Rain

В ушах давно звенел церковный колокол, перед глазами всё плыло, превращая комнату собственного дома в келью, каждый угол которой был знаком до тошноты. Молитва застревала в горле, вырываясь одними лишь хрипами, а тонкие пальцы яростно сжимали весящий на груди крест. Он слишком устал. Устал каждое утро он вымаливает прощение за грехи, которые не совершал. Устал каждый день строить из себя сына Божьего, пока его тело живёт совсем другой, развратной жизнью. Каждое утро он просыпался в липком поту, голова была наполнена навязчивыми мыслями, пока между ног пульсировала влага. Его вера превратилась в клетку, даже не золотую. Он сам выковал её из своих же страхов, запретов и обета целибата, а в итоге теперь лишь царапал ногтями невидимые прутья. Сегодня всё было не так, как проходило раньше. Всё внутри рвалось и металось, было ощущение чужих рук на талии, ощущение того, как чужие пальцы скользят по его лопаткам, стуча по спине подушечками пальцев. Но никаких пальцев на спине не было, а рук на талии и подавно. Но тело продолжало требовать, что даже молитвы не шли. Глаза слипались от устали, от желания просто покончить с этим, желания того, чтобы Господь простил его за грехи, которые он сейчас отрабатывает. За окном шёл дождь, стуча в окна, но Чуе казалось, что он капает о самые стенки его черепа, стуча в висках, что это ощущалось на почти физическом уровне. Дождь смывал пыль и грязи, грехи обычных прохожих и самых суровых преступников, но с Чуи он не смывал ничего. Вся его грязь оставалась в нем, под кожей, в крови. —Вижу нелегко тебе, Накахара, мм?—За спиной послышался больно знакомый голос, мучающий Чую уже как два месяца во снах. —Откуда ты здесь?—Чуя ответил вопросом на вопрос, пропуская слова Осаму мимо ушей. Инкуб драматично вздохнул, приближаясь ближе к парню. Чуя в спешке поднялся с пола, хоть ноги и не держали должным образом, но его гордость взяла верх, так что теперь, он невозмутимо стоял перед Дазаем. Демон явился к нему, как оказалось, в обычном человеческом облике, и выглядел довольно опрятно — белая накрахмаленная рубашка, черные брюки и слегка лохматые волосы. Только вот в глазах его так и плескалась его настоящая натура, полная похоти и ещё чего-то, чего Чуя пока не понимал. —Какая разница зачем я здесь, Чуя?—Его холодные руки притянули Накахару к себе, одной обхватывая талию, а второй кладя руку Чуи себе на плечо. Его глаза сверкали азартом, а большой палец ласково поглаживая талию через ткань сорочки.—Нужно больше внимания уделить тому, зачем я здесь. И мы оба понимаем ответ на вопрос. Ты же ждал, не так ли? Слова уже не шли, будто им что-то мешало. Впрочем, эти двое сейчас и не планировали о чём-то говорить. Взгляд Чуи блуждал по каждому уголку комнаты, чтобы просто не смотреть в алые глаза напротив, но у Осаму, очевидно, были другие планы. Он приподнял его голову за подбородок почти невесомым движением, сломав все сопротивление Чуи в пух и прах. Раз природа того требует, а рядом с тобой уже есть решение всей проблемы, почему бы этим и не воспользоваться? Почему бы не решаться на грех? Чуя вздрогнул, стоило лишь Осаму крепче обнять его за талию, в этот раз двумя руками. Нет, ну всё же, Чуя не хочет после вымаливать прощения за все грехи. Или?... —Ты слишком много думаешь,—Осаму провел ладонью по лбу монаха, засасывая назад непослушные рыжие пряди.—Сейчас нет никаких молитв и грехов. Хватит. В этот раз голос инкуба прозвучал жёстче, но Чуя совсем не напрягся. Возможно, даже наоборот. Руки Дазая скользнули к шее Накахары, заставляя того передернуться от прикосновения холодных ладоней к коже. Но сердце застучало совсем не от этого. Подвеска с крестом, обычно висящая на груди, куда-то испарилась. —Что ты... —Сейчас нам это не понадобится. И правда, в скором времени Чуе стало не до ареста, не до грехов и даже не до утренней молитвы. *** Положение их было смущающие, по крайней мере, для Чуи, но вполне многообещающие — Дазай сидел на краю кровати, в то время как Чуя устроился у него на коленях, сжимая в руках ткань белоснежной рубашки демона. Пальцы Дазая поглаживали поясницу Накахары. —Хватит дразниться. —Ты уже так хочешь начать? —Осаму! —Хорошо. Рука Дазая потянулась к сорочке Чуи и приподняла её, но не для того, чтобы стянуть, а просто скользнуть под неё. Как бы похотлив он не был, но то, что Чуя ему скорее по шапке надает, а не даст снять с него всю одежду, прекрасно понимал. С бельем он же не был так щедр, и вскоре ненужная, по его мнению, ткань была спущена. Пальцы Осаму скользнули между ног парня, надавливая на особенно чувствительный бугорок, вырывая тем самым стон из губ Накахары. Он скользил пальцами сверху донизу, собирая подушечками естественную смазку, но не проникая внутрь. Дразнится. Он описывает круги вокруг плоти, не надавливая, заставляя Накахару трястись и чуть-ли не умолять большего, зная, насколько высока его гордость. —Осаму...—Чуя уткнулся ему в шею, прикусывая его плечо. Сладкий запах, исходящий от монаха, стал только чувствительнее, что не могло не сносить Дазаю крышу, полностью лишая рассудка. Так и хочется уж облизнуться. Дазай оставил плоть в покое, отводя руку, из-за чего вызвал недовольный вздох, но это, конечно, не на долго. Он потянулся к своим брюкам, впопыхах пытаясь освободить член от мешающей ткани, дав возбуждению верх над собой. Быстро разобравшись с одеждой, он внезапно остановился, пристально глядя на Накахару. Через пару секунд он вынырнул из своих мыслей, притягивая Чую ближе к себе. Приподняв его над бёдрами, он начал медленно опускать его, входя в столь податливое тело. Движения были нежными, не резкими, дав Чуе привыкнуть и не навредить лишний раз. Первые толчки давались сложно, но по реакции Чуи не сказать, что у него что-то вызывало дискомфорт. Наоборот — его руки впились в плечи Дазая, притягивая ближе к себе, что казалось, ещё чуть-чуть и между ними не будет ни сантиметра. Его всего трясло от сладкого наслаждения, что не могло не радовать. Время пролетело незаметно, и вскоре Чуя начал ощущать во всем теле сладкую ломоту и трясучку в ногах, которая означала, что конец этого вечера, к сожалению, подходит к концу. Он прижался ближе к Дазаю, что второй почти ощущал его сердцебиение. —Я сейчас... —Я вижу. Через пару минут Чуя выгнулся в спине, а из горла против его же воли вырвался громкий стон. Через короткое время Дазай последовал за ним, в процессе кусая Накахару за шею, оставляя метку. —Тебе легче? —Да, чёрт возьми... —... Уже взял. —... Что?