emotional safety

Ши-ын резко открывает глаза, инстинктивно поворачивая голову набок. Никого нет. Тяжело вздыхает. Смотрит на прикроватные часы. 3:47. Садится, проводит руками по щекам, чтобы прийти в себя и смахнуть выступивший пот. В голове всё кругом. Не успевает ухватиться и за одну мысль, как тут же приходит другая. Не может сосредоточиться и подумать о чём-то хорошем, как ему рекомендовала психолог, которую нашла ему мама после его переезда к ней. Сейчас он уже к врачу не ходит, так как Су-хо давно очнулся и проходит длительное восстановление. Должно быть, всё хорошо. Но кошмары сменились иными. И от них не помогает ни одна таблетка и ни одно наставление от Джун-тэ, что желательно чаще отдыхать. Телефон на тумбе внезапно вибрирует. Ши-ын, словно с цепи сорвался, тут же хватается за него, смотря на экран блокировки и высвечивающееся сообщение. Дождался таки. Придурок. Спишь? Извини, принцесс. Заебанный был просто. Сейчас уже всё в норме

03:49 a.m.

Ён заметно меняется в выражении лица с напряжённого на более расслабленное, несмотря на недавнее пробуждение от кошмара. Около подписи контакта снова отсвечивает «печатает...». Придурок. Вижу, что читаешь. Снова кошмар? Мне прийти?

03:50 a.m.

Ши-ын задумывается, смотря на темень за окном. Начинает печатать отказ, но его опережают. Придурок. Я уже иду, ставь чайник

03:52 a.m.

Ён очень пытался скорчить недовольное лицо, но внутри всё равно разлилось приятное тепло. Он лениво встаёт, прежде всего направляясь в ванную, чтобы умыться. Смотрит на своё помятое отражение и поправляет волосы. Под глазами красовались появившиеся от недосыпа мешки, а в щеках он заметно сбросил. «Нужно больше есть», — только и слышит от мамы, когда она появляется дома. Сейчас та снова на семинаре заграницей, и Ши-ыну меньше капают на мозги. Но всё ещё есть друзья. Су-хо, который с недавних пор снова смог встать на ноги, пусть и не без помощи костылей, но это уже прогресс. Баку с виду радовался больше всех: сразу начал говорить о том, что скоро уже можно будет поиграть всем вместе в баскетбол, на что Готак закатывал глаза и говорил, что Су-хо сразу бегать не начнёт. Джун-тэ же хихикал, смотря на эту картину, а затем побежал покупать всем их любимые напитки, как запомнил. Всё ещё обожает помогать и радовать товарищей. А Ён… Радовался, но тихо. Безмолвно. В целом не произносил слов, как и всегда, можно сказать. Но по его виду в нём и сил нельзя было увидеть на подобное, будто всю энергию он ежедневно оставлял на что-то другое. И это была не учёба, ведь у них каникулы. Да, брюнет посещал хагвон, но не пропадал там с утра до вечера. Да и занятия не ставили ежедневно, ведь преподавателям также нужно иногда отдохнуть. В общем, не из-за учёбы Ши-ын всегда выглядел эмоционально уставшим. А из-за чего — сказать тоже не мог. Всегда отнекивался от шумно задающего вопросы Баку, от готового прийти на помощь Готака и от самого беспокоящегося Джун-тэ. Су-хо же и не спрашивал, молча анализируя и следя за непривычно неуклюжим Ши-ыном. Иногда, когда оба оставались наедине в палате, говорил простое: — Ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, — ловит на себе усталый взгляд Ёна, — мы же друзья, помнишь? И Ши-ын кивал, не отрицая этот факт. Но и делиться не хотел. Не было желания посвящать других в свои проблемы. Не было желания, чтобы за него беспокоились. И в целом не было желания. Ни на что. Кроме как продолжать ежедневные попытки разобраться в том, что с ним происходит. — Ши-ын-а, я здесь, — доносится с прихожей, и названный выключает вовремя вскипевший чайник. Останавливается у дверного проёма кухни, рассматривая пришедшего. Гым Сонджэ стягивает лениво рыжую ветровку. В темноте можно было различить пятна чужой крови на ней, от чего младший тут же хмурится. Ну, или почти. Эмоции выражать у него ещё плохо получается. Старший подходит вплотную, смотря сверху вниз на ровно стоящего Ёна. Тот глядит в ответ, выискивая в глазах что-то — сам не может понять, что именно; хулигана действительно сложно угадать. — Ты снова дрался? — нарушает тишину и тянет руку к щеке другого, рассматривая тянущуюся рядом с носом небольшую царапину, на которой уже успела высохнуть кровь. — Ага, — вылетает простое и холодное из Сонджэ, и он перехватывает руку юноши, поднося костяшками к своим губам. Оставляет лёгкий поцелуй, но не отпускает. Ши-ын никак не реагирует на данную картину, явно уже привыкнув к подобным выходкам. — Давай обработаем раны. — Не хочу. — Надо, Сонджэ. — Нет. Ён выдёргивает ладонь из чужой и идёт на кухню, выуживая из нужной полки аптечку. Молча снова перехватывает руку старшего и ведёт в свою комнату, посадив на постель. — Я же сказал нет, — прерывает тишину теперь сам Гым, цокая и недовольно глядя на достающего нужные предметы Ши-ына. — Когда я тебя слушал? — Пора научиться, принцесса.

***

Сегодня Ши-ын проводил вечер в компании друзей, которые чуть ли не силой потащили его в ближайший компьютерный клуб. Он знал, что те снова захотят посоревноваться с ним в какой-нибудь виртуалке, и поэтому предвкушал скучные длительные катки. Уже садится в игровое кресло под нетерпеливые возгласы остальных, как вдруг слышит вибрацию в кармане. Выуживает телефон, смотря на уведомление. Подрывается с места. — Мне нужно идти, — кидает друзьям и убегает к выходу. — Ши-ын, мы же только пришли! — кричит недовольно Хумин, складывая руки на груди. Уже готовится бежать следом и остановить, чтобы узнать, что случилось, но его хватает за плечо Готак. — Наверняка что-то важное, оставь его. И Баку слушается, но на душе всё равно будто кошки скребут. Он искренне хочет помочь другу, но и не знает, как. В мыслях с ужасом проносятся воспоминания, как Ёна сбивает грузовик. Старший хмурится, но стоит на месте. Если у Ши-ына действительно будут проблемы, он скажет. Так ведь? Они же друзья? Сам Ши-ын тем временем вбегает на крышу, оглядываясь по сторонам. Смотрит на экран телефона, точнее на высланную геопозицию. Вроде, он правильно пришёл. Внезапно его глаза накрывают чужие руки сзади, и он облегчённо вздыхает. Снова успел надумать себе всего. — Так вздыхаешь, будто думал, что я тут помру, — раздаётся около уха, и Ши-ын хмурится всё ещё с прикрытыми глазами. Когда руки наконец отстраняются, он поворачивается и смотрит довольную улыбку Сонджэ, что раскрыл руки для объятий. Ён, как по команде, прижимается, чувствуя чужую руку в волосах, что взъерошивает пряди. — Высылать геопозицию, фотографию крыши подписывать как «пять минут, полёт нормальный» — худшая твоя идея, — бурчит прямо в грудь Гыму младший, в ответ слыша смех над головой. — Ну я хотел твоего внимания, извини. Забыл, что ты у меня тот ещё параноик. — Придурок. Сонджэ часто проворачивал такие шутки. И каждый раз Ши-ын будто с цепи срывался, сразу бежал навстречу. Чувствовал себя собакой на побегушках, но и продолжал переживать всё больше раз за разом. Не лучший способ устраивать свидания, наверное.

***

А иногда эти шутки прекращались. Но вместе с этим молчал и сам Сонджэ. Пропадал, не отвечал на сообщения, звонки. Не был на обычных местах. Избегал любого контакта. Будто сквозь землю проваливался. И никогда Ши-ыну не получалось найти его. Он мог пройти весь район пешим шагом, но ни одной рыжей ветровки не уловит взглядом. И ни единого намёка на едкий сигаретный запах не получит. В такие моменты младший будто терял сам себя, в буквальном смысле. Чаще просыпался ночью, ловил себя на тошноте, отказывался от еды, дополнительной учёбы. Становился никаким. Мама, приходящая домой так не вовремя, заставала сына за какой-то игрой в компьютере, на что хмурилась и чуть ли не ругалась, что её умница-сын променивает учёбу вот на это. Затем шла проверять холодильник, обнаруживая, что покупная еда, оставленная на те три дня, что её не было, была нетронута. В мусорном ведре находит упаковки от кофе три в одном и три пустые банки энергетиков. Влетает в комнату сына встревоженная. На повышенных тонах начинает объяснять, что такой образ жизни вести неправильно, и пора взять себя в руки. Останавливается на середине фразы, замечая, что её и вовсе не слушают. Ши-ын будто в трансе застыл и бегает пальцами по клавиатуре, пытаясь не продуть катку. Мама подходит вплотную, стягивая с сына наушники. Ён в привычном спокойствии смотрит на неё, пусть и видно его напряжённость в руках и желание продолжить игру. — Что происходит, Ши-ын? — женщина с тем же волнением склоняет голову набок, рассматривая усталость в глазах парня и образовавшиеся под ними синяки. — Ничего, мам. Ён берёт из её рук наушники и хочет натянуть обратно, но чужая хватка на его предмете становится жёстче. — Может, тебя снова к психологу записать? — тихо выговаривает женщина. Её голос начинает дрожать. — Я волнуюсь, Ши-ын. Юноша и глазом не ведёт, смотря всё с таким же отрешением. — Не нужно. Продолжай работать. Ты это умеешь. «А сына растить — нет». Мама отстраняется, передавая наушники обратно. Смотрит с удивлением, неверием и какой-то толикой обиды. Молча выходит из комнаты, чуть ли не хлопая дверью. Ши-ын же и не обращает внимания. Смотрит снова в тот же монитор, нажимая по клавишам. На следующий день идёт к Су-хо, как всегда по нечётным дням. Раньше ходил каждый день, конечно, но сейчас не видит в этом большой необходимости, ведь друг проснулся и может ему позвонить, если совсем уж приспичит увидеть другого. — Ши-ын-а, ты пришёл! — слышит радостное младший, только заходя в палату. Су-хо же лежит и читает какую-то книгу, сбоку у кровати стоят костыли. Ён подходит, садясь на стул рядом. Выуживает из принесённого пакета говяжий суп и ставит на стол перед старшим. Тот сразу улыбается широко и довольно облизывает губы. — Знаешь же, чем подкупить! — Руки помыть не забудь, — доносится от юноши, и он зевает, на что Су-хо ведёт бровью, но ничего не говорит. Берёт костыли и подходит к умывальне у выхода, быстро ополаскивая ладони. Возвращается обратно и с аппетитом смотрит на запакованный суп. По лицу снова ползёт улыбка, и он буквально вдыхает аромат блюда, прежде чем хватает приготовленную заранее ложку и начинает есть. Ши-ын же в это время что-то увлечённо листал в телефоне, иногда тяжело вздыхая и меняясь в лице. Су-хо в принципе уже забыл, как выглядят эмоции Ёна, потому что тот обычно их не особо показывал, а тут он то слегка улыбнётся, то нахмурится, то хихикнет, то фыркнет. Суп быстро съедается, и теперь Су-хо молча наблюдает за Ши-ыном, который всё ещё пялится в телефон, что совсем на него не похоже. — Ши-ын-а, что-то интересное смотришь? Покажешь? Ён тут же дёргается, выключая телефон. — Нет, ничего. Просто статью одну читал. Су-хо видит, что тот врёт, но молчит. Если надо, сам скажет. А Ши-ын вряд ли скажет.

***

Ши-ын набирает очередное сообщение и нажимает отправить. Под прошлыми всё также одна галочка. То есть, они все даже не дошли. Сонджэ снова намеренно вытащил сим-карту из телефона? Голова кружится. Принцесса❤️ ты в порядке? ответь как сможешь

08:46 p.m.

я волнуюсь

09:29 p.m.

хотя бы гео вышли

09:51 p.m.

И ещё с десяток исходящих звонков и подобных сообщений. Ши-ын останавливается в переулке, чувствуя знакомый запах. Но быстро понимает, что кто-то курил похожие мальборо. А он уже успел по-своему присвоить их Сонджэ... Он натягивает свою серую ветровку сильнее, чувствуя, как его снова охватывает озноб. Не хватало ещё заболеть во время каникул, и так проблем хватает. Поворачивает голову в сторону, рассматривая улицу на другой стороне дороги и проходящих. Их было не так много в позднее время, так что и шума особого не создавалось. Снова проверяет телефон. И возвращает взгляд обратно. Но тут в небольшом проулке между домами видит оранжевое пятно. И бросается навстречу. Перебегает через дорогу, полностью игнорируя летящие на него машины. Чудом уворачивается от надвигающейся беды и хватается за колени, только вступив на тротуар. Пытается отдышаться. Но спустя пару секунд снова бросается в бег и заворачивает за дом, за который завернуло «пятно». Сразу хватается взглядом за искомое и добегает, сломя голову. Останавливается в двух шагах, делая тяжёлые вдохи и выдохи. Поднимает голову, замечая перед собой чужое лицо. Не лицо Сонджэ. — Эй, парень. Тебе в больничку, может? — говорящий поправляет волосы. — Выглядишь бледно. Ши-ын смотрит на ветровку юноши. Она ни капли не похожа на ту, что носит Гым. Лишь ярким, бросающимся в глаза и выжигающим их, рыжим. Ён отчаянно ловит себя на скопившемся комке в горле и разворачивается, отправляясь назад, откуда пришёл. «Пятно» с недоумением смотрит, но вопросы больше не задаёт. Ши-ын же заворачивает за дом и облокачивается о стену. В похожем переулке они с Сонджэ не так давно обнимались, а сейчас младший снова его потерял. Снова слоняется по районам в попытках его найти. Он ощущает потребность в Гыме. Ощущает, что его разрывает от всех эмоций и всех этих чувств, которые он испытывает по отношению к парню. Он боится потерять. Боится и для него стать обузой, как для своих родителей в детстве. В горле снова скапливается комок. Нет, он не будет плакать. Он не будет проявлять такие эмоции. Он не хочет показаться слабым, беззащитным. Он всего лишь хочет знать, что с Сонджэ всё хорошо. Что он не опоздает к нему, как к Су-хо когда-то. Он скатывается спиной вниз, прижимая колени к себе. Не плачет. Чувствует, как захватывает дыхание. Как дышать становится всё труднее. С каждым вдохом ощущение, будто он теряет кислород. Будто ещё немного возьмёт, и больше не останется. По телу прокатываются дрожь, а сердце до боли сжимается. Руки постепенно перемещаются на асфальт, пока Ён жадно хватает воздух, но легче не становится. С каждой секундой мир кажется всё нереальнее, а горло саднит и отказывается принимать кислород. В голове пробегают чёткие воспоминания; воспоминания, где он и Сонджэ только познакомились. Где всё ещё было хорошо (почти), и он был перед ним — живой, со своей нахальной улыбкой и не показывающий признаков, что скоро сбежит и больше не покажется никогда. Ши-ын хватается за сердце одной рукой. В уши врезается гул машин, что сейчас был так некстати. На пару с воспоминаниями они режут слух, создают сильный шум, что проходится мурашками по всему телу и чередующийся с громкими вздохами, что пытается сделать юноша. Перед глазами темно, он зажмурил их. Пытается раскрыть, но всё ещё страшно; страшно ощущать себя маленьким в большом мире, где ты привык считаться ошибкой. И вот, когда появляется человек, что видит тебя со всех сторон, и, казалось, принимает — он пропадает. В горле сухо. Дышать всё ещё трудно. Пытается сделать что-то с ногами, как-то пересесть, но и конечности будто атрофировались, прижавшись к асфальту. Сейчас он ощущает себя по-настоящему беспомощным. Он сидит так ещё минуты три, пока не ощущает к своему плечу чьё-то прикосновение. Родное прикосновение. — Принцесса? Сонджэ с тревогой садится прямо перед Ши-ыном, смотря на прикрытые глаза и рваные попытки дышать. Сразу догоняет, в чём дело. Берёт руки младшего в свои, покрытые ссадинами, и поглаживает костяшки. Бережно подносит к губам и целует. — Ши-ын-а, всё хорошо. Я здесь и с тобой, слышишь? — произносит тихо, но так, чтобы его услышали. Юноша напротив же настойчиво остаётся погружённым в собственные мысли и не может восстановить дыхание. Сонджэ в конечном счёте прижимает хрупкое тело к себе, гладя по спине. Проводит по волосам, шипя: царапины на руках горели. Постепенно дыхание младшего выравнивается, но от Гыма он не отстраняется, будто сильнее прижимаясь. И наконец, по щекам горячими дорожками начали бежать слёзы. — Где ты был? — раздаётся в чужую грудь. Сонджэ напрягается и молчит ещё минуту, прежде чем ответить нехотя: — Решал дела Союза. Ши-ын тут же отстраняется, смотря красными от слёз глазами. Шмыгает, подобно ребёнку. — Союз? Но он же распался. — Меня назначили новой главой, — вздыхает тяжело Гым, отводя взгляд. Не мог смотреть, как Ён плачет. Становится стыдно за себя. Младший в неверии изучает чужое лицо ещё пару минут, пытаясь найти подвох. Но когда не находит и не слышит привычное от старшего «шутка», окончательно теряется. — А пропадаешь почему? — Потому что не хочу подвергать тебя опасности. Ши-ына передёргивает. Су-хо был такого же мнения когда-то. — Сонджэ, я справлюсь с этим, не решай за меня, — отчеканивает холодно и грубо, прежде чем встать и отряхнуться. — Нет, я буду решать за тебя. Ты не понимаешь всю степень опасности. — Я чуть не потерял Су-хо, а после пришёл и довёл до больницы тех, кто сделал с ним это. Меня не принимали ни в одну школу, я объездил с семьёй весь Сеул. После поступления и тут нашлись проблемы с Союзом. И тут меня чуть не убили, и ты был к этому причастен, — отрезает Ён, отворачиваясь. — Ты думаешь, я не понимаю, насколько это опасно? Сонджэ стоит как вкопанный. Он и так знал историю Ши-ына, изучил всё до последней буквы в отчёте от подчинённых. Скорее, он не ожидал, что о нём так будут беспокоиться. В итоге подходит и снова прижимает младшего к себе, зарываясь носом в волосы. — Да-да, я понял, — шепчет в макушку. — А теперь заткнись и пойдём домой. — Ты больше не пропадёшь? — Постараюсь. В любом случае я всегда рядом и слежу, окей? — встряхивает Ёна за плечи, смахивая выдуманные пылинки с них. Хватает за руку и ведёт в сторону дома. Знает, что всё равно промолчит в следующий раз также. И с тем же молчанием пропадёт. Так безопаснее. Так лучше.

***

— Единственная вещь, которой я не хочу учиться — так это слушать тебя. Ты в любом случае продолжишь пропадать, — Ши-ын не задаёт вопрос, а констатирует факт. Сонджэ вздыхает и позволяет ему обработать раны. «Так будет безопаснее для тебя, принцесса», — пробегает в голове. — «Поверь».