Bloodhound.

Лиам молча последовал за ним. Широкие ступени казались нереальными, будто вот-вот провалишься и не сможешь выбраться назад. Моргнув, юноша стёр эти навязчивые мысли, сосредоточившись на шаге. Задумчивый взгляд возник на лице, вернее даже не задумчивый, а отстранённый. Каждый раз, когда парень выпадал из реальности, внутри сжимался тугой ком, мешавший дышать, словно он перекрывал дыхательные пути. Он ненавидел эти кабинеты, в которых постоянно повторялось одно и то же. Ненавидел запах бумаги, который смешивался с запахом лекарств, от которого тошнило и хотелось быстрее уйти домой. А ещё запах дорогих духов каждого психиатра — редкостная мерзость. Как им нравится это? Как они не задыхаются от него? Лоусон не понимал. И взгляды. Пустые взгляды. Бездушные твари, которые видели в пациентах лишь деньги. Кабинет был классический — широкий, просторный зал с большими шкафами, уставленными книгами или медицинскими картами пациентов. Цвета мебели, стены, даже шторы были в тёмных оттенках. Зал был освещён лишь дневным светом, пробиравшимся сквозь щели между шторами. Целая комната выделена лишь под это! Уму непостижимо. Психиатр открыл дверь, приглашая Лоусона пройти. Сам он уселся в кресло за массивным столом, а Лиаму указал на кресло напротив. — Садитесь. Лиам сел. На лице читалось недоверие: брови были подняты, глаза широко раскрыты, а губы сомкнуты. В глазах пролетала тень сомнения — нужны ли ему терапии и сеансы? Или это очередная бесполезная трата денег и времени? «Бьюсь об заклад, этот тоже закончит со мной спустя месяц» — пролетело в голове светловолосого. Психиатр заметил это. — Если вы будете корчить рожицу, то, вероятно, вы задержитесь у меня ненадолго. Мне нужно ваше доверие, а не скептицизм, — голос мужчины был ровным и властным. Блондин закатил глаза, принимая обычное выражение лица — безразличное, монотонное. Доктор кивнул, как бы приступая к сеансу. — Я не представился, не примите за неуважение. Обращайтесь ко мне доктор Майлз, — мужчина открыл свой блокнот, начиная диалог. — Я ознакомился с вашей, довольно трудной, историей. Хроническая депрессия, обсессивные наклонности, усиливающиеся на фоне тревожности, суицидальные наклонности... Это всё фиксируется не первый год. Неужели улучшений не было? Скажите, вы чувствуете, что лечение помогает? — Нет, — пожав плечами, безразлично, даже лениво ответил Лиам. — Почему вы так думаете? — Меня бы не передавали из раза в раз, будь виден результат. Я просыпаюсь, я существую, не живу, я ложусь. Это циклично. Замкнутый круг. Доктор Майлз внимательно слушал, иногда помечая что-то в блокнот быстрым и резким движением руки, чуть хмурясь. — Складывается впечатление, будто вы сами не хотите помочь себе. Вы утопаете в своём болоте, и вам это нравится? Но вопрос: почему тогда вы из раза в раз пытаетесь найти нового психотерапевта и психиатра? В ответ последовала тишина. Светлый мальчик не знал, для чего он это делает. Может, в нём ещё осталась капля надежды на ремиссию? Или это как зависимость? — Следующий вопрос. Вы до сих пор принимаете таблетки? — Естественно. Каждый день. — Как давно вам поднимали дозировку медикаментов? — Ну, достаточно давно. Полтора года назад, примерно. Мужчина поджал губы, тяжело вздохнув. Какую же глупую работу делал прошлый врач. Полтора года назад! Бедный парниша. Доктор Майлз сделал пометку о медикаментах, продолжая диалог с пациентом, мельком глянув на часы. Близилось окончание приёма. — Что занимает ваши мысли больше всего? Человек? Ваше состояние? А может, какая-то ситуация, не дающая покоя? На бледном лице блондина отразилось глубокое, напряжённое раздумье: он отвёл взгляд куда-то в пол, перематывая последние события, связанные с человеком. С Арвидом. Стоило ли рассказать о нём? О своих действиях по отношению к нему? Или промолчать? — Я вижу, что вы задумались. Что-то беспокоит вас? Или, может, кто-то? — Да. Не беспокоит, а, скорее, искушает, — Лиам сглотнул, почувствовав, как тепло заполнило нутро. Это было странно. Ему должно было быть мерзко, но почему-то это воодушевляло его. Помешанный на человеке — звучит как ещё один диагноз. — Это... — мужчина запнулся, проведя пальцами по подлокотникам кресла. — Это человек, — твёрдо ответил тот, подняв взгляд. — И что же это за человек? — Довольно интересный, — появилась усмешка. — Целыми сутками сижу за экраном компьютера, ища что-то о нём. Сталкерство? Так это называется? Или, может, я всё-таки одержим... — Одержимость, — спокойно поправил доктор Майлз. — Сталкерство — это если бы вы преследовали его целыми сутками: присылали нежелательные подарки, нарушали его привычную жизнь своим преследованием, тайно наблюдали, закрадываясь, к примеру, к нему в дом, другие подобные детали... Но судя по всему, вы вполне осознаёте, что ваши действия ненормальны. — Осознаю... Да... — на лице появляется сдержанная, холодная, едва заметная улыбка, за которой прячется проблеск внутреннего безумия. — Но знаете, каждая частичка информации о нём приводит меня в некоторую радость. Это не контролируется. — Вы не боитесь того, что он когда-то найдёт вас? — врач перебивает Лоусона. — Не боюсь. Мне плевать. Мужчина вскинул брови, сжал губы, черкнув что-то на полях блокнота. Время сеанса вышло. Удивительный пациент, удивительная история... Доктор Майлз закрыл блокнот, положив сверху ручку, а руки сложил в замок. — Что ж, Лиам. Вынужден прервать наш увлекательный разговор — время вышло. Надеюсь, что вы придёте на следующий сеанс. Послышался тяжёлый, протяжный вздох. Время пролетело неистово быстро.