Она прекрасна

Изабелле пятнадцать. Изабелла выходит замуж. Франция встречает её, свою будущую королеву, великолепием, приветственным блеском. Изабелла упивается обожающими взглядами. Но ловит среди них всего один. Это не полный восхищения взгляд её супруга, и не заинтересованный, чересчур долгий и открытый — его брата. Из толпы на юную Изабеллу смотрит, встав вполоборота, девица, и под её запылённым плащом вдруг чудится отполированный доспех… — Вам дурно? — спрашивает герцог Орлеанский, ибо Изабелла в растерянности прижимает к губам тонкие белые пальцы. Герцог касается этих пальцев своей рукой. Он ослепителен — и, говорят, сходен лицом с архангелом Михаилом. Об этом судить Изабелле не дано — ангелы ни разу не посещали её девичьей спальни. Однако в лице деверя в самом деле есть нечто… не совсем людское, и это влечёт её. — Благодарю за заботу, мессир, — нежно отвечает она, склонившись ниже, чем дозволяют приличия. И не отнимает пальцев от его горячих губ. Однако, стоит герцогу отступить, Изабелла снова ищет в толпе свою незнакомку. Словно ответ на бессловесную молитву — ей в глаза бросается проблеск солнца на стали. Девица — плащ теперь полыхает багровым — салютует ей мечом и приседает в изысканном поклоне. Никто и не смотрит на неё. Кроме Изабеллы. Изабелле пятнадцать. Сердце впервые переворачивается у неё в груди. Девица поворачивается. Вторая половина её лица исполосована то ли звериными когтями, то ли мясницким ножом. Страшные раны сочатся кровью и гноем. Улыбка — нечеловеческий оскал. Она прекрасна.

***

Изабелле тридцать пять, и она не спит. Её муж — безумец, её сын — тряпка. За стенами дворца стоит ночная тишь, но, стоит Изабелле закрыть глаза, её окружает гомон беснующейся толпы, горькие рыдания младенца, нестерпимые, исполненные агонии, стоны помутившегося рассудком супруга. Изабелла в раздражении садится и растирает пальцами виски. — Дозволите помочь вам, моя королева? Она вздрагивает. Покои пусты — Изабелла прогнала от себя всех, а сон, единственный желанный, сам бежит её. Однако она узнаёт этот голос: будто знала его всегда. Она узнаёт лицо, изгрызенное жадной сталью. От желания провести вдоль раскрытых ран у неё зудят пальцы. — Дозволяю, — севшим голосом говорит Изабелла и встаёт. Каменный пол холодит её ноги. Её дева кланяется и распахивает окно, впуская внутрь шальной ветер. За спиной у неё английский длинный лук, страшный сон французской армии. И, прежде чем наложить стрелу на тетиву, она коварно улыбается и манит Изабеллу к себе. Первая стрела пронзает горло краснолицего мужлана, кричащего громче всех. Вторая попадает прямо в раскрытый рот тощего выскочки, вещающего о чрезмерных податях. Изабелле не холодно на ветру. Она смотрит распахнутыми глазами, и от жара её трясёт, словно в лихорадке. Две стрелы пронзают давно мёртвого герцога Орлеанского — одна в руку, другая в голову. Последняя сражает Карла, некогда почти любимого ею Карла, и в мгновение смерти вновь обретённый разум мелькает в его глазах — чтобы угаснуть навек. Изабелла смеётся. Хриплый, каркающий смех сгибает Изабеллу пополам, а после мгновенно обрывается, когда безымянная гостья поддевает пальцами её подбородок. — Вы всем довольны, моя королева? — спрашивает дева. — Да. — О, Изабелла почти позабыла, как бархатно может звучать её собственный голос. — Почти. Пальцы девы — она узнаёт это — шершавые и жёсткие. И нет ничего желаннее их касаний.

***

Изабелла улыбается. Она слушает краем уха пересыпанные множеством арабских и греческих слов мудрствования Жиля де Ре, едущего рядом с её паланкином. Над Труа яркими полосами пламенеет майский закат, обещая тяжёлую, душную жару. Де Ре, ничуть не смущаясь чужих ушей, делится с ней своими успехами в тонком искусстве алхимии. Он тщится сотворить ту, кого иносказательно и почти куртуазно зовёт Алой Деей, пробует один рецепт за другим, досадует на отсутствие подходящего... материала. С другой стороны от паланкина едет Пьер Кошон, священник, принятый Изабеллой ко двору. Ему, впрочем, нет дела ни до богохульных рассуждений магистра де Ре, ни даже до нежной руки самой королевы-матери, небрежно, но крайне изящно придерживающей шёлковую занавесь. Оба спутника забавляют Её Величество в равной степени. Изабелла смотрит поверх головы Жиля де Ре. Златовласая дева в доспехах, кровь с которых не оттереть уже никому, лукаво улыбается ей. Задорная девичья улыбка обращается трещиной, Изабелле в лицо дышит сама война, древняя, бессмертная, юная: рёв боя, стоны раненых, плеск знамён... Изабелла вскидывает голову, забывая дышать. Сердце сладко заходится у неё в груди. Изабелла обещает себе: ради одной только этой улыбки она подпишет договор.