Набери моё имя в гугле

Прежде, чем осуждать: Хонджун просто хотел любви. Хотел тишины, спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. А ещё, чтобы рядом был человек, который примет его не «таким», не «любым», а простым. Обычным Ким Хонджуном, который вечно пропускает будильники, везде опаздывает и не может нормально питаться. Который забывает бриться, отращивает волосы до слишком большой длины, стирает белое с цветным. Хонджуну просто нужен был человек, который будет рядом: комфортный, простой, с чувством юмора и терпением ко всем хонджуновским недостаткам. Именно поэтому он зачастую скрывал от своей возможной пары одну очень значительную деталь. Поступал ли Хонджун правильно? Вряд ли, но когда тебе почти тридцать, а на горизонте появляется только очередная депрессия, сессии с психологом и транквилизаторы для нормализации сна (сомнительно) — выбирать не приходится. И лучше его вторая половинка будет знать о том, что Хонджун скромный учитель музыки в местной сеульской музыкальной школе. А не известный продюсер песен и звукорежиссер фильмов, без пяти минут лицо благотворительной организации и начинающий модельер. Ах да, ещё он иногда делает духи. Согласитесь, проще объяснить первое, чем второе. Поэтому Хонджун устраивал такую некую проверку для всех, кто заявлял о серьёзных намерениях. Возможно, это было слишком нечестно и считалось «грязной игрой», но Хонджун отчаялся настолько, что не особо об этом задумывался. Пока однажды не познакомился с Сонхва. Не на каком-то приёме, не в модном бутике, не на показе мод известного модельера (не Хонджуна и слава богу). А просто в магазине. Хонджун тогда выполз из квартиры около одиннадцати ночи. Очередной порыв вдохновения заставлял неустанно трудиться. Но захотелось есть, а холодильник оказался наполовину пустой. Пришлось вспоминать, что такое социализация, благо магазин недалеко был круглосуточный и без продавцов. Оказавшись внутри, Хонджун поморщился от яркого светодиодного света ламп. Проморгался, протёр глаза, схватил корзинку и направился вдоль стеллажей. Руки сами брали всё, что ему так или иначе было знакомо. И где-то возле кассы он увидел ещё одного парня. Хотя вернее было бы сказать — мужчину? Хонджуну казалось, что они примерно одного возраста. Незнакомец был высокий и стройный. Даже в простой одежде казался каким-то большим модником и очень красивым, когда Хонджун рассмотрел его профиль. — Извините, — «красавчик» заговорил первым, — у Вас не будет наличных? Я переведу Вам. Тут просто сломался терминал, а у меня всё на карте. — Конечно, — Хонджун растерялся только в первую секунду, дальше им двигало желание познакомиться, — очень странно, я часто хожу в этот магазин, терминал никогда не ломался. — Я просто очень невезучий, — с грустной улыбкой заметил «красавчик», — сегодня весь день наперекосяк идёт. — Что-то серьёзное? Вот, держите, — Хонджун протягивает купюры, — меня зовут Ким Хонджун. — А я Пак Сонхва, — улыбка, — спасибо большое. Вы очень выручили меня. — Пустяки. Так что у Вас стряслось? Сонхва начинает пробивать продукты и на выдохе продолжает разговор: — Да и на работе не клеится, и в целом. Поругался с другом, родители сердятся, что давно их не навещал. Разом все навалилось. — Я понимаю. Бывают такие тяжёлые периоды, когда кажется, что всё против тебя. — Вы так верно описали это чувство, — Сонхва снова робко улыбается, — Хонджун, да Вы поэт. — Что? Вы верно шутите, — Хонджун подхватывает эту забавную атмосферу, которая возникла между ними за пару секунд, — я всего лишь скромный учитель музыки. — А я всего лишь модель. Хонджун распахивает глаза. Ну конечно! Лицо Сонхва было таким красивым и узнаваемым, но Хонджун совсем обо всём забыл. Хотя сейчас в голове всплывали обложки модных журналов, где фигурировал Сонхва. Стоп. Получается, они примерно из одного социального слоя? Мысли звучат противно, но это было действительно так. У них двоих примерно одинаковый заработок, они крутятся в сфере шоу-бизнеса и моделинга. А это значит, что в теории Хонджун может не скрываться, ведь так? Верно же, Хонджун? — Хонджун? Ты чего завис? Ой, я извиняюсь, можно ли на «ты»? — Да-да, конечно. Просто вспоминал, что уже видел журналы, на обложках которых ты был. Сонхва смущается и отмахивается. Хонджун улыбается такой очаровательной скромности. И не рассказывает про себя больше, чем нужно. С того самого дня они общаются. Довольно часто и плотно, насколько позволяет расписание. Хонджун находит про Сонхва информацию в социальных сетях и больше убеждается, какой же он замечательный. Идеальная репутация, никаких скандалов, высокие отзывы от коллег и прессы. Хонджун был не такой. И это являлось основной причиной, почему он так и не рассказал Сонхва подробности. Жёлтая пресса любила Хонджуна больше, чем любая друга. Про него распускали кучу слухов, а бывшие одноклассники были настолько сильными завистниками, что вспоминали абсолютно все школьные истории, которые так или иначе происходили. Приукрашивали действительность, преувеличивали и врали. Хонджун уже несколько раз был признан буллером и насильником, курящим и употребляющим. Если бы не Чонхо, который был главным редактором в одном из газетных гигантов Кореи, то Хонджун никогда бы не отмылся от всех обвинений и не стал бы тем, кто он есть сейчас. И всё же находились такие, которые прекращали общение с Хонджуном сразу после подобных статей из жёлтой прессы. И как бы он не пытался убедить их в обратном — люди всё равно уходили. А Хонджун, уже успевший привязаться к Сонхва, не хотел, чтобы тот уходил. Поэтому продолжал максимально скрываться. Сонхва в свою очередь вёл себя спокойно и сдержанно. Не позволял себе ничего лишнего, не нарушал личные границы Хонджуна, просто был рядом. Они нашли кучу совместных интересов: от моды до книг. И хотя Сонхва продолжал держать между ними дистанцию, Хонджун очень сильно хотел её нарушить. В один из дней они выбрались погулять. Сонхва ушёл в отпуск, а Хонджуну нужно было отгулять ещё три больничных дня. Встретившись на улице, оба как-то неловко сделали друг другу комплименты, отвели взгляды и отправились дальше. — Недавно попалась такая песня интересная, — вдруг начинает Сонхва, — я раньше никогда о ней не слышал. Как и об авторе песни. — Что за песня? Я знаю практически все, даже новичков. Покажи. Сонхва протягивает ему телефон, и Хонджун не верит своим глазам, когда видит один из своих псевдонимов. Пауза затягивается. — А, это… один из новичков, что ли. — Эйчджей какой-то, — Сонхва пожимает плечами, — говоришь, новичок? Но у него тут много песен. — Ну знаешь, — Хонджун сглатывает, наблюдая, как длинный палец Сонхва листает треки, — многие сначала долго работают над песнями, а потом разом выпускают их. — Да? Ну ладно. Мне очень нравится его музыка, я почти всю себе добавил, — Сонхва снова показывает свой телефон, где напротив каждого трека Хонджуна стоит «галочка». Хонджун дуреет. — Да, хорошие работы у него. Я тоже парочку слушал. — У тебя же вообще чуткий слух на всё это, да? Если ты с музыкой работаешь. — Есть такое, — Хонджун чешет затылок, — о, смотри, там продают сладкую вату. Хочешь? Хонджуну удаётся перевести тему и на какое-то время можно выдохнуть. Но тот факт, что Сонхва начинает понемногу находить следы Хонджуна в интернете — напрягает. Сегодня просто треки, а завтра? Статьи с обвинением? И этого можно было бы избежать, скажи Хонджун прямо сейчас всю правду. Но липкий страх слишком сковал его и связал по рукам и ногам. Они провели замечательный вечер в компании друг друга, обсудили все возможные темы и даже успели пофотографировать друг друга, когда застали красивый закат на смотровой площадке. Хонджуну давно не было так спокойно рядом с кем-то, поэтому желание стать ещё ближе увеличивалось с каждой минутой. Пристально рассматривая профиль Сонхва, который подсвечивался лёгким розовым оттенком от неба, Хонджун ловил каждую деталь: развевающуюся туда-сюда прядку тёмных волос, слегка уставшее выражение лица и умиротворённый взгляд. Сонхва ощущался, как комфорт. Как тепло и мягкость, как самая сладкая сахарная вата. Пальцы липли друг к другу, когда Хонджун тихо произнёс: — Не могу смотреть на закат, потому что никак не выходит оторвать взгляд от тебя. Сонхва смущённо засмеялся и закусил губу. Потом перевёл прищуренный взгляд на Хонджуна и слегка наклонил голову вбок. — Ты такой забавный романтик, Хонджун. Давно мне не было так приятно. Спасибо тебе за комплимент. — Сонхва, я… Хонджун порывается, было, рассказать всё, как есть, но осекается. Язык будто проглатывается глубже. Сонхва продолжает ему улыбаться, а потом осторожно укладывает свою большую ладонь на щёку Хонджуна. Оба замирают. Взгляды такие тягучие, дыхание чаще, ожидание острее ножей. Хонджун первый поддаётся вперёд. Приходится привстать на носочки, чтобы оказаться хотя бы на примерно одинаковом уровне с Сонхва. Вжимая его в ограду, руками Хонджун обхватывает стройную талию. Их ноги переплетаются, и они почти падают, но удерживают равновесие. Тихий смешок. Сонхва отводит взгляд, Хонджун опускает голову. Они слишком торопятся? Но хочется. Тянет. Словно магнитом друг к другу, от которых создаётся большое энергетическое поле. И внутри него Хонджун и Сонхва прямо сейчас пытаются не терять голову. — Ты что-то хотел мне сказать, Хонджун. — Я просто хотел тебя поблагодарить за то, что ты согласился встретиться сегодня. Волшебный вечер благодаря тебе. У Сонхва в глазах мелькает какая-то искра понимания. Хонджун не успевает подумать об этом дольше положенного, потому что его утягивают в объятия. А после такой близости не хочется держать в голове какие-то иные мысли. — Тебе спасибо, Хонджун. Надеюсь, что мы продолжим общаться. Хонджун смотрит в эти прекрасные тёмные глаза и понимает, что надо срочно что-то делать. Он пропал окончательно и бесповоротно. *** Их встречи продолжаются. Хонджун уже смело ухаживает за Сонхва, дарит ему подарки и чаще делает комплименты. В ответ получает слова поддержки, долгие разговоры по телефону после работы и не вышедшие в свет фотографии со съёмок. Хонджун всё также бежит от себя, не признаётся Сонхва в своей настоящей деятельности и надеется, что всё пройдёт как-то само собой. Но в один момент от работы его отрывает звонок Чонхо. На часах время раннее — всего пять утра. Значит, случилось что-то серьёзное. Со скрепящим сердцем и сжатыми кулаками, Хонджун отвечает. — Хотел бы я начать наш разговор с пожелания доброго утра, но не в этот раз, — в голосе Чонхо привычное безразличие и небольшая капля раздражённости. — Что опять? Мне менять личность и уезжать жить в горы? — Почти. Помнишь своего одноклассника? Который ещё был твоим лучшим другом, как ты мне рассказывал. Вы вместе музыку писали. — Только не говори мне, что он претендует на авторские права? — В точку. Он уже подал иски в суды, мне передал Ёсан. Пока информация не просочилась в СМИ, но он сто процентов будет привлекать общественность. Повестка в суд тебе тоже скоро придёт. — Замечательно, всегда мечтал лично познать на себе гнев Фемиды. — У тебя уже пожизненный абонемент на это от неё, — Чонхо вздыхает, — в общем, что я хотел сказать-то. Скорее всего, желтуха начнёт копать под тебя и снова кто-нибудь сольёт твои личные данные. Советую сменить номер. — Понял тебя. Спасибо, что предупредил. — На связи. Хонджун сбрасывает и впервые чувствует себя ещё паршивее обычного. Теперь выбора просто не оставалось. Сонхва узнает из новостей, у него наверняка появятся вопросы. Потом всплывут остальные статьи и так по накатанной перед ним появится огромный клубок. Он решает дождаться хотя бы семи утра, когда Сонхва обычно просыпается. Но пальцы не могут напечатать текст и как-то объясниться. В итоге Хонджун решает отложить это дело ещё на час. Потом ещё. И ещё час уходит в пустую. А после этого приходится ехать в суд. Разбирательства, адвокаты, ответы назойливым журналистам. Охрана, больная голова и Чонхо рядом, который пытается помочь максимально, как может. И за всё это время ни одного сообщения или звонка от Сонхва. Хонджун понимает, к чему всё ведёт. После очередного заседания (второго за день), Хонджун вновь натыкается на толпу журналистов возле выхода из здания суда. От вспышек приходится надеть солнечные очки, но за секунду до того, как закрыть глаза, в толпе Хонджун замечает Сонхва. И все проблемы разом перестают существовать. — Господин Ким! Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов! Это правда, что Вы украли текст у господина Ли? — Все песни, которые Вы выпускали, написаны другим человеком? — Господин Ли утверждает, что Вы без согласования с ним выпускали альбомы! Голова идёт кругом. Хонджун не может сказать что-то конкретное, потому что смотрит только на Сонхва. И в чужом взгляде столько непонимания, боли и обиды, что становится тошно. С извинениями Хонджун проталкивается сквозь толпу, пытаясь её обойти. Ему в лицо суют микрофоны и камеры, а вспышки слепят. Но сейчас самое главное — добраться до Сонхва. Всё вокруг превращается в какую-то какофонию звуков. Хонджун то останавливается, то снова ломится вперёд. Не понимает, почему нет охраны и что вообще ему делать в такой ситуации. Как объясниться перед Сонхва? В конце концов, ему удаётся отбиться от настырных журналюг и увести Сонхва подальше, к своей машине. — Сонхва, привет, я хотел… — Это ты мне хотел рассказать, но за столько времени так и не решился? По голосу Сонхва трудно понять уровень злости. Хонджун растерян, но сейчас деваться уже некуда. — Да. Я многое должен был сказать с самого начала, но мы так хорошо общались и проводили время, что я не хотел портить те отношения, что образовались между нами. — Ты понимаешь, что начал общение со мной со лжи? Думаешь, что после этого я поверю тебе? Чего ты этим добивался? — Сонхва, пожалуйста, не злись, — Хонджун сжимает кулаки, — я правда хотел. Просто моё положение в обществе, все эти должности… я не хотел, чтобы ты смотрел на меня, как на крутого продюсера. Мне хотелось, чтобы ты увидел простого меня. Обычного. Со всеми недостатками. — Хонджун, — Сонхва качает головой, — я сразу сказал тебе о том, что я модель. Так почему же ты не смог? Мы оба медийные личности, но почему-то только я переживал, как огородить тебя от этой популярности в случае чего… — Я тоже об этом думал, Сонхва! Поэтому и не говорил. Не хотел, чтобы ты нашёл про меня кучу всего, что пишет жёлтая пресса. Там же так много… лжи… — С ней я бы ещё как-нибудь справился. Но вот с твоим враньём, — Сонхва делает паузу, отворачиваясь, — не понимаю, зачем ты это сделал. Хонджун с ужасом наблюдает за тем, как невидимый мост между ними рушится. Хочется закричать, отрицать, схватить, прижать ближе и извиняться сотни тысяч раз. Но Сонхва уходит с просьбой не беспокоить его какое-то время. Хонджун вытягивает руку, прямо в ту сторону, где скрылся Сонхва. Резко стало так тихо и пусто. Хонджуна будто засунули в вакуум, куда не просачивался свет. Теперь не имело значение это судебное разбирательство. Даже если Хонджун проиграет, то не будет так сильно волноваться об этом. Куда важнее было вернуть Сонхва. *** Букет цветов и небольшой брендированный пакет с колье из бриллиантов за круглую сумму денег стоял на сидении рядом. Хонджун уже два часа не мог собраться с силами и выйти из машины, чтобы пойти к дому Сонхва. Ожидаемо, что на звонки он не отвечал, как и игнорировал сообщения. Прошёл почти месяц. Они не виделись так долго, что Хонджуну было уже морально невыносимо одному. Пока шли эти судебные разбирательства, выходили один за другим опровергающие статьи (спасибо Чонхо) — Хонджун думал только о том, как можно помириться с Сонхва. И вот сейчас всей его уверенности хватало на то, чтобы высматривать окно Сонхва. Рано или поздно его заметят. Но собраться с силами казалось чем-то невозможным. И всё-таки Хонджун взял себя в руки. Схватил букет с пакетом, только собрался выходить, как тут заметил Сонхва. Пришлось пригнуться, осторожно вернув подарки на место. Сонхва был не один. Какой-то красивый парень шёл с ним рядом и так ярко улыбался, что Хонджун невольно скривил лицо. Этот резкий укол ревности заставил поморщиться сильнее. Неужели, Хонджун будет опускаться до такого… Но Сонхва с этим незнакомцем выглядел таким счастливым и одновременно умиротворённым, что мир Хонджуна постепенно начал рушиться. Неужели он опоздал? Нет. С твёрдой решимостью и готовностью отстаивать своё право бороться за сердце Сонхва, Хонджун всё же выходит из машины с подарками. Уверенный шаг быстро замедляется, когда Сонхва смотрит в его сторону. Стыдно. Хонджун испытывает сильные угрызения совести, но к Сонхва подходит с протянутым букетом. Неловкость. Тишина. — Привет, Сонхва. — Хонджун? Что ты тут делаешь? — Приехал извиняться. Это тебе. Сонхва с удивлением принимает букет. Потом заглядывает в пакет и смущается. Но только первые секунды. После этого его взгляд снова становится серьёзным: — Я думал, что ты понял мои слова… мне не нравится твоя ложь. И вся эта ситуация очень неприятная для меня. — Знаю, понимаю. Но без тебя жить уже не смогу. Поэтому прошу дать мне шанс измениться и всё исправить. Сонхва распахивает глаза и поджимает губы. Хонджун метает недовольные взгляды в сторону этого незнакомца… который, неожиданно, улыбается и выдаёт: — Сонхва-хён, он милый. Смотри, как волнуется. Чего тебе стоит? Ты и так весь месяц про него говорил. — Ёсан-а! А вот тут дело принимает уже совсем иные обороты. Хонджун удивлённо хлопает глазами. Названный Ёсаном только смеётся: — А что? Приятно познакомится, господин Ким Хонджун. Я Кан Ёсан, коллега Сонхва-хёна. — Взаимно, — Хонджун протягивает руку, — ваши слова действительно правда? — О. Ну конечно!.. — Так. Ёсан-и, звони Уёну, тебе уже пора. А мы с тобой, Хонджун, идём поговорить…