громче, чем твое безразличие

В съемной квартире поза было душно, накурено и слишком громко. Ребята праздновали окончание сложного гастрольного тура. На столе валялись коробки от пиццы, бутылки от пива и газировки. Недалеко от стола на диване, Серёжа что-то увлеченно рассказывал Диме, при этом активно жестикулируя руками. Из колонки на подоконнике негромко напевал какой-то меланхоличный инди-рок.  Антон сидел в углу дивана, поджав под себя одну ногу. Капюшон его серого худи был накинут на голову, но на лице играла привычная, мягкая улыбка. Он постоянно кивал, смеялся над шутками Матвиенко и крутил пальцами полупустой стакан. Со стороны казалось, что Шастун про расслаблен и ни о чём думать не собирается.  — Бля, шаст, ну ты скажи! - воскликнул Серёжа повернув голову на Антона. — Арс же реально в тот раз перегнул с импровизацией в Казани?  — Ой, Серёж, да ладно тебе - Рассмеялся Антон. Смех звучал искренне, без единой фальшивой ноты. - Арс у нас художник, он так видит. Нормально ж вышло, зал лёг. Всё четко!  Арсений, сидевший у противоположного конца дивана, при этих словах поднял голову на парня. Их взгляды встретились. Попов тепло, благодарно улыбнулся и потянулся вперед, чтобы шутливо ударить Антона по колену. Но он промахнулся, крепко сжав предплечье Шастуна. Прямо поверх браслетов.  Никто даже не заметил, как на долю секунды Антон перестал дышать. Ладонь Арсения была теплой, и это тепло через ткань мгновенно пробило слегка воспаленную кожу. Под металлическими звеньями браслетов находились свежие, сделанные 3 часа назад увечья. От сильного нажатия тонкая, едва схватившаяся корочка лопнула. Шастун почувствовал, как по руке потекла тонкая струйка крови, что мгновенно впитывалась в серую ткань рукава.  Антон не поморщился, не убрал руку. Лишь сделал вид, что ничего не произошло, продолжая улыбаться Арсу в ответ. Внутри горело все, но маска была на месте, сидела намертво.