Секс, желание и Малфой

Официант поставил на стол два бокала и тут же растворился в толпе. Пэнси стянула через голову шнурок с министерским пропуском и не глядя бросила его в сумку. Всё. Рабочий день для неё был официально мёртв. Она взялась за мартини. Гермиона к своему коктейлю не притронулась. Она сидела неподвижно, глядя, как по запотевшему стеклу медленно ползёт капля воды. Лёд внутри бокала негромко треснул. Справа, перекрывая плотный гул бара, раздался взрыв звонкого женского смеха. Гермиона невольно повернула голову. За соседним столиком сидели три девушки. — Клянусь, — одна из них подалась вперёд, едва не опрокинув локтем салфетницу. — Он так хмурится, когда что-то доказывает. И всё. Я вообще перестаю понимать, что он там вещает. Я просто хочу его раздеть. Одна из её подруг снова громко рассмеялась, запрокинув голову, а вторая согласно закивала, прикусив пластиковую трубочку. Гермиона смотрела на эту вытянутую шею. На покрасневшую кожу. На блестящие губы, на то, как они дружно наклонились ближе друг к другу над полупустыми стаканами. Она медленно отвернулась. Опустила взгляд и провела ногтём по влажному кольцу, которое оставило на столе холодное стекло бокала. Смотрела на этот мокрый след ещё секунду, а потом подняла глаза на Пэнси. — Я хочу переспать с Малфоем. Пэнси даже бровью не повела. Она пожала плечами, аккуратно сняла губами оливку со шпажки и не прожевав ответила: — Вставай в очередь. Гермиона коротко усмехнулась. — Думаешь, без шансов? — Возможно всё, что возможно физически. — Пэнси положила пустую шпажку на край пепельницы. — Просто зачем тебе это? Гермиона кивнула в сторону соседнего стола, где снова раздался взрыв смеха. — Посмотри на них. Все всё время об этом говорят. Будто это должно занимать половину жизни. А я… Она замолчала. — Я не понимаю этого. Секс… для меня это было… ну, приятно. Но потом всё заканчивалось и я каждый раз думала: и это всё? Паркинсон поджала ярко-красные губы. — Я бы не стала называть то, чем вы занимались с Уизли, сексом. — Дело не в Роне. — Гермиона дёрнула плечом. На её скулах медленно проступил неровный румянец, и она с внезапным усердием принялась разглаживать край бумажной салфетки. — Были ведь и… другие. Она заставила себя поднять глаза. — Дело… может, дело во мне? Пэнси замерла. Мартини так и не коснулся её губ. Она медленно опустила бокал на стол, и на её лице расплылась хищная ухмылка. — А ты полна сюрпризов, Грейнджер. Кто же эти «другие»? Только умоляю, не говори, что Поттер. Иначе я больше никогда не смогу спокойно смотреть на вас троих. Моя психика просто не выдержит мысли, что вы замкнули эту цепь. Гермиона вспыхнула. — Нет! Конечно, не Гарри. Неважно кто. Важно, что я так и не поняла, отчего все в таком восторге. Пэнси хмыкнула, откидываясь на спинку дивана. — И для своего эксперимента ты решила выбрать Малфоя. Почему именно он? Гермиона отвела взгляд. Посмотрела куда-то сквозь плотную толпу у барной стойки. — В его глазах есть что-то… что-то неприличное? Она замолчала, подыскивая верное слово. — Порочное? — любезно предложила Паркинсон. — Наверное. — Гермиона нахмурилась, сбитая с толку собственными ощущениями. — Но не в том смысле, что он постоянно думает о сексе. Скорее… когда он смотрит на женщину, кажется, что ему действительно интересно, как она будет выглядеть без одежды. Что ей нравится. Как она будет реагировать. Он не станет просто делать то, что обычно делают, и ждать конца. Пэнси молчала. Гермиона провела пальцем по краю салфетки. — На него смотришь и думаешь: пусть это будет только один раз, но он хотя бы по-настоящему захочет именно тебя. Пэнси неопределённо дёрнула головой. Видимо такое объяснение её вполне устроило. Гермиона подалась вперёд. Дерево стола тихо скрипнуло под её локтями. — Пэнси… вы же… — Она понизила голос. — Вы ведь спали? Каково это? Паркинсон замерла на секунду, глядя на неё поверх бокала. А затем громко, раскатисто расхохоталась. Несколько человек за соседними столами обернулись, но слизеринке было плевать. — О, Мерлин, Грейнджер! — выдохнула она, отсмеявшись и смахивая выступившую слезинку. — Почему все всегда считают, что мы спали? Я многое знаю о Драко. Знаю, что он ест только твёрдые груши, терпеть не может галстуки, и что от малейшего запаха лаванды он начинает задыхаться. Но нет. Мы не спали. Гермиона облегчённо выдохнула. — Значит, нет? — Нет. Плечи Гермионы чуть опустились. Она расслабилась — совсем немного, но от цепкого взгляда подруги это мимолётное движение не укрылось. Пэнси прищурилась, чуть наклонив голову вбок. — Любопытно. — Что? — Тебе стало легче. — Ничего подобного, — тут же подобралась Гермиона. — Грейнджер, я ещё могу поверить, что тебе безразличен секс. Но не надо оскорблять меня плохо исполненной ложью. Тебе повезло. Паркинсон вытащила из сумки две тяжёлые рабочие папки и бросила их на стол. Строгий темный картон на фоне коктейлей выглядел нелепо. — Я должна была завезти их Драко. Но, боюсь, через несколько минут напьюсь до полной недееспособности. Гермиона посмотрела на почти полный бокал подруги. — Ты не выпила даже одного коктейля. — Малфой этого не знает. Это вполне в моём характере. — Нет. — Я ничего не предложила. — Ты положила передо мной эти папки. — Просто отвези документы и всё. Заодно проверишь, так ли хороши глаза Драко вблизи. Гермиона пристально посмотрела на папки, но не взяла их. Пэнси, в свою очередь, не собиралась их убирать. — Думаешь, это сработает? — Я понятия не имею, Грейнджер. Секс с Драко Малфоем не общественная услуга. Он живой человек. И если ты всё-таки сможешь что-то из себя выдавить, когда явишься к нему, то возможно услышишь «нет». — Он откажет… — Даже если ты его привлекаешь, он вправе не захотеть быть последней проверкой перед твоим окончательным разочарованием в сексе. Гермиона отвела взгляд. — Я не собиралась ему всё это рассказывать. — Тогда он вообще может не понять, зачем ты приехала. — Я приехала с документами. — Именно. И вполне можешь уехать сразу после того, как их отдашь. — Он точно ждёт их сегодня? — Да. — И ты действительно должна была поехать? — Да. Гермиона посмотрела на документы. Идеальный предлог. Всего лишь рабочий повод. Можно просто приехать, отдать папки, пожелать спокойной ночи и отправиться домой. Она придвинула папки к себе. — Я только передам их. — Конечно, Грейнджер.

* * *

Гермиона стиснула папки так, словно они одни удерживали её от падения. Жёсткий край картона больно врезался в ладонь, но она не ослабляла хватку. Она стояла перед дверью с латунной табличкой «Малфой» и слушала собственное дыхание — короткое и отрывистое. Она зажмурилась, вытянула руку, и стараясь не думать, нажала кнопку звонка. За дверью было оглушительно тихо. Прошла секунда, три, пять. Мозг мгновенно предложил спасительный сценарий: его нет, можно оставить записку, вернуться домой и сделать вид, что этого вечера не было. Она уже сделала шаг назад, когда замок сухо лязгнул. Дверь открылась. Малфой. Закатанные рукава белой рубашки, расстёгнутый ворот, ни следа привычной собранности. Он выглядел так, словно последние пять часов не отрывался от бумаг. Взгляд — тяжёлый, абсолютно нечитаемый. Он посмотрел на неё. Перевёл взгляд на папки. Снова на неё. — Грейнджер. Ни удивления, ни вопроса. Гермиона заставила себя выдохнуть и протянула ему документы. — Пэнси просила передать. Малфой не шелохнулся. Его руки остались в карманах брюк. — Сегодня? — Насколько я поняла. — Она собиралась приехать сама. — У неё изменились обстоятельства. Малфой смотрел на неё. Не на документы, а прямо ей в лицо. Его взгляд стал чуть острее, словно он пытался найти логическую ошибку: почему обстоятельства Паркинсон приняли форму Грейнджер на его пороге в одиннадцать вечера. — Она напилась, — голос Гермионы прозвучал суше и резче, чем она хотела. — Понятно. Он наконец вытащил руку из кармана и забрал документы. В ту же секунду руки самой Гермионы оказались абсолютно пустыми. Сразу сделалось страшно. Спасительного предлога больше не было и ей больше нечем оправдать своё присутствие на этой лестничной клетке. Малфой перехватил папки одной рукой. — Спасибо. Он сделал шаг назад. Полоса тёплого света из прихожей начала сужаться. Финал. Точка, после которой она должна была развернуться и уйти. Дверь почти закрылась. — Подожди. Створка замерла. Малфой остановился. — Что? Все формулировки, которые она выстраивала по пути к нему, испарились. Гермиона прижала вспотевшие ладони к бёдрам. — Мне нужно… — она осеклась. Малфой молчал. Никакой помощи. Никакого встречного шага. Он неподвижно стоял в полумраке прихожей и ждал. — Тебе нужно что? Гермиона вскинула подбородок, встречая его взгляд. — Поговорить. Малфой опустил глаза на картонные обложки в своей руке. — Об этом? — Нет. Повисла пауза. Малфой смотрел на неё, и на секунду Гермионе показалось, что он видит её насквозь. Видит пустые руки, сбитое дыхание и то, зачем она на самом деле пришла. Он медленно отступил в сторону. — Заходи. Гермиона перешагнула порог. Малфой прошёл мимо неё по коридору. Из приоткрытой двери справа падал квадрат жёлтого света. Он шагнул туда, и Гермиона услышала сухой стук картона, тяжело опустившегося на стол. Драко вернулся через несколько секунд. Кивнул на тёмную деревянную панель у зеркала: — Пальто можешь повесить здесь. Гермиона взялась за воротник. Верхняя пуговица дважды выскользнула из пальцев. Она провозилась с ней слишком долго, слушая шорох собственной одежды, прежде чем тяжёлая шерсть соскользнула с плеч. Когда она повернулась, Малфой не пригласил её в гостиную. Он так и остался стоять в прихожей, вернув руки в карманы брюк. — Что случилось? — спросил он абсолютно по-деловому. — Ничего не случилось. Малфой чуть сдвинул брови. — Тогда о чём ты хотела поговорить? Гермиона молчала. Все мысли, собранные за столиком бара, рассыпались и теперь казались полным безумием. Она смотрела на расстёгнутый ворот его белой рубашки. На ровную линию ключицы под тонкой тканью. На то, как спокойно и выжидательно он стоит. Часы на её руке отсчитывали секунды. Малфой чуть перенёс вес на другую ногу. Воздух в просторной прихожей казался застывшим и тяжелым. — Может тебе налить что-нибудь? — спросил он. — Нет. — Хорошо. Он кивнул, принимая отказ, и продолжил стоять напротив, ожидая ответа на свой первый вопрос. Гермиона заставила себя заговорить: — Папки… — Она запнулась, с трудом проглотив ком в горле. — Папки были просто поводом, чтобы я вообще нажала на этот звонок. Малфой не сдвинулся с места. В его взгляде появилась настороженность. Гермиона набрала в грудь побольше воздуха. — Я пришла предложить нам заняться сексом. В прихожей вдруг стало слишком тихо. Где-то за стеной глухо зашумели трубы водопровода. Малфой не ухмыльнулся и не придвинулся ближе. Выражение его лица стало абсолютно пустым, словно у него в голове отключилось электричество. — Прости? — переспросил он тоном человека, который искренне уверен, что ослышался. — Я хочу переспать с тобой. Снова пауза. Малфой не стал переспрашивать в третий раз. Он стоял и смотрел на неё с вежливым ожиданием, предоставляя ей возможность самой выбираться из этой нелепой ситуации. Гермиона продержалась в этой тишине ровно три секунды. — Я не знаю, как это объяснить, — сказала она, изучая носки своих туфель. — И чем дольше пытаюсь, тем хуже это звучит. Малфой хранил дипломатическое молчание. — У меня был секс, — внезапно выпалила она. — Не один раз. Его брови совершили медленное путешествие вверх. — Не смотри на меня так. — Я стараюсь вообще никак не смотреть, Грейнджер. Гермиона нервно сцепила пальцы. — Это не было ужасно. Никто не плакал. Никто не получил травму. В целом, с технической точки зрения, всё проходило вполне успешно. — Поразительная рекомендация, — вежливо произнёс он. — Тебе стоит напечатать это на визитках. — Я не закончила. — Я искренне на это надеюсь. Она раздражённо выдохнула, чувствуя, как краснеют щёки. — Было приятно. Иногда даже очень. Но всё равно… не настолько. Я каждый раз в процессе слишком чётко осознавала, что именно происходит. Думала, долго ли это ещё продлится, под правильным ли углом я лежу, и не затекла ли у меня нога. Уголок его рта едва заметно дрогнул. — Это не смешно. — Я не издал ни звука. Гермиона отвернулась к стене, но упрямо продолжила: — А люди описывают это совершенно иначе. Из-за секса они унижаются, разрушают браки, пишут стихи. Отвратительные стихи надо сказать. Они говорят, что в процессе забывали собственное имя. А я ни разу не забывала даже, какой сегодня день недели! — Трагедия, — ровно отозвался Малфой. — Малфой. — Молчу. Она снова посмотрела на него. — И вот когда я смотрю на тебя… Он выдержал паузу, всем своим видом демонстрируя готовность слушать. — Что? — Ничего. — Грейнджер. — В тебе есть что-то абсолютно неприличное. На этот раз он действительно улыбнулся — коротко и откровенно. — Ну наконец-то этот разговор начал оправдывать твой поздний визит. — Я имею в виду не такое неприличное! — Очень жаль. Гермиона почувствовала, как горит всё лицо, но тормоза уже отказали. — Я серьёзно. Ты выглядишь так, будто… будто тебе было бы недостаточно просто раздеть женщину и выполнить обязательную программу. Улыбка медленно исчезла с его лица. — Будто ты бы не торопился, — её голос стал чуть тише, но она заставила себя не отводить взгляд. — И не думал только о себе. Будто тебе было бы интересно, что ей нравится. Что с ней происходит. И как долго она сможет… Она резко запнулась. — Сможет что? — спросил он. — Неважно. — Нет, теперь это как раз исключительно важно. — Я ни за что не стану заканчивать эту фразу. — А я бы послушал. Гермиона на секунду зажмурилась, собираясь с духом. — В общем, ты производишь впечатление мужчины, который не прекращает стараться после того, как женщина уже согласилась. Малфой смотрел на неё абсолютно молча. Лицо ничего не выражало. — Я, конечно, понимаю, что это совершенно ненаучно, — быстро затараторила она, пугаясь тишины. — Возможно, на деле ты просто ужасен. Возможно, ты засыпаешь через две минуты. Или прямо в процессе разговариваешь о себе. Или, что ещё хуже, спрашиваешь: «Ну как, тебе понравилось?», когда ещё вообще ничего толком не началось! — С каждой секундой твоё предложение звучит всё привлекательнее. — Ты сам спросил, почему ты! — Я уже глубоко в этом раскаиваюсь. — Вот. Поэтому ты, — выдохнула она. — Потому что я, по твоей экспертной оценке, не засну? — Потому что мне кажется, что с тобой я хотя бы пойму, что именно все эти люди имеют в виду. Она наконец опустила руки и посмотрела ему прямо в глаза. — А если не пойму… тогда, наверное, дело действительно только во мне. Малфой смотрел на неё молча и очень долго. — То есть, — наконец произнёс он, тщательно выговаривая каждое слово. — Моя задача — заставить тебя забыть, какой сегодня день недели. Гермиона нервно сглотнула. — Ну… в общих чертах. Да. — А если я провалюсь? — Он чуть склонил голову набок. — Если в самый ответственный момент ты вдруг вспомнишь, что завтра четверг? — Среда. Завтра среда. Малфой закрыл глаза. — Вот именно. Он тяжело, мучительно вздохнул и снова посмотрел на неё. — Грейнджер. Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты пришла ко мне почти в полночь и торжественно возложила на меня ответственность за то, чтобы доказать тебе существование магии вне Хогвартса. — Я ничего не возлагала! Я просто предположила, что ты… ну… справишься! — О, я польщён. Искренне, — сухо отозвался он. — Твоя вера в мою неприличность трогает меня до слёз. Но я отказываюсь. Гермиона вытаращила глаза. Вся логика внезапно обрушилась. — Отказываешься? — Да. — Но почему?! — вырвалось у неё с таким искренним, неподдельным возмущением, словно он только что швырнул в камин редкую книгу. — Я же сказала, что ты мне нравишься! В смысле, подходишь! Малфой смерил её убийственно серьёзным взглядом. — Потому что, Грейнджер, перспектива оказаться с тобой в постели, потеть от усердия и в панике гадать, думаешь ли ты сейчас обо мне или о том, что завтра среда… пугает меня до заикания. Она открыла рот, но он не дал ей вставить ни слова. — Я этого просто не вынесу. У меня гарантированно ничего не выйдет. Я буду лежать и думать: «Она не забыла своё имя, Малфой, ты ничтожество». — Ты… — Гермиона растерянно моргнула. — Ты боишься, что у тебя не выйдет? — Я боюсь, что у меня начнётся нервный тик! — рявкнул он, теряя последние остатки невозмутимости. Он развернулся и направился вглубь квартиры. — Куда ты? — На кухню. — Зачем? — Выпить. Ты можешь уйти или пойти со мной, но продолжать этот разговор в прихожей я не способен. Кухня Малфоя ожидаемо оказалась идеальной. Никакой немытой посуды, никаких забытых чашек — только холодный тёмный мрамор, сталь и приглушённый тёплый свет. Гермиона замерла на пороге, не решаясь сделать ни шага. Вся решительность осталась где-то там, в коридоре, вместе с шерстяным пальто. Малфой молча подошёл к стеклянному шкафчику, достал тяжёлый хрустальный стакан и плеснул в него солидную порцию виски. Без льда. Без лишних движений. Он сделал ровно то, ради чего шёл, — и Гермиона с ужасом поймала себя на мысли, что, несмотря на обстоятельства, он совсем не суетится. Затем он открыл другой шкафчик, достал чашку и поставил на стол. — Чай? Она кивнула, почти не слушая. Он едва заметно повёл рукой. Матово-чёрный чайник послушно проплыл по воздуху и наклонился над чашкой. Тихое журчание кипятка и густой аромат заварки заполнили кухню. Драко обернулся. Заметил, что она так и стоит в дверях, сжимая сумку обеими руками и, шумно выдохнув, выдвинул барный стул. — Садись. Гермиона настороженно посмотрела на предложенное место, затем на него. — Ты мне только что отказал. Малфой сделал глоток, едва заметно поморщился, когда алкоголь обжёг горло, и тяжело посмотрел на неё. — Я предлагаю тебе стул, Грейнджер, а не свою спальню. Это жест гостеприимства, а не прелюдия. Садись, пока не упала в обморок. Она деревянной походкой подошла к столу и забралась на высокий стул. Сидеть с идеально прямой спиной было неудобно, но она отказывалась расслабляться. Малфой оперся бедром о столешницу напротив неё. Покрутил стакан в руке, слушая, как огневиски плещется о хрустальные стенки. — А теперь, когда мы устранили риск моей внезапной судороги, — произнёс он, не сводя с неё глаз, — давай проясним одну деталь. — Какую? — пискнула Гермиона. — Моё эго прямо сейчас болтается где-то между полным восторгом и желанием напиться в хлам, — ровно сообщил он. — Поэтому мне нужно знать наверняка. Он отставил стакан. Скрестил руки на груди, и его взгляд вдруг перестал быть насмешливым. Он стал цепким. — Если бы Блейз Забини не имел дурной привычки болтать без умолку… или, Мерлин упаси, Кормак Маклагген вдруг научился бы не ронять мебель и вовремя закрывать рот… ты бы сейчас сидела на их кухне? Гермиона вытаращила глаза так, словно он ударил её непростительным. — Маклагген — идиот! — Это не ответ на мой вопрос. — При чём тут вообще Блейз?! — При том, Грейнджер. — Малфой чуть подался вперёд. — Я пытаюсь понять. Я просто удачно подвернулся под твои критерии человека, который не дышит ртом и умеет расстёгивать пуговицы? Или ты пришла именно ко мне? Гермиона непонимающе уставилась на него. — Маклагген дышит так, будто у него хроническая астма! — выпалила она. — А Забини не может пройти мимо зеркала, чтобы не улыбнуться собственному отражению! Я бы в жизни не пришла к… Она резко осеклась. Малфой снова взялся за стакан и медленно отпил. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах зажёгся опасный интерес. — Продолжай, — вежливо попросил он. — Я с удовольствием послушаю твой сравнительный анализ. Значит, Маклагген дышит, Забини любуется собой. А я? Гермиона вцепилась пальцами в холодный край мраморной столешницы. — А ты нет. — Исчерпывающе. — Я не выбирала методом исключения. — Она почувствовала себя так, словно её вызвали к доске, а она не просто не выучила урок, но ещё и пришла в пижаме. — Я не шла по коридору с закрытыми глазами, думая, к кому бы постучаться! — Тогда как это произошло, Грейнджер? Он оперся обеими руками о столешницу. Его голос стал тише. — Ты проснулась сегодня утром, посмотрела в календарь и решила: «Так, сегодня вторник, самое время предложить Малфою стать моим пособием по сексу»? Она задержала дыхание, будто собиралась нырнуть в холодную воду. — Я смотрела на тебя! — выпалила она в отчаянии. Повисла короткая пауза. — В каком смысле? — осторожно уточнил Малфой. — В прямом! В Министерстве. На совещаниях. В буфете! — Гермиона махнула рукой, окончательно сдаваясь. — Ты всегда закатываешь рукава до одного уровня. Ты пьёшь мерзкий чёрный кофе с таким видом, будто это яд, но никогда не морщишься. А когда кто-то несёт чушь, ты не перебиваешь. Ты просто смотришь на человека так долго и пристально, что он сам замолкает от ужаса! Она наконец сделала короткий вдох, чувствуя, как щёки пылают огнём. — И я подумала… я просто подумала… если мужчина с таким… с таким вниманием смотрит на идиотов на работе, то как он смотрит на женщину, когда он с ней в одной постели? В кухне воцарилась абсолютная тишина. Слышно было только гудение холодильника где-то в углу. Гермиона сидела, вжав голову в плечи, и искренне мечтала, чтобы пол разверзся и поглотил её прямо сейчас. Это звучало как признание сумасшедшей. Малфой смотрел на неё. Долго. Очень долго. Затем он медленно выпрямился. Посмотрел на свой стакан с огневиски, словно решая, не вылить ли содержимое себе на голову, и со стуком поставил его на стол. — Мерлин, — выдохнул он. В его голосе было неподдельное потрясение. — Грейнджер. Ради всего святого. Почему ты не могла начать именно с этого? Она подняла на него растерянный взгляд. — С чего? С того, что я пялилась на твои предплечья в буфете? — возмутилась она. — Это же абсолютно нерационально! Это звучит так, будто я какая-то… одержимая! Уголок его губ дрогнул. — Это звучит, — мягко сказал он, — как нормальная, человеческая причина прийти к мужчине посреди ночи. В отличие от твоей речи про малотравматичность и что ты там ещё несла. — Нормальная? — Гермиона в ужасе закрыла лицо руками. — Я следила за тем, как ты пьёшь кофе! Я мысленно раздевала тебя на планёрках Отдела тайн! Это должно расследоваться комиссией по этике, а не заканчиваться… этим. Малфой залпом допил остатки виски. — На планёрках? — переспросил он. — Не цепляйся к этому. — Грейнджер, я пытаюсь понять масштаб бедствия. — Перестань! Она больно прикусила губу. — Ты действительно смотрела на мои руки? — его голос прозвучал как-то странно. Гермиона убрала ладони от лица и посмотрела на него исподлобья. — После всего безумия, что я сейчас наговорила, тебя зацепило именно это? — Да. Он выглядел почти рассерженным. Или ей отчаянно хотелось так думать, потому что любая другая эмоция на его лице сейчас была бы для неё непонятной. — Действительно смотрела, — с вызовом ответила она. — Очень внимательно. Ты доволен? — Пока не решил. Он неторопливо обошёл кухонный стол. Не стал подходить вплотную. Остановился ровно на том расстоянии, где она уже чувствовала исходящее от него тепло, но ещё не должна была в панике вжиматься в стул. — Почему ты не начала с этого? — негромко спросил он. — Почему просто не сказала, что хотела именно меня? — Потому что я не была уверена, что это одно и то же. — Что именно? — Хотеть тебя, — она судорожно сглотнула, — и думать, что с тобой всё будет иначе. Он внимательно посмотрел на неё. — А сейчас? Гермиона упрямо мотнула головой. — А сейчас ты задаёшь слишком много вопросов для человека, который пять минут назад категорически отказался. Малфой отвёл взгляд. Медленно провёл большим пальцем по холодному краю столешницы. — Это было до того, как выяснилось, что ты полгода разглядываешь меня на совещаниях. — Не полгода! Он снова перевёл взгляд на неё. — Сколько? — Малфой. — Хорошо. Он помолчал. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я согласился? — его голос упал почти до шёпота. Гермиона сжала край своей сумки так, что побелели костяшки. — Я не знаю, как предложить это во второй раз так, чтобы не сгореть со стыда. Что-то неуловимо изменилось в его лице. Не улыбка — скорее исчезло напряжение, которое он удерживал с момента, как открыл ей дверь. — Не предлагай. Он сделал шаг, оказываясь совсем рядом. Гермиона резко подняла голову. Пульс бил так, что она слышала его в ушах. — Тогда что мне делать? Малфой остановился перед ней, глядя прямо в глаза. — Скажи, если не хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Она не сказала ни слова. Он не стал переспрашивать. Не дал ей времени придумать ещё одно оправдание. Просто наклонился и поцеловал её. Поцелуй был медленным, осторожным. Драко не удерживал её, и Гермиона могла отстраниться в любую секунду. Его губы были тёплыми, с резким, горьковатым привкусом огневиски. Гермиона ухватилась за ремешок сумки. Она приготовилась к чему угодно: к напору, к насмешке, к тому, что снова начнёт следить за собой со стороны. Но Малфой никуда не торопился. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты дышишь? — Кажется, да, — выдохнула она, не открывая глаз. — Хорошо. Не хочется, чтобы ты решила, будто удушение входит в обязательную стартовую программу. Обычно к этому переходят чуть позже. Гермиона нервно рассмеялась. Пальцы разжались, и сумка с глухим стуком упала на пол. Малфой посмотрел вниз, потом снова на неё. Подошёл ближе и остановился между её коленями. Его ладони легли ей на талию. Он ждал. Гермиона сама подалась вперёд и положила руку ему на грудь. На этот раз он поцеловал её глубже. Она чуть напрягла плечи, и его пальцы сразу ослабли. Гермиона скользнула ладонью по его шее. Он тяжело выдохнул ей в губы и на мгновение замер. Она потянулась к нему снова. Когда Малфой отстранился, Гермиона уткнулась лбом ему в плечо. Дыхание у обоих сбилось. Его руки остались на её талии, большой палец медленно двигался по ткани блузки. — Грейнджер. — Мм? — Какой сегодня день недели? Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Среда. — Вторник. Гермиона открыла глаза. — Вот видишь. Драко коротко рассмеялся и Гермиона неожиданно улыбнулась в ответ. Он отступил, убирая руки с её талии. — Чай остыл. Гермиона посмотрела на чашку, к которой так и не притронулась. Потом на тёмный коридор за его спиной. — Я не хочу чай, Драко. Он застыл. Гермиона соскользнула со стула. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Хорошо, — сказал он.

* * *

Коридор закончился дверью. Спальня оказалась лаконичной: широкая кровать, тёмное дерево, книжный шкаф и приглушённый свет от единственной лампы у изголовья. Драко прикрыл за ними дверь. Она закрылась с мягким, глухим стуком, отрезая их от остальной квартиры. В комнате повисла плотная тишина. Гермиона остановилась в паре шагов от порога. Обхватила себя руками за плечи. Спина выпрямилась, превращаясь в натянутую струну. Взгляд зацепился за гладкое покрывало. Малфой подошёл почти вплотную. Его ладони легли на её предплечья, мягко заставляя опустить руки. Он наклонился и поцеловал её. Увереннее, чем на кухне, но всё так же без спешки. Неторопливо проведя ладонями по её плечам вверх, Драко отстранился ровно настолько, чтобы дотянуться до воротника её блузки. Петли оказались мелкими и тугими. Он тихо выдохнул сквозь зубы, справляясь с первой. Убирая волосы с её шеи, случайно зацепил пальцами край серьги. — Прости, — шепнул он, аккуратно освобождая прядь. Расстегнул пуговицы до конца. Ткань застряла на правом локте, и Гермионе пришлось неловко дёрнуть плечом, чтобы блузка наконец упала на ковёр. Прохладный воздух коснулся кожи. Гермиона замерла. Взгляд опустился на воротник его рубашки. Ладони Драко остановились на её локтях. Он замер вместе с ней. Стоял рядом, смотрел на неё сверху вниз и ждал. Сглотнув, она медленно подняла руки и положила ладони ему на грудь. Нащупала пуговицу. Пальцы чуть дрожали, ткань поддалась не сразу, но она расстегнула первую. Затем вторую. Третью, четвёртую. Ткань разошлась. Она сдвинула воротник с его плеч. Драко послушно опустил руки. Рукава скользнули вниз и предсказуемо застряли на запястьях. Гермиона потянула левую манжету. Петля оказалась узкой, застёжка сидела плотно. Пальцы соскользнули. Она раздражённо выдохнула и дёрнула хлопок сильнее. Драко поднял свободную руку, собираясь помочь. — Я сама, — глухо сказала Гермиона и перехватила его запястье. Он опустил руку вдоль тела. Замер. В тусклом свете лампы было отчётливо видно, как тяжело бьётся пульс у него на шее. Он смотрел на неё, полностью отдавая ей это крошечное, но такое важное право действовать. Гермиона вцепилась в упрямую пуговицу. Высвободила одну руку, затем быстро расстегнула вторую манжету. Стянула рубашку и бросила её на пол. Она снова подняла глаза. Провела ладонями по его плечам, чувствуя под пальцами горячую кожу. Драко тихо вздохнул. Шаг, ещё шаг — они сдвинулись ближе к кровати. Его ладонь легла на её голую спину, уверенно притягивая к себе. Гермиона медленно подняла голову. Её подбородок чуть дрожал. Малфой поднял правую руку. Большой палец лёг на её подбородок, а затем медленно пополз вверх, очерчивая контур нижней губы. Губы Гермионы дрогнули. Она сама приоткрыла рот, ловя тепло его кожи. Взгляд Драко опустился. Не торопясь, подушечка его большого пальца скользнула между её губ, влажно мазнула по языку и упёрлась в ровный ряд нижних зубов. Он не применял силу, но палец медленно, дразняще повернулся во рту, оглаживая внутреннюю сторону губы. Гермиона шумно выдохнула через нос. Её пальцы, до этого лежавшие на его плечах, скользнули вниз и плотно перехватили его запястье. Но не для того, чтобы убрать его руку. Она чуть подалась вперёд, прикрыла глаза и сама уверенно провела кончиком языка по его пальцу. Из её горла вырвался тихий влажный звук. Драко прерывисто втянул воздух. Гермиона почувствовала резкий запах огневиски, смешанный с запахом его разгорячённой кожи. Его бёдра напряглись, и сквозь тонкую ткань юбки она ощутила, что он действительно её хочет. Она чуть выгнулась в пояснице, перенося вес и прижалась к нему плотнее. Всё его терпеливое ожидание исчезло. Он обхватил её лицо обеими ладонями и резко, жадно поцеловал. Край матраса толкнул Гермиону под колени, она потеряла равновесие и со стоном упала на спину, утягивая его за собой. Они рухнули на кровать. Гермиона инстинктивно потянулась к нему, Драко подался навстречу. Они не рассчитали дистанцию и довольно болезненно столкнулись скулами. Драко замер, опираясь на локти по обе стороны от её головы. — Я в порядке, — быстро сказала Гермиона. — Я ещё ничего не спросил. — Но собирался. — Уже боюсь. Он тихо фыркнул, опуская лоб на её плечо. Всё это не было красиво или сексуально, но внезапно напряжение, сковывавшее Гермиону, немного отступило. Малфой приподнялся. Его ладонь легла на её живот, скользнула под пояс юбки. Пальцы двигались осторожно, изучая, проверяя её реакцию. И Гермиона честно попыталась отреагировать правильно. Она вытянулась на простынях, сложила руки по бокам и стала ждать. Движение его руки прекратилось. — Ты замерла, — ровно произнёс он. — Я не замерла. Я концентрируюсь. — Грейнджер, ты что приготовилась терпеть? — Нет. Я просто… — Ты лежишь так, словно ждёшь, что я сейчас начну тебя пытать. Он не стал рассказывать ей о том, как нужно расслабляться. Просто медленно убрал руку и посмотрел на неё. В его глазах было спокойное, выжидательное внимание. Гермиона помедлила. Уязвлённая гордость боролась с пониманием, что он абсолютно прав. Она медленно подняла руки и неуверенно легла ладонями поверх его пальцев, возвращая их под юбку. — Вот так, — тихо сказала она. Он чуть изменил угол. Его ладонь спустилась ниже, сминая тонкий шелк. — Так? — Не совсем. — Покажи. Это короткое слово ударило наотмашь. Он не пытался угадать. Не изображал из себя всезнающего эксперта. Он действительно хотел знать. У Гермионы пересохло во рту. Смущение вспыхнуло, но тут же сгорело. Она нетерпеливо сдвинула юбку вверх к талии и потянула его ладонь ниже, туда, где ткань уже давно стала горячей и влажной. Драко не сопротивлялся. Гермиона накрыла своей ладонью его пальцы, заставляя зацепить край белья и сдвинуть в сторону. Его ладонь оказалась прохладной. Контраст с её собственным жаром был резким. Она не стала убирать руку — сама задала нажим. Чуть сильнее, немного выше. Медленно провела его пальцами по скользкой коже, а затем с выдохом толкнула их внутрь. Тело отозвалось: низ живота стянуло, мышцы вокруг его пальцев сжались. Предплечье Драко под её хваткой мгновенно напряглось. Он опустил взгляд на их сплетённые руки, а затем снова посмотрел ей в лицо. Гермиона закусила нижнюю губу. Она чуть выгнулась в пояснице, сдвигая бёдра навстречу, физически закрепляя этот идеальный, мучительно точный угол. Драко неотрывно смотрел, как тяжело вздымается её грудь и как зубы впиваются в припухшую губу. Его зрачки расширились, поглотив серую радужку. Он мягко высвободил своё запястье из её пальцев. Не для того, чтобы отстраниться. Он просто перехватил инициативу, в точности повторяя скользящее движение, которое она ему только что показала. Только на этот раз увереннее и глубже. Гермиона не выдержала. Она со стоном откинула голову на подушку, выпуская истерзанную губу, и подалась ему навстречу. — Понял, — хрипло выдохнул он. — Можно ещё раз? — срывающимся голосом спросила она, когда через минуту он убрал пальцы. Драко моргнул, останавливаясь. — Ты сейчас официально запрашиваешь повтор действия? — Я не знаю правильной формулировки. — Эта вполне убедительна, — хмыкнул он, возвращаясь к тому же месту. — Не разговаривай так много, — выдохнула она. — Это ты пришла с исследовательской программой. Я обязан собирать обратную связь, — его ладони поднялись к поясу её узкой юбки. Сухой треск расстёгиваемой молнии прозвучал в тишине спальни слишком громко. Драко потянул плотную ткань вниз. Чтобы помочь ему, Гермионе пришлось слегка приподнять бёдра, упираясь пятками в матрас. Юбка застряла на коленях, потом зацепилась за лодыжки. Малфой с тихим ругательством дёрнул ткань сильнее, освобождая её ступни. Скомканная одежда полетела на пол. Он замер на секунду, сидя на коленях между её ног, и медленно, почти осязаемо прошёлся взглядом по её телу, теперь прикрытому только тонкими полосками белья. Гермиона почувствовала себя слишком уязвимой под немигающим, оценивающим взглядом. Она приподнялась на локтях и решительно потянулась к нему. На нём всё ещё были брюки. Пальцы нащупали холодную металлическую пряжку ремня. Металл тихо звякнул. Кожа была тугой, и Гермиона нахмурилась, пытаясь подцепить упрямый язычок. В полутьме это было неудобно, к тому же пальцы не слушались. Она упрямо дёрнула ремень, и её костяшки случайно, с сильным нажимом проехались по его животу, прямо над резинкой боксеров. Мышцы под её рукой мгновенно стали каменными. Драко со свистом, сквозь стиснутые зубы, втянул воздух. Он резко накрыл её суетливые пальцы своей горячей ладонью, останавливая. — Если ты продолжишь с таким усердием, Грейнджер, эксперимент завершится досрочно, — глухо, почти хрипло предупредил он. Он отстранился, но буквально на секунду. Быстрым, резким и уже далеко не таким сдержанным движением он подцепил боковые лямки её трусиков и спустил их вниз. Затем сам расправился с ремнём. Стянул с себя брюки и отшвырнул их ногой с края кровати. Теперь между ними не осталось вообще никаких преград. Драко снова навис над ней, тяжело опираясь на предплечья. Гермиона ощутила его тепло, когда он накрыл её, плотно вжимаясь бедрами. Вся его собранность начала давать сбои: челюсти были сжаты, а дыхание раскололось на короткие, рваные выдохи. Он подался вперёд и вошёл — медленно, с усилием. Гермиона со свистом втянула воздух. Тело напряглось от резкого, болезненного растяжения, и она намертво вцепилась руками в простыню. Внутри всё натянулось, наполняясь до предела. Драко мгновенно остановился. — Подожди, — попросила она, пытаясь выровнять дыхание. Он замер, удерживая вес на руках. Ждал, пока она привыкнет, напряжённо глядя ей в лицо. Гермиона прикрыла глаза, заставляя мышцы расслабиться. Пульсирующая полнота внутри перестала быть чужой, и пальцы разжались. Она шумно выдохнула и сама коротко подалась бёдрами навстречу, вбирая его до конца с влажным звуком. Драко глухо выдохнул прямо ей в шею и начал двигаться. Ритмично, тяжело, с каждым толчком всё больше теряя плавность. Гермиона подняла руки и провела ногтями по его лопаткам. Не слишком сильно, но ощутимо. Драко резко замер. Мышцы на спине окаменели. — Что? — испуганно спросила она. — Ничего. — Ты остановился. Я сделала больно? — Нет, — он тяжело выдохнул и прижался лбом к её виску. — Я остановился, потому что изо всех сил пытаюсь не закончить этот вечер позорно быстро. Гермиона несколько секунд смотрела на его светлую макушку, переваривая эту информацию. Осознание того, что её прикосновение сработало так, оказалось ошеломляюще горячим. Она обхватила его за плечи. И намеренно сделала это снова, чуть сильнее нажав ногтями. Драко глухо застонал сквозь зубы. — Грейнджер, — предупреждающе выдохнул он. — Не останавливайся. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, снова начиная двигаться, но уже быстрее, окончательно теряя контроль над темпом. — Да. — Уверена? — Драко, если ты спросишь ещё раз, я уйду. — Это звучит крайне неубедительно, учитывая, что ты сейчас держишь меня ногами. Гермиона вспыхнула. — Тогда просто… перестань разговаривать. Он перестал. В спальне остались только звуки. Тяжёлое, сбитое дыхание, скрип дерева и откровенный, влажный звук от того, как их тела сталкивались друг с другом. Воздух стал густым и душным. Кожа Драко покрылась испариной, и Гермиона чувствовала эту горячую, скользкую влагу под своими ладонями. Она провела руками по его лопаткам вниз, впиваясь пальцами в напряжённую поясницу и притягивая его ещё ближе. Он отбросил все попытки выдерживать правильный, осторожный ритм. Толчки стали глубокими и резкими. Скорость и сила превращали каждое скольжение в обжигающее трение. Внизу живота нарастало тяжёлое чувство полноты. Гермиона закинула ногу выше, цепляясь пяткой за его бедро, инстинктивно меняя угол так, чтобы он входил ещё плотнее. Драко отреагировал мгновенно — его рука легла под её таз, приподнимая, жёстко фиксируя в этом новом, точном положении. В голове у Гермионы было пусто — она наконец не оценивала происходящее, не думала, правильная ли у неё реакция, не следила за тем, как выглядит со стороны, и понятия не имела, сколько прошло времени. Всё её существование сузилось до липкого от пота тела под руками, тяжести внутри и того, как Драко хрипло, открытым ртом дышал прямо ей в шею. Волосы лезли в лицо, прилипая к мокрым щекам. Драко опустил голову, и его зубы случайно, с жёстким нажимом прошлись по её ключице. Он на секунду сбился, тяжело опираясь на предплечья и замедляя темп, словно пытаясь восстановить контроль. Гермиона выгнулась навстречу, заставляя его войти до конца. — Нет, — выдохнула она прямо в его губы. — Продолжай. Это слово заставило Драко сорваться. Его пальцы подхватили её под бёдра и сжались так крепко, что завтра там наверняка останутся следы. Он резко, до упора подался вперёд. Темп стал рваным, безжалостным. Гермиона запрокинула голову, судорожно хватая ртом воздух. Напряжение внизу живота скрутилось в тугую, раскалённую спираль. Стало почти больно. Жаркая, скользкая от пота кожа, тяжесть его тела, сбивчивое дыхание — всё слилось в сплошной физический хаос. — Драко, — голос сорвался на бессвязный всхлип. Она впилась ногтями в его спину. Мышцы внутри непроизвольно сжались. Он почувствовал это. Малфой глухо выдохнул. Он перехватил её лицо ладонями, жадно прикусывая губы. Последние глубокие толчки намертво впечатали её в матрас. Гермиону накрыло. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой, выбивая из лёгких воздух. Она задохнулась в его поцелуе, осязаемо чувствуя, как он тоже резко вздрагивает над ней. Драко до боли сжал её плечи. Его спина окаменела, он замер на несколько долгих секунд, а затем тяжело рухнул на неё, утыкаясь мокрым лбом в изгиб её шеи. В комнате остался только шум их сбитого дыхания. Гермиона чувствовала, как под ладонями медленно успокаивается бешеный ритм его сердца, и сама пыталась дышать не так громко. Она смотрела в тёмный потолок. В голове было непривычно пусто. Наконец Малфой пошевелился. Он попытался приподняться, но левая рука, на которую он опирался всё это время, затекла. Он неловко завалился на бок, утягивая за собой скомканную простыню. Гермиона в этот момент осознала, что лежит по диагонали, правая нога почти свешивается с края матраса, а влажная прядь волос намертво прилипла к щеке. Драко стёр испарину со лба и посмотрел на неё. — Уже подводишь итоги? — хрипло спросил он, заметив её остановившийся взгляд. — Нет. — Хорошо. Он потянулся и осторожно отлепил непослушную прядь от её лица. Его пальцы всё ещё немного подрагивали. Повисла пауза. Гермиона просто лежала, разглядывая его расслабленные плечи, влажные светлые волосы и странно беззащитную линию шеи. Малфой выдержал эту тишину ровно минуту. — Ну? — наконец спросил он. — Что «ну»? — Ты молчишь. — Я пытаюсь сформулировать. — Мерлин, — он вжался затылком в подушку. — Это худшее, что можно сказать мужчине сразу после секса. Гермиона повернула голову. Он лежал рядом — голый, взъерошенный, со всё ещё сбитым дыханием — и почти осязаемо нервничал из-за её молчания. — Мне было мало, — сказала Гермиона. Драко чуть приподнял брови. — Мало? Она мгновенно пожалела о формулировке. — Не в том смысле. — Есть несколько способов понять эту фразу, и ни один из них не прибавляет мне спокойствия. — Я не говорю, что ты что-то сделал недостаточно хорошо. — Прекрасно. Уже легче. Гермиона подтянула простыню выше и посмотрела в потолок. — Я просто не хотела, чтобы всё закончилось. Драко замолчал. Она чувствовала его взгляд, но не поворачивалась. — Вот что я имела в виду, — добавила она. — Раньше я обычно понимала, что близится конец, и… ждала его. — Потому что тебе было плохо? — Нет. Просто всё уже становилось понятно. Он лежал неподвижно. — А сейчас? Она наконец посмотрела на него. — Сейчас я не думала. На его лице не появилось улыбки. Он протянул руку и провёл пальцами по её плечу. — Замёрзла? — Немного. Он сел, поморщился и растёр затёкшее предплечье. — Достойное завершение вечера, — заметила Гермиона. — Профессиональная травма. — Рад, что твои аналитические способности возвращаются. Он нащупал на тумбочке палочку и небрежно взмахнул ей, призывая стакан воды из кухни. Стакан пролетел мимо его руки и глухо ударился о край матраса. Драко поймал его только со второй попытки. Гермиона выразительно посмотрела на него. — Ни слова, — предупредил он. — Хорошо. — Бесполезно. Твоё лицо выдает всё. Он протянул ей воду. Гермиона села, придерживая простыню у груди, и сделала несколько глотков. Только теперь она заметила свою одежду на полу. Блузка лежала вывернутой, одна туфля валялась у двери, вторая исчезла неизвестно где. — Ты останешься? — помолчав спросил Драко. Она подняла голову. Он произнёс это слишком ровно. Так ровно, что сразу стало ясно: ответ ему небезразличен. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — Я спросил первым. — Это не ответ. Драко коротко выдохнул. — Да, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты осталась. Она повертела стакан в руках. — До утра? — Обычно ночь именно так и работает. — Я знаю, как работает ночь. — После твоего выступления с днями недели я уже ни в чём не уверен. Гермиона закатила глаза, поставила стакан на тумбочку. — Хорошо. — Хорошо что? — Я останусь. Он кивнул, словно услышал нечто совершенно будничное, и лёг обратно. Гермиона не двигалась. — Что теперь? — спросила она. — Теперь ты ложишься, а я стараюсь не воспринимать каждое твоё молчание как подготовку экспертного заключения. Она легла рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Драко скосил глаза на это пустое место. — Это обязательная санитарная зона? — Я ещё не решила. — Понятно. Он отвернулся к потолку. Гермиона выдержала несколько секунд, потом придвинулась вплотную и положила голову ему на плечо. Драко ничего не сказал. Только выдохнул и накрыл её руку своей. Через некоторое время Гермиона пошевелилась. Ладонь, лежавшая на его груди, медленно скользнула вниз, задевая линию волос на животе. Драко резко выдохнул и перехватил её запястье, останавливая руку. — Грейнджер. — Мм? — Если ты продолжишь, я решу, что тебе всё-таки было мало именно в том смысле. Гермиона приподняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза. — Знаешь, я очень не люблю признавать ошибки. Драко вопросительно поднял бровь. — Но? Она медленно высвободила запястье из его пальцев. Он не стал удерживать. Гермиона снова положила ладонь ему на живот и провела чуть ниже. — Но с формулировкой я, кажется, действительно просчиталась. — То есть? Она подалась ближе и поцеловала его в шею. — Мне было мало именно в том смысле. Несколько секунд он не двигался. Потом перекатился на бок, увлекая её за собой. — Вот теперь формулировка безупречна. Драко снова поцеловал её.