая обстановку. В пятницу задали делать рефераты в паре. Они, недолго думая, взялись за одну тему. Пока Федя включал ноутбук, Ацуши успел достать тетради с конспектами и расположиться на диване, подмяв под себя ноги. На кожаном коричневом диване он выделялся мягким светлым пятном в своей огромной толстовке. Федя плюхнулся рядом и поставил ноутбук себе на колени. Ацуши подобрался ближе, и теперь они сидели вплотную друг к другу. Неловкости между ними не было. Да и с чего бы ей взяться? Всю неделю они не упускали случая позажиматься в универе, пока никто не видит. Вслух никаких признаний и предложений не было озвучено, но Федя полагает, им обоим нравилось играться на грани. Ацуши, каким бы белым и пушистым ни был, являлся настоящим чертенком во плоти. Подмигивал на парах; утаскивал за угол, чтобы втянуть в поцелуй; проводил по спине, проходя мимо. – «Публицистический стиль Цезаря». – Ацуши зачитывает вслух тему. Федя создает файл, набирает в названии «цезарь и стиль» и открывает документ. – Начнем с биографии или чего-то поинтереснее? Федя поворачивается к Ацуши, сталкиваясь с ним взглядом. Ацуши ухмыляется, играет бровями, тянется рукой к тачпаду, закрывает пустой лист и убирает ноутбук на пол. – Думаю, с чего-то поинтереснее. Ацуши перебирается на колени Феди, оказываясь в объятиях. Федя присасывается к шее Ацуши, оставляет аккуратный след и лезет руками под чужую толстовку. Ацуши мягкий и теплый – Федя готов завибрировать от ощущений. Поцелуи быстро из легких и заигрывающих перетекают в жадные и глубокие. Ацуши ерзает и подрагивающими руками пытается стянуть с Феди футболку. Федя возится с чужим ремнем, расстегивает, вытаскивает его из джинсов и отбрасывает на пол. Он уже собирается стянуть штаны с Ацуши, когда входная дверь хлопает. – Федь! Ты дома? – Раздается из прихожей звонкий голос мамы. – Блять, блять, блять. Ацуши испаряется с его ног. Федя бросается к компьютерному креслу, заезжает на нем за стол, хватая первую попавшуюся книгу. Ацуши на диване принимает невинное выражение лица. – Я здесь! Родители заглядывают в комнату и синхронно удивляются, увидев Ацуши. – Здравствуйте. – Ацуши премило улыбается и машет рукой. – Ацуши – мой одногруппник, домашку вот делаем. Федя собирается привести в качестве доказательства ноутбук, но обнаруживает его одиноко стоящим на полу. Замечает ремень рядом. Сглатывает. – Очень приятно, Ацуши. Будем знакомы. – Отец проходит в комнату и пожимает Ацуши руку. – Михаил. – Мария Федоровна. – Мама представилась и оценивала обстановку, стоя в проходе. – Мою маму тоже Мария зовут. – Ацуши метался взглядом между Федей и его родителями. Прекрасно, у них не только парные тату, но и мамы. – Ладно, мать, пойдем, что ли, чайник поставим. – Отец на выходе оборачивается, пробегаясь взглядом по комнате, и хитро хмыкает прежде, чем выйти. Федя длинно выдыхает. Ацуши на диване зарывается пальцами в волосы. – Ну и жесть. Насколько все плохо? – Ацуши поднимает взгляд. Федя убирает ноутбук на стол, протягивает Ацуши ремень, поправляет его толстовку. Засос на чужой шее сияет своей новизной. – Забей, скандал устраивать точно не станут. – Они знают про тебя? – Я не говорил, но, по-любому, догадываются. Когда они входят на кухню, на столе стоят четыре кружки чая, торт, контейнер с оливье и бутылка шампанского. – Новый год еще не скоро? – Мы тут подумали с отцом: не отмечали же твое поступление! Вот решили исправиться. Федя указывает Ацуши на свободный стул и тот скованно садится, огромными глазами смотря на родителей Феди с нервной улыбкой. Отец нарезает торт, мама достает блюдца. Федя лезет в кухонный стол за вилками и ложками. Замечает запечатанные деревянные палочки: они с Колей на днях заказывали роллы. Оборачивается на Ацуши, демонстрируя палочки. - Мм? Ацуши закатывает глаза и смеется. - Я уже давно ложками и вилками привык есть. Родители заваливают Ацуши вопросами. Тот стоически отстреливается ответами. Благодаря легкой беседе, напряжение с Ацуши заметно спало, и его смех из нервного перетек в расслабленный. Родители пробыли до вечера. Болтовня не прекращалась: мама ностальгически вспоминала свои студенческие годы. Отец заявил, что ребята теряют лучшие моменты молодости раз не живут в общаге. Рассказывал, как с соседями по комнате протаскивали алкоголь в рукавах, потому что вахтерша проверяла пакеты и рюкзаки. Мама пожурила, что он учит молодежь не тем ценностям. Отец согласился, но подмигнул Феде с Ацуши. На прощание мама крепко обняла Федю, пообещала в следующий раз предупреждать о визите и потрепала Ацуши по волосам. Отец пожал обоим руки, и родители удалились. Остаток времени было решено потратить на домашку. На скорую руку Федя накопировал текста из разных источников, Ацуши сварганил презентацию. - Домой пора, мама будет волноваться. На прощание Федя легко чмокнул того в губы, и они распрощались до встречи в универе. *** Общая физра закончилась, и ребят отправили выбирать направления для дальнейших занятий. Баскетбол и волейбол Федя отбросил сразу: всякие летающие штуки имели особую любовь к голове Феди. Коля же, со школы спортсмен, ушел в волейбол, благо рост и силы позволяли. Фитнес почему-то был разрешен только девчонкам, что Федю огорчило. Оставался бассейн. Плавать Федя не умел, но им пообещали, что учить будут с нуля. Федя прикупил себе специальные плавки, шапочку и очки и отправился покорять водную стихию. Ацуши сначала записался на баскетбол, но через неделю передумал и следом за Федей притопал в царство Посейдона. Сигма две недели шипел на хлорированную воду бассейна – жаловался, что волосы страдают, махнул рукой и, аки жена декабриста, удалился на волейбольную площадку. Ваня вместе с ним и по той же причине (из-за волос, не из-за Коли) сменил бассейн на волейбол. В группе пловцов осталось трое мальчиков: Федя с Ацуши и пацан из пиарщиков. На троих парней девчонок насчиталось аж десять человек: Аня Бунина, Агата, Агния, Марина и шесть девушек из другой группы. - Федь, у тебя гель есть? Ацуши кричал из своей душевой кабинки. Серега – пиарщик, уже намылся и ушел в раздевалку. Федя протер глаза от пены и вытянул руку с флаконом вперед. Ацуши прошлепал по сырому полу к нему. Никаких дверей и занавесок, разумеется, не было: одни только полупрозрачные перегородки, отделяющие лейки. Вид обнаженного Ацуши из-за общей физры был уже привычен, но сердечко все равно каждый раз ёкало. Занятия физкультуры дорого обходились выдержке Феди. – Блин скользко. – Ацуши потянулся к гелю, держась за перегородку. Размышлять о сучности бытия сейчас времени не было. Тренер задержал объявлением, что на следующей неделе занятий не будет, задал рефераты и еще минут десять трындел об основных ошибках ребят. Коля наверно уже заждался. Они собирались устроить пацанский вечер с пивом и чипсами. Ацуши поцеловал запястье прежде, чем забрать гель и ушлепал обратно. Федя наскоро смыл с себя пену, обтерся полотенцем и пошел на выход, по пути задержавшись у Ацуши, чтобы забрать гель. Ноги на мыльном сыром полу опасно скользили. Ацуши со смехом придержал его за плечи, дабы Федя не распластался звездочкой. Федя, поняв, что падение неизбежно, аккуратно присел на одно колено, схватившись за бок Ацуши. Не хватало только кольца, чтобы прямо здесь сделать Ацуши предложение. Дверь в душевые распахнулась, и на пороге появилась женщина в синем спец. халате со шваброй в руках. Картина ей открылась, что надо: Федя с полотенцем на шее, сидящий на колене прямо перед пахом Ацуши, вцепившимся в его плечи. Они уставились на женщину, та уставилась в ответ. – Я просто поскользнулся! – Он вскочил, снова едва не навернувшись, прикрыл свое достоинство полотенцем и продемонстрировал флакон. – Гель свой забирал! – Да знаю я вас! Первые вы такие тут, думаете? Чего я только в этих душевых не повидала! – Женщина возмущалась, размахивая шваброй. – Ну-ка брысь отсюда! Срамота! Парни ретировались в раздевалку. Сереги уже не было. Ацуши расхохотался. – Опасная женщина, однако. – Всегда знал, что уборщицы – самый пугающий тип людей. Федя проверил телефон, обнаружил три пропущенных от Коли и отписался, что будет через пять минут. В два счета оделся, кое-как просушил волосы и засобирался. Ацуши, никуда не торопясь, вытерся, нацепил трусы и наблюдал за чужой суетой, тщательно суша волосы феном. Федя, одевшись, скидал плавательные принадлежности в сумку, начмокал Ацуши по лицу и шее, вызывая у того смешинки, пробежался пальцами по чужому позвоночнику, напоследок присосался к губам и со спокойной душой покинул раздевалку. Коля обнаружился на крыльце, копающимся в телефоне. - Ацуши задержал? – поиграл бровями. Они двинулись в сторону остановки, и Федя рассказал про препода и про уборщицу. Коля ржал, как гиена, похлопал Федю по плечу. – Ничего, Федь, и тебе однажды обломится. Федя закатил глаза. У них с Ацуши никак не получалось перейти в горизонтальную плоскость, пока Коля и Сигма все две недели отсутствия мамы кувыркались по квартире, как кролики. Сигма всерьез взялся за однополый секспросвет Коли. Ацуши жил через полгорода – зависать у Феди после учебы часто не выходило, а по выходным Ацуши подрабатывал курьером, развозя на велосипеде заказы. Автобус приехал, как только ребята пришли на остановку, что радовало. Волосы Феди были влажными, а слечь с температурой не хотелось. По прибытии домой Федя первым делом принял лекарства для профилактики, запив их пивом. Схема рабочая – Феде ли не знать. Коля распластался на диване и уже рылся в ноутбуке Феди в поисках фильма на вечер. Предложил посмотреть ужастик, но Федя категорически отказался, ссылаясь на то, что ему и в жизни ужастиков хватает, припоминая летающую, едва ли не перед лицом, половую тряпку. Коля врубил первую часть «Мальчишника в Вегасе». – Ну рассказывай. – Коля отпил из своей кружки с изображением Гэндальфа. – Вы типа встречаетесь или мутки просто? – Что-то между, я думаю. – Федя задумался. – Сто лет ни с кем не встречался, уже забыл, что делать в таких случаях нужно. – Ну для начала, признаться, что он тебе нравится. – Коля ударил ладонью по чужому плечу. – А то не понятно, да? – Федя закатил глаза и посмеялся. – Ну, Федь, одно дело просто понимать, а другое – услышать напрямую! – Потряс указательным пальцем. – Окей, понял вас тренер. – Не, не, не! Тренера не играют, а я еще как играю. Коля начал болтать про Сигму, которого теперь ласково называл Сим; про маму, вернувшуюся из деревенского отпуска; про кота, которого подкармливает на улице и хочет забрать себе. Речь про кота подтолкнула Федю к действию. Федор: «Кот, тебе прям обязательно оба выходных работать? Можешь освободить один день?» Ацуши: «Смотря, для чего» Федор: «У нас будет свидание в кино, после которого я собираюсь признаться, что ты мне нравишься и предложить встречаться» Ацуши печатал ответ. Ладошки у Феди вспотели. Еще и Коля с любопытством лез в телефон. Ацуши: «Тогда давай завтра. После того, как я отвечу, что ты мне тоже нравишься и соглашусь встречаться, нам придется поехать ко мне, чтобы познакомить тебя с мамой. Она давно зятя хочет» – Еее! – Коля размахивал руками, расплескивая пиво по дивану и полу. – Коля, блять! Коляблять упорхнул и вернулся со шваброй и чистым кухонным полотенцем, принимаясь натирать диван. Федор: «Тогда до завтра, кот» – Думаешь, притащиться с цветами будет очень тупо? – Дурачок ты, Федь, они же завянут, пока вы фильм будете смотреть. Лучше после купить. А вот к маме на знакомство без цветов идти будет тупо, да. – Коля уже орудовал шваброй. – Как раз два букетика и купишь. *** Федя с утра намылся, набрился. Перебрал весь шкаф и несколько раз переодевался из джинсов в брюки, из рубашек в футболки. В конце концов остановился на черных джинсах, легкой водолазке в тон и объемной бежевой рубашке. И тортик в гостях съесть и на х…И в кино на кресло сесть. Договорились встретиться у кинотеатра в четырнадцать-ноль-ноль. Для просмотра выбрали «Горничную». Не самый романтичный вариант, но ничего интересного больше не показывали. Федя прибыл за пять минут до оговоренного времени и дожидался Ацуши у входа. Люди входили и выходили толпами. И чего им дома в выходной не сидится? Ацуши с улыбкой до ушей появился раньше, чем Федя успел разнервничаться. Как всегда очаровательный, в полосатом свитере и брюках. Нежный и пушистый котяра. Руки сами потянулись с объятиями. Целовать его на улице Федя не решился, но исправил это недоразумение, как только они заняли свои места на последнему ряду. Фильм смотрели, держась за руки и много шептались, комментируя происходящее на экране. – Не ну, актриса, которая жену играла обалденная, конечно. Они вышли на улицу и двинулись в сторону дома Ацуши. Федя по пути выискивал взглядом цветочный. – Ага. – согласился Федя. – Я её где-то уже видел, но вспомнить не могу, где именно. – Такая же ерунда, ща загуглю. – Ацуши полез в карман за телефоном. Федя, увидев нужный магазин, попросил Ацуши подождать и отправился за цветами. На витрине стояло штук десять готовых букетов. Федя выбрал для Ацуши нежно-сиреневый из разных цветов, а для его мамы попросил собрать пять штук классических красных роз. Стоит узнать у Ацуши, какие цветы он предпочитает и в следующий раз быть готовым. – Короче, она во «Времени» снималась. Там, где через запястье люди друг другу время передавали. Джастин Тимберлейк еще играл главного мужика. – Ацуши продемонстрировал картинку на экране. – Это была она?! – Прикинь. – Ацуши опустил взгляд на цветы. – О. Федя протянул ему один букет. – Это тебе. Не знал, какие любишь, взял самый нежный. Какие, кстати, у тебя любимые цветы? – Да я не прихотлив. – Он зарылся носом в букет. – Вкусно пахнет, понюхай. Букет уткнулся Феде в лицо. – Ага, приятный запах. Ты мне очень нравишься. Будешь моим парнем? Бабуля, сидевшая рядом на лавочке, перекрестилась и поторопилась уйти, опираясь на трость. Ацуши рассмеялся, и Федя улыбнулся ему. – Ты мне тоже очень нравишься. Я согласен. Ацуши оглянулся по сторонам и быстро поцеловал Федю. Видимо, наличие проходящих мимо людей его не очень-то смутило. Браться за руки они не стали – шли рядом, каждый держа в руках цветы. Мама Ацуши вышла встречать их в прихожую, когда они уже успели разуться. Женщина среднего роста, очень блондинистая, стройная и с такими же, как у Ацуши светлыми глазами. Ацуши в целом был очень похож на маму. Гены отца, похоже, почти не старались. – Мам, это Федя. Федя, это мама – Мария Александровна. Федя протянул женщине розы. – Очень приятно, Мария Александровна. Женщина расплылась в улыбке, принимая букет. – А мне-то как приятно! – Она заговорщически потянулась к Ацуши и заговорила громким шепотом ему на ухо. – Этого оставляем, он мне нравится. – Мам! С легким смехом Мария Александровна ушла на кухню в поисках вазы, и Ацуши повел Федю в свою комнату. Здесь, как и ожидалось, было светло и уютно. Бежевые обои, множество книг на стеллаже, белый ноутбук на столе. Постель, заправленная мягким персиковым пледом и кот, развалившийся на подушке. Федя подошел и запустил ладонь в пушистое пузо. Кот мурлыкал и обнюхивал гостя. – Твоя комната выглядит…как ты. Ацуши посмеялся, доставая из шкафа коробку. – Знал, что когда-нибудь пригодится. Он вытащил красную вазу в форме анатомически правильного сердца. Стеклянная, полупрозрачная, с рисунком вен и прожилок. – Ого, впечатляет. Ацуши сходил за водой для букета. Они зашли на кухню, когда Мария Александровна, напевая себе под нос, сервировала стол. Кухня, как и вся квартира, как выяснилось, была светлой и в мягких теплых оттенках, начиная от бледно-оранжевых штор и заканчивая молочным гарнитуром. Теперь Федя понимал, от чего Ацуши весь из себя нежно-пушистый и теплый. – Итак, Федор, рассказывай. – сказала Мария Александровна, когда они расселись за стол. – Чем занимаешься? Чем увлекаешься? И Федя начал рассказывать. Про учебу на журфаке, бассейн. О том, что у мамы салон красоты, а отец тренер в большом спортзале. О том, что сам не ярый фанат спорта. О том, что читает и классику, и современную литературу, но не фанатично. Мария Александровна с улыбкой внимательно слушала. За разговором прошло около полутора часов, после чего Ацуши убрал посуду, а Федя помог с уборкой на кухне. – Ладно, мальчики, развлекайтесь! Я к теть Зое, буду поздно. Возможно, завтра. Женщина подкрасила губы, покрутилась у зеркала, убедившись, что платье сидит, как надо. Обулась в лодочки на шпильке и, подмигнув им, выпорхнула за дверь. – Блин, крутая же у тебя мама. – Ага, ты ей тоже понравился. – Да, спасибо, я слышал. – усмехнулся Федя. Они снова прошли в комнату Ацуши. Тот стянул одежду, оставшись в одних трусах. – Я в душ минут на тридцать. Когда вернусь, ты должен быть раздетым и лежать вон там. – указал на кровать. Ацуши достал полотенце и вытащил флакон лубриканта из тумбочки. – Я могу сам тебя растянуть. Или быть снизу, если хочешь. – сказал Федя. Он стоял, опираясь поясницей о подоконник. Ацуши подошел, уткнулся в его грудь флаконом, приподнял лицо за подбородок и облизал губы Феди. – Не в этот раз, красавчик. – Ты не кот, Ацуши. Ты инкуб. – Ага. Ацуши развернулся и, абсолютно ничем не смущенный, вышел из комнаты, прихватив с собой кота, чтобы оставить того на кухне. Встряхнув головой, Федя проверил телефон. Коля завалил вопросами о знакомстве с мамой Ацуши. Федор: «Она супер, подарил розы, я ей вроде понравился» Федор: «Она ушла, сказала будет поздно» Федор: «Кот утопал в душ» Он тут же включил беззвучный режим. Успел за секунду до того, как от Коли посыпались сообщения с кучей восклицательных знаков, смайликов и бессмысленных наборов букв. Федор: «Радуешься, как будто я сообщил, что сорвал джек-пот» Федор: «Не то, чтобы это было не так» Николай: «Не забудьте про защиту, мальчики!!!» Николай: «Господи, наконец-то!!!» Николай: «На твою грустную мину уже смотреть больно в последнее время» Федор: «Не драматизируй» Николай: «О нет, я буду!» Он продолжил строчить, но Федя заблокировал телефон. Ничего связного Коля сейчас все равно не выдаст. Огляделся в комнате еще раз, отмечая рамки с фотографиями на полке. На одной Ацуши с мамой и мужчиной, видимо, отцом: Ацуши здесь маленький, лет десяти, держит в руках огромную сахарную вату и широко улыбается. На другом фото он старше, в окружении таких же подростков: Ацуши в белой рубашке и брюках с подтяжками, рыжий лохматый парень в обнимку с длинноволосой девушкой, худой высокий шатен в классическом черном костюме, пацан в кепке, как у таксиста, с чупа-чупсом во рту, девушка со строгим каре и огромной заколкой-бабочкой, блондин с хвостиком в очках и мелкий пацан в соломенной шляпе. Следующее фото, судя по тому, как на нем выглядит Ацуши, сделано совсем недавно, на нем трое: сам Ацуши сидит за столом и держит в руках книгу, снова худой шатен, теперь уже в бежевом плаще, показывает рожки за головой рыжего голубоглазого парня. Федя и так знал о том, что переезд и развод родителей были не самыми приятными мероприятиями для Ацуши, но только рассмотрев моменты его прошлой жизни задумался о том, как, должно быть, сложно вот так бросить все и уехать в другую страну. Даже если и бывал здесь часто. Еще несколько минут Федя провел за разглядыванием фотографий. Окинул взглядом книжный стеллаж, отметив, что литература у Ацуши разнообразная: от «Гарри Поттера» на японском до филологических научных трудов Ломоносова. Одежду свою Федя аккуратно сложил на стул. Мысленно посмеялся над абсурдом ситуации: у них с Ацуши каждый раз пылало, но обламывалось, а теперь вот стоит и сворачивает рубашку перед сексом. Убирает плед, залезает в кровать, накинув на себя угол одеяла. Была идея встретить Ацуши в позе Розы из «Титаника», пока Джек её рисовал, но Федя эту мысль отмел. Мозг, не спросив разрешения, подумал о том, чем занят Ацуши прямо сейчас. По коже прошлись мурашки. Захотелось пойти в душ и самостоятельно заняться растяжкой, но Ацуши вот-вот должен был выйти, так что Федя оставил это занятие на следующий раз. Ацуши заявился с полотенцем на бедрах и лубрикантом в руке. Федя сглотнул и сел в кровати. Полотенце полетело на пол, являя Феде все достопримечательности чужого тела. Федя уже предвкушал, как однажды примет в себя эти достопримечательности. Ацуши забрал из тумбочки пару презервативов и гордо прошествовал к кровати прямо в руки Феди. Одеяло тут же было откинуто за ненадобностью. Ацуши устроился на чужих бедрах. Теплый, влажный, разогретый растяжкой, Ацуши втянул Федю в поцелуй. Мягко, чувственно, с языком и дрожащим дыханием. Федя уверенно гулял ладонями по чужому телу. Ацуши надавил на грудь Феди, заставляя его лечь, пару секунд водил взглядом по картине, развернувшейся перед ним. Отодвинулся назад, уверенно разорвал упаковку презерватива и надел его на Федю, разлил на ладонь неприлично много лубриканта и смазал их. Опустился к губам. Федя глубоко поцеловал его, придерживая за талию. Ацуши медленно принял его, прерывая дыхание. Минуту они только целовались. Ацуши еле заметно начал двигаться, потираясь животом о живот Феди. Привыкал, раскачивался. Когда Ацуши спокойно опускался до конца, Федя перевернул их, чтобы, наконец-то, облизать чужие колени, живот и грудь. Ацуши не скупился на стоны. Было не громко, но медленно-чувственно. Федя вдруг подумал, что сейчас, с Ацуши, он занимается не сексом, а любовью. Ацуши всегда казался Феде красивым, но сейчас со сдвинутыми бровями, раскрасневшийся и с закушенной губой выглядел, как подарок судьбы. Федя просунул руку между телами, пару раз провел ладонью по Ацуши, и тот с тихим стоном излился на свой живот, запачкав чужие пальцы. Федя облизал их. – Да ты фетишист. – усмехнулся Ацуши. – С тобой сложно им не стать. Ацуши потянул Федю на себя и поцеловал. Спустя несколько движений Федю накрыло оргазмом. Он улегся на Ацуши, не выходя из него. Между их животами было липко. Федя, оглаживая бок Ацуши еще сильнее измазал чужую кожу. Было в этом действии что-то привлекательно-грязное. – Сам это безобразие с меня смывать будешь. – Обязательно. – ответил Федя, продолжая выводить липкие узоры по чужому телу. В душ они действительно отправились вместе. Федя, как и обещал, смыл с Ацуши все следы. Они завалились в постель в одном нижнем белье и провалялись до тех пор, пока не проголодались. Ацуши ушел на кухню разогреть остатки ужина. Федя проверил телефон. Плюс восемнадцать сообщений от Коли, большинство которых состояли из восклицательных знаков. Последнее гласило: «лан, не буду отвлекать, отпишись, как закончите!!!» Федор: «Я здесь» Николай: «УКЖЩЗЕПОРЕКПТ» Николай: «НУ КАК» Николай: «по шкале от одного до я выхожу за него замуж?» Федор: «Я выхожу за него замуж» Николай: «АПФЛОАП» Федя не стал ждать остальные сообщения, убрал телефон и прошел на кухню. Кот сидел на подоконнике и рассматривал голубей на улице. Федя обнял со спины Ацуши, раскладывающего еду по тарелкам. Осыпал его плечи поцелуями. Ацуши обернулся, с улыбкой чмокнул Федю в нос. – Останешься на ночь? – Конечно. *** – Ну что, Федька, давай рассказывай про мальчика своего. Отец листал каналы на телевизоре, щелкая пультом. В воскресенье у него был выходной, и он расслабленно растянулся на диване. Мама уже около получаса болтала на кухне по телефону с подружкой. Утром Ацуши отправился на работу. Феде захотелось навестить родителей. Дома всегда было спокойно. Комната Феди оставалась нетронутой: некоторые вещи еще не перевезены в собственную квартиру. Забирать все подчистую не хотелось. Кровать заправлена пестрым пледом, несколько книг на полках, грамоты за хорошую учебу на стенах. Пыли не было – мама поддерживала чистоту. В комнате, пусть и было уютно, но уже не обжито. Абсолютный порядок съедал ощущение человеческого присутствия. Федя, глядя на пустой стол впервые пожалел, что у него нет младших братьев или сестер: кого-то, кто с радостью захватил бы его комнату, вдохнул в нее новую жизнь. Сейчас Федя устроился в мягком кресле и обернулся в сторону отца. – Ты о чем это? Федя понимал, что родители догадываются, но сам заводить разговор не спешил. Никаких ущемляющих права меньшинств реплик он от них не слышал. Но знаете. Когда живешь в гомофобном государстве, привыкаешь быть осторожным. – Да ладно тебе. У пацана засос, как фара дальнего света, глаза слепил. – Ага, и ты читал книгу вверх ногами. – сказала мама, входя в зал. Блять. Федя сглотнул. Было не страшно, но неловко. Мысленно Федя окрестил этот день днем сожалений – сейчас вот жалел, что не открылся родителям раньше. – Что ж, давно стоило поговорить. У вас не будет внуков, видимо. – заявил Федя. – Ну это еще не факт. – хмыкнул отец. – Что? – Федя вскинул на него взгляд. – Что? – ответила мама. Федя метал взгляд между родителями. Те переглядывались с хитрющими улыбками. Федя уставился на живот мамы. Обычный живот. Не больше, не меньше, чем был. Мама заметила его взгляд, подошла и потрепала по волосам. – Срок еще маленький, Федь. – сказала мама. – Но скоро будет заметно. Медленно подняв руку, Федя положил ладонь на мамин живот. – А, ну, не тяжело будет? – Он поднял взгляд. – Возраст ведь уже. Мама рассмеялась. – Ты кого это старой назвал? – Она игриво шлёпнула его по плечу. – Мне всего-то тридцать девять. Отец наигранно прокашлялся. – Получается, у нас в семье пополнение аж на двух человек, а, Федька? – И давно вы с Ацуши дружите? – спросила мама. Федя скорчил лицо. – Дружите. Кто так говорит вообще сейчас? Только бабушки. – Ладно, ладно, не ворчи, как старый дед. И давно вы встречаетесь? – Со вчерашнего дня. Родители округлили глаза. – Ну и молодежь пошла, мы вот с папкой твоим до свадьбы ни-ни. – Да мы же тоже только после того, как официально встречаться начали! Федя захлопнул рот, осознав, что ляпнул. – То-то ты такой довольный сегодня пришел. – хохотнул отец. Федя спрятал лицо в ладонях. – Па-ап! – Вы, главное, предохраняйтесь. – нравоучительствовала мама. – Ма-ам! Родители еще похихикали над ним и позвали пить чай. Уже за столом Федя опомнился. – Поздравляю вас. Это прям круто. Рад, что у меня мелкий будет или мелкая. *** – За мою сестренку! – Федя поднял тост. – Чего? – спросил Коля. – С каких пор у тебя сестра есть? Ацуши рядом вопросительно взглянул на Федю. Одногруппники замолкли и слушали. – Скоро появится. – улыбнулся Федя. – Теть Маша беременна?! – Коля аж подскочил. – Ура! У меня будет пельмешка! За мою пельмешку! Ребята повскакивали и наперебой поздравляли. Прошло больше месяца, как Федя узнал. Мама попросила не говорить никому хотя бы до третьего скрининга. Чем бы это загадочное слово не являлось. Не, Федя, конечно, спросил у мамы через пару дней, что это такое, но в моменте даже не обратил внимания на странное слово. Слишком был окрылен официально начатыми отношениями с Ацуши и новостями о ребенке. Сегодня они с группой собрались у Феди отметить его день рождения. – Я стану самым крутым крестным! – Кричал Коля. – Коль, я думаю, родители кого-то из своих друзей крестными сделают. – А, блин, точно! Блин, я тоже крестным хочу быть. – Коля посмотрел на Федю и Ацуши по очереди. – Вам придется рожать, ребят. – Коль, тогда и вам с Сигмой придется рожать. – сочувственно ответил Федя. – Я, между, прочим, тоже крестным хочу быть. – Ребят, мы не в омегаверсе, к сожалению, живем. – вклинилась Агния. – А жаль. – ответила Аня Бунина. – Было бы круто, если бы мужики рожали. – Что такое омегаверс? – спросил Лева. – Ооо! Девчонки с энтузиазмом начали рушить психику Левы, объясняя ему физиологию альф, омег, бет, энигм. Сигма уложил голову на плечо Коли, с задорной улыбкой слушая болтовню. Иван между словом вставил, что был бы рад возможности выносить ребенка. Агата засомневалась в его гетеросексуальности. Саня, кажется, был в ах…в шоке от рассказов девчонок. Мишаня и Тоха, не выдержав, слились на балкон покурить. Федя увел Ацуши на кухню, захлопнув за ними дверь. – С днем рождения. – Ацуши прижался с поцелуем. – Какие планы на новый год жизни? – Быть счастливым.