Ночь перед дуэлью

... Дуэль наша назначена была на пять утра. Я думал хорошо отдохнуть перед нею,но веки не смыкались,и я понял,что до неё не усну. Я думал обо всём этом и знал,что Грушницкий не убьёт меня, несмотря на наставления драгунского капитана. А если у него и хватит на это храбрости... Что ж, жизнь для меня всё равно утратила всякий смысл. В любом случае,мне будет интересно наблюдать за ним. Из моих мыслей меня вырвал стук в дверь. Я думал проигнорировать его,но человек снаружи настойчиво постучал ещё раз. С неохотой я встал. С удивлением я обнаружил на пороге Грушницкого. Я на мгновение задумался,не решил ли он убить меня раньше времени,но по его внешнему виду понял,что это не так. Его смуглое лицо будто побледнело, кажется, от страха,а на лбу проступили капельки пота. Я осмотрел Грушницкого со спокойным лицом,чего нельзя было сказать и о нём. Первым заговорил я: – Ну? Грушницкий слышно сглотнул и наконец выдавил из себя: – Печорин.. я не хочу драться с тобой. Мне пришлось подавить победную улыбку. Я понимал,что он не сумеет,но не знал,что это наступит так скоро, когда дуэль ещё даже не началась. – Неужели? Я спросил с напускным удивлением. Грушницкий посмотрел на меня так,будто его взгляд должен вызвать сочувствие,но я ощущал лишь удовольствие, когда видел страдание на его лице. Я сделал шаг в сторону и молча пригласил его внутрь. Мы сидели за столом моей квартиры,не ели и не пили. Я наблюдал за Грушницким,как он в напряжении ждал,пока я что-то сделаю с этим. Я намеренно молчал,ожидая,пока тот сломается,и ждать долго не потребовалось. – Ты же можешь что-нибудь сделать,правда? До дуэли ещё пять часов. – Предлагаешь мне.. выйти и как трус сказать,что я просто отказываюсь от своего вызова? Грушницкий замолчал и спрятал лицо в руки,как побитый щенок. Снова воцарилась тишина; он думал,что ему делать,а я смотрел на него. Спустя время Грушницкий наконец предложил мне слишком уж робким голосом: – Давай просто выстрелим в воздух? Драгунский капитан будет недоволен,но я думаю,я переживу. Тебе ведь по-настоящему не хочется меня застрелить,верно? И с какой же надеждой посмотрел он на меня после этих слов... Будто я был Богом для него в этот момент. Тем,кто единственный может смиловаться над ним и спасти от верной гибели. Мне это жутко нравилось. Может быть даже больше,чем таскаться за хорошенькой княжной,чтобы побесить Грушницкого. А ответ на его вопрос я и сам не знал. С одной стороны,если я убью его,то больше не смогу поиздеваться над ним. А с другой,если я его оставлю.. в прочем,меня не сильно интересовал исход дуэли. Главное то что происходило сейчас. – Ладно. Договорились. Но ты сделаешь кое-что взамен. – Что угодно,лишь бы мне не пришлось утром направить на тебя дуло пистолета. Я улыбнулся (то что Печорин назвал улыбкой, не доставало его глаз и было скорее приподнятием уголков губ),молча встал и пошёл в свою спальню. *** Печорин встал посреди комнаты,приспустил штаны и бельё,оголив бедра и член между ними. Грушницкий встал,будто приклеенный к полу. Это была та степень шока, когда всё происходящее кажется просто галлюцинацией. Он посмотрел на лицо Печорина,боясь опустить взгляд ниже,а когда немного пришел в себя, отвернулся лицом к стене: – Я понимаю,что ты,верно, обращаешься так со своими дамами.. но я не они. Убери это безобразие,Печорин. – Ты ведь только что обещал,помнишь? Тем более не такое уж здесь и безобразие,Грушницкий. Грушницкий глубоко вдохнул и повернулся обратно,видя перед собой всё ты же картину. Он смотрел куда угодно,лишь бы не на "приятеля": – И что ты хочешь? – Ничего такого... Просто перетерпи несколько минут унижения,это ведь лучше,чем умереть на дуэли для тебя? Его слова звучали колко,как всегда, когда он хотел задеть эго Грушницкого. Грушницкий молчал, кажется,даже задумавшись над словами Печорина. Но так как он стоял в спальне у Печорина и видел его гениталии,пути назад уже не было. Печорин продолжал. – Просто опустись на колени и сделай мне приятно. Грушницкий безусловно опешил от такой дерзости,но делать было нечего. Он опустился на колени перед Печориным и решил не тянуть. Он взял его пенис в руку и сделал пару поглаживаний. Бывший юнкер не знал,куда отвести взгляд: смотреть на мужской орган не хотелось,а смотреть на Печорина было ещё унизительнее. Грушницкий неумело взял головку члена в рот и начал делать то,что мы сейчас называем минетом, параллельно стимулируя основание члена рукой. Грушницкому даже показалось,что всё идёт хорошо,пока он не услышал голос Печорина: – Посмотри на меня. Этого следовало ожидать. Как только Грушницкий поднял глаза,продолжая практиковать оральные ласки, Григорий Александрович запустил руки в его темные кудри и даже чуть потянул за них. Смело? Очень. Но прапорщик знал,что тот ничего не сделает. Он сам на это подписался и уже был унижен. C'est la vie. Это продолжалось ещё десять мучительных для Грушницкого минут,после чего Печорин излился на пол своей спальни. Он больше ничего не говорил во время всего действа,и на том спасибо. Теперь для Грушницкого наступила ещё более мучительная часть: встать с коленей и посмотреть в глаза этому человеку, которого он некогда называл приятелем. Это было, наверное,даже труднее,чем всё,что произошло до этого. На удивление Грушницкого, когда он встал,Печорин протянул ему руку. После рукопожатия хоть и немного,но стало легче. – Мы обо всём договорились? Спросил бывший юнкер смущённо. Теперь он смотрел куда-то вниз, потому что ему хватило зрительного контакта во время их "близости". – Безусловно. Ответил Печорин без тени улыбки. *** На дуэли я всё равно убил Грушницкого. Он доставил мне массу удовольствия накануне,но я подумал,что не стоит ему продолжать жизнь с таким позором. Как смотреть милым леди в глаза?