Разврат

Что-то определенно развратное было в том, что на красивом резном столе лейтенант Дубин Дмитрий Евгеньевич сидел без штанов, а меж его раздвинутых ног располагался Август Ван Дер Хольт, тоже, кстати, без штанов. Да и в целом без одежды. Руки Августа были скованны за спиной наручниками, поэтому работать ему приходилось головой. Вернее, ртом. Подняв карие глаза на лейтенанта, который специально никак к нему не прикасался, Хольт продолжал работать языком. Проводил по всей длине, от красной головки до основания. Иногда касался нежных яичек. В такие моменты он еще внимательнее наблюдал за реакцией своего возлюбленного. Хольт давно научился чувствовать, когда Дима скоро кончит. Его тело начинало слегка дрожать, а дыхание слегка сбивалось. Вот и сейчас Август увеличил усилия, почти утыкаясь носом в чужой пах. Язык скользил по каждой венке эрегированного члена Димы, заставляя его тело мелко дрожать. — Хороший мальчик, — с наигранной ухмылкой произнес Дима, когда Хольт все сглотнул и потерся о чужую ногу. — Который заслужил награду. На самом деле такое поведение в первые разы заставляло Диму ужасно смущаться. Причем, как бы это не нравилось Августу и как бы он об этом ни говорил, это все равно вызывало у Дубина легкий румянец на лице. Рука Дубина легла на щеку Хольта, чуть наклонив его голову. А затем, улыбнувшись, потянул его к себе, нежно целуя в губы. Август с явным энтузиазмом целовал чужие губы, проникая языком внутрь. — Разрешите, лейтенант? — Хольт поднялся в полный рост, склоняясь над Димой, продолжая целовать его губы, щеки. Сам же Дубин скользил руками по чужой груди, специально касаясь сосков. — Конечно, — губы Августа медленно скользили по чужой коже, оставляя красные следы на шее и груди. Хотелось, чтобы все знали, что Дима не один. Даже, если эти «художества» увидят только Отто и некоторые из рабочих. А от остальных Дима все скроет под одеждой. Это будет их маленький секрет. Август прижался своим тело к Дубину, так, чтобы тот отчетливо чувствовал эрекцию. — Хотите, чтобы я позволил меня касаться? — Дима смотрел ровно на Августа. Тот тут же приподнял голову, и снова потянулся за поцелуем. В этот раз более аккуратным и просящим. — Да, — на выдохе отозвался Хольт, еще и поцеловав в щеку, слегка касаясь зубами кожи. Руки Димы тут же скользнули за спину Хольта. Пальцы прошлись по лопаткам, все ближе к механическому позвоночнику, едва касаясь нежной и чувствительной кожи. Август замер, ожидая своего освобождения. Он знал «их правила». Щелчок наручников прозвучал слишком громко для образовавшейся тишины. Тишины, разбавляющийся только тяжёлым дыханием Димы и Августа. Только руки стали свободны, как Хольт, не дожидаясь ни секунды, схватил Диму за бедра, чуть приподнимая и прижимая к себе. Пальцы слегка вжимались с мягкую плоть, заставляя Диму выдохнуть и схватиться за чужие плечи. Август расплылся в довольной ухмылке, когда чужие ноги обвили его торс. Он наклонился и чуть клюнул Диму в нос. — Я тебя люблю, sunshine, — прошептал Август, расположив Дубина на кровати. Руки скользили по телу, желая словно компенсировать все те моменты, когда он не мог касаться. — И я тебя очень сильно люблю, — Дима лег на спину, полностью отдавая власть Хольту. Полностью ему доверяя. И сам Август очень бережно относился к этому доверию, боясь его потерять. Смазка была подготовлена заранее, как и пачка презервативов. Несмотря на то, что оба сдали всевозможные анализы, Август все же хотел перестраховаться. Он беспокоился за Диму. Может в организме, соединяющим в себе метал и кровь есть что-то, что лучше не передавать Дубину. Закинув чужие ноги себе на плечи, Август нанес достаточное количество смазки себе на пальцы. Сколько бы они таким не занимались, а подготовка была важна, как бы не хотелось иногда начать быстрее. — Тише-тише, — еле слышно прошептал Хольт, наклонившись к Диме, едва целуя в губы, проталкивая внутрь сразу два пальца. Одна из ног слегка соскользнула с плеча. — Может чуть быстрее? — с некоторой наивностью спросил Дубин, смотря Августу в глаза. — Только если осторожно, Димочка, — движения внутри стали более быстрыми, однако все такими же аккуратными. Август очень боялся причинить Диме боль. Обоим хватало того, что они пережили, а отношения… Хольт хотел, что бы исцеляли, давали ощущение, что все в порядке. Что Диму любят и ценят. Что он важен. Самое важное, что есть в жизни Хольта. Спустя пару мгновений, которые разбавляли тихие вздохи Дима и шуршание простыней, Дубин стал сам поддаваться вперед. Август слегка улыбнулся и добавил еще один палец. — Не торопись, — Август выпрямился. Взгляд невольно упал на наручники, оставшиеся лежать на полу. — Иначе… Дима поймал взгляд Хольта. Это было даже интересно, поэтому не долго думая Дубин снова поддался вперед. В этот раз с явным любопытством. — Ну, лейтенант, сами напросились, — Хольт резко достал пальцы и встал с кровати. Дима слегка привстал на локтях, пытаясь понять задумку Августа. Долго ждать не пришлось, Хольт одним движением перевернул партнёра на живот и сложил его руки за спиной. Щелкнули наручники. Дима не сопротивлялся, однако понял новые правила игры. Что ж… Такое было не очень часто, но тоже возбуждало. Когда Хольт был особенно властным, словно ничего не могло помешать тому, чего он хочет. — Вас же все устраивает, лейтенант? — Август старался звучать уверенно, однако его все равно выдавали нотки беспокойства. Даже сейчас это умиляло. — Да трахни ты меня уже, — с некоторым недовольством произнес Дима. Ему нравилось беспокойство Хольта. Да и они договорились, если что-то кого-то не устраивает, или не комфортно, то это сразу же прекращалось и решалось. — Как скажите, Lieutenant, — руки Августа легки на чужие бедра, слегка приподнимая. Контрацептив легким движением скользнул по всей длине члена. Еще движение и головка упиралась в колечко мышц. Дима расположился поудобнее. Дубин лежал, замерев и стараясь не думать о том, в какой позе сейчас лежал. Почему-то это все равно вызывало некоторое смущение. Как бы он не доверял Хольту, все это было… Иногда очень странно. Чужие руки скользили по бедрам, иногда поднимаясь к пояснице. — Tu es magnifique, chérie., — Август аккуратно вошел полностью. Замер. В комнате повисло некоторое ожидание. Как бы сильно Хольту не хотелось, он держался. — Давай, — тихо проговорил Дима, чуть приподняв голову. Движения были плавные и осторожные, постепенно набирая темп. После каждого толчка по комнате разносились тяжелые вздохи вперемешку со стонами. Август соврал, если бы сказал, что ему не нравится. Ему очень сильно нравилось. Особенно, когда он узнал, что все это нравится Диме. Однако то, что еще нравилось Диме, вызывало у Августа некоторую осторожность. Дубину нравилось жестче, о чем он говорил лишь один раз. И Август это знал, хоть очень боялся навредить. Видел, как Диме нравится, как он улыбался и как отзывалось его тело. И знал, что он единственный с кем Дима был таким. Набрав темп, Август расположил руку на члене Димы, двигаясь в унисон. Он не просто скользил по всей длине, будто случайно касаясь ногтем головки, а посылал небольшие электрические импульсы. От каждого такого импульса Дубин слегка вздрагивал, еще сильнее возбуждаясь. Позвоночник искрился, но Август старался сдерживаться. Его переполняло достаточное количество эмоций, но все они были ничто по сравнению с трепетом и страхом за Диму. — Вы довольны, sunshine? — поинтересовался Август, чувствуя, что Дима скоро кончит. Он специально подал еще один электрический импульс, в этот раз чуть сильнее, но все еще так, чтобы это не принесло никакого вреда. — Да! — подняв голову простонал Дима, чувствуя, как хватка на члене стала чуть сильнее, а движения чуть быстрее. И почти сразу уткнулся лицом снова в простынь. По телу прошла приятная дрожь и Дима излился в руку Хольта. Сам же Хольт излился спустя пару мгновений. Руки скользнули по спине, словно успокаивая. Стянув уже ненужную резинку и бросив ее на пол, Август снял с Димы наручники. Дубин, все еще тяжело дыша, тут же приобнял Августа, прижимаясь к нему. — Точно все понравилось? — спросил Хольт. Его дыхание тоже было сбито, но он был доволен. — Угу, — устало произнес Дима, расслабившись. — Я рад, sunshine, люблю тебя очень сильно, — прошептал Август, приобнимая Диму. — И я тебя очень сильно люблю.