Поцелуи

      Марс знал, что Джейми — собственник. Знал это с того самого дня, как они познакомились на съемочной площадке. Но чтобы настолько? Чтобы в глазах темнело от одной лишь мысли, что кто-то другой прикасается к его другу? Это началось с дурацкой игры в «правду или действие». Вечеринка была в самом разгаре, все уже изрядно повеселились, и кто-то из общих друзей, подначивая, выкрикнул: — Марс! Правда или действие? Марс, сидевший на диване в обнимку с бокалом, довольно улыбнулся той самой кокетливой улыбкой, от которой у половины присутствующих перехватывало дыхание, и бросил короткий взгляд на Джейми. Тот сидел рядом, подавшись чуть вперед, с широко расставленными ногами, и задумчиво крутил в пальцах свой бокал. Его лисьи глаза — темные, глубокие — следили за Марсом с привычной, почти ленивой усмешкой. — Действие, конечно, — ответил Марс, обводя взглядом компанию. — Что я должен сделать? — Поцеловать кого-нибудь! — заорала подружка, подмигивая. — Самого красивого человека в комнате! Красивее Марса в комнате были только двое: он сам и Джейми. Но Джейми сидел слишком близко, а Марс внезапно поймал себя на мысли, что не хочет делать это на публике. Поэтому он выбрал девушку по имени Фэй — милую и безобидную — и, подавшись вперед, подарил ей долгий, чуть демонстративный, но абсолютно актерский поцелуй. Зал взорвался свистом и аплодисментами. Марс отстранился, легко похлопал Фэй по плечу и с улыбкой вернулся на свое место, плюхаясь на диван рядом с Джейми. И тут он заметил это. Джейми больше не улыбался. Его челюсть была стиснута, широкие брови сошлись на переносице, а в темных глазах плескался такой холод, что Марсу стало не по себе. — Сладко? — усмехнулся Марс, пытаясь разрядить обстановку, и пихнул друга локтем. — Не ревнуешь, а? — Не смешно, — отрезал Джейми, но его голос звучал непривычно глухо и хрипло. Остаток вечера прошел в каком-то напряжении. Джейми не отходил от Марса ни на шаг. Каждый раз, когда кто-то пытался заговорить с Марсом слишком близко или положить руку ему на плечо, Джейми буквально вклинивался между ними, бросая короткие, режущие взгляды. Однажды Марс заметил, как Джейми сжал свой стакан с такой силой, что побелели костяшки. «Что с ним сегодня?» — думал Марс, чувствуя, как внутри снова и снова вспыхивает тот самый, уже привычный пожар бабочек. Раньше они флиртовали. Всегда. Это была их игра. Но сейчас игра казалась опасной. Когда гости стали расходиться, Марс облегченно выдохнул. Они поймали такси. Марс сел первым и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. — Устал? — спросил Джейми, усаживаясь рядом. — Немного, — кивнул Марс, не открывая глаз. И в следующую секунду его резко развернули, припечатав плечом к холодной дверце автомобиля. Марс распахнул глаза и уставился на друга, который нависал над ним, перекрывая весь обзор. — Джейми, ты что творишь? — возмутился он, пытаясь оттолкнуть его, но руки наткнулись на каменные плечи. Джейми был невероятно сильным, когда хотел этого. — ты отвлекаешь водителя, прекрати. — Хочу кое-что проверить, — выдохнул Джейми. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Что? — Марс сглотнул. Джейми медленно, почти зловеще улыбнулся. Его лицо оказалось в сантиметре от лица Марса. Он коснулся пальцами его подбородка, заставляя посмотреть себе в глаза. — Насколько сильно ты врешь, когда говоришь, что я тебе безразличен. — Ч…что? Джейми, это не смешно Марс почувствовал, как жар прилил к щекам. Он открыл рот, чтобы возразить, но Джейми не дал ему шанса. Он наклонился и поцеловал его. Это был совершенно не тот дружеский жест, которым они обменивались раньше, по типу объятий, воздушного поцелуя, кокетливого подмигивания. Это было жарко, голодно, почти опасно. Джейми целовал его в губы, кусал нижнюю губу, требовал ответа и тут же получал его, потому что Марс не мог сопротивляться. Он сам не заметил, как его пальцы вцепились в волосы на затылке Джейми, а язык встретился с языком Джейми в мокром, откровенном танце. — М-м… — выдохнул Марс, когда Джейми на секунду оторвался, чтобы перевести дух. Ладонь Джейми уже лежала на его бедре, сжимая ткань джинсов так сильно, что Марс чувствовал, как его пальцы впиваются в кожу сквозь деним. — Джейми, — прошептал Марс, уткнувшись лбом в плечо друга. Он был полностью дезориентирован. В голове шумело, а сердце билось где-то в горле. — Водитель… там водитель… Джейми, не дрогнув, поднял голову и посмотрел в зеркало заднего вида. Водитель, пожилой мужчина с усами, старательно смотрел на дорогу, делая вид, что ничего не происходит. — Водитель, — сказал Джейми абсолютно спокойным, почти деловым тоном, — остановите у следующего дома. Прямо у подъезда. Он даже не убрал руку с бедра Марса. Его пальцы продолжали поглаживать внутреннюю сторону бедра, и Марс чувствовал, как его пробивает мелкая дрожь. — Ты с ума сошел, — прошептал Марс, но его глаза горели. — Я уже давно сошел с ума, — ответил Джейми, целуя его в висок. — Из-за тебя. Они вышли из машины, расплатились, и Джейми сжав руку своего друга, потащил его за собой, иногда поддерживая рукой крепче из-за трясущихся ног Марса. Квартира Марса встретила их полумраком. Не успел он закрыть дверь, как Джейми буквально влетел в него, прижимая к стене. Его руки запутались в волосах Марса, оттягивая голову назад, чтобы целовать шею — открыто, мокро, с жадностью. — Джей… — Марс выдохнул, запрокидывая голову и подставляя кожу под его губы. — Я видел, как ты на нее смотрел, — прорычал Джейми между поцелуями. — Ты на нее смотрел так, будто она — самое лучшее, что случилось с тобой в жизни. — Это была игра! Это было обычное действие — Марс рассмеялся, но смех тут же перешел в стон, когда Джейми прикусил кожу на ключице. — Джейми! Ты что, правда ревнуешь? — Да, — ответил Джейми, поднимая голову и заглядывая Марсу в глаза. — Правда. И я не собираюсь это больше скрывать. Марс замер. В лисьих глазах Джейми больше не было игривости. Не было прежнего кокетства. Только правда. Огромная, как океан, и такая же глубокая. — Я люблю тебя, Марс, — сказал Джейми просто, без тени улыбки. — Не как друга. Как мужчина. Как самый важный человек в моей жизни. У Марса перехватило дыхание — будто кто-то сжал лёгкие в кулак и не отпускал. Бабочки в животе, ещё мгновение назад дремавшие в тёплом полумраке, вдруг сорвались с места, превратившись в шторм: сотни бархатных крыльев бились о рёбра, сбивая пульс, заставляя кровь стучать в висках гулко и отчаянно. Каждое их движение отдавалось где-то в основании позвоночника, поднимаясь к затылку липкой дрожью. Он открыл рот, но слова застревали в горле — колючие, тягучие, как карамель, которая тает слишком медленно. Они царапали гортань, цеплялись за нёбо, превращаясь в беззвучный, хриплый выдох. Он чувствовал, как пальцы немеют от желания коснуться, дотянуться, но тело предательски замерло, скованное этим штормом внутри. Сердце колотилось где-то у самых ключиц, выстукивая единственное слово, которое он не мог произнести, — оно рвалось наружу сквозь сжатое горло, путая дыхание и стирая границы между страхом и нежностью. — Я тоже… — выдохнул он. И Джейми улыбнулся — той самой ослепительной, широкой улыбкой, из-за которой Марс когда-то влюбился в него. Но в этот раз улыбка была не просто красивой. Она была победной. Счастливой. Он подхватил Марса под колени — легко, будто тот весил не больше сумки которую он носит каждый день, — и приподнял, прижимая к груди так крепко, что сквозь ткань рубашки можно было услышать, как бьётся его сердце — тяжёлое, горячее, сбитое с ритма. Каждый шаг к спальне отдавался в теле Марса мягкой волной: он чувствовал, как напрягаются мышцы рук, несущих его, как пальцы впиваются в кожу под коленями — требовательно, но бережно, словно боялись уронить что-то бесценное. И всё это время — ни секунды молчания. Губы касались его плеча, чуть влажные, горячие, и по коже пробегали мурашки до самых кончиков пальцев. Затем — щека, невесомо; висок, где пульс отзывался на каждый выдох; кончик носа — с лёгкой улыбкой, от которой у Марса перехватывало дыхание уже по-новому, сладко и томно. Целовать он не уставал — казалось, его губы жили своей жизнью, ища каждую открытую клетку кожи, каждую родинку, каждую линию, чтобы оставить на ней свой след. Это была не просто страсть — это была исповедь. Он целовал Марса так, словно тот был последним чудом во Вселенной, словно каждое касание могло стать последним, и он хотел запомнить вкус его кожи, тепло его шеи, дрожь, пробегающую по телу. В этих поцелуях не было ни спешки, ни жадности — только благоговейная нежность, с которой держат хрупкое стекло. Он шептал губами в его скулу то, что не мог сказать словами: «Ты — мой», «Я не отпущу» Когда они оказались у кровати, он всё ещё целовал его — в уголок губ, в подбородок, в ямку над ключицей, — будто дорога не закончилась, будто он готов был нести его вечность, пока в груди Марса не утихнет шторм, пока бабочки не превратятся в ровный, тёплый свет. — Я так долго этого ждал, — шептал Джейми, опуская Марса на кровать. — Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел сделать это. Он лег сверху, опираясь на локти, и посмотрел в глаза Марса. Темные волосы упали на лоб, широкие брови были чуть приподняты. Марс протянул руку и провел пальцами по линии его челюсти, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. — А я думал, ты просто кокетничаешь, — признался Марс. — Думал, что это наша игра. — Игра закончилась, — Джейми наклонился и поцеловал его в губы — мягко, почти невесомо. — Начинается реальность. Он медленно, с нарочитой неспешностью, стянул с Марса футболку. Его пальцы скользнули по животу, обводя контуры мышц, и Марс выгнулся навстречу, ловя воздух ртом. — Ты такой красивый, — сказал Джейми, наклоняясь и проводя языком по соску Марса. Тот дернулся, вцепляясь пальцами в простыни. — Самый красивый. — Джейми… — простонал Марс, когда Джейми начал целовать его грудь, спускаясь все ниже. Каждое прикосновение губ было огненным. — Ты специально? — Да, — честно ответил Джейми, поднимая голову. Его глаза были расширены, зрачки заполняли почти всю радужку. — Я хочу запомнить каждую секунду. Он стащил джинсы с Марса — резко, сбивчиво, путаясь в пуговицах и молнии, потому что пальцы дрожали от нетерпения. Ткань скользнула по бёдрам, обнажая разгорячённую кожу, на которой ещё остался след от его губ. Затем очередь дошла до его собственных — он стянул их в одно движение, не отрывая взгляда от Марса, словно боялся, что тот растает, если отвести глаза хоть на секунду. И тогда они встретились — обнажённые, беззащитные, такие настоящие. Их тела соприкоснулись, и это было похоже на удар током: горячая, влажная от пота кожа прилипла к коже, каждое движение рождало мягкое, мокрое скольжение, от которого перехватывало дух. Джейми вжался в Марса всем телом — тяжело, жадно, будто хотел провалиться в него, стать частью его дыхания, его сердцебиения. Грудь к груди, бёдра к бёдрам, живот к животу — ни миллиметра пустоты между ними, только этот липкий жар и прерывистое дыхание, смешивающееся в одном воздухе. Марс почувствовал, как твёрдый, пульсирующий член упирается ему в живот — горячий, напряжённый, живой. Это прикосновение обожгло, прокатилось искрой от солнечного сплетения до самых кончиков пальцев ног, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься, а дыхание сбиваться на короткие, рваные всхлипы. Он чувствовал каждый дюйм этого давления — настойчивого, но не грубого, требовательного, но полного вопроса. Джейми чуть качнул бёдрами, и член скользнул по его животу, оставляя влажный, липкий след, смешанный с потом и предвкушением. Губы Джейми снова нашли его шею — он целовал, покусывал, дышал горячо и часто, и каждый выдох отдавался вибрацией где-то глубоко внутри Марса, пробуждая тоску, желание, почти боль. Марс выгнулся навстречу, инстинктивно прижимаясь сильнее, чувствуя, как член Джейми упирается твёрже, как между ними больше нет ничего — ни одежды, ни расстояния, ни сомнений. Только это жаркое, мокрое единство, где каждое движение говорит громче слов, где даже пот становится языком, на котором они говорят о самом главном. — Я хочу быть внутри тебя, — прошептал Джейми, целуя уголок его губ. — Можно? — Да, — выдохнул Марс, обхватывая ногами его талию. — Пожалуйста. Джейми потянулся к тумбочке за смазкой и презервативом. Его руки дрожали, и Марс заметил это. — Ты нервничаешь? — улыбнулся он. — Я боюсь сделать тебе больно, — признался Джейми, капнув смазку на пальцы. — Я никогда не делал этого с тем, кого действительно люблю. Эти слова ударили Марса под дых. Он сел, схватил Джейми за плечи и поцеловал сам — глубоко, страстно, вкладывая все свои чувства. Это был не тот невесомый, трепетный поцелуй, какими Джейми осыпал его минуту назад. Нет. Этот был глубоким — до самого дна, до края, за который страшно заглянуть. Марс ворвался в его губы так, будто открывал дверь в комнату, где хранил все свои тайны: там были и страх, и нежность, и дикая, почти животная страсть, и что-то хрупкое, что он боялся показать даже себе. Язык скользнул внутрь смело, требовательно, сплетаясь с языком Джейми в мокром, горячем танце, где каждый поворот был признанием, а каждый вздох — обещанием. — Ты не сделаешь мне больно, — прошептал он, отстраняясь. — Потому что я тебе доверяю. Джейми кивнул, и его пальцы, чуть влажные и горячие, скользнули вниз по ложбинке позвоночника. Коснувшись цели, он мягко нажал — сначала один вошел, преодолевая тесное сопротивление, потом к нему скользнул второй, заполняя собой тугое нутро. Он двигался медленно, почти гипнотически, вращая кистью и разводя пальцы ножницами, а сам не сводил потемневших глаз с лица Марса. Смотрел, как тот впивается зубами в нижнюю губу, как вздрагивают ресницы и закатываются от нарастающего, дурманящего удовольствия зрачки. — Джей… О, Господи… — выдохнул Марс, когда Джейми коснулся чувствительной точки внутри. — Здесь? — Джейми улыбнулся той самой коварной улыбкой и снова надавил на то же место. — Да… — простонал Марс, выгибаясь. — Еще… Но Джейми остановился. Он надел на член презерватив, капнул сверху смазки и пододвинувшись, приставил головку к пульсирующему входу. — Посмотри на меня, — попросил он. Марс поднял глаза, встречая потемневший взгляд Джейми, и тот начал погружаться в него. Мучительно медленно, дразняще, давая почувствовать всё: от первого давления головки до обжигающей наполненности. Каждый сантиметр этого пути отдавался у Марса дрожью в пальцах и сорванным стоном, застрявшим где-то в горле, пока Джейми наблюдал за ним из-под полуопущенных век. — А-а-ах… — вырвалось у него. — Тихо, тихо, — шептал Джейми, целуя его лоб, щеки, губы. — Я буду нежнее Он полностью вошел внутрь и замер, давая Марсу привыкнуть. Они дышали ртом в рот, сплетенные в объятиях. — Двигайся, — выдохнул Марс, чувствуя, как внутри разливается жар. — Пожалуйста. Джейми начал двигаться. Плавно, глубоко, с каждым толчком выбивая из Марса то ли смех, то ли слезы. Он целовал его постоянно — куда бы ни дотянулся: губы, шея, плечи, грудь. Его любовь к поцелуям становилась их общим ритмом. — Ты так сладко пахнешь, — прорычал Джейми, ускоряясь. — Такой мой. Только мой. — Твой, — повторял Марс, вцепляясь в его спину пальцами, оставляя следы. — Весь твой, Джейми. Всегда был твоим. От этих слов Джейми потерял контроль. Он начал двигаться быстрее, жестче, вбиваясь в Марса с такой силой, что кровать скрипела. Он накрыл его рот поцелуем, заглушая стоны, и чувствовал, как член Марса зажатый между из телами пульсирует от желания скорой разрядки. — Кончай со мной, — выдохнул Джейми. — Давай, малыш. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Марс не выдержал. Он вскрикнул, и его тело свело судорогой. Джейми почувствовал, как мышцы сжимаются вокруг него, и это стало последней каплей. Он вошел еще пару раз, выгнулся дугой и кончил, прижимаясь лбом к плечу Марса. Они лежали неподвижно, тяжело дыша, покрытые потом и друг другом. Джейми первым пришел в себя. Он выскользнул, бережно снял презерватив, выбросил его и сразу же притянул Марса к себе, укрывая одеялом. — Ты как? — спросил он, целуя влажный висок. — Я не чувствую ног, — выдохнул Марс, смеясь. — Это хорошо? — нахмурился Джейми. — Это прекрасно, — ответил Марс и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него. В темноте глаза Джейми блестели, как у довольного лиса. — Я тебя люблю, — сказал Джейми еще раз, коснувшись пальцами его щеки. — И я не шучу. — Я знаю, — улыбнулся Марс. — Я тоже тебя люблю. Но ты… ты слишком много целуешься. — Это проблема? — Джейми изогнул бровь. — Нет, — засмеялся Марс, притягивая его к себе. — Это лучшее, что случалось со мной в жизни. Утром Марс проснулся от того, что его заливали лучами солнца — теплыми, настойчивыми, пробивающимися даже под закрытые веки, — и от того, что на его лице кто-то оставлял быстрые, легкие поцелуи. Они сыпались беспорядочно: на лоб, на нос, на подбородок, — и каждый был как крошечная вспышка нежности, от которой хотелось жмуриться и не открывать глаза как можно дольше. — Не хочу вставать, — пробормотал Марс, уткнувшись носом в грудь Джейми. — А я и не предлагаю, — хмыкнул Джейми и, перевернув Марса на спину, снова навис над ним. Он принялся целовать его повсюду: лоб, закрытые веки, скулы, кончик носа, уголки губ. Его улыбка была шире некуда, а глаза сияли счастьем. — Да отстань ты! — засмеялся Марс, пытаясь отбиться от нападения. — Поцелуй нормально! Джейми склонился и поцеловал его в губы — долго, сладко, с языком. Но когда Марс закрыл глаза, Джейми вдруг прикусил его нижнюю губу. — Ай! — возмутился Марс, открывая глаза. — Ты кусаешься! — Потому что ты мой, — сказал Джейми, перехватывая его запястья и прижимая к кровати над головой. — Мой. И больше ничей. Только мои улыбки. Только мои взгляды. Только мое тело. — Только твои поцелуи, — подхватил Марс, улыбаясь. — Учти, теперь ты от меня не отвяжешься. — Я и не собирался, — ответил Джейми, и его голос стал серьезным. — Никогда. Он еще раз поцеловал Марса, медленно, смакуя, и Марс почувствовал, как бабочки в его животе снова начали свой танец. Теперь они будут с ним навсегда. — Слушай, — вдруг сказал Марс, когда Джейми отстранился. — А вчера ты говорил, что я сладко пахну. Это был комплимент или ты просто хотел меня съесть? Джейми рассмеялся — громко, заразительно, запрокидывая голову. — И то, и другое, — ответил он, склоняясь к уху Марса. — И знаешь, что? Я не против повторить десерт. Они снова поцеловались, и в этом поцелуе было всё: смех, любовь, радость и обещание еще тысяч таких же утр. Они переписали правила игры, просто перестав называть это дружбой. И это было самое лучшее, что они сделали в своей жизни.