Вишнёвый муж соседки

Математика никогда не была любимым предметом для Минхо, а теперь ему приходится решать её с маленькой версией себя. Ладно бы младшему Ли достались мамины гены с математическим складом ума, но, увы и ах, вместе с лицом ему достался и папин ум. Стук в дверь заставляет оторвать внимание от задачи, и, потрепав сына по волосам, отец идёт к входной двери. Минхо посмотрел в глазок — прямо перед дверью стояла соседка справа. И чего она вдруг пришла? Ли открывает дверь, и девушка улыбается во все тридцать два зуба. Тёмные волосы растрепались, будто она сильно спешила или же дралась. Минхо нахмурился, стараясь вспомнить её имя. — Здравствуйте, у меня дома сломалась стиральная машинка. Можно, пожалуйста, постирать бельё у вас? — голос казался довольно приятным. Если память Ли ему не изменяет, её зовут Хан Мина. — Да, конечно, — светловолосый доброжелательно улыбнулся. Он никогда не отказывает в помощи. — Благодарю! — девушка кланяется и уходит. Парень закрывает за ней дверь и возвращается к скучной домашке сына. Младший Ли — Хёнсу — сидел за столом, что-то старательно записывая в тетради, отчего даже мило высунул язык. Просто прелесть. Завидев отца, он с уверенностью сказал: — Папа, я решил задачу! Сам! — и поднял тетрадь, чтобы Минхо взглянул. На сердце у отца потеплело. — Молодец. Ты самый умный у меня, — он нежно потрепал волосы сына. — А теперь давай делать английский. — Ура! Английский! — любовь к этому предмету Минхо определённо разделял со своим ребёнком. Но не успел Хёнсу достать учебник, как в дверь вновь постучали. За дверью, конечно, оказалась соседка, только уже с тазиком белья. Ли впустил её, и бельё загрузили в стиральную машину. К удивлению парня, она никуда не ушла, а села на диван, как у себя дома. Будет ждать конца стирки? — А у вас будет что попить? — спросила госпожа Хан, совсем не смущаясь того факта, что её никто не приглашал. — Воды? — Да. «А „пожалуйста“?» — фраза остаётся неозвученной, и Минхо идёт налить девушке воды. — А вы один с сыном живёте? Ну и что это за вопросы? Глаза сами по себе закатываются — как хорошо, что он стоит спиной. — Да, — наполнив стакан, парень подаёт его Мине. — А любимого человека нет? — Боже мой, она подкатывает, что ли? Разве она не замужем? — Нет, — коротко отвечает Ли и возвращается к сыну. — Вы собираетесь сидеть тут до конца стирки? — Я вам как-то мешаю? — почти раздражённо бросает соседка. — Мне нужно сделать уроки с сыном. Не хочу показаться грубым, но нужно устранить любые отвлекающие факторы. — Я всегда вижу, когда мне не рады, — девушка закатывает глаза и идёт к двери. — До свидания. Минхо облегчённо выдыхает и сосредотачивается на домашнем задании сына. ... Два дня спустя. Ли идёт с работы домой, и, когда он почти доходит до входной двери, его встречает улыбчивая госпожа Хан. В руках — ароматный пирог. — Здравствуйте, господин Ли! — явно находясь в хорошем настроении, здоровается девушка. — Я тут вам испекла пирог за стирку. Такой поворот событий очень радует урчащий живот парня. Он вовсе ничего не ждал взамен, поэтому получить что-то было очень приятно. Как же ярко загорятся глаза у маленького Хёнсу, который так любит пироги! Но мечты разбиваются об одну следующую фразу: — Ну чего вы! Давайте зайдём к вам, вместе поедим, чая попьём, — похоже, она ещё не отпустила идею подкатить. Что ж, Минхо тоже не пальцем деланный. — А пригласите тогда вашего мужа тоже. Все вместе посидим, — хитро сказал Ли, ожидая припугнуть девушку. Однако глаза её лишь ярче засветились. — Отличная идея! Зайдите внутрь, нарежьте пирог, а я сейчас позову мужа, и мы придём. Тут парень впал в ступор. В полном непонимании он прошёл в свою квартиру, помыл руки и начал резать пирог. К чему тогда были те вопросы? Странная девушка. Сын, должно быть, спит. Он любит поспать днём, за что отец его ни капли не осуждает — напротив, сам бы сделал то же самое. С нежной улыбкой Ли оставляет для Хёнсу кусок пирога, ставя контейнер с ним в холодильник. ... Если бы Минхо знал, что соседка настолько болтлива, он бы никогда ей не помогал. Муж её, Хан Джисон, сидел тише воды, ниже травы, спокойно попивая крепкий кофе и иногда бросая короткие взгляды в сторону светловолосого. Совсем непонятно, как эти два совершенно разных человека решили пожениться. Что только в жизни не увидишь? Госпожа Хан снова решила осыпать вопросами. Очень любопытный нос — удивительно, что ещё цел. — А вы гей? — Минхо подавился чаем, а господин Хан зло на неё посмотрел. — Ой, извините, что так резко. — Ничего... кхм, — прокашлялся парень. — Меня привлекают оба пола, если вы об этом. — Глаза соседки блеснули странным огнём. — Постарше или помладше любите? — не унималась она. Джисон тяжело вздохнул. — Ну... не имеет значения, главное — чтобы не слишком большая разница, — честно отвечает парень. — Ищете кого-нибудь сейчас? — Я... ну, не против, наверное, кого-нибудь встретить, — Ли доедает последний кусок пирога, вопросы его очень смущают. А господин Хан? Ему нормально, что его жена задаёт подобные вопросы? — Может, ещё чаю? — предлагает госпожа Хан. — Нет. На сегодня хватит. Господину Ли ещё нужно сделать уроки с сыном, — неожиданно подаёт голос Джисон и поправляет свои красные, как вишня, волосы. Очень красивый цвет, очень к лицу парню. — Но мы вовсе не мешаем! — Мешаем, — муж соседки берёт её под локоть и, поклонившись, уводит обратно к ним домой, – До свидания. Минхо же чувствует, как у него ёкает сердце. — Кажется, я влюбился, — слова растворяются в пустоте, и он идёт будить Хёнсу. ... Утром Минхо готовит два горячих сэндвича — для сына и себя. Сегодня суббота, и Хёнсу может отдыхать, а вот от работы никто не освобождал. Поэтому, накормив ребёнка, парень выдвигается. Соседская дверь заставляет вспомнить о вишнёвом парне, что засел в голове. Минхо часто очень мягок и не может возразить — это не в его стиле. А Джисон? Он серьёзный, уверенный в себе мужчина, который ценит комфорт других людей. Ли несколько раз замечал, как тот подкармливает уличных котов, что ещё больше подкупало самого Минхо, безумно любившего этих пушистых созданий. Невольно светловолосый даже завидует Мине — такой чудесный муж. Угораздило же влюбиться в занятого человека. ... Тяжело смотреть на печального друга. Ему бы отдохнуть, отойти от смерти матери. Терять родителей ужасно. Ли понятия не имел, как можно поддержать, что сделать, чтобы облегчить боль. Или, может, просто оставить наедине с собой? Неожиданно Ёнбок заговаривает первым: — Похороны завтра. — Он делает паузу — ком в горле давит слишком сильно. — Могу я попросить тебя... пожалуйста, подменить меня в ночь с воскресенья на понедельник? — Да, конечно, — без задней мысли соглашается Минхо, лишь бы это помогло младшему. Тот грустно улыбается и смотрит на Ли с огромной благодарностью в глазах. Он знает, что светловолосый старается помочь, и очень ценит это. — Спасибо, я в долгу. Кабинет снова заполняет тишина. ... Только дома Минхо осознаёт, что ему придётся оставить маленького сына одного. Разве можно так поступить с семилетним Хёнсу? Практически на весь день и всю ночь! У Минхо своя смена, а теперь ещё с вечера воскресенья до раннего утра понедельника он подменяет друга. Почти весь день и ночь. А ведь ещё уроки нужно с сыном сделать, с математикой они обычно сидят не меньше часа. Родители в другой стране. Точно не к ним. Мать Хёнсу? Нет... никак. Некому. Просто некому. Ли берёт пачку сигарет и выходит на балкон. Из кармана брюк достаёт зажигалку и прикуривает первую. Холодный воздух помогает прийти в себя, и думается куда лучше. Светловолосый опирается локтём о перила и, несмотря на то, какой красивый вид открывается с восьмого этажа, прикрывает глаза. — Здравствуйте, — нарушает тишину бархатистый голос, от которого у Минхо порхают бабочки. Парень поворачивает голову в сторону соседского балкона. — Не помешал? — осторожно спрашивает вишнёвая макушка. — Вовсе нет, — с нескрываемой безнадёжностью отвечает светловолосый. Они смотрят друг другу в блестящие глаза, в душе отказываясь отрывать взгляд. Сердце Ли пропускает удар, ведь Джисон в лунном свете так прекрасен, что словами не передать. Хан одаривает соседа лёгкой улыбкой. — Вам грустно? Я могу чем-то помочь? И Минхо вдруг хочется выложить ему всё, что на душе. Он сам не знает, что им движет, но так и делает: — Недавно у моего друга не стало матери. Завтра похороны, и я согласился его подменить. Но... мне не с кем оставить сына. Мои родители за границей. А мать Хёнсу... — он замолкает — тема не из приятных. — Она отказалась от него. Точнее, от нас с ним, изменив мне. — Тяжёлый вздох. — Я боюсь оставлять Хёнсу одного, он же совсем маленький. Кто его покормит? Он умеет только яичницу жарить. А уроки сделать ещё нужно. Совсем не знаю, что делать. — Давайте я с ним посижу? — спокойно предлагает Хан. Минхо чуть ли не плачет от радости: — Вы серьёзно? — Вишнёвый кивает. — Я буду очень признателен. — И ещё кое-что. Может, перейдём на «ты»? — будто просит парень. — Конечно! — Ли расплывается в нежной улыбке и совсем забывает о тлеющей сигарете в руке. На душе становится спокойно. ... Хёнсу всегда был послушным, поэтому ни капли не возражал остаться у Хана. Теперь отец может не беспокоиться. Работа выматывает безумно. Ужасно хочется домой, даже если делать ненавистную математику с сыном. Джисон отчитывается о каждом шаге Хёнсу, лишь бы Минхо не волновался. Это греет душу. Время близится к четырём утра. Скоро конец. Телефон звонит. Кто так поздно не спит? На экране высвечивается имя «Хан Джисон». Минхо поднимает трубку. — Алло, Минхо, ты уже закончил? — спрашивает Хан на другом конце провода. Неужели что-то случилось? Главное — не тревожиться раньше времени. — Почти, пять минут осталось. Скоро на автобус пойду. — Скинь адрес, где ты работаешь, я тебя заберу. Хёнсу уже спит, ну, я писал уже, — слегка неловко говорит Джисон. От такой заботы у Ли сердце стучит быстрее. Насколько же он хорош? Светловолосый не из тех, кто будет отказываться от подобных предложений, поэтому скидывает адрес и ждёт, пока за ним приедут. ... Ли не знает, каким образом остался дома у Хана. Наверное, после изнуряющей работы он вырубился сразу, как только вишнёвый предложил лечь на диван. На удивление, спалось хорошо — удобный диван. Надо себе купить такой же. Минхо осторожно поднимается и потирает глаза. — Проснулся? — Джисон стоит у плиты, готовя завтрак. По количеству яиц кажется, что на троих. — Мало же ты спишь. Сейчас только восемь утра. — Привычка, нужно сына в школу проводить, — объясняет парень, потягиваясь. — А где он? — Я тут, пап! — Хёнсу выходит из соседской ванной умытый. — Папа! Господин Хан очень классный! — начинает воодушевлённо сын. — Он мне объяснил тему по математике, и мы сделали домашку по ней всего за двадцать минут! А ещё я ему объяснил несколько английских правил. Потом мы играли в «Уно». Я победил! На лице отца расцветает улыбка. Что может быть лучше, чем слышать от своего ребёнка, как он хорошо провёл день? Одновременно это заставляет запретные чувства к вишнёвому усилиться. Джисон нежно улыбается, глядя на эту картину, и накладывает еду на тарелки. Ли треплет сына по волосам и целует в лоб. — Ты самый крутой на свете! — говорит Минхо, и у Хёнсу глаза сверкают. — А теперь за стол, — подаёт голос сосед, и все садятся завтракать. ... — Красивый ремонт у вас дома, — с нескрываемым восхищением говорит светловолосый, попивая сладкий чай. Именно сладкий — другой он не пьёт. Хёнсу уже ушёл в школу, а Джисон предложил ещё посидеть немного. — Благодарю, это была моя идея. Мине было всё равно, в какой квартире жить, — мягко смеётся вишнёвый. — О, кстати о ней. Где твоя жена? — Ли делает глоток горячего напитка. — Она уехала на неделю к своей девушке, — совершенно невозмутимо отвечает Хан. — Что?! — Минхо давится чаем. Джисон подрывается с места и хлопает светловолосого по спине, пока тот старается откашляться. Лицо второго краснеет — непонятно от чего именно: то ли от недостатка воздуха, то ли от чужих слов. — Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Хан. Придя в себя, Ли наконец отвечает: — Я... — кашель. — Я в порядке. Просто удивился. — А, точно, — Джисон неловко потирает затылок. — Она лесбиянка, а я гей. — Минхо устремляет глаза на него. — Родители у меня строгие, вот и пришлось вступить в лавандовый брак с подругой. У Мины тоже родители строгие, так что было выгодно. Но сейчас я оборвал связь с ними, поэтому мы думаем с Миной развестись. Она хочет, чтобы её девушка переехала в нашу квартиру, а то та живёт в съёмной. В принципе, я не против, места у нас достаточно. Ли смотрел на парня круглыми от шока глазами и старался переварить всё, что только что услышал. В душе загорелся огонёк надежды, огромной надежды. Предательская улыбка растёт на лице. — Как интересно, — всё же нарушает тишину светловолосый. — У Мины девушка, а у тебя... — Ой, нет! — останавливает его Хан. — Вообще-то я свободен, — выдаёт он, пока щёки его багровеют. Медовая кожа выглядит весьма сладкой. Минхо бы укусил, чтобы попробовать на вкус. Стоп, что? — А, вот как. Джисон кивает. Они сидят в напряжённой тишине. Ли вовсе не хочет покидать этот дом, поэтому растягивает сладкий чай насколько может. — Минхо, — обращается вишнёвый, и тёмные глаза устремляют взгляд на него. — Может, останешься и посмотрим какой-нибудь фильм? У меня выходной, нечего делать. — Почему бы и нет? — Только мне нужно быстренько сходить в душ. — В душ?.. — смущённо повторяет Минхо. — Да, подожди тут. Хорошо? — Хорошо... — И Хан уходит в душ, откуда слышится звук воды. От мысли, что Джисон там, в душе, начинает теплеть внизу живота. Ли хочется отвесить самому себе оплеуху. Телефон на столе вибрирует. Но это вовсе не телефон Минхо. На звонке стоит приятная мелодия какой-то меланхоличной песни — по ощущениям, с глубоким смыслом. Светловолосый неохотно берёт мобильник в руки и подходит к двери в ванной. — Джисон? — за дверью раздаётся вопросительное мычание. — Тебе звонят. — Кто? — Минхо смотрит имя контакта. — Обезьяна Мина, — отвечает Ли, после чего вишнёвый смеётся. — Ой. — Ответь ей. Скажи, что я в душе. Он так просто доверит свой телефон соседу? Вопрос, конечно же, остаётся неозвученным. Парень нажимает на зелёную кнопку и прикладывает мобильный к уху. — Здравствуйте, Джисон сейчас в душе, — из динамика доносится удивлённый вздох. — Господин Ли? Вот уж не ожидала. Вы уже переспали? — Мы что, простите!? — Ой, — девушка сбрасывает звонок. Глаза Минхо расширяются. Да что с этой девушкой не так? — Что сказала? — голос Хана выталкивает светловолосого из мыслей. — Я... она сказала, чтобы ты перезвонил. — Хорошо, спасибо. Парень посмотрел на телефон в своих руках. На обоях стоял пёсик. Миленько. Ради интереса парень провёл по экрану пальцем вверх, и тот разблокировался. Нет пароля? Такие люди ещё остались? Поразительно. Но что больше удивило, так это то, что на экране высветился аккаунт в Инстаграме. И не просто какой-то аккаунт, а страница самого Минхо. И открыты фотки с самой горячей фотосессии. Кровь приливает к щекам. Джисон везде поставил лайк. На каждом посте. Дверь ванной открывается, и Ли резко выключает чужой мобильник, что не уходит от внимания вишнёвого. Но он ничего не спрашивает, и они идут к телевизору, благополучно забыв перезвонить Мине. ... Вкусы парней сошлись на ужастиках, поэтому сейчас Минхо сидит, вжавшись в диван. Да, он любит ужастики, но они всё ещё его очень пугают. А Джисон и бровью не ведёт — будто они смотрят обычную мелодраму. С ума сойти. Напряжённая сцена в фильме. Ли становится чересчур страшно, он закрывает глаза руками. Скребущиеся звуки до жути пугают, и он уже чуть ли не дрожит, пока не чувствует на своих руках чужие, которые осторожно убирают ладони от лица. Хан берёт его руку в свою и нежно поглаживает, успокаивает. И снова эти глупые бабочки в животе. О фильме думать уже не получается — мысли сосредоточились на тёплых нежных руках соседа. Фильм заканчивается. — Ты ведь всё видел, — первым нарушает тишину Джисон. Речь явно о телефоне. — Видел. — Ты мне давно нравишься. — Он делает небольшую паузу, собираясь с силами. — В первый день, когда я тебя увидел, моё сердце забилось чаще. Ты помогал детям достать игрушку с дерева. Это было очень мило. Потом я начал наблюдать издалека. Пару раз мы ведь даже заводили небольшие разговоры. Я всегда старался найти повод. Но я не знал, как к тебе ближе подобраться, а напрямую боялся. Поэтому когда я рассказал Мине о том, что ты мне нравишься, она пошла к тебе и заговорила про стирку. На самом деле у нас работает стиральная машинка, просто она пыталась помочь мне, — неловко смеётся Хан. — Знаешь, я не жду взаимности. Мне хватает быть рядом или дружить, если ты не против. Просто не могу больше держать это в себе. Прости, что вывалил всё так неожиданно. Джисон смотрит на Минхо с нескрываемой нежностью. Он правда влюблён. Светловолосый видит, как молчание мучает его, поэтому, недолго думая, Ли подаётся вперёд. Губы соприкасаются. Сначала это потрясает соседа, очень сильно. Объект его воздыханий целует его первым. Осознав, что происходит, он впивается в губы сильнее — будто больше шанса поцеловаться не будет. Они целуются долго, нежно. К сожалению, им всё-таки нужен кислород, поэтому они отстраняются и смотрят друг другу в глаза, стараясь впитать в себя этот момент. — Ты тоже мне нравишься. И они вновь целуются. ... Маленький Хёнсу вовсе не был против новости о любимом человеке отца — напротив, его глаза-звёздочки загорелись ярче. — Теперь господин Хан будет мне помогать с математикой? — Конечно, — Джисон ткнул мальчика в нос. — И будем играть в приставку! — Ура! Минхо казалось, что он самый счастливый человек на свете. ... Со временем вишнёвый всё чаще и чаще оставался у парня. Обоих это абсолютно устраивало. А затем светловолосый и вовсе отказывался спать без любимого человека. Так они и приняли решение съехаться. Кстати говоря о Мине. Её девушка Чеён переехала к ней. Живут душа в душу. А, и да, Джисон с Миной развелись. Жить с Ханом было одно удовольствие, ведь работал он на дому. Приходя с работы, Минхо встречал тёплый ужин и картина того, как его парень играет с его сыном. Они выглядели как отец с сыном. Это заставляло сердце теплеть. Узнав о Джисоне, родители Минхо умоляли познакомить их с ним. Его родители никогда не осуждали сына за ориентацию — они любят его таким, какой он есть. Хан им очень даже понравился. Умный, вежливый и внимательный. Идеальный мужчина! Жизнь шла своим чередом, пока в один день... Дверь со скрипом открывается, и на пороге стоит заплаканный Хёнсу. Он шмыгает носом, слёзы текут ручьём. Для обоих парней это потрясение. — Папа! — кричит он, плача, и подбегает к Хану. — Пап, мне разбили сердце. Джисон расширяет глаза и берёт на руки своего «сына». Он не может отойти от шока. Впрочем, Минхо — тоже. Хёнсу назвал вишнёвого папой. Папой! Несмотря на огромное удивление, Джисон поглаживает Хёнсу по спине, давая намочить слезами свою майку. — Всё хорошо, малыш, — нежно молвит Хан. — Я рядом. И с того самого дня Хёнсу начал звать Джисона папой. ... — Папа, — обращается Хёнсу к Минхо. — Я хочу, чтобы у меня тоже была фамилия «Хан», как у папы. — И я хочу, — не думая, говорит Минхо. — Ох, вот как, — откуда ни возьмись появляется вишнёвый. — Ну, я знаю, как это исправить. — Хитрая улыбка расползается по лицу. ... Совсем скоро они поженились. Не было громкой пышной свадьбы. Они просто пригласили близких и отпраздновали радостное событие. Минхо, конечно, взял фамилию Джисона. Хёнсу тоже был безумно рад, а ещё больше рад он был тому, сколько вкусного было на, казалось бы, скромной свадьбе. Втроём они начали часто путешествовать. Каждый день наполнен улыбками и смехом. У них есть дом. Но этот дом — вовсе не помещение. Это люди. И своих людей Минхо ужасно любил и ценил. Когда-то недосягаемый и тихий сосед сейчас лежал в одной кровати со светловолосым и обнимал за талию, нашёптывая нежности на ухо. Любовь в них нескончаема, и любят они искренне и по-настоящему. — Можно, я с вами посплю? — Конечно, малыш, ложись, — отвечает бархатистый голос, и Хёнсу ложится посередине. Так они и засыпают. "Неправильная", но счастливая семья.