Сахарный диабет

      Проезжающая мимо машина полоснула светом фар по потолку сквозь шторы. Окно, открытое на форточку, пускало в воздух лёгкий ветерок и приятную прохладу, от которой хочется разнежиться под пледиком. Это ещё и сладкая ночь первой субботы каникул после сдачи всех экзаменов. Казалось бы, идеальная обстановка для долгожданного высыпания. Только вот сон не шёл от слова совсем.       А как можно заснуть, когда внезапно осознал, что этот тёплый, такой светлый и колючий чудик - твой? Что тебе можно так просто без повода писать, трогать волосы, спать, не стесняясь прижаться слишком близко.. И при этом почти безопасно для здоровья! Вы бы уснули после такого открытия? Вот и Лёва не может.       Стыдновато, но пришло это осознание как-то запоздало, хотя все эти привилегии открылись Глебову ещё неделю-две назад. Но ведь лучше поздно, чем никогда.       И теперь он вынужден с замирающим сердцем разглядывать потолок, плед, окно и пытаться наконец переварить эту новость. Слишком сложно сразу принять этот факт, что теперь тебе "можно" после сотни "нельзя".       Когда интерьер порядком надоел, жертвой пяления пал спящий Стёпа. Вот уж кто соня. Спал Прыгунков на бочке, спиной к Лёве, тихо сопя и утопая в огромной футболке. Как можно держать при себе руки, особенно когда только-только узнал о своих исключительных правах? Вот и Лёва даже не пытался. Руки сначала осторожно, почти невесомо прошлись по волосам. Потом осмелели и аккуратно погладили, слегка зарываясь в копну. А после набрались наглости и перебрались на талию, притягивая живой обогреватель поближе. Сам обогреватель идею несогласованного переезда не оценил. — Глебов, блять.. отвянь, - без особого энтузиазма предпринял попытку сопротивления Стёпа. Что-то он не в восторге от вынужденного пробуждения в два часа ночи.       В ответ послышалось протестующее мычание, а чужое дыхание обдало затылок. Стёпу безвозвратно тянули ближе. — Убери руки, гадёныш, - беззлобно шикнул блондин, когда вечно "замёрзшие" руки посильнее обхватили его со спины и задели кожу живота. - Холодно.       Снова неразборчивое мычание вместо нормального ответа. Честно, сил ругаться не было вообще. Но так просто сдаваться тоже не хотелось. Попинав глебовы лапти под пледом и окончательно смяв его, Стёпа всё же уставше обмяк. Но для вида насупился. Вот как можно так мило посылать человека на три весёлых, небезызвестных буквы? Вот и Лёва не понимает как. Поэтому невольно засматривается на надутую мордаху парня, пялясь на него через плечо. — Хомячок, - почти шёпотом роняет Лёва. — Чего?! - не заставляет себя ждать негромкое возмущение и попытки перевернуться. В карих глазах мелькнула растерянность от этого нелепого, явно не случайного прозвища. — Солнышко, - уже тише и не так смело продолжает Лёва, отводя взгляд от этих самых глаз. — Глебов, ты офонарел? - возмущение не проходит, а попытки становятся только усерднее. Всё-таки немного продвинуться в крепком обхвате рук Стёпе удаётся, и теперь Лёве видны его покрасневшие уши. - Заткнись уже и спи! — Котёнок, - мямля, прошептал тактильный монстр, пряча своё смущение и лицо между чужих лопаток. С этой безопасной позиции не умолкает очередь самых слащавых, глупых прозвищ, произнесенных смущённым голосом. - Воробушек, ёжик, звёздочка...       Остаётся только гордо принять этот обстрел. Собственно, другого выбора у Стёпы и нет. Но попытки перевернуться лицом не оставил.       Наконец, ему это удалось. Как раз Лёва уже сбился и замолчал, переводя дыхание, будто только что спрыгнул с парашютом. Стёпа злой, смущённый и красный. И жаждет мести. Поэтому не даёт нормально отдышаться камикадзе-любовнику. Губы грубо, неумело затыкают чужие, а зубы наверняка слишком сильно ткнулись при столкновении. Именно столкновении - на поцелуй это не тянет. Больше похоже на профилактический подзатыльник, только на новом уровне.       А дальше обиженный и обозванный Стёпа уже без прежнего напора принялся выцеловывать лицо "гадёныша", выбивая из Глебова несвязные возражения. Пресекая очередную попытку сбежать от мести, Прыгунков взял лицо провинившегося идиота в ладони и наконец остановил этот шквал нежностей. — Ты чего не спишь? - грозно, но всё так же тихо спрашивает Стёпа. Будто сейчас самый подходящий момент строить из себя строгого надзирателя. — Не хотелось.. - хрипнул Лёва, по-детски хлопая глазами. — "Не хотелось", - передразнил Стёпа. - Глаза закрыл и лежи.       Лёва не стал противиться, тем более вся эта возня прогнала бессонницу, оставляя место приятной дрёме. Послушно закрыв глаза, Лёва получает последний поцелуй в лоб. Будь у него хвост, то он определенно оторвался бы в этот момент от активного виляния. — Спокойной ночи, - нарочито сухо и обиженно желает Стёпа, устраиваясь поудобнее. — И тебе, котёнок.. - про себя улыбаясь, бросает напоследок Лёва, получая на ночь несильный тычок в бок и неразборчивое возмущённое бурчание.