Часть 1
20 июня 2026 г., 10:56
Леви был бы глупцом, если бы сказал, что чувствует себя несчастным.
Солнечный свет проскользнул сквозь строптивые шторы и лизнул его по глазам, разбудив ровно за пять минут до скрипучей трели будильника. Он потянулся, чувствуя тепло чужого тела под своим боком, и, не позволяя себе передумать и поддаться на ласковые отголоски сна, резко сел на край постели, проводя ладонями по лицу. Петра зашевелилась, и Леви бросил на нее осторожный взгляд, отмечая, что один ее глаз уже приоткрылся и спросонья наблюдал за ним.
— Разбудил? — голос был все еще хриплым ото сна.
— М-м, немного, но мне все равно пора вставать, — она мягко улыбнулась и оставила на его щеке нежный поцелуй, прежде чем подняться с кровати.
— Куда-то идёшь? — Леви пригладил взъерошенные волосы и потянулся к мобильному, на автоматизме открывая рабочий чат.
— Леви, — Петра усмехнулась, глядя на него фальшиво-укоризненно, — я же говорила тебе вчера, что собираюсь с Нифой на утреннюю йогу.
Леви промычал и, не найдя в переписке ничего особо важного, направился в душ.
Тёплые капли стекали по телу, сгоняя сонливость, мятная зубная паста провела черту между сладкой ночью и бодрым утром, бритвенный станок привёл его в безукоризненный порядок, и один пшик его любимого парфюма окончательно положил начало рабочему дню.
Он вышел из душевой, поправляя запонки на идеально выглаженной рубашке. Работа Петры, не иначе. Ей понадобилось ничтожно мало времени, чтобы научиться правильно стирать и отпаривать его вещи, и он не мог не ценить ее усилия. В какой-то момент ему начало казаться, что она справляется с этим даже лучше него.
Они познакомились полтора года назад в кофейне, в которую он заглядывает по пути на работу каждое утро вот уже как долгих пять лет. Она работала менеджером, и какое-то время он и не замечал ее знаков внимания, как и ее саму, если говорить прямо, пока она сама не пригласила его на свидание. Это было не тем, что входило в его планы: он ценил свою автономность и хищно защищал свой комфорт, но её очарование, хороший вкус в одежде и мягкий стан заставили его отступить от этих правил.
Всё было правильно. Так, как он рассчитывал: три свидания, на которых они оба прощупали границы друг друга ровно настолько, насколько это было необходимо для дальнейшей комфортной жизни, обсуждение взглядов на будущее, где было принято обоюдное решение не жениться, прежде чем они проживут минимум год вместе, цветы, подарки и переписки до поздней ночи, где он осыпал ее комплиментами, а она отправляла забавные стикеры с котиками. Чуть позже — знакомство с родителями, в ходе которого Леви произвёл неизгладимо положительное впечатление на ее отца. И вот уже год они делят одну кровать, одну кухню и не так давно обзавелись котом.
Петра была идеальной. Социально приемлемой, как бы цинично то ни звучало. От нее всегда вкусно пахло, она безукоризненно одевалась и обладала безупречными манерами. У нее было высшее психологическое образование, пусть по специальности она не отработала ни дня, и она нравилась его маме, пусть та и не приходила в откровенный восторг. Леви как сейчас помнил день, когда привёл Петру знакомиться с Кушель: Петра испекла ароматный морковный торт, Леви прикупил два букета цветов. Мать задавала дежурные вопросы о том, какие у них планы на будущее и когда они планируют жениться, и они отмахнулись, заявив, что прежде всего важно оценить уровень их совместимости в быту и что Петра приняла решение полностью посвятить себя Леви и своему комфорту, отказавшись от работы на какое-то время. Леви это устраивало. Он мог обеспечить и себя, и их всех вместе с котом, помогая при этом финансово и маме. Если Петра хотела проводить своё время за хобби, спортом и бытом, если это делало ее счастливой — он не возражал. Кушель отреагировала так, как он надеялся: подошла к нему, когда они остались наедине, и сказала, что Петра очень милая и явно предана ему. Правда, добавила, что беспокоится о том, не заскучает ли сам Леви, на что он отреагировал крайним недоумением.
Заскучает? Тц.Он был счастлив. Все было правильно. Комфортно. Стабильно.
В 7:30 утра подъём, душ, покормить Йоши, выпить чашку чёрного чая, завести машину и добраться до офиса, после работы сразу домой, поцеловать Петру, поужинать, поговорить с ней и лечь спать.Стандартное расписание на будние дни. Он не имел права жаловаться и быть недовольным: у него было всё. Он построил свою жизнь кирпичик за кирпичиком, вытащив их с матерью из нищеты, познакомился с нужными людьми, одним из которых оказался Эрвин Смит, предложивший ему должность в компании, в которой они оба теперь и трудились.
«Shingeki Enterprises» был ещё одним оплотом умиротворения. За все годы работы там Леви успел набраться тонны необходимого опыта, развить ещё кучу связей и дорасти до должности Руководителя внутреннего аудита и комплаенса. Он был чёртовым санитаром этого офиса, и его это приводило в глубокий восторг. В его отделе работали только лучшие, те, кого он выбрал сам, и пусть его ребята порой могли косячить, это и рядом не стояло с тем профессионализмом, который они источали. Леви бдительно следил за тем, чтобы все остальные отделы исправно выполняли свою работу, не смели нарушать законы, не воровали бюджеты, правильно оформляли документы и соблюдали все регламенты. Он знал, что некоторые его за глаза называют вредным коротышкой, некоторые же, наоборот, уважали или побаивались, шепча о том, что он «сильнейший человек компании» и боец за справедливость. Сам же Леви считал, что им просто нужно закрыть свои рты и сосредоточиться на работе. Он требовал то, чего не должен, и всё равно находились разгильдяи, спустя рукава выполнявшие свои обязанности. Это была тёмная и нелюбимая часть его работы, но это по-прежнему было ею, так что выбирать не приходилось. Эрвин как-то сказал, что после назначения Леви на эту должность, их компания заработала чётче швейцарских часов, и Леви это определённо пришлось по вкусу.
— Эй, хвост, — пробормотал Леви, почёсывая Йоши за ухом. Кот как всегда ждал его у двери душа, готовясь выпрашивать ласку и пару пакетиков влажного корма, — Петра тебя ещё не угостила?
На кухне пахло кофе и жареными яйцами. Леви никогда не завтракал, ограничиваясь лишь чашкой чая, притом обязательно заваренной его же собственными руками. Как бы он ни любил Петру, есть вещи, которые он оставит при себе: страхи о том, что мечты останутся лишь отголосками грёз, туманные, но оттого не менее печальные воспоминания о детстве и правильная заварка чая.
Петра правда старалась научиться этому ремеслу, и Леви был уверен: она справляется. Дело не в ней. Дело в нём. В его дотошности, в его придирчивости, в его желании оставить себе хоть что-то, что было частью лишь его самого. Петра не до конца понимала это и однажды поделилась с ним, что боится, что он просто не хочет обижать ее правдой. Леви тогда хмыкнул и успокоил ее отказом: он не привык приукрашивать истину, не привык лебезить, и уж точно не стал бы врать по таким пустякам.
Леви вообще не терпел ложь, притворство и недосказанности. Да, порой его прямота могла сыграть с ним злую шутку, он мог неспециально задеть чужие чувства, отстаивая свою точку зрения, но это было лучше, чем играть двойную роль.
— Я сложила обед в контейнер, — ласковый голос Петры приглушался кипящим маслом, — Индейка в сливочном соусе с овощами, как ты любишь.
— Спасибо. — сказал Леви, набрасывая пиджак на плечи.
— Приятного дня. — она подошла к нему, протягивая пакет, и потянулась к его губам, целуя на прощание.
Запах малины и ванили ударил в нос, нежные губы дарили успокоение и ласку. Леви оторвался от нее, любуясь тем, как утреннее солнце играет с ее блестящими рыжими волосами, и заправил локон за ухо.
— Хорошей тренировки.
Он на прощание погладил Йоши, подхватил ключи от машины и направился к подземной парковке. Путь до работы занимал порядка двадцати минут, но Леви предпочитал выезжать за тридцать, а то и сорок, избегая опоздания в случае внезапных пробок.
Офис жил бурной деятельностью еще с того момента, как только он переступил порог. Тут и там сновали сонные сотрудники, шумно жужжали принтеры, выпуская все новые листы бумаги, в воздухе витал запах дешёвого кофе из аппарата, и Кирштайн с чёрными мешками уже мозолил глаза Леви на периферии.
— Мистер Аккерман, доброе утро. — прохрипел он, дойдя до Леви, и в нос ударил запах похмелья.
— Опять всю ночь порог бара задницей полировал? — проворчал Леви, кидая недовольный взгляд на подчинённого.
— А, это, — Жан замялся, неловко потирая затылок, — Спрингер просто с девушкой расстался.
— Тц. Удивительно, что она у него была. — без обиняков отозвался Леви, выхватывая протянутые Жаном бумаги, — Что там?
— Отчёт по командировочным расходам отдела маркетинга и договор с подрядчиками на проверку. А, и мистер Смит попросил вас подойти к нему в кабинет.
— Срочное?
— Не уточнил.
Леви кивнул, отослал Жана и велел ему следить за тем, во сколько придёт Спрингер и отчитаться позже. Пробежав глазами по своим сотрудникам, он также отметил отсутствие Браус, что не было удивительным: если нет Конни — нет Саши, и наоборот. Леви к этому уже привык. Из всей этой темной триады особой преданностью отличался именно Жан: в каком бы состоянии он ни был, он приходил заранее и всегда ждал Леви с новостями у дверей лифта, а потому именно Жан и стал его негласной правой рукой.
Личный кабинет Леви был примером для подражания, олицетворением порядка и минимализма: никаких безделушек, никаких сувениров и никаких фотографий. Петра, изредка посещающая его обитель, пыталась навязать пару личных снимков с их отдыха в позолоченных рамках, но Леви сразил эту безвкусную затею на корню. Его более чем устраивал его чёрный кожаный стул, стол из светлого дерева и белый увлажнитель. Большего там быть не должно. Это его рабочая зона, а рабочее никогда не должно перекликаться с личным.
Пожалуй, единственное исключение всё же было, но это было прагматичное исключение: личный чайный уголок. Он терпеть не мог ту свиную мочу из автоматов, а если он лишит себя чая — он лишит себя якоря. Умиротворения. Правильности.
Он достал пачку влажных салфеток из ящика, протёр монитор компьютера и всё, до чего достала рука, и с удовлетворением отметил отсутствие даже минимальной пыли.
До обеда время пролетело незаметно: утренний обход, или же "дисциплинарный террор", как его ласково прозвали другие, ровно в 9:05, исключительно для того, чтобы бросить недовольный взгляд на опоздавших Сашу и Конни, отчего те съёжились и моментально ободрились. Разбросанные документы, грязные кружки на столах маркетологов подстегнули вредность, и он раздал пару незатейливых указаний привести своё рабочее засвинаренное место в порядок. Провёл несколько интервью, или допросов, с недобросовестными сотрудниками, отослал назад два договора с несостыковками и проанализировал статьи расходов.
Путь до кабинета Эрвина занимал десять минут, два этажа вверх и еще несколько нервных клеток Леви от всей этой шумихи. Дважды постучавшись и услышав одобрение, он вошёл в просторный кабинет Директора по развитию.
Панорамные окна десятого этажа открывали невероятный вид на дневной Митрас, нос сразу учуял запах кожи и дорогого одеколона. Смит восседал за большим лакированным столом, такой же, как и всегда: собранный, влиятельный и недостижимый.
— Мне передали, ты хочешь меня видеть, — Леви сел на стул для посетителей, поправив криво стоящую статуэтку на столе.
— Здравствуй, Леви. Да, у меня есть новость, — Эрвин посмотрел Леви в глаза, откидываясь на спинку кресла.
— Хорошая или плохая?
— Смотря как посмотреть, — лицо Эрвина было всё таким же серьёзным и непроницаемым, и Леви ненавидел тот факт, что никогда не может с полной уверенностью считать его эмоции.
— Как это понимать? — Леви недоумённо нахмурился.
— Меня повысили, — Эрвин коротко улыбнулся, — до регионального директора. Поеду открывать филиал в Сигансине. Со следующей недели на моё место назначают другого человека. Ты с ней не знаком, и она тебя удивит, пожалуй.
— Стоп, Эрвин. Медленнее, — Леви поднял руку, останавливая поток информации от Смита, — я тебя поздравляю с повышением, но что значит "она тебя удивит"? О ком речь? — голос был натянутым, Леви уже боялся вообразить, о чем ему поведает Эрвин. Он привык сглаживать углы, и если это было сглаживанием, то что тогда...
— Она слегка... эксцентричная. Но гении редко бывают нормальными, — с полуулыбкой ответил Эрвин.
— Я даже не хочу знать, что подразумевается под этой "эксцентричностью", — вздохнул Леви, складывая руки на груди.
Новости были дерьмо. Совершенно не утешающие. Все эти годы он работал под началом Эрвина, доверял Эрвину и ценил силу слова Эрвина. Никто, кроме незаменимого Эрвина, не мог справиться с этой грудой обязанностей по мнению Леви. Он не готов был притираться к кому-то другому, не хотел этого и был уверен, что с этим ничего не выйдет. Эрвин был тем человеком, что определял движение компании, и она летела ввысь на стремительной скорости. Он заслужил это повышение. Но они не заслужили лишиться его.
— Она в самом деле гениальный аналитик, Леви. Компания решила сделать ставку на инновации, и мисс Зоэ весьма кстати выдала невероятный проект, который принёс миллионы. Руководство решило, что лучше нее на мое место никого не найти. Она целеустремлённая, властная и цепкая там, где необходимы и руки, и зубы. Упрямая, даже скажу упёртая, но это всегда во благо.
— Ты знаком с ней? — Леви поднял бровь, встречаясь взглядом с голубыми глазами Эрвина.
— Да. Мы учились вместе в университете. По правде говоря, она моя близкая подруга. И для Мари тоже.
— Вот как, — протянул Леви, — даже для Мари?
— Она нянчила Софи с первых дней, — тепло улыбнулся Эрвин. У него всегда было такое лицо, когда речь заходила об их с Мари дочери.
— Почему ты никогда не рассказывал мне о ней? Это непохоже на тебя.
— Рассказывал, — Эрвин склонил голову, замявшись, — это та самая Ханджи. Ханджи Зоэ.
Леви нервно сглотнул, сверля Смита неверящим взглядом.
— Погоди... Та самая, которая выращивала уродливых пауков в вашем общежитии? Ее тогда выселили, ты рассказывал. — Эрвин кивнул. Леви моргнул. — Та, что случайно, или нет, подорвала твою комнату?
— Это был неудавшийся эксперимент.
— Тц. На кого ты нас оставляешь?
— Это было давно. Она стала... послушнее, — Леви фыркнул, — и она правда справится. Я в этом не сомневаюсь.
Это было не совсем утешительно, но Леви доверял Эрвину. Потому вышел из его кабинета с внутренним смятением, страхом за будущее и колючим любопытством.
