Твоё морозное дыхание

      — Ты слишком быстро двигаешься!       Кларк раздражённо опустил руки, мысленно проклиная всё, на чём свет стоит. Двое мужчин стояли в потрёпанной годами квартире криптонца на расстоянии вытянутой руки, сверля друг друга прожигающими кожу взглядами. Даже пылинки застыли в ожидании, когда кто-то из них сдастся и бросит эту тупую затею или хотя бы накричит на другого, обвиняя в том, что у них ничего не получается.       Тёплый уютный свет летнего солнца проникал через открытые настежь окна, отбрасывая кофейно-золотые тени на старую задрипанную мебель и полки с ни разу не тронутыми книгами и пластинками. Попытка освежить помещение была провальной, никак не влияя на температуру воздуха в квартире — жаркий муссонный ветер делал только хуже, облизывая душной волной две фигуры, стоящие посреди заранее освобождённой от дивана и дубового винтажного стола гостинной.       — Не правда, мой ритм не изменился. Будь внимательнее и всё получиться, — Уэйн гордо расправил плечи, складывая руки на пышной покатой груди.       — Я и так стараюсь... — Кларк закатил глаза, словно язвительный подросток, получающий нагоняй за жалкие неэффективные старания. Он дерзко вздёрнул сильный подбородок, кинув, — Просто из тебя плохой учитель.       Брюс в ответ раздражённо сверкнул серыми глазами в ответ на незаслуженное замечание. Он тут половичком перед Кларком расстилается, а его с издёвкой критикуют. При чём без видимой на то причины. Он никогда не давал повода для нареканий в свою сторону, прослыв среди всех знакомых достаточно квалифицированным во многих областях мужчиной. Танцы, как раз-таки, тоже входили в перечень хорошо знакомых ему дисциплин.       — Ещё раз такое услышу, поганец, и об уроках можешь вообще забыть.       Две расстерянные сапфировые радужки блеснули огоньком обиды, но Кларк быстро присёк вполне обоснованную реакцию, решив, что овчинка выделки не стоит. Он только сильнее притянул мужчину за тонкую талию, невербально заявляя, что не согласен с позицией своего учителя. Будто это как-то могло помочь ему в освоении материала.       Ещё неделю назад он и представить не мог, что окажется в подобном положении со своим лучшим другом. Но вот они с Уэйном танцуют в его квартире в Метрополисе, будто такое между ними случается каждый вторник. Всё же зря рассказал кому-то, что не умеет вальсировать. Наверное, стоило держать рот на замке, ведь теперь у Бэтмена была ещё одна причина, чтобы отчитать нерадивого криптонца.       Не то, чтобы он сильно сопротивлялся, когда Брюс предложил ему провести несколько уроков вальса, но и особым желанием он тоже не горел. Да и кто бы стал?       Уэйн не делал предложения о помощи как все нормальные люди, которые говорят: "Хей, ты не умеешь танцевать? Ну ничего страшного. Со всеми бывает. Хочешь я тебя научу?"       Это было бы слишком сложно для такого испорченного сарказмом характера, как у Брюса Уэйна, и единственное, что Кларк понял из причинного диалога было: "Не думал, что когда-нибудь столкнусь с тем, что тебе что-то не удаётся. Любой вечер с танцами на задании может обернуться полной катастрофой из-за твоей некомпетентности. Хорошо, что тебе вообще пришла в голову идея рассказать мне о пробелах в поднебесного масштаба способностях. В этот раз ты поступил по-взрослому. Жаль только, что ты дал мне новый повод для разочарования".       По крайней мере это было то, что услышал Кларк. Чертовски обидно, но по-своему даже приятно. Брюс, как оказалось, хоть какие-то чувства имеет по отношению к его персоне. Даже если они и были с негативной подоплёкой, это всё равно являлось достаточно резонным поводом называться его другом.       — Ладно. Давай ещё раз. Только теперь, Би, будь немного медленнее.       Уэйн обречённо вздохнул, всем своим видом показывая неудовлетворённость в в виду отсутствия нормальных извинений, но всё равно подался навстречу, положив одну руку на крепкое горячее плечо, а другую вложив в тёплую сухую ладонь партнёра.       Они двинулись вместе без счёта. Тихая, всем знакомая музыка одеялом струилась между ними, обволакивая две фигуры бархатным шёлком и подталкивая их придвигаться всё ближе и ближе с каждым полным оборотом. Оба делали вид, что не замечают этого, упрямо смотря поверх плеч партнёра, но через какое-то время их дыхание стало смешиваться, заполняя всё пространство квартиры горячим пряным осознанием близости.       Ноты плыли в такт их ритму, но Брюс уже не следил за музыкой, которая в его голове перестала быть чётким станом композиции, по-необычному быстро оказавшись просто набором беспорядочных звуков в пустом разуме. Всё его внимание трепетно прислушивалось к звуку сердца Кларка рядом с ним. Он даже не заметил, как стал уже вплотную прикасаться к его грудной клетке, ощущая жар чужого тела сквозь тонкую серую футболку. Плечи вымеренно двигались в едином ритме, оставив между ними какие-то жалкие сантиметры. Брюс мог поклястся, что чувствал запах летнего тепла и дождевого озона, который исходил от его друга.       Бледно-голубые глаза безвольно скользнули по чужому плечу, вдоль идеально-резных мышц к золотой, напитанной солнечным светом шее. Тонкая кожа манила к прикосновению и Брюс с остервенением сжал тонкие губы в упрямую жёсткую линию, волнуясь о трезвости собственного рассудка, который ни с того ни с сего начал подкидывать сочные соблазнительные образы криптонского тела, наслаивая их друг на друга с целью затуманить бдительность Бэтмена своей желанностью.       Раньше он никогда не позволял себе подобных вольностей, придерживаясь чёткого разделения порывов своего тела и разума. Но теперь, когда он стоял вплотную к Калу, ощущая его тёплое аккуратно прикосновение над своей поясницей (когда вообще его рука соскользнула с талии?), было не до шуток, ведь он отчётливо слышал собственное сердце, стучавшее с удвоенной силой от осознания их близости. Это было унизительно.       — Всё хорошо? — голос Кала раздался где-то в районе шеи Брюса, пуская по телу табун сладких мурашек, — Твой пульс участился и температура тела выше, чем было... А! Слишком жарко в квартире?       Глупости, конечно, криптонцу не занимать: после своих слов, даже не дав растерянному Уэйну что-либо ответить, он охладил дыхание в попытке остудить бренное человеческое тело и подул на изгиб чужой шеи, даже не догадываясь о настоящей причине внезапной лихорадки.       Брюс в ужасе замер, ощущая морозный воздух на тонкой чувствительной коже. Невинный жест заставил острые скулы и кончики ушей мужчины только сильнее заалеть, что, как по закону подлости, не скрылось от цепких до деталей взгляда васильковых глаз. Кларк остановился и отстранился, анализируя чужое лицо на предмет проблемы или подсказок.       — Брюс, что случилось? — в его интонациях промелькнула обеспокоенность и Уэйн сразу же трусливо отвёл взгляд, — Расскажи.       Длинные нежные пальцы коснулись чужого подбородка, пытаясь восстановить зрительный контакт. Это было ещё хуже, чем несколько секунд назад. Брюс уже всем сердцем жалел, что ввязался в эти уроки танцев. Надо было и дальше избегать любых близких соприкосновений с криптонцем. Он ведь знал, что им нельзя оставаться наедине.       — Ниче...       — Даже не думай лгать, — Кларк опасно сузил большие глаза, предупреждая любые попытки соскочить с диалога, — Тебе плохо? Что-то болит?       Брюс упрямо мотнул головой, всё ещё отказываясь говорить. Супсу это явно не нравилось, но он терпеливо продолжал сверлить чужое заалевшееся лицо, удивлённо отмечая, что никогда раньше не видел румянца на бледной алебастровой коже.       — Говорить, значит, не собираешься... — Кларк устало опустил руки, заметив, как Брюс резко почти дёрнулся навстречу, но передумал, — Ладно. Я не настаиваю. Можешь уходить.       — Что? — Уэйн вперил льдистые глаза в Супермена, растерянно смаргивая хрупкую близость, что ещё секунду назад струилась меж их телами.       — Я не вижу смысла дальше пытаться что-то из тебя вытянуть. Ты мне не доверяешь, значит нам не стоит продолжать этот разговор, — криптонец сжал пухлые вишнёвый губы в тихой еле заметной обиде, отворачиваясь, — Уходи и...       — Дело не в тебе, — Уэйн попытался вставить хоть слово, но его перебили.       — А в ком тогда? Это довольно клишированная фраза, знаешь ли, — Кал замер в ожидании, но оборачиваться на мужчину не стал. Ещё чего, — Господин полиглот может объяснить и более доходчиво.       — Мне нечего объяснять.       — Тогда мне нечем помочь.       Тихий вздох пронзил густую тишину гостинной, заодно врезаясь в колотящееся в горле человеческое сердце. Кларк сделал шаг в сторону кухни, отрезая нить затянувшегося диалога.       — Я ощутил то, что не должен был, — слова вырвались быстрее, чем Брюс хотел бы, но перспектива разбираться с зарождающимся конфликтом уже маячила на горизонте опасной красной тряпочкой. Лучше он скажет правду и потеряет дружбу, нежели заставит жить любимого человека в заблуждении.       — Что ты имеешь в виду? — Кларк обернулся в дверях, внимательно изучая чужое лицо на предмет лжи.       Брюс опять сжал губы, отстранённо отводя виноватый взгляд. Это подействовало мгновенно: Супс снова стоял рядом, аккуратно сжав его напряжённые плечи. Горячие пальцы побуждали к откровенности, но Уэйну было сложно сосредоточиться.       — То, что ты и подумал, — обжигающая липкая волна стыда потекла по органам к самому горлу, голос стал тише, надломленнее, — Мы стояли слишком близко, и я не мог больше ни о чём думать. Я не могу заглушить свои чувства. Прости меня.       Звон тишины болезненно пронзал тело словно тысячи игл, но Брюс был полностью готов ко всему: его оттолкнут, может ударят, он потеряет друга из-за идиотского сердца, которое набатом произносило одно и то же имя многие годы. Но они оба молчали. Ничего из давних кошмаров не произошло.       Брюс осмелился посмотреть в невозможно-синие глаза криптонца, чтобы попытаться предугадать его следующие действия.       Не успел он и подумать, как мягкие сухие губы накрыли его собственные. Кислород изчез из лёгких на долгие полминуты, болезненно покалывая гипоксией по многострадальным тонким венам. Всего один порыв, но сейчас он готов был отдать себя Кларку, если тот когда-нибудь сможет ответить ему взаимностью.       Поцелуй углубился, стал желаннее и несдержаннее, растекаясь сладкой патокой по из губам. Руки шарили по телу в поиске опоры и подтверждения реальности происходящего. Брюс не стал сдерживаться, запустив длинные пальцы в иссиня-чёрные кудри криптонца, поглаживая их, оттягивая и накручивая на поцарапанные временем костяшки.       Теперь они уже не смогут быть просто друзьями. Дорвавшись до запретного, Уэйн больше никогда его не отпустит.