Грёзы, явь и границы

Заглядывая в глаза Астрагору, Фэш тут же понимает, что это сон. Один из его недостойных, непозволительных снов, в которых ему можно делать всё, что угодно. Астрагор коротко улыбается ему; стены кабинета вдруг сдвигаются, и Фэш оказывается совсем близко. Холодные пальцы берут его за подбородок, приподнимают лицо — но Фэш позволяет себе шагнуть еще ближе и уткнуться лбом в плотную ткань мундира. Обычно запахи ему не снятся, но сейчас еле ощутимый аромат парфюма — терпкие древесные ноты, янтарь, что-то, от чего к глазам подступают слёзы облегчения — наполняет его ноздри. — Ты в порядке?.. — мягкий, уверенный голос будто укутывает в себя, закрывает от всего мира, — Что-то случилось? Фэш с огромным трудом заставляет себя отстраниться и мотает головой. — Просто устал. И соскучился. Я так рад, что вы опять мне приснились... — Опять? — Астрагор приподнимает бровь и чуть наклоняет голову набок; Фэш выдавливает из себя мучительную улыбку. — Почти каждую ночь... Но не последнюю неделю, я и не спал почти... Слова застревают в горле. Он гордится тем, что для шпионской миссии на Эфларе Астрагор выбрал именно его — но одновременно с тем безумно желает вернуться домой, поближе к Учителю; Фэш почти запрещает себе думать о нём, чтобы не свихнуться от одиночества — да и прошла всего лишь неделя — но сейчас, заглядывая Астрагору в глаза, Фэш не может думать ни о чём кроме глубокой, выжигающей нутро потребности быть рядом с ним и ощущать на себе его руки. ...Он даже не знает, какого это было бы в реальности. Фэш никогда не пытался рассказать о своих чувствах — наоборот, прятал их от Астрагора как только мог. Сейчас же... Можно было всё. Во снах господин Учитель никогда не отказывает ему, наоборот — позволяет больше и больше, охотно касается сам; Фэш благодарен всем богам этого мира за то, что кошмары ему снятся совсем другие. И он снова приближается, утыкается Астрагору в плечо, опирается на него; сильная рука тут же ложится ему на спину, поддерживает, не давая упасть. — Что тебе снится? — голос Учителя звучит как-то странно, и Фэш приподнимает голову, заглядывает ему в глаза. Этот вопрос — и то, насколько близко они оказались — заставляет его покраснеть и тут же отвести взгляд. — Понятно. Распознать тон Фэш не может — он определенно не безразличный, и очень мягкий, но одновременно весьма тревожащий и тревожный. ...И всё же холодные пальцы Учителя скользят по его щеке — медленно и после небольшой паузы — и Фэшу позволяют прижаться к ним, подставиться под столь желанную ласку. Вторая рука Астрагора скользит по спине Фэша вверх, до затылка, касается метки, давит на неё — властно, уверенно, — и ощущения вдруг становятся отчётливо настоящими. Ярче, реальнее, четче — Фэш не может удержать стон, когда Астрагор самыми кончиками пальцев касается его скулы. ...Это слишком приятно. В глазах Учителя — лёгкая, незлая усмешка, и что-то ещё, спрятанное за ней; Фэш не может оторвать взгляда. Он встаёт на носочки, и тянется к Астрагору, надеясь, что и сегодня ему будет позволено... Губы касаются губ, и на несколько секунд Фэш растворяется в осторожном, мягком поцелуе; рука на затылке направляет его, поддерживает, и эти ощущения сполна компенсируют всю изматывающе нервную неделю, всю проведённую в попытках сдерживать себя жизнь. ...Астрагор отстраняется. Рассматривает Фэша, чуть сощурившись, снова гладит его по щеке; Фэшу хочется вечность провести в этих руках. — Хочешь ещё? — голос Астрагора звучит легко и расслаблено. Фэш быстро кивает, румянец на щеках становится ярче. Никогда раньше во сне ему не было так хорошо — и так жарко. Астрагор снова привлекает его к себе; в этот раз — жёстче. Сжимает волосы на затылке, вторую руку кладёт на середину спины, целует глубже, напористее, и Фэш невольно цепляется за его плечи, теряя равновесие — колени подгибаются, устоять почти невозможно. Всё напряжение в его теле сосредоточено в одной-единственной точке, и Астрагор не может не замечать этого: так крепки объятия, так сильно переплетены их тела. Следующий поцелуй приходится на шею, Фэш рвано выдыхает, сам не зная до этого, что ему может быть настолько приятно; губы скользят по коже, останавливаются у изгиба плеча, замирают — Фэш с трудом понимает, что рубашка больше не мешает ему — и Астрагор на мгновение прикусывает его шею, явно наслаждаясь коротким вскриком Фэша, а потом... ...Поцелуй кончается. Фэш, не успев очнуться, тут же требует "Ещё!", но Астрагор качает головой. Медленно проводит рукой по лицу, будто приходя в себя, и почти строго добавляет: — Не сегодня. И всё-таки он не отталкивает Фэша, позволяет опираться на себя, помогает убрать растрепавшиеся волосы с лица. Фэш поджимает губы. — Почему? — Тебе нужно отдохнуть. Отоспаться... — в мягких, раздражающе-понимающих интонациях сквозит забота. — Это не последний твой сон, не так ли? — Но самый лучший! — признаёт Фэш, заглядывая в глаза Астрагору и в очередной раз теряясь в них. К чему всё это вообще? Он уже спит. Уже отдыхает... — Будут ещё, — он усмехается, стирает что-то с губ Фэша. — Обещаете? Что будут ещё... такие же... и что в следующий раз мы... вы... Кажется, даже уши его краснеют, и стыд мешает произнести последние слова вслух. Астрагор тихо вздыхает. — Обещаю, что в следующий раз, если ты того пожелаешь, я дам тебе больше. Такая формулировка устраивает? — Чёрные глаза загораются знакомой иронией. Фэш кивает, все еще слишком смущённый, чтобы говорить; от одной мысли о следующем разе все остальные тут же вылетают из головы. — Тогда отдыхай, — удовлетворённо говорит Астрагор, и снова давит на его метку. ...Сон рассыпается, утягивая Фэша в глубокую, мягую темноту. *** Он просыпается рано. Отзвуки удовольствия еще гуляют по телу, и воспоминания о сне вызывают на лице ленивую улыбку. Чудесный сон. Руки Астрагора на его коже, поцелуи — такие чувственные, такие невероятные, — и объятия, крепкие, властные, и сильная рука на затылке, у метки, и всё такое настоящее, такое реальное... Фэш подскакивает на кровати, зажимая рот руками, и с трудом удерживает испуганный крик. Все и было слишком настоящим, слишком реальным! Во много раз более явным, чем его обычные сны — а потом Астрагор коснулся его метки и сделал этот сон и вовсе неотличимым от реальности, потому что мог, потому что это не был обычный сон, потому что... Потому что когда Астрагор обещал связаться с ним, как только Фэш обоснуется на Эфларе, он, конечно, имел в виду луночас! Великое Время, это всё было по-настоящему, и Астрагор правда был там, правда видел, что Фэш говорил, делал, что он посмел... Фэш падает обратно на подушки, зажмурившись до ярких пятен перед глазами. "Я так рад, что вы опять мне приснились..." "Опять?" Идиот. Надо ж было додуматься всё на него вывалить. Хорошо хоть не в подробностях описал, что именно ему снится... Фэш переворачивается на живот, утыкается лбом в подушку. Следующая мысль, пожалуй, пугает его ещё больше, чем эта. ...Если это и правда был луночас, если весь этот невероятный, жаркий, ужасный сон был реальностью, то Астрагор на самом деле целовал его. На самом деле прижимал к себе, поддерживал, целовал его шею, губы, плечо — румянец заливает щёки, тело снова наливается жаром. Если всё это правда — то Астрагор действительно хотел его. На самом деле обещал дать ему больше. Фэш осторожно тянется рукой к затылку, боясь коснуться метки и узнать точный ответ. На ней остались бы следы часодейства... Он не знает, какая правда разрушит его сильнее: очередная безопасная грёза или его непозволительная дерзость, смешанная с настоящими обещаниями Учителя?.. Второе. ...Первое. ...Нет, всё же второе... Пальцы ложатся на метку, их дергает коротким эферным разрядом — следом перелитой туда энергии. Ей пользовались, и пользовались этой же ночью. ...И наверняка воспользуются следующей. Образ — очень явный, очень желанный — оживает перед глазами. Тот же кабинет, но Фэш раздет, и полулежит на столе — обе его руки Астрагор соединил за спиной — и Учитель касается его везде, где только пожелает, мучит, ласкает... Фэш выдыхает сквозь зубы, сдерживая стон, и всё-таки касается себя, позволяя провалиться в жадные грёзы.