so remarkable

у конхо разрыв фляги уже второе десятилетие его короткой восемнадцатилетней жизни. по большей части этот разрыв случился с появлением ом сонхёна и его матери в жизни их семьи. тогда, в таком маленьком возрасте, он, если честно, уже ничего не помнил, потому что бегал ещё под столом, но одно он знает точно — тогда сонхён ему понравился. как хороший друг и сын маминой подруги, который был на два года старше самого конхо. мать рассказывала, что первое время они хорошо ладили. пока конхо был ещё маленьким и сладким ребёнком, он души не чаял в сонхёне, и бывало, если они виделись реже положенного из-за некоторых обстоятельств, то конхо отказывался есть и плакал навзрыд, пока мать не звонила маме сонхёна и не просила передать тому трубку, чтобы успокоить его. они жили недалеко друг от друга, но в силу возраста гулять самостоятельно им не разрешали. но души он не чаял в сонхёне до поры до времени, пока не набрался ума. утром мать разбудила в школу совершенно безжалостно. первый раз постучалась в комнату и предупредила конхо о том, что если он не проснётся, то опоздает в школу, а во второй раз пришла и пихнула его ногой в бок, совсем не заботясь о статусе матери и репутации перед собственным ребёнком. теперь конхо сидел за столом и завтракал с гнездом на голове, потому что лишние полчаса сна лишили его возможности сходить принять утренний душ, чтобы привести себя в порядок. стоящие кустом волосы на макушке очень мозолили матери глаза, поэтому она в очередной раз не упустила возможность возвеличить наилучшего представителя своего поколения, ом сонхёна, в очередной раз занижая этим самооценку собственного сына. – вот посмотри на себя. тебе лень элементарно встать на полчаса раньше, чтобы обеспечить себе человеческий вид. как ты собираешься будущее себе обеспечивать, лодырь? – мам, — единственное, что позволяет себе сказать матери конхо, потому что затыкать рот старшим она его не учила. тем более когда дело касалось её самой. – не мамкай. вот сонхён — всего двадцать лет от роду, а уже столько всего успел. школу окончил, в университет поступил, практику проходит и одновременно ещё и работает на дому, обеспечивая себе жизнь. а ты что сделал в свои восемнадцать? – надо было родить меня на два года раньше, тогда сейчас бы у меня тоже были и университет, и возможность зарабатывать, и бизнес. – это не оправдание. – мам, я ещё малолетка, кому я сейчас нужен со своей школой? вот поступлю в универ — будет возможность и у меня зарабатывать самостоятельно. – да, ты ещё скажи, что будешь обеспечивать себя так же, как это делает он. не смеши меня, сынок. ясно. с матерью спорить о сонхёне себе дороже. пытаться убедить её, что сонхён обычный молодой парень, — это то же самое, что дуть на головку хуя в надежде, что он от этого сам встанет. мать всегда сравнивала его с сонхёном. сначала он не обращал на это внимания: оба были маленькими, конхо по своей неуклюжести не мог сделать чего-то, что уже умел сонхён, и не злился на это, а просто повторял за ним, пока тот терпеливо учил его, чтобы потом радоваться вместе хорошему результату. но затем эти сравнения стали давить и уничтожать морально, со временем становясь только хуже.

flashback

впервые мать сравнила его с сонхёном и привела того в пример, когда конхо было пять, а сонхёну вот-вот только недавно семь лет исполнилось. тот уже ходил в школу, во второй класс перешёл, умел всего понемногу: писать, читать, рисовать и обладал базовыми знаниями любого второклассника, а конхо только-только учил буквы. и то, начал он их учить тоже по инициативе сонхёна, которому было скучно, и при каждом приходе он старался чем-то новым удивить маленького конхо, показывая и помогая ему учиться тому, что сам ежедневно узнавал в школе. матери сидят за столом на кухне семьи ан, пьют чай, изредка кидая взгляды на своих детей, и продолжают беседу. конхо с сонхёном тогда рисовали вдвоём, соперничая и поспорив о том, что «у кого рисунок красивее, тот выиграл и попросит у второго выполнить желание». они рисовали усердно. пятилетний конхо хоть и был младше, но в рисовании преуспел лучше старшего, так что решил показать свои умения рисовать людей, изобразив на рисунке свою семью. сонхён же рисовал какие-то каракули, оправдываясь перед конхо тем, что искусство не требует объяснений. – мам, смотри, я нарисовал нашу семью. мать наклоняется, обращая внимание на сына, и, посмотрев на чудеснейшее творение своего чада, разочарованно качает головой. – смотри, чем ты занимаешься. мог бы лучше попросить сонхёна научить тебя читать. – но сонхён сам предложил порисовать. – это он сказал, чтобы не обидеть тебя. давай попроси его научить тебя, а то ты совсем ничего не умеешь. – нет, умею. вот, я умею рисовать красиво, а сонхён не умеет. маленький конхо ещё раз протягивает матери рисунок, демонстрируя выдающийся талант для пятилетнего ребёнка, который для своего возраста даже цвета подобрал просто идеально, не говоря уже о чёткости проведённых на листе линий. – а сонхён уже умеет читать, писать и считать. конхо смотрит на маму сонхёна, которая тут же начинает затыкать рот его матери, пригрожая ей пальцем и спрашивая, как можно так себя вести со своим ребёнком, а затем смотрит на свою, которая теми же глазами смотрит на него, и в груди маленького ребёнка что-то перещёлкивает. тогда это казалось чем-то незначительным. сравнили и сравнили. может, действительно нужно взяться за ум и перестать каракули рисовать, научиться читать, писать. сонхён же тоже уже умел до того, как пошёл в школу, значит, и конхо не надо отставать, уже начать расти. так думал конхо уже в более зрелом возрасте, когда вспоминал всё это. когда ещё не успел возненавидеть сонхёна окончательно из-за этого постоянного возвышения и боготворения его матерью. причём сама мать сонхёна постоянно защищала конхо, логически объясняла первой, что конхо младше, ещё успеет за свой лакомый кусочек ухватиться, окончит школу, поступит на хорошую специальность, успеет ещё заработать, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь. но матери было всегда недостаточно. получил хорошую оценку в школе? почему не получил результат лучше? сонхён же в своё время смог. взял первое место и золотую медаль по плаванию? да это же только городские соревнования, ничего необычного. сонхён вот, когда сдавал олимпиаду по информатике, смог получить первое место по всей стране. впервые устроился на подработку во время каникул? сонхён уже зарабатывает столько, что и матери помогает. и так было всегда. что бы конхо ни делал, сонхён всегда делал лучше. чего бы конхо ни достигал, сонхён всегда достигал большего. к возрасту двенадцати или тринадцати лет конхо уже возненавидел сонхёна окончательно. на его день рождения мать устроила такой абсурд, испортив ему праздник, что конхо, наплевав на гостей и не стыдясь себя, заплакал и убежал, оставив всех за столом с праздничным тортом. когда свет погас и в комнату занесли торт со свечами, он увидел, что нёс его сонхён. мнение насчёт этого было нейтральным, конхо было всё равно, кто будет его нести. главное — хотя бы сегодня, в его день рождения, почувствовать себя особенным. но собственная мать заставила возненавидеть даже этот день, травмировав двенадцатилетнего подростка на всю оставшуюся жизнь. перед ним четырнадцатилетний сонхён, держащий торт, с улыбкой до ушей пел праздничное поздравление и с трепетом ждал, пока друг загадает желание и задует свечи. вокруг близкие люди, искренне желающие конхо всего наилучшего в его особенный день. песня заканчивается, все хлопают и подбадривают конхо загадать желание. он задувает свечи, и тут кто-то из родственников спрашивает, что же он загадал. он собирается с хохотом ответить, что желаниями вообще-то не делятся, иначе не сбудутся, но родная мать опережает его и отвечает за него: – надеюсь, ты загадал стать таким же выдающимся, как сонхён. улыбки спадают с лиц у всех. сонхён, будучи ближе всех к конхо, замечает блики света в его мокрых глазах. ставит торт на стол рядом с собой и делает шаг вперёд к конхо. тот шарахается, пятится назад, поднимает на него взгляд и смотрит глазами, полными слёз. конхо не знает, слышал ли тогда кто-то его сбитое дыхание, видел ли заплаканные глаза, потому что он успел убежать до того, как включили свет, но одно он знал точно — он больше никогда в жизни не позволит сонхёну поздравлять его с днём рождения. даже этот день ему пришлось с ним разделить.

end of flashback

***

– блять, мартин, да он меня морально раздевает. – а ты бы хотел, чтобы физически тоже, да? – фу, мартин, исполни свою мечту и помолчи. – не могу. кто ещё будет жалеть тебя, бедного несчастного, если я заткнусь? – что между этим общего? – если я заткнусь — я задохнусь и умру. как ты без меня будешь? – одной проблемой меньше. – аха. и больше сонхёна в твоей жизни. по спине конхо пробежался холодок. куда, блять, ещё больше? и так на всех праздниках, семейных застольях, похоронах, пополнениях, днях рождениях и переездах сонхён приходил к ним в гости вместе с матерью, а то и без неё, потому что уже взрослый был, мог приходить сам, раз его звали. честное слово, миссис ом была добрейшей души женщиной, самым милым и добросердечным созданием, которое конхо знал всю свою жизнь. она любила его сильнее родных родителей, хвалила, обожала, помогала, подбадривала и всегда защищала перед собственной матерью. он искренне старался не показывать перед ней неприязнь к сонхёну, потому что она определённо замечала иногда, как конхо его избегает, так как временами это получалось слишком открыто. и конхо даже было стыдно, потому что он делал это неосознанно. он-то какую вину в этой ситуации несёт, если сонхён такой идеальный, а он сам рядом с ним как хуй на шпажке? – о, мартин, не путай волну с тазиком. как ты смеешь так издеваться надо мной? я и так жалок. – не преувеличивай. так ноешь, будто живёшь с ним в одном доме. тем более ты же говорил, у него сейчас какие-то сессии там серьёзные, дела важные деловые. – говорил. – и не видитесь же. в чём проблема тогда? – он в нашем доме, если не присутствует физически, то духовно обязательно чувствуется. – всё настолько плохо? – с каждым днём всё хуже. мне кажется, мама заболела какой-нибудь манией, потому что с возрастом становится невыносимее. с тех пор как сестра переехала, у меня успешно едет черепица. мартин молчит. он понимает, что ничем не может помочь другу. совать нос в жизнь друга он не мог. да, разумеется, он иногда ходил к конхо на ночёвку, приглашал его к себе, хоть каким-то образом стараясь отвлечь от помешанной на сыне маминой подруги матери и разбавить атмосферу. та растила конхо практически одна, потому что его отец постоянно был в разъездах из-за работы, и по этой причине конхо становился объектом её стрессовой разгрузки. но и самого конхо он понять иногда тоже не мог. мартин этого сонхёна видел своими глазами, знакомился с ним, имел честь вести с ним диалог поближе, но либо он, как уверяет сам конхо, не успел познать его истинное лицо, либо мартин нихуя не разбирался в людях и не мог понять, что именно не так с этим сонхёном. потому что находил его достаточно застенчивым и замкнутым, с какой-то толикой отчаяния в глазах. но это были не его дела, поэтому вскоре мартин забыл об этом и больше свой нос не совал, стараясь давать другу лишь поверхностные советы.

***

– отнеси эти пакеты, пожалуйста, госпоже ом, как переоденешься, – говорит мать конхо, когда тот успевает только переступить порог дома. – хорошо, но сначала поем. – потом поешь. сонхёну нужно помочь с вещами. ой, блять. чем дальше в лес, тем ну его нахуй. опять двадцать пять. только-только мартин помог морально восстановиться после утреннего разговора. не виделись же на этой неделе. жил себе спокойно, не спеша, не ахуевши. так нет, надо же сонхёну напомнить о себе хоть раз в неделю, чтобы жизнь малиной не казалась. – ты слышишь? иди сейчас, говорю. поможешь сонхёну перенести вещи, я не знаю сколько у него там, но пусть в одиночку не тащит. – какие вещи, мам…? он что, переезжает? может, всё-таки венера сегодня была в меркурии, а жизнь конхо вышла раком не из жопы? он не ослышался? перевезти вещи? этот уезжает, что ли, куда-то? интересно куда, правда? да похуй, хоть под комбайн, зато больше не будут жить по соседству. конхо мог поклясться, сил его больше не было терпеть этого индюка по соседству. хоть вздохнёт полной грудью и наконец пометит территорию, вдруг и девочки начнут клеиться, а то все только сонхёна знают на их районе. – да, переезжает. всю печаль и горе у конхо как рукой снимает. он готов сонхёну пойти помочь не то чтобы перевезти вещи, он готов сам тащить эти вещи собственноручно даже в другой конец страны. вот настолько конхо сейчас распирало чувствами и предвкушением начала новой жизни. даже мать готов зацеловать и в воздухе закружить, и похуй, что после тренировки мышцы болюче ноют. наконец-то. господи, наконец-то. может, жизнь всё-таки существует не только чтобы издеваться надо мной. хоть кто-то наверху вспомнил что я тоже человек. – я прям так и пойду, не буду переодеваться. люблю тебя, мам. конхо выбегает из квартиры прежде чем мать успеет объяснить ему что к чему и куда именно нужно вещи сонхёна перевозить. вроде и терпеть его не может, а вроде вон как поскакал помогать ему, она никак не могла понять иногда сына. вон даже ласковые слова о любви бросил напоследок, на него это очень не похоже. так радуется тому что увидится с сонхёном впервые за эту неделю? может, между ними не просто дружба, и поэтому отношения такие натянутые? надо будет спросить мать сонхёна, она с конхо ближе, вдруг в чём-то проболтался.

***

он заносит в чужую квартиру тяжёлые пакеты, которые мать передала для миссис ом, копается у двери пока пытается снять обувь и не замечает как к нему подходит виновник торжества. сонхён тянется вперёд чтобы забрать пакеты, которые конхо не додумался поставить на пол чтобы удобнее было разуться, и от неожиданности пугается. инстинктивно поднимает голову чтобы определить подошедшего человека и ошарашенно округляет глаза, видя перед собой помощника в лице сонхёна. от того что тот нагнулся к нему, их лица оказались непозволительно близко, а из-за того что конхо испугался расстояние сократилось и подавно до ничтожных миллиметров. конхо роняет пакеты и выпрямляется, избегая столкновения с сонхёном, от чего больно бьётся спиной о ручку незакрытой за собой входной двери. – ай, ёбта. да ебись оно всё конём. один раз хотел вспомнить какого это — не чмырить друг друга, и тогда чуть было не стукнулись лбами из-за неуклюжести конхо. – прости, я просто, это… неожиданно, – мямлит он и перестаёт потирать ушибленную поясницу, тянясь за ручкой двери и всё же закрывая её за собой. – да ничего, ты в порядке? не ушибся? сонхён всё же забирает пакеты, принесённые конхо, но отходить не собирается. взгляд направлен за конхо, судя по всему, куда-то на уровень выше его пятой точки. чё? а чё это он… вдруг? – всё в порядке, я невнимательный просто. – да нет же, это я тебя напугал, ты меня прости. пошли, с мамой поздороваешься. сонхён поворачивается с теми самыми тяжеленными пакетами и направляется в сторону кухни, кивком подзывая конхо за собой. ну да, конечно, решил проявить снисходительность и понести пакеты с порога до кухни, герой из пекла. сам за ними прийти не мог, если так срочно матери помочь надо было? конхо проходит за ним на кухню, и только когда взгляд отрывается от спины сонхёна, он замечает вокруг себя странные изменения в помещении. в коридоре на стенах разодраны обои, на полу отсутствует ковролин, картинки, повешенные миссис ом ещё годами тому назад, стоят стопкой на тумбочке возле входа в ванную комнату. это к чему? – проходи, конхо. извини за бардак, у нас ремонт, тут дышать нечем уже. на кухне сняты настенные шкафы, плита где-то в совершенно другом от привычного места углу, все слои почти полностью сняты со стен, и стоит жуткий запах шпаклёвки и штукатурки. так вот что за едкий запах сразу ударил в нос как он только зашёл сюда. – и прости что пришлось тащить пакеты сюда, сонхён мне помогал, даже в университет не ходит почти неделю. а. о. мамина радость. – всё хорошо, миссис ом, мне не сложно, я только рад. конхо подходит к женщине, привычно кланяясь перед ней, на что та зарывается пальцами в его локоны и взъерошивает волосы. привычный жест, который он годами привык ощущать от кровно чужой женщины, что лелеяла и растила его как собственного. – я знала что могу на тебя положиться. – всегда, – конхо улыбается и садится за стул посередине кухни, рядом с сонхёном, подсевшим на табуретку. – я продукты эти попросила твою маму купить, потому что я еду в деревню к бабушке сонхёна, буду у неё на время ремонта. вот оно как. сонхён в деревню переезжает. поэтому надо вещи помогать тащить? ну если это вещи миссис ом, то конхо был не против, вопрос куда их придётся тащить если они аж за город собрались. не ехать же ему с ними туда помогать разгружать ещё потом? – у сонхёна немного вещей, я говорила твоей маме, но она настояла чтобы ты помог. – мм, – понимающе кивает он. – а ваши? – а мои я уже отправила в деревню доставкой на такси, ты только помоги сонхёну перевезти сумку к вам. к нам. в смысле, к нам? к нам — это к кому? – а, простите..? к нам? он слышит как сонхён усмехается себе под нос. конхо резко переводит на него взгляд, но тот успевает опустить голову и спрятать лицо за тенью. а ты чё лыбишься, внебрачный? – твоя мама не говорила тебе? я попросила её разрешить сонхёну пожить у вас. понимаешь, его отец работает и дома редко бывает, а у него сейчас сессии и ему нужно остаться на этот месяц в городе, быть поближе к университету. мм. мхм. уяснил. сонхён должен остаться в городе на месяц из-за сессии. у них. нихуя. блять, погодите. – у нас? конхо вскакивает со стула и пугает даже сонхёнову маму, что перебирала продукты из пакетов и ставила в какие-то другие сумки. она останавливается и с ноткой грусти глядит на конхо. этого она и боялась. она видела что они когда-то перестали ладить и надеялась что это прекратится по мере завершения пубертата, но у этих всё становилось только хуже. – прости. я знаю что это может доставить вам неудобства, я обещала заплатить твоей маме. конхо, я действительно не хотела обременять вас. сонхён вздыхает и неохотно кивает. сам не в восторге от предоставленных условий. целый месяц жить в чужом доме, хоть и у друзей родителей, но обременять их настолько не хотелось. у всего есть лимит, но мать конхо в этом нарушении границ не видела ничего такого. – она говорила у вас есть свободная комната твоей старшей сестры, вот там он и будет. ты только объясни сонхёну что да как, и он будет тише воды. – мам, спасибо, я уже сам разберусь если что-то понадобится. и заплачу я за проживание у них сам. что ни день то рабство, нахуй. конхо улыбается женщине, у которой от стыда руки трясутся и слёзы на глазах наворачиваются. улыбаться миссис ом было легко. улыбаться ситуации — невозможно. он улыбнулся только потому, что перед ним стояла не мать, а миссис ом. любая другая жертва сейчас уже услышала бы всё, что конхо думает по этому поводу. с одной стороны конхо мог бы поистерить, отказаться, в конце концов он имел право не впускать сонхёна в своё личное пространство, но, во-первых, он действительно уважал миссис ом и не хотел оставлять её семью в беде. в конце концов жить в таких условиях и дышать всеми этими запахами и пылью опасно для здоровья, а во-вторых, будто мать его спросит и согласится с его мнением. вон, даже предупредить хотя бы не намерилась, а просто отправила его к ним в гости, поставив перед фактом. посадив миссис ом на такси и попрощавшись с ней, они тащат несчастную сумку сонхёна к конхо в квартиру, взяв с него слово что в случае надобности он предупредит конхо и тот поможет потащить ещё что-нибудь необходимое из дома. не хватало ещё чтобы эта жертва клиники жаловалась потом матери что младший помог для вида, а дальше бросил его на произвол судьбы. они переступают порог квартиры в момент, когда с кухни доносится знакомый звонкий смех, и оба замирают. это ещё что за хуебеда? конхо снимает обувь и в спешке бежит на кухню, откуда доносятся голоса: матери и ещё один, который он сейчас, видит бог, совсем не хотел услышать. перед ним стоит сестра, которая как раз-таки и переезжала жить отдельно к своему парню, бросив его одного в хищные лапы матери, и сама мать, которая как ни в чём не бывало кидает ему: – сонхён должен был остаться в её комнате. но, пока она не помирилась с парнем, она поживёт у нас, так что спать будете оба в твоей комнате финита, блять, комедия.