Судьба даст нам шанс

Кацуки Бакуго мечтал стать героем. Мечтал, чтобы его признали. Он мечтал стать сильнее. Изуку Мидория мечтал стать героем. Мечтал помогать людям. И, конечно же, мечтал найти свою судьбу. С самого детства он грезил о своей будущей паре. О той, с которой он проведёт всю жизнь. Нить, которая поможет отыскать друг друга. Безымянный палец был как напоминание, что однажды настанет день, когда судьба свяжет его сердце и душу воедино лишь с одним человеком. *** — Ублюдская мечта. Под стать тебе, — Качан закатил глаза, попивая газировку из стакана. — Да? Мне кажется, каждый мечтает найти того самого человека, — Изуку почесал затылок, пытаясь скрыть смущение от собственного откровения. Многие одноклассники поддержали парня, каждый подросток уже мечтал о романтике и своей судьбоносной встрече с соулмейтом. Кроме Кацуки. Он явно презирал это, не раз отшивая потенциальных соулмейтов. — Ох, да, мне страшно представить реакцию девушки на нить с Бакуго. Кто же захочет стать жертвой психопата со взрывчаткой? — зал тут же наполнился смехом. Кто-то даже начал озираться на блондина, боясь его реакции. — Так что не переживай, Мидобро, твоё желание нормальное. Уверен, у тебя будет очень милая девушка. Все ребята заулюлюкали, глядя на Урараку, а та, в свою очередь, густо покраснела, пряча лицо в плечо Мины. Парень тоже застеснялся ещё больше, лохмача волосы. Кто-то похлопал его по спине, показывая палец вверх. Веселье прекратилось тут же, как Бакуго ударил стаканом по столу. Ругаясь под нос, он покинул ребят. Никто не пошёл следом, и эта тема больше не поднималась. *** Вечером нить появилась на безымянном пальце. От волнения Изуку чувствовал, как сердце стучит у него в ушах. Он осторожно коснулся нити, всё ещё боясь её развязать. — Я. Связан. Господи. Связан… — красная нить, уходящая куда-то за пределы комнаты, обозначала лишь одно. Где-то на другом конце нити сидит его соулмейт. Человек, с которым он будет связан всю жизнь. Самая подходящая ему пара. Возможно, тоже касается их «связи». От этой мысли Мидория чуть ли не по-детски не завизжал. Это странное чувство… Чувствует ли она то же самое? Перед глазами невольно появилось лицо Урараки, её смущённая улыбка, ямочки на щеках. Что-то с теплом отозвалось в сердце. Нужно лишь подождать до завтра, увидеть всё своими глазами. *** От нервов парень забыл свой обед дома, надел форму наизнанку и дважды пропустил автобус. Но даже эти препятствия ни разу не заставили убрать улыбку с лица. Чем ближе он подходил к школе, тем сильнее чувствовал, как натягивается нить. Мидория ещё раз потёр палец, который уже был в цвет нити. — Соберись, — с этими словами он зашёл в класс. Нить натянулась до предела. Успел он только проследовать глазами до Урараки, как с парты Бакуго полетели вещи. — Что, блять… Что это за херь? Это ваш блядский прикол? Мидория посмотрел на палец Каццуки. А затем на свой. В животе всё скрутило, казалось, его сейчас стошнит, хоть он ничего и не ел. Опомниться не успел никто. Блондин схватил нить руками, искры полетели по всему классу. Он пытался разорвать её руками. Схватил со стола ножницы, но даже они не помогли. Бакуго и Мидория стояли в полной тишине. Изуку не мог поднять взгляд, казалось, что если он взглянет на друга, то тот точно его убьёт. Он был, блять, прав. — Может, мне легче тебя убить? Если эта ебучая нить неубиваемая, может, проблема решится, если ты подохнешь? — Кач… Бакуго, погоди! Блондин был в метре от того, чтобы взорвать лицо Мидории. Айзава-сенсей еле успел удержать подростка. Класс тут же подорвался с мест. Ребята начали закрывать Изуку, а кто-то пытался привести Каццуки в чувства. Спустя пару минут гомона Мина подала голос. — Ты больной ублюдок, Бакуго. Компания однакласников, стоящая рядом с всё ещё удивлённым Мидорией, зашумела. Мина вышла вперёд, чтобы взглянуть в глаза однокласснику. — Если вас связали, значит, судьба решила, что вы самая подходящая пара друг для друга. — Заткнись… Заткнись, блять, пока я не взорвал тебя вместе с ним. Говоришь, судьба?! В рот я ебал такую судьбу. Он попытался вырваться, но попытки были тщетны. — Мне мерзко. Мне, сука, мерзко быть связанным с парнем. Меня тянет блевать лишь от одной мысли о задроте, а ты мне про судьбу говоришь? Мидория знал, что был ненавистен своему другу. Но не понимал настолько. И теперь из-за этой связи он не то что дружить с ним не сможет, он просто навсегда останется один. От этого его затрясло. От злости к себе, к Каччану. К судьбе. Парень не заметил, как по лицу потекли слёзы. Нужно все исправить. Правильно, все из-за нити, убрав ее, все проблемы исчезнут. Он начал пытаться сорвать нить, которую ещё вчера бережно берег. Ногтями он продолжал срывать кожу с пальца, до крови, не чувствуя боли. Ему хотелось лишь навсегда забыть об этом ужасе, об ошибке, которая смогла сломать всю жизнь. Снять нить, естественно, не получилось. Попытки остановил и без того уставший учитель. Он оставил позади Бакуго, хватая за руки Мидорию так, чтобы тот не мог больше причинить себе боль. — На этом урок закончится. Бакуго, ты останешься здесь и будешь ждать меня. С тобой, Мидория, мы идём в медпункт. Остальные, на выход. Урок подождёте в коридоре. Бакуго не дослушал речь. Он вылетел из класса, даже не забрав упавшие вещи. Лишь сейчас Мидория упал на колени, завыв. Из-за шума в голове он не слышал последующих слов учителя и поддержки друзей. Он не помнил, как дошёл до лечащей девочки. — Эх, в моё время радовались своим нитям. Пока женщина перекладывала вещи, Изуку поднял глаза. — Даже если они соединяют двух…? Он не смог произнести это вслух. Тошнота подкралась прямо к горлу, а слёзы вновь застили глаза. — Двух кого? Парней? Мальчик мой, это было так же нормально, как и любая другая связь. Кому какое дело, кого соединяет нить, если ваша связь одобрена небесами? Она собрала аптечку и в конце произнесла: — Ты не переживай, всё будет хорошо. Если сейчас у вас проблемы, то потом они обязательно решатся. Не зря ведь вас связала эта нить. Женщина аккуратно коснулась бинтованного пальца. — Вам двоим просто нужно время. Правда ведь? Время всё залечит. Наверное. Только время почему-то не сказало Изуку, сколько именно его понадобится. *** День закончился слишком быстро. Или слишком медленно. Он просто не мог понять. Каждая минута в классе казалась вечностью, каждый взгляд одноклассников ощущался больнее удара. Они жалели его. Кто-то пытался поддержать. Кто-то просто не знал, что сказать. И хуже всего было то, что Изуку тоже не знал. Он ведь… всегда представлял этот момент иначе. Он представлял это ярко, красочно. Представлял, как найдёт свою нить, как побежит навстречу человеку, который станет для него самым важным. Как будет рассказывать ему всё, как они будут смеяться над тем, что когда-то были далеко друг от друга. Он никогда не думал, что однажды его судьба будет стоять напротив него с желанием уничтожить, просто чтобы никогда не быть вместе. Больно. Обидно. Но время ведь залечит? *** Бакуго не пришёл на следующий день. Не пришёл и спустя неделю. Лишь бы не видеть его. Изуку не знал, должен ли он был радоваться этому. Радоваться, что его соулмейт ненавидит его и избегает с ним встреч. Но он надеялся, что тот однажды придёт. Не для того, чтобы извиниться и быть вместе, как им говорит судьба. Просто… просто чтобы всё вернулось как раньше. — Мидория? Изуку поднял голову. Урарака стояла рядом с его партой, неловко сжимая ремень сумки. Её нежная улыбка и ямочки на щеках. Вот что он хотел видеть, когда увидел нить на пальце. — Ты как? Девушка волновалась. А он лишь открыл рот, но ответ не пришёл. Как? Правда ведь. — Я… да вроде нормально? Урарака села рядом, осторожно посмотрев на забинтованный палец. — Больно? Изуку опустил взгляд. Перед глазами вновь картинками пронёсся весь тот день. — Нет. Да. Больно, но не из-за пальца. Больно принимать ту реальность, в которой ему теперь жить. — Всё будет хорошо. *** Полгода спустя. Красная нить теперь не казалась Изуку чем-то волшебным. Да, раньше она была маленьким доказательством того, что где-то существует человек, который ждёт его. Что он не один. Что однажды кто-то возьмёт его за руку и скажет: «Я нашёл тебя». Теперь это была просто нить. И за это время он научился не смотреть на неё. Научился прятать руку в карман, когда кто-то спрашивал. Научился улыбаться, когда одноклассники осторожно говорили, что всё наладится. Бакуго всё ещё не мог нормально разговаривать с ним. Они учились в одном классе, сидели в одном помещении, ходили на одни задания, но между ними была такая пропасть, что Мидории просто хотелось нырнуть в неё, узнать, что именно в ней таится. Или утонуть в ней. Они всё ещё не могли стоять наедине друг с другом. Когда они оставались наедине, Бакуго тут же взрывался и уходил. *** Кацуки Бакуго ненавидел эту нить. Ненавидел её красный цвет. В цвет его глаз. Ненавидел то, как она тянет его, когда Изуку рядом. Ненавидел то, что она была частью него. Но больше всего он ненавидел одну мысль. «Нить не ошибается, она связывает лишь подходящих друг другу людей». Нет. Какая-то тупая судьба не может знать его лучше, чем он сам. Не может говорить ему, кого любить. Он не может быть связан с ним. С этим задротом. С Деку. Сука, с парнем. Каждый раз, когда эта мысль появлялась в его голове, его просто взрывало. Такая привычная, такая удобная злость. Злиться и взрывать всегда было проще, чем подойти и обсудить хоть что-то. Проще злиться, кричать, чем признать, что его это пугает. Его, блять, пугает. Не Изуку. Пугает то, что рядом с ним он чувствует что-то, чему не может дать название. Это не блядская любовь, ему от этого противно. Но это было что-то, что заставляло терпеть присутствие ботана. Заставляло прощать его касания. Прощать его внимание, которым он постоянно одаривал, лишь увидев Каццуки поблизости. И пугает то, что он это всё замечает. Как Деку кусает губу перед тем, как сказать что-то ему. Как улыбается, когда они выполняют задания. Как глаза становятся ярче от того, что Бакуго помогает ему. *** Изуку перестал искать взгляд Бакуго в каждом помещении. Перестал ждать, что тот подойдёт. Перестал пытаться случайно оказаться рядом на тренировках. Он хочет жить. Просто жить, не как человек, который ждёт своего соулмейта. А как человек, у которого есть собственная жизнь. Он начал чаще гулять с друзьями. Начал смеяться громче. И самое страшное для Бакуго было то, что Деку больше не смотрел на него так. Раньше в этих зелёных глазах было что-то раздражающее. Восхищение. Надежда. Та самая вера, которая бесила Каццуки больше всего. Которая давала ему толчок быть лучшим. А теперь. Ничего. Просто спокойствие. И это почему-то бесило ещё сильнее. — Деку. Изуку остановился. Он уже почти привык слышать это имя от него. Только с безразличием, отвращением. Но не злостью. — Да? — Ты меня раздражаешь. Бесишь. — Оу… Я понял. Это всё? Кацуки продолжил молча стоять, а вскоре просто ушёл. *** Выпуск из Юэй, к сожалению, не сделал их ближе. Не было какого-то внезапного чуда, где судьба наконец заставила их понять, что друг без друга они не могут. Не было красивого момента, где Бакуго берёт его за руку и признаёт, что ошибался. Не было волшебного исцеления. Изуку стал героем. Сильным, упрямым, местами ответственным. Он больше не ждал человека на другом конце красной линии. Он совсем забыл о ней. Даже успевал заводить отношения, которые, по понятным причинам, быстро заканчивались. Он спасал людей. Смеялся с коллегами. Возвращался домой уставшим, иногда с разбитыми костяшками и синяками, но с ощущением, что день прожит не зря. А Бакуго… Ну, Бакуго впервые понял, что, возможно, он привык к Изуку. Раньше этот идиот Деку всегда был рядом. Громкий. Назойливый. Липучий.  Однажды после выпуска он поймал себя на мысли, что ищет его среди толпы героев. Его прошибло потом. Он искал его. Искал эту копну кудрявых волос. Искал его вечную улыбку и светящиеся глаза. И это разозлило. Потому что раньше Изуку был мелким задротом, которому посчастливилось связаться с ним нитью, а сейчас он был другим. Теперь он был мужчиной, стоял рядом с ним на равных. И уходил первым, не оглядываясь. *** — Братан, ты опять пялишься на него, — Киришима усмехнулся, стоя рядом. Он привык к такому поведению Бакуго. — Блять, заткнись. Пока я тебе лицо не разукрасил. — Я ведь ничего такого не сказал, — он в знак капитуляции поднял руки и, усмехаясь, пошёл прочь. Все видели происходящее. Естественно, кроме самого Бакуго. Хотя нет-нет, он просто отчаянно делал вид, что не пялится на бывшего друга и врага. Будто ему не интересен Изуку в обтягивающей рубашке и штанах, идеально подчёркивающих фигуру. *** Чувства пришли не сразу. Они были маленькими, но пиздец ощутимыми. Бакуго начал замечать странное. Например, что ему нравится, когда Изуку говорит о своих теориях. Или что ему нравится слышать его голос после тяжёлого дня, когда он почти хрипит. Он всё больше хочет ловить его взгляд в толпе. А Изуку… Изуку боялся. Потому что впервые за много лет он думал, что отпустил те мнимые чувства и веру в лучшее. Бакуго перестал быть для него мечтой. Но вновь и вновь, сталкиваясь с ним, он задерживал взгляд. Позволял ему больше нужного. Уделял больше внимания. И это было намного страшнее любого злодея. *** Однажды вечером они сидели на крыше агентства после патруля. Натянутая нить, привычная для них двоих, всё ещё была между ними. Красная. Связывающая. Неразрывная. — Деку. — М-м? — Изуку оторвался от заката, встречаясь взглядом с Бакуго. Блондин долго молчал. Он хмурился. Подобрать нужные слова было сложнее, чем ломать лица на поле боя. — Я был мудаком. Изуку моргнул. Ещё раз, пока не ответил. — Мне нужно это оспорить или согласиться?.. — Не перебивай. — Он отвернулся, глядя вдаль. — Я думаю, что ненавижу нить. Изуку вновь напрягся. Эта тема была у них под строжайшим запретом. Весь их «мирный договор» был построен на этом. Изуку нахмурился. — Это вроде бы не новость. — Блять. Изуку, я ещё не закончил. Когда он вырос, он старался меньше материться. Лишь когда эмоции слишком зашкаливали. — Я ненавижу нить за то, что я думал о тебе лишь как о грузе, с которым мне обязательно нужно быть. Меня просто бесило, что какая-то хрень решила за меня, кто мне больше подходит. Изуку молчал, боялся порвать мысль Каццуки и самому запутаться. — Типа, ты меня правда раздражал. Может и сейчас раздражаешь моментами. Твоё занудство и всё… То есть… Он заметил, как Изуку недовольно склонил голову. — Я о том, что тогда ты просто был для меня соперником, которого я мечтал одолеть. Но никак не соулмейтом, с которым я связан. Тишина. А потом Изуку улыбнулся. Он попытался скрыть улыбку, но потом и вовсе рассмеялся. Громко. По-настоящему. — Ты, видимо, очень долго шёл к этому разговору. Мидория вытер слёзы, всё ещё улыбаясь. — Заткнись. И впервые за много лет Бакуго не отдёрнул руку, когда их пальцы случайно коснулись. Нить тихо натянулась в спокойствии. Наконец-то она не давила. — Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал Изуку, глядя на их переплетённые пальцы. — Что? — Мы столько лет были рука об руку, но нить успокоилась только сейчас. Бакуго нахмурился. Его пальцы чуть сильнее сжали руку Изуку, проверяя правдивость слов. — Деку. — Но оказалось, что ей нужно было признание и принятие. Не слепая судьба выбранная небесами.  Изуку посмотрел на красную линию, которая теперь спокойно лежала между ними. — Ты считаешь, это было признание? — Каццуки молчал. Потому что он знал, что это было признание. Отвратительное. Скомканное. Даже наполовину не раскрывавшее его настоящие чувства. — Конечно, ты же по-другому не можешь. Мидория усмехнулся, наблюдая, как Бакуго начинает злиться. — Не могу?! — Нет. Иначе бы не извинялся как идиот, а прямо сказал, о чём думаешь. — Изуку. Бакуго развернулся всем телом и взял вторую ладонь в руку. — Ты, блять, мне нравишься. Голову, типа, кружишь и в мыслях постоянно сидишь. Доволен? Я всё могу. На этот раз Изуку не ответил. Он просто смотрел на него. На человека, который всю жизнь бежал от него. Который ненавидел его так, что готов был взорвать. А теперь он сидел рядом и смущённо смотрел на нить, что была надёжным фактом их связи. — Ты знаешь, что забавно? — тихо сказал Мидория. — Не заставляй меня нервничать. Ты знаешь, что это не к добру. — Когда я был мелким, я представлял это признание совсем не так. Думал, будет красиво. Музыка, счастливые слёзы, объятия. Бакуго фыркнул и скривился. — Ужасно приторно. Ты серьёзно этого ожидал? — Ага. Изуку засмеялся. — Но знаешь… наверное, сейчас мне нравится больше. Каццуки повернул голову. — Господи, если хочешь, могу устроить, как ты планировал. Мне не трудно. — Не нужно. Меня всё устраивает. — Почему? Бакуго всё ещё был напряжён, поэтому никак не мог расслабиться. Он ожидал, что Деку мог ему просто отказать. А тот посмотрел прямо на него. — Потому что теперь я знаю, что это не судьба заставила тебя признать, что я тебе нравлюсь. Было слышно внизу шум машин, ветер, гуляющий между крышами, а красная нить едва заметно светилась в последних лучах солнца. — Ну, если подумать… — Ты мне тоже. Три слова. И нить пропала, оставшись на пальцах татуировкой красных колец.