громче, чем твое безразличие

Арсений стоял в узком полумраке коридора, прислонившись затылком к прохладной стене. Гул праздника из комнаты Поза долетала давящим эхом. Все мысли, вся его сосредоточенность были к одной-единственной закрытой двери в конце коридора.  Антона не было слишком долго. Слишком долго для того, кто пошел «просто умыться» В груди Арсения ворочалась тяжелая, липкая обида, которая мучила его последний месяц. Антон ускользал. Антон отдалялся, не отвечал на звонки и сообщения, выстраивал между ними глухую стену. И страшнее всего было то, что Арса это ранила не как обычного друга. Каждое такое подчеркнутое безразличие Шастуна отзывалось внутри настоящей, физической болью. Попов до дрожи в пальцах ненавидел себя за то, что ловил каждый вздох этого парня, за то, что засыпал с мыслями о нем и панически, до тошноты хотел быть ближе.  «Арс, это просто сильная привязанность. Мы долго работаем вместе. Я не гей, черт возьми, со мной всегда все было нормально», - сотый раз за неделю злобно повторил про себя арсений, сжимая челюсть до боли. Мужчины не влюбляются в своих коллег. Это не правильно. Это разрушит все. Он отчаянно пытается задушить эти пугающие чувства, пряча их за гордостью и ответными холодом. Но сейчас, глядя на запертую дверь, его плотина из отрицания медленно разрушается. Арсений сделал глубокий вдох, оторвался от стены и бесшумно подошел к ванной. Он поднял руку и негромко, аккуратно постучал костяшками пальцев по дереву.  — Антош? - позвал он. Его голос слегка дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Всё в порядке? Ты там как? За дверью резко перестали дышать. Послышался судорожный вздох и торопливый, звенящий звук металла о кафель - будто кто-то в панике собирал браслеты.  — Да, Арс! Все отлично! — донёсся голос Антона из ванной, чересчур бодрый. — Я просто в телефоне залип. Уже выхожу!  Этот фальшивый тон «ударил» Арсения. Ему снова соврали. Внутри Попова вспыхла жгучая обида: «Он просто не хочет меня видеть, вот и придумывает тупые отмазки». Гордость мгновенно  включила защиту, превращая лицо Арса в ледяную маску.  Щелкнул замок. Из ванной вышел Антон. Капюшон натянут до носа, рукава спущены до самых ногтей, скрывая ладони. А браслеты на левом запястье выглядели так, будто их надевали в спешке, криво. В глазах Шастуна застыл первобытный ужас - он боялся, что Арсений узнает всё и окончательно его возненавидит. Антон, скрывая эмоции, поспешно покинул комнату, а Арсений, преодолевая желание обнять его, притворился холодным и безучастным.