Черный комок шерсти

Уэнсдей никогда не ошибалась в рецептах. По крайней мере, так она считала. Вечером, пока Энид ушла на собрание волчьего клуба, Уэнсдей спокойно работала над очередным зельем. Ничего сложного — всего лишь настой для временного улучшения ночного зрения. Но, к своему раздражению, вместо сушёных лепестков старого дуба, она машинально бросила в котёл порошок кошачьей мяты, который Вещь по какой-то причине хранил в том же ящике. Котёл взорвался. — Что... — успела произнести Уэнсдей, прежде чем её окутало чёрное облако. Когда дым рассеялся, на полу сидела маленькая чёрная кошка с холодными янтарными глазами и крайне недовольным выражением мордочки. — Мяу, — сухо сообщила она. Вещь застыл. — Не смей, — прошипела кошка. Вещь, разумеется, не понял кошачьего языка и только виновато показал жестом «упс». *** Спустя полчаса в комнату вернулась Энид. — Уэнсдей? Я принесла тебе те печеньки, которые… О БОЖЕ МОЙ! На кровати Аддамс лежал маленький пушистый чёрный комок, свернувшийся клубочком. Кошка подняла голову. — Мяу. — Ты откуда взялась, малышка?! — ахнула Энид. Уэнсдей попыталась грозно посмотреть на соседку. Получилось только очень мило. — Нет-нет-нет, Уэнсдей убьёт меня, если найдёт шерсть на своём покрывале! — заявила Энид, мгновенно подхватывая кошку на руки. — Так что ты пока побудешь со мной! «Поставь меня немедленно.» — Какая ты лёгкая! И такая мягкая! «Я не мягкая. Я воплощение мрака и человеческого презрения.» — Ой, ты ещё и мурчишь! Уэнсдей замерла. Она не мурчала. Абсолютно точно не мурчала. Но предательское урчание продолжало вибрировать в груди. *** Весь день Энид буквально не выпускала «незваную гостью» из рук. Она носила её по школе, кормила кусочками курицы, гладила за ушами и рассказывала последние сплетни. — А ещё Бьянка сказала, что мои новые ногти слишком длинные. Представляешь? — Мяу, — мрачно отозвалась Уэнсдей. — Вот и я говорю, завидует! К обеду Уэнсдей уже потеряла всякую надежду на побег. Стоило ей спрыгнуть с рук, как Энид тут же поднимала её обратно. — Нет-нет, малышка, пол холодный! «Я не малышка.» — А знаешь, тебе бы пошёл бантик. «Попробуй, и я поцарапаю тебе сонную артерию.» — Но чёрный тебе так идёт! «Это буквально мой цвет.» *** К вечеру Энид устроилась на кровати с книгой, а Уэнсдей лежала у неё на коленях. Вообще-то она собиралась использовать момент, чтобы найти Вещь и приготовить противоядие, но пальцы Энид лениво почёсывали её под подбородком. И это было… …приемлемо. Очень даже приемлемо. — Интересно, где Уэнсдей пропадает весь день, — задумчиво пробормотала Энид. — Надеюсь, она не будет сердиться, что я приютила тебя. Уэнсдей прикрыла глаза. «Если узнаешь правду, тебе придётся жить с осознанием, что ты называла меня "малышкой" каждые пять минут.» — Знаешь, — улыбнулась Энид, — ты напоминаешь мне её. Такая же хмурая. Только тебя можно гладить. Уэнсдей хотела возразить, но вместо этого лишь устроилась удобнее и, к собственному ужасу, снова замурлыкала. — Хи-хи, я тебе нравлюсь, да? «Не льсти себе, Синклер.» *** К вечеру Энид окончательно смирилась с тем, что загадочная чёрная кошка решила стать её личным аксессуаром. — Ты такая спокойная, — умилялась она, сидя на полу среди своих вещей. — Даже странно. Обычно кошки всё роняют. Уэнсдей, лежавшая у неё на коленях, презрительно дёрнула хвостом. «Я не обычная кошка. И я не твой аксессуар.» В этот момент взгляд янтарных глаз остановился на пустой картонной коробке из-под новых кроссовок. Коробка. Простая картонная коробка. Уэнсдей прищурилась. Почему-то она выглядела... интересной. Очень интересной. Пока Энид перебирала свои вещи, которым не было конца, маленькая чёрная кошка бесшумно соскользнула с её колен и подошла к добыче. «Что за нелепое желание?..» Она осторожно ткнула коробку лапой. Потом ещё раз. Затем открыла рот и вдруг вцепилась в край картона своими маленькими клыками. Хрусть. Уэнсдей застыла. «...Что.» Хрусть-хрусть. «Нет.» Она, Уэнсдей Аддамс, не могла получать удовольствие от пережёвывания коробки. Хрусть. Это было абсурдно. Хрусть-хрусть. Это было недостойно. Хрусть. «Это... удивительно приятно.» — А-А-А-А-А-А-А!!! — завизжала Энид, наконец подняв взгляд. — Ты грызёшь коробку! Ты как настоящий котик! Уэнсдей резко обернулась, всё ещё с зажатым в зубах кусочком картона. — Мррр? — О боже, это самое милое, что я видела! «Отвернись, Синклер.» Но Энид уже схватила телефон. — Нет, стой, стой! Не двигайся! Ты такая смешная! Уэнсдей бросила на неё взгляд, полный ледяного осуждения. И, не прерывая зрительного контакта… Хрусть. — ХАХАХА! Даже смотришь на меня так же, как Уэнсдей! «Я и есть Уэнсдей, идиотка.» Хрусть. — Интересно, почему тебе так нравится картон? «Мне не нравится картон.» Хрусть. «Я презираю картон.» Хрусть-хрусть. «И всех, кто станет свидетелем этого унижения.» Маленькая чёрная кошка сидела на полу, посреди разбросанных ярких вещем Энид, и обеими лапами обняв край картонной коробки и сосредоточенно вгрызаясь в него своими маленькими клыками. Хрусть. — Нет, ну посмотрите на неё! — хихикала Энид, держа телефон с открытой камерой. — У тебя такое серьёзное лицо! Уэнсдей подняла янтарные глаза. «Ты еще пожалеешь.» Хрусть. «Я — потомок древнего рода Аддамсов.» Хрусть-хрусть. «И я не понимаю, почему это так приятно.» — О боже, ты даже лапками коробку держишь! — Энид уже едва дышала от умиления. — Какая ты хорошенькая! «Я не хорошенькая.» Хрусть. «Я жуткая.» Хрусть. «Устрашающая.» Хрусть. «Воплощение—» Внезапно по шерсти пробежали фиолетовые искры. Уэнсдей замерла. — Ой? — моргнула Энид. Хлоп! Мгновение спустя перед Энид уже сидела настоящая Уэнсдей Аддамс. Всё в том же свитере и классических штанах. С идеально заплетёнными косами. С абсолютно невозмутимым лицом. И с куском картонной коробки в зубах. Обе девушки уставились друг на друга. Повисла тишина. Уэнсдей медленно моргнула. Энид медленно моргнула в ответ. Изо рта Уэнсдей свисал пожёванный край коробки. — ... — ... Уэнсдей, не меняя выражения лица, осторожно выплюнула картон. Кусочек шлёпнулся на пол. — Это не то, чем кажется, — произнесла она ледяным тоном. Энид открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Уэнсдей… — Да. — Ты… — Да. — Ты сидела здесь… — Да. — И грызла коробку?! — Временная деградация инстинктов. Ничего более. — Лапками?! Уэнсдей застыла. — … — Ты держала коробку лапками?! — Я была кошкой, Энид. — И мурчала у меня на руках?! — … — И спала у меня на груди?! — … — И я называла тебя «малышкой»?! — … — И ты ела курочку с моей вилки?! — … — И – — Замолчи. Энид несколько секунд смотрела на неё. А потом её лицо начало краснеть. Губы задрожали. — Ты… ты всё это время была Уэнсдей?! — Очевидно. — И ты мне ничего не сказала?! — Я мяукала достаточно выразительно. — А-А-А-А-А!! — Энид схватила свой радужный свитер, зарываясь лицом в него. — Я носила тебя на руках целый день! Я называла тебя малышкой! Я чесала тебе пузико!! Уэнсдей едва заметно побледнела. — Ты… что? Энид подняла голову. — Ты засыпала, когда я гладила тебе животик. Уэнсдей замерла. Абсолютно неподвижно. — Это ложь. — И ты мурчала! — Клевета. — И тёрлась об мою щёку! — Подделка доказательств. — И– — Синклер. — Да? Уэнсдей очень подняла взгляд на девушку. — Если хоть одна живая душа узнает, что я сидела здесь, держа в зубах картонную коробку... я превращу тебя в предмет исследования для медицинского факультета. Энид секунду молчала. Потом посмотрела на пожёванный край коробки. Потом на Уэнсдей. Потом снова на коробку. И вдруг расплылась в широкой улыбке. — А можно… ты ещё раз её укусишь? — Нет. — Ну пожа-а-а– Хрусть. Обе замерли. Уэнсдей, сама того не заметив, машинально снова вцепилась зубами в картон. Тишина. Уэнсдей медленно убрала коробку от лица. Энид смотрела на неё, зажав рот обеими руками. — ... — ... — Вон, — очень тихо произнесла Уэнсдей. — Но– — Вон. — Но это было так мило– — Вон. И впервые за всю историю Невермора, Энид Синклер выбежала из комнаты, смеясь так сильно, что её было слышно на весь этаж, в то время как Уэнсдей Аддамс сидела посреди разбросанных вещей своей соседки, мрачно сверля взглядом коробку. А потом, убедившись, что Энид действительно ушла… Осторожно притянула коробку обратно. И тихо... Хрусть.