soft&sweet

Дима снова подносит вилку ко рту, а затем зажимает губами–Серёжа любуется им всегда, где бы они ни были и что он не ел. как Дима почти медитативно, но с большим аппетитом жует и снова тянется за новым кусочком, прикрывая глаза. и именно перед Серёжей даже не думает прятать то наслаждение, что расплывается на его лице, когда во рту оказывается что-то очень вкусное. в эти моменты в Серёже расцветает новое чувство, так похожее на другие, которые он обычно испытывает по отношению к Диме, но оно... точно другое. смесь умиления, желания заботиться и защищать, внезапная тяга обнять покрепче... Майс смущённо ловит себя на мысли, что испытывает просто невыносимое, тихое желание, которое теплится в душе и пытается высвободиться наружу каждый раз, когда он слышит это протяжное «м-м-м» от Димы, наслаждающегося чем-то вкусным. Серёжа хочет доставить ему удовольствие поярче, чем от еды. Кай видит, что он любуется, что он смотрит и улыбается. но невинно не подозревает, в каком контексте. и мило, в привычной для себя манере игриво улыбается в ответ, посматривая на Дмитриева, который даже не притрагивается к своему блюду, стуча пальцами по бокалу. вечерами Майс частенько, возвращаясь домой, зовёт Ицкова и на пороге вручает ему кучу различных вкусностей. всегда разных, но всегда прислушиваясь к его предпочтениям. часто с букетом цветов. сам Дима не меньше любит задаривать его едой, но что подарки Майса, что Кая они всегда делят на двоих, и Серёжа щедро оставляет Диме побольше, чмокая в лоб, пока тот дожёвывает какую-нибудь сладость. он безумно милый всегда. но особенно в такие моменты. и Майсу начинает казаться странным желание его накормить, но он всегда расценивает это как заботу, заставляя думать так и Серёжу. но разве этот трепет в душе, с которым он замирает, чувствуя всю интимность вроде как обычного момента–это типичная забота? Дима не удивлён увеличением цифр на весах ни капли, однако и ни капли не расстроен. Серёжа крепко привил ему любовь к своему телу, которое сам любит не меньше: каждый раз, видя его обнажённым, Майс снова и снова осознаёт, что не видел ничего прекраснее его тела, каким бы оно ни было. он боготворил его всегда, но в последнее время стал замечать, что трогать его становится всё приятнее.

***

Дима в который раз смотрит на своё тело в зеркало, крутится перед ним, щупая везде–невозможно не заметить, что он немного набрал. под одеждой всё равно не видно, он не выходит за рамки привычного веса, но всё же приблизился к своему максимальному. Ицков вздыхает, оставаясь в полной тишине наедине с собой и своим «жиром». ладони шаркнули по гладкой коже, пытаясь прочувствовать все изменения в теле, смять, снова вглядеться и сравнить с тем, что было раньше. Дима внимательно разглядывает отражение, затем смотрит на себя и обратно в зеркало; крутится перед ним, то втягивая живот, то расслабляя. но дверь позади него скрипнула, оттуда робко, как неловкий пёс, выглянул Майс, заставив его обернуться. никогда бы не показалось странным застать за таким Диму. лицо Серёжи резко смягчилось, тихо сияя от самой искренней улыбки, и он уверенно вошёл в комнату, останавливаясь позади парня. –и когда я успел так набрать?–совершенно спокойно произносит Кай. Серёжа мягко окутывает объятиями со спины, ласково поглаживая, тянется поцеловать в щёку, и зеленоглазый расплывается в милой улыбке. Дмитриев берёт его за руки, –ты сильно преувеличиваешь, посмотри, ты же такой красивый. Дима не может возразить, ведь он и вправду не слишком располнел. да и вообще, с чего бы Майсу врать на такие темы, ведь по нему видно, какие теплые чувства он питает к Ицкову, и как каждый раз наслаждается близостью с ним. рука опускается ниже, слегка сжимая мягкий животик. Серёжу всегда умиляло, что даже вес Дима набирает красиво, не так, как остальные мужчины. у Димы сразу заметно округляются бёдра, начинает плавно выпирать аккуратный низ живота... Майс улыбается, когда сжимает мягкую грудь. Кай возмущённо пытается убрать его руку, сам не понимая чего стыдясь, но тот знает все места, от прикосновений к которым Дима тает. и потому, смотря в отражение зеркала и наслаждаясь каждым дрожанием чужих губ, смотрит на лицо парня, который на самом деле и не против ощущать его теплые ладони. –всегда смотрю на тебя и думаю, что каждый, без преувеличения, каждый лишний грамм тебя украшает. даже бока у тебя такие мягкие... и Дима оказывается в мысленном столкновении с самим собой, думая, одернуть его руки или позволить себя трогать. но тут Серёжа резко отстраняется сам, садясь на край кровати. наблюдая за смятением на лице Кая, глаза опускаются вниз, полным желания взглядом гуляя по телу. Майс по-настоящему жадный до него. уголки рта заостряются в улыбке, он облизывает губы, и Дима в полном восторге от этого вида. каждый раз становится приятно от осознания, что тебя хотят, когда воздух сгущается и витающее в нём чужое желание можно ощутить физически. –знаешь, это пиздец как возбуждает.–шепчет Дмитриев. Ицков от такого напряжения втягивает носом воздух, задерживая его, и пытается сконцентрироваться на одной точке–остыть, иначе сейчас, где-то внизу, он точно вспыхнет. Серёжа раскрывает руки, будто для объятий, Дима смотрит на его ладони и будто уже ощущает их жар на себе. не думая ни секунды, подаётся к нему. отдать своё тело на растерзание голодному Серёже в который раз кажется лучшим решением в жизни, ведь из спальни они точно выйдут абсолютно счастливыми, если вообще найдут силы слезть с постели. и в начале Серёжа только обнимает так трепетно, будто Дима это что то хрупкое. и тот, кажется, слышит, как бьётся чужое сердце, но его заглушает громкое дыхание. ладони плавно, с нажимом оглаживают бока, пока горячие губы Серёжи прижимаются к щеке, переходя на чужие, когда рука оказывается на бедре, и опускаются к шее, когда пальцы поддевают резинку трусов, но быстро отстраняются. Майс ощущает просто невероятное напряжение, когда парень нетерпеливо, быстро и коротко облизывает губы, рассматривая его лицо. все вокруг них будто замирает, и глаза Димы опускаются, вскоре закрываясь, и он медленно, осторожно тянется к губам Серёжи. а Серёжа почему-то почувствовал этот момент особенным и замер в абсолютном восторге, очнувшись только лишь когда его затянули в мягкий поцелуй. нежный, медленный, но от этого не перестающий быть страстным. Дмитриев быстро берёт инициативу на себя, и старший доверяется ему. язык осторожно скользнул между губ Ицкова, и тот впускает его. пальцы гуляют по спине Димы, и Майс прижимает к ней тёплые ладони, держа их на коже. потому что знает, как Диме от этого уютно. до невозможности хочется залюбить это пышное тело, доказать, что оно прекрасно, ведь может получать удовольствие. отстранившись с тихим влажным звуком, Серёжа меняет положение–укладывает Диму поудобнее, и он оказывается лежащим перед ним ещё прекраснее: волосы отдельными, хаотично разбросанными прядями лежат на подушке, очаровательное личико украшает расслабленная улыбка, и он медленно прикрывает зелёные глаза в ожидании. Серёжа кладёт руку на его щёку почти боязливо от восхищения, водя большим пальцем по мягкой коже, и улыбка возлюбленного становится заметно ярче, он выдыхает носом и ластится как котёнок. и Серёжа готов поклясться, что сейчас с него начнёт капать. внутри всё горит огнём, и единственное, о чём сейчас мечтает Серёжа–это зацеловать, вылизать всё до чего дотянется и слушать, как Каю становится хорошо. кончиками пальцев он спускается от самых ключиц всё ниже, ощущая бесконечную мягкость нежного тела и решительно стягивает остатки одежды, торопясь раздеться сам. и невзначай ловит на себе расслабленный взгляд Кая, так и лежащего готовым ко всему, что собирается сделать с ним Дмитриев. когда преград не остаётся, Майс осторожно разводит Димины ноги, прижимается как можно ближе, соприкасаясь там, где быстро становится очень горячо. а Дима, взглянув на это, опускает руку, не разбирая, кого трогает. и лениво, едва касаясь, водит пальцами, обхватывает оба члена и плавно двигает бёдрами, заглядывая Серёже в глаза. а его взгляд прикован к телу и тот снова улыбается, видя, как Майс сейчас захлебнётся в собственных слюнях. где-то в районе шеи становится влажно и горячо от чужого дыхания, губ и языка, а рука Дмитриева без раздумий сжимает не по-мужски округлую грудь. Диму накрывает просто безмерная волна смущения, в особенности от того, как приятно от этого становится. он издаёт звук, заставляющий Майса оторваться от шеи и взглянуть на него, а затем прильнуть губами к мягкому телу, втягивая сосок и слушая, как Дима громко выдыхает. Серёжа точно не хочет выпускать его изо рта и продолжает посасывать, играться языком, облизывать и влажно целовать, пока за руку, занятую теми же ласками, осторожно, будто боясь спугнуть, берётся Дима. Серёжа каждый раз жалеет, что не может видеть его глаза в эти моменты. но становится радостно, когда тот перестаёт прятать звуки своего наслаждения и сначала совсем тихо вздыхает, переходя в чувственные постанывания. Дима чувствует, как горячие и влажные губы Серёжи заворожённо дрожат, раз за разом слюнявя одно и то же место. закусывая губу, он гладит парня по голове, другой сжимая его плечо, пока сам едва заметно ёрзает по постели, не в силах справиться с этим всем. Дмитриев снова не может удержаться от того, чтобы взглянуть на него–уже разнеженный, такой нуждающийся в удовольствии Дима краснеет перед ним, глазами прося продолжать. и Серёжа продолжает. целует везде, на что по телу Кая пробегают мурашки, а он будто пытается насытиться им, кусает и сам прикрывает глаза в блаженстве. и доходит до самого, по его мнению, вкусного–животика. Дима даже не думал, что все взаимодействия с ним будут так ярко отдаваться внизу, либо его любимый просто волшебник. либо Дима настолько его любит. а тот просто не смог бы описать словами, что чувствует, смотря на это великолепие. как учащается сердцебиение и хочется смотреть и трогать, целовать и кусать просто целую вечность, будто этот животик гипнотизирует его. с ним Дима становится таким настоящим и нежным, что бы он ни говорил по этому поводу. мокрый поцелуй остаётся блестящим следом на коже, и Серёжа, не сдержавшись, осторожно сжимает мягкую кожу, восторженно улыбаясь. невольно вырывается невнятный комментарий по поводу тела Кая, и он просто утыкается в эту мягкость лицом, не дав и времени на ответ. всасывает кожу ртом, зажимая зубами, отпускает, облизывает и снова целует, пока Ицков сосредотачивается на ощущениях, стараясь даже не дышать. Серёжа чертит языком полоску от пупка до лобка, смотря за тем, как Дима заметно напрягается. взгляд цепляет красивый член–его Серёжа обожает не меньше. такой он аккуратный, ровный, с выступающими венками, а с гладкой розовой головки стекает капелька предэякулята. к ней Серёжа припадает губами и тягуче обсасывает с характерным чмокающим звуком. дыхание Кая снова сбивается, брови приподнимаются, и выдох срывается на стон. Майс до невозможного сладко касается губами под головкой, сразу проходясь там же напряженным языком, таким образом движется по длине вниз и от самого основания ведёт обратно вверх языком, снова погружает в рот совсем немного, помогая делать приятно рукой. двигая ей синхронно, наклоняет голову, прекратив стимуляцию придерживает член тремя пальцами и на секунду останавливается. вдохнув, резко вбирает слишком глубоко. Дима чувствует, как Серёжа расслабляет горло. он срывается на фальцет, весь сжимается и сводит ноги. этого Серёжа и желал до дрожи в коленях–чтобы его голова оказалась зажата меж этих мясистых бёдер. стоило только Ицкову попытаться снова развести ноги, как Майс вцепляется руками в мягкие ляжки, не давая освободить себя. что-то животное внутри разгорается с новой силой, заставляя Серёжу покорно следовать инстинктам, когда тот чувствует, как мягкие бёдра сжимаются сильнее в ответ на активные движения языком. растопырив пальцы, дабы почувствовать ладонями как можно больше Димы, он вдавливает их до краснеющих следов. Серёжа только пускает слюни и втягивает щёки, жадно всасывая возбужённую плоть и на физическом уровне чувствуя как Дима отзывается на его действия. кажется, будто это не просто близость, не просто очередной секс. будто именно этого момента хотелось больше всего так долго, и вот Майс словно с цепи срывается, желая полностью обладать телом Кая в этот момент. конечно, если он сам этого хочет. или Майс хочет принадлежать Каю, чтобы просто бесконечно ублажать это великолепное тело ночи напролёт. возможно оба варианта верны. Дима понял, к чему это. но всё же немного расслабляет ноги, давая Серёже возможность свободно двигать головой. и он с упоением заглатывает Димин член, будто голодный, и пальцами впивается в пышные ляжки, слушая протяжные завывания их обладателя. Кай зарывается рукой в растрёпанные волосы Майса, и тот, замечая, как он неконтролируемо вскидывает бёдра, просто позволяет двигаться самому, толкаться в своё мокрое, горячее горло. по телу Ицкова волнами прокатывается жар с каждым движением его бёдер, которые он уже не в силах сдерживать. и у него, кажется, сейчас полетят искры из глаз от горячей влаги, плотно обволакивающей весь его член, и характерных звуков, издаваемых Серёжей. с громким мычанием в последний раз задержавшись глубоко внутри, он отпускает закашлявшегося Серёжу. и тот, отдышавшись, впивается во внутреннюю сторону бедра, первое время только втягивая губами кожу. затем её коснулся язык, щекоча чувствительную зону. Серёжа, едва касаясь, водит по ней губами и, остановившись, утыкается носом и прикрывает глаза. второе бедро мнёт и невероятно нежно, но при этом вожделенно гладит рука, и Майс оставляет полосу невесомых поцелуев всё ближе к месту, где от каждого взаимодействия Дима напрягается. он заметно замедляется, когда приближается к стыку бедра и паха, и совсем останавливается на этом месте, прижимаясь к горячей коже губами, и влажно, до наигранного медленно целует, на что слышит вымученный вздох Кая–так долго ждать он не хочет. и поэтому, подумав пару мгновений, Дмитриев принимается вылизывать яички, снова вызывая смущенные стоны, и в этот раз Кай сводит ноги от стеснения. но их широко раздвигают, и Серёжа отрывается от своего занятия, чтобы взглянуть, чем сегодня полакомиться и как растянуть удовольствие для обоих. они не раз практиковали самые разные способы доставить удовольствие, но в таком положении Кай ощущает себя слишком уязвимым перед ним. но настолько доверяет Майсу, что безумно любит быть перед ним беззащитным. быть беззащитным перед его взглядом, руками и губами, мыслями и фантазиями. вниз по пояснице снова пробегает знакомое ощущение, и Дима поджимает губы. Серёжа, на миг взглянув в глаза, припадает к самому чувствительному, заставляя Ицкова запрокинуть голову и вжаться в кровать. Дима просто тает от удовольствия, густо растекающегося внизу живота, чувственно отзываясь на каждое движение языка Серёжи. кожа там горячая, чувствительная и до невозможного нежная–прямо как сам Дима. от этих мыслей Дмитриев входит во вкус ещё больше, сам безмерно сильно наслаждается своими действиями. зажимает кожу губами, отпускает, проходится расслабленным языком, чутко прислушиваясь к реакции Кая, и старается делать так, как нравится ему. Дима даже не пытается скрывать тот факт, что мечтает, чтоб это продолжалось вечно. но весь чудесный момент портит подступающий оргазм. Дима очень хотел бы ярко кончить от этих сладких ощущений, но это явно ещё не конец. поэтому он предупреждает Серёжу, и тот заканчивает ласки заключающим громким поцелуем, вызывая у Ицкова смешок, ведь он никогда бы не подумал, что кто-то станет целовать его туда. давая немного остыть, Серёжа осыпает нежными поцелуями внутреннюю сторону бёдер, прижимается щекой как к подушке, и Дима треплет его волосы, и оба улыбаются. с этого ракурса Майс такой хорошенький с милым, довольным выражением лица, с растрёпанными волосами и красными щеками. –готов продолжать?–говорит Серёжа совсем тихо, почти шёпотом, и из его уст это звучит настолько интимно, что внутри Димы что то вздрагивает. и в ответ он только кивает. –тогда переворачивайся на живот.–ещё тише говорит Майс, переходя на шёпот, и Кай почти заворожённо охает, ведь знает, что за этим последует. устраиваясь поудобнее, он утыкается лицом в подушку, и предвкушение распускается бабочками в животе, достигая своего пика, когда Серёжа осторожно проводит пальцами меж ягодиц. Дмитриев довольно улыбается и повторяет это действие, смотрит ему в затылок, но переводит взгляд обратно на руку. мягко оглаживает заметно располневшего здесь Диму и не сдерживается от того, чтоб не шлёпнуть. аккуратно и несильно, но шлепок все равно выходит звонким, раззадоривая Серёжу. два пальца плавно скользнули от копчика в нежную ложбинку и раздаются тихие, прерывистые звуки, когда он кончиками пальцев начинает массировать вход, мягко, но интенсивно надавливая только лишь снаружи. Серёжа склоняется над ним, продолжая двигать пальцами, но вскоре останавливается и ладонями ощутимо сильно раздвигает ягодицы и любуется перед тем, как приблизиться и коснуться Димы языком. тот замирает, когда чувствует, как Сережа не медля проходится расслабленным языком, а затем напрягает его и самым кончиком старается толкаться в плотно сжатое колечко мышц. но быстро понимает, что это бесполезно. и просить Диму расслабиться бесполезно–он сжимается рефлекторно в ответ на активные ласки. в чём-то это даже мило, даже очаровательно в какой то степени, как Кай издаёт писк, сжимая пальцами подушку. становится жарко от Серёжиного дыхания, мокро и липко от слюны, и всё это смешивается с чавканьем и чмоканьем, заставляя Ицкова скулить высоко и протяжно, не находя себе места. Майс в голове собирает слова в какую нибудь красивую фразу, чтобы позже сказать это Каю на ухо, возможно не в этот раз, возможно и не во время секса. в любом случае Серёже сейчас совсем не до этого, ведь рот занят другим. от перенапряжения начинает потряхивать, когда со стороны Димы доносится эйфоричное хныканье, вырывающееся в надрывные возгласы в зависимости от движений языка и губ, и каждый издаваемый им звук отдаётся мурашками по телу и ноющей болью в изнемогающем от бездействия члене Серёжи. до тех пор, пока он не оторвётся от своего занятия, заставив парня расстроиться в недоумении. Дмитриев как-то резко и судорожно чуть ли не заныривает в прикроватную тумбочку с головой, и почти умоляет Кая лечь побыстрее на бок, суетливо пытаясь открыть тюбик, одолев его лишь с сотой попытки. Дима следует просьбе и устраивается поудобнее на боку, заглядывая за спину. Майс скоро ложится сзади, обильно смазывая прохладной смазкой свой член, и Кай почти растерянно от такой торопливости ожидает его дальнейших действий. Дмитриев липкой рукой берётся за бедро Димы, чуть наклоняя его вперёд, и брови того поднимаются в изумлении, когда, ожидаемо, меж его бёдер утыкается горячий член. Серёжа выдыхает одновременно расслабленно и восторженно, не смея оторваться от вида, как он проникает между мягких, пышных ляжек, совсем почти теряясь в них. напряжение мгновенно почти улетучилось, заменяясь лёгким подрагиванием в экстазе, и Кай только слушает, как парень пытается выровнять дыхание. и ехидно улыбается, когда делает все эти попытки тщетными, сжимая ноги и в душе ликуя, когда Майс несдержанно стонет считай на ухо. Дмитриев только дрожащим голосом выдыхает «вот так, не разжимай», и ищет его руку, начиная едва покачивать бёдрами. Серёжа не может видеть улыбку Ицкова, но, кажется, может почувствовать, как мило стало ему на душе, когда их пальцы переплелись. но младший не может сопротивляться желанию бесконечно трогать его мягкий живот, и Дима чуть слышно усмехается, продолжая гладить чужое предплечье. –даже не думал, что ты фетишист, Серёж.–совершенно спокойно говорит Кай. Майс на пару мгновений останавливается, задерживая дыхание, и с живота рука перемещается на член возлюбленного. Дима удовлетворённо вздыхает, всё ещё дожидаясь ответа. –да мне похуй. ты великолепен, и я буду любить тебя в любом виде, понимаешь? среди всех этих анорексичек–голос Серёжи дрогнул в самый ироничный момент–ты слишком живой, чтобы дышать к этому ровно. возможно я и оправдываюсь, и я простой озабоченный фетишист, но... Дима подозрительно замолчал, поражённый тем, как Майс может формулировать такие красивые откровения в этом состоянии. такого он еще никогда не слышал в свою сторону, и никогда не чувствовал настолько яркой смеси из приятных эмоций от тёплых слов и сильного влечения. сердцебиение снова учащается и снова пробегают мурашки, отчего Дима на секунду закусывает нижнюю губу, затем облизнувшись. «я хочу тебя поскорее...»–шепчет он, и это звучит как самая искренняя, чистая и невинная просьба в жизни, самая важная и заставляющая выполнять её беспрекословно. Дмитриев быстро отстраняется, позволяя повернуться на спину, снова нежно дотрагивается до его руки, чтобы опять почувствовать это тепло. Кай сам разводит ноги широко, и Майс устраивается между них, поднимая с кровати недалеко лежащую смазку. выдавливает на пальцы довольно большое количество, грея её, разглядывает Диму так, будто впервые видит его тело. кивнув на короткое «готов?», Ицков закрывает глаза, когда Серёжа подносит к нему руку. кончик пальца легко проскальзывает внутрь, вызывая у Кая тихий вздох, и он невольно сжимается вокруг него. Майс внимательно улавливает каждую, даже малейшую его реакцию, меняющееся выражение лица, прислушивается к дыханию. Дима скоро расслабляется, позволяя войти чуть глубже и нащупать простату. стоило только Дмитриеву оказать на неё малейшее давление, как любимый вздрагивает на вдохе–яркая вспышка внутри быстро разгорается, но быстро и угасает. Серёжа не ждёт просьбы сделать так ещё раз, и поэтому почти сразу начинает беспрерывно двигаться, каждый раз надавливая на самую чувствительную точку. в ответ на это Дима часто, тяжело дышит и в особенно приятные моменты прерывисто стонет и выгибается. Серёжа медленно вынул палец, посчитав, что пора добавить второй. чем глубже он оказывается, тем тише ведёт себя Дима до тех пор, пока не сводит брови, совсем замолкая. и Майс так мило просит немного потерпеть, поглаживая по бедру. –нет, всё хорошо–Кай улыбается, выравнивая дыхание. дав себе немного времени привыкнуть, продолжает: –можешь ими двигать. Серёжа осторожно двигает пальцами вперёд-назад, сосредотачиваясь на реакции Димы. тот расслабляется, прикрывая глаза и тихо стонет, когда пальцы надавливают в нужное место, отдавая внизу живота тянущим, тёплым удовольствием. Дмитриев заботливо гладит его колено; рука Кая тянется к собственному члену, стремясь испытать больше приятных ощущений рядом с любимым. Серёжа снова замирает в восторге от этого вида: Дима сейчас точно не переживает по поводу того, как ему стоит лечь, чтобы не было складок на животе и уж точно ему сейчас не до того, чтоб его втягивать, не переживает, что волосы сильно растрепались и прилипают к мокрому от пота лицу с его странным выражением от удовольствия, не пытается скрывать мнимые недостатки внешности. не боится быть перед Майсом искренним, ведь за сегодня уже убедился, что будоражит серёжины мысли именно то, какой он настоящий и красивый в своей естественности. но, возможно, его новый фетиш позже стоит обсудить подробнее. но сейчас они оба пытаются найти общий ритм, и по реакции Димы вполне можно сказать, что они его нашли. он отчаянно стремится двигаться навстречу пальцам, ритмично этим движениям лаская свой член, а Серёжа только подстраивается под него до тех пор, пока не услышит любимым голосом «вот так». Кай в который раз доводит себя до дрожи, но в нужный момент останавливается и торопливо просит остановиться Дмитриева, чему тот сразу следует. «третий» командует Ицков, с трудом пытаясь отдышаться. Майс плотно прижимает пальцы друг к другу, сводя указательный и безымянный перед средним, говорит Каю вдохнуть и на выдохе пальцы входят почти до половины. тот чувствует себя довольно комфортно, и Серёжа решает войти полностью, наблюдая, как очаровательно напрягается чужой живот. когда губы Майса мягко его касаются, он расслабляется под ними, и Серёжа, не прекращая поцелуев, начинает двигать пальцами, ощущая, как живот снова напрягается уже в такт сдавленным стонам. Дима успокаивается полностью, когда слабая боль исчезает совсем и пальцы легко могут двигаться внутри, не принося дискомфорта. Майс по несколько раз переспрашивает, точно ли он готов, и когда слышит утвердительный ответ, всё же продолжает. Серёжа не понимает, отчего так дорожит секундами, когда оба уже готовы, его член в собственной руке в паре сантиметров от Димы, но он всё равно медлит, смотря на любимого, пока тот еще расслаблен. словно пытается запечатлеть этот момент в своей голове, чтобы сравнивать с тем, каким Кай станет к самому концу. старший бы сейчас его поторопил, поэтому Дмитриев всё же начинает медленно и осторожно входить, наблюдая за тем, как красивые глаза Димы закрываются, пока сам расплывается от того, как в нём горячо и узко. Кай ощущает приятную наполненность внутри себя, знакомую, и оттого еще больше пьянящую. ведь это чувство стало настолько привычным, что теперь обоим так уютно, что кажется, будто они и вправду созданы друг для друга и каждая клеточка тела хочет быть рядом как можно ближе. Дима совсем тихо стонет, когда член Серёжи оказывается в нём полностью. тот рефлекторно начинает двигаться, ища больше приятных звуков от возлюбленного, но в ответ Ицков лишь задерживает дыхание, закусывает губу и смотрит прямо в глаза, быстро кивая и в итоге зажмурившись. Майс плавно наращивает темп, внимательно рассматривая его выражение лица, но вырвавшееся высокое «милый!» заставило перевести внимание на Димин голос и отозваться. –блять,–Кай запинается, коротко вдохнув,–быстрее и когда Дмитриев слушается, он несдержанно стонет, так мелодично протягивая выразительные звуки, что Серёже стало тяжело контролировать собственные движения. и он снова впивается пальцами в мягкое тело, прекращая сдерживать собственные эмоции, и наплевать, что он сейчас теряет ритм. обоим наплевать. единственное, на что сейчас Майсу не всё равно, так это на осознание, что его выпирающие кости не врезаются в Диму, а мягко шлёпаются об его упитанное тело. это заставляет Серёжу тяжело сглотнуть и постоянно покрываться мурашками от бабочек в животе. а Ицков совершенно не обращает внимание на боль от слишком сильных рук Дмитриева–она просто теряется во всех ярких ощущениях и становится не самой весомой причиной для беспокойства. сколько это продолжается или сколько может продолжаться ещё сказать они не могут, даже если постараются. кажется, будто в такие моменты растворяется само понятие времени и заменяется на удовольствие, а удовольствие–величина бесконечная. или не бесконечная. или Серёжа снова слишком долго себя томил и разрядка в который раз настигнет слишком быстро. или Диму так сильно любит не только он, но и его организм. или всё же они просто потеряли счёт времени. и самым логичным кажется сейчас попросить совета у Кая, на что слышит короткое «продолжай» таким тоном, будто думать над этим он и не может, и не хочет. последним импульсом перед тем, как ненадолго полностью потерять контроль над телом и мыслями становится желание кончить Диме на живот, будто оно хранилось в подсознании на протяжении всего процесса и в нужный момент подсветилось. Майс резко вынимает член, и Кай молча смотрит, как тот помогает себе рукой и с громким вздохом на живот разливается теплая сперма, а Серёжа начинает улыбаться, любуясь этим видом. когда он отстраняется, Дима наконец берётся за свой член и дрочит ещё с минуту, прежде чем напрячься и замереть, подрагивая, а затем расслабиться. –Серёж, салфетки–устало произносит Ицков, смотря на свою испачканную руку. разобравшись с этим и выкинув их в сторону, Дима удобнее укладывается рядом с Сережей, уже лежащим сбоку от него. голова Кая оказывается у чужого плеча, и некоторое время оба просто молчат, пока Майс ласково поглаживает любимого. –знаешь, признаться честно, я просто с ума схожу, когда смотрю, как ты ешь... Диму внезапно пробивает на смех от того, что первой фразой после близости стало это. увидев немного обиженное лицо парня, он быстро извинился и продолжил хихикать, когда Серёжа улыбнулся в ответ.