Эйдетический калейдоскоп

Тело уже болит, тошнит. А в голове - слишком много. Настолько, что некуда деться. Тремор уже давно усилился. Чертежи выходили уже не чертежами, а лихорадочными набросками – мысли не успевали оформиться в линию. Идеи, которые складывались в витиеватый узор. Напоминало о бабушкиных вязаных узорах. Они, в свою очередь, напоминали о калейдоскопе - любимая вещица Хёрли еще с раннего детства. Сейчас этот калейдоскоп кто-то нетерпеливо тряс, заставляя стёклышки рассыпаться колючим, хаотичным градом – а Хёрли лишь обкусывал собственные губы в неспособности работать ещё скорее. Спина резко уколола. Хёрли ойкнул, выронив (или отбросив) карандаш из рук. Он потянулся, следом разминая и шею, взглянул на часы – два тридцать семь. Достаточно поздно для того, кому завтра с самого утра нужно будет заниматься королевской рутиной. Не сейчас. Как бы не называлось это состояние, оно, в любом случае, давало ему энергию творить. Радость от создания чего-то грандиозного. Разрешало отвлечься от надоевшего королевского шума и... И забыть о голоде и жажде – они не чувствовались с момента, как гениальный ум принца посетила идея. И забыть об обещании связаться с Зейной вечером. Но, кажется, не заметил звонка. И забыть о том, что он, вообще-то человек. С физическим телом, с выносливостью и усталостью. Укол вины поразил его сердце. Хёрли потёр глаза. Встал и, наконец, направился в свою комнату. Но поток не отпускал. Казалось, они уже слились в единое целое! Цельный механизм, что будет работать на благо государства. Идеи и предвкушение не отпускали также перманентно, как и головная боль. Принц Хёрли споткнулся. – "Пора спать," – пробурчал он себе, когда одеяло обняло тело. Вздох. Мысли не ответили. Они всё еще кружились где-то в районе затылка, ожидая, когда создатель закроет глаза.