Вынужденное воздержание

Ник, который прямо сейчас бессовестно прижимал своего начальника к стене в его собственном кабинете и трогал за задницу, схватил того за подбородок и впился в губы столь долгожданным поцелуем. Шон же, хотя бы ради приличия — ведь они всё еще на работе, — попытался оттолкнуть его, но Гримм, вынужденный сдерживаться чуть больше двух недель, не собирался останавливаться. Прикусив нижнюю губу капитана, он с чувством победы ощутил, как большие руки переместились на его шею, обнимая и притягивая ближе. Улыбнувшись в поцелуй, детектив углубил его и немного привстал. Всё же разница в росте давала о себе знать. — Не смей меня останавливать, — выдохнул Ник прямо в его припухшие губы, с трудом оторвавшись, и уткнулся носом в его грудь, вдыхая запах пота и дорогого одеколона, смешавшийся в одну пьяную дурь. — Я сказал Хэнку, что пойду к тебе обсудить дело, а его отправил за кофе. Дверь я закрыл, жалюзи опустил. Так что нам никто не помешает. Расслабив его галстук и припав к горячей шее, детектив начал спускаться ниже. Это вызвало у капитана смешок и приятную волну мурашек. Он тоже соскучился по этим губам. — Но рабочий день ещё не закончен, — несмотря на свои слова, он охотно подставлял шею, прикрыв глаза и зарываясь рукой в мягкие тёмные волосы. — Детектив Бёркхарт, вам не стыдно отлынивать? — Так я и пришёл обсудить дело, — усмехнулся Ник, перехватил его ладонь и намертво прижал к своему паху. — Чувствуешь? Сам видишь, в одиночку я с этим не справлюсь. Ох, Ренард ещё как чувствовал. И как хороший начальник он не мог бросить своего подчинённого одного. Шон сжал его через джинсовую ткань — жадно, с нажимом, провёл ладонью вдоль всей длины, чувствуя, как член под его пальцами наливается тяжестью и пульсирует даже сквозь слой одежды. — Ты прав. И я с удовольствием помогу тебе, — облизнувшись, он заглянул в его глаза, в которых Шон чётко видел озорные искры. В этот раз Шон был тем, кто потянулся за поцелуем, накрывая его губы своими. Ник с охотой начал отвечать, давая Ренарду исследовать его рот и, чуть ли не до крови, кусать губы. В кабинете стало жарко от их тяжёлого дыхания, и, если присмотреться, можно было увидеть капли конденсата на стёклах. Пиджак Шона валялся на полу, а рубашка была уже наполовину расстёгнута. Кожа на открытых местах уже покрылась отметинами. Но и Ренард в стороне не стоял: футболка Ника была там же, где и пиджак, а его плечи напоминали ренардовы. Оторвавшись друг от друга, чтобы восстановить дыхание, Ник потянулся к молнии на чужих штанах и… — Капитан, вы тут? — после трёх стуков послышался голос Ву. — Чёрт… — обречённо опустив голову, Ник готов был проклинать друга. Но с другой стороны, тот тут не виноват. Чмокнув на прощание Шона, он подобрал разбросанную одежду. Быстро натянув футболку на тело и с грустью наблюдая, как такое прекрасное тело снова скрывается от него за слоями одежды, он, не удержавшись от лёгкого шлепка по обтянутой заднице, направился к двери. — Да, да, проходи, — откашлявшись, приводя в порядок голос и волосы, Ренард сел за свой стол. Ник же, услужливо открыв дверь, впустил коллегу и сдержался, чтобы не сказать: «Как же ты не вовремя». — Я пойду. До встречи, капитан, — прихватив с собой новые улики по делу об убийстве, Ник направился на выход. Но на прощание всё же не сдержался и, обернувшись, подмигнул капитану. Не теряя спокойного вида, Шон ответил: «До встречи». И, когда дверь закрылась, жестом показал Ву начинать. Но мысленно он уже ждал этой скорой встречи.

***

Прошло три дня. Хотя Ник скорее бы назвал их «Три дня ада». Он не знал, что случилось: может, планеты выстроились как-то по-особенному, или это просто сезонное обострение, но, как и две недели назад, преступники и существа будто устроили спор, кто совершит больше преступлений. И вот уже почти три недели в участке не то что яблоку негде упасть, а даже монетке. Бедные полицейские и детективы носятся, получая новые заявления, и стараются их раскрыть. Всё это время Шон и Ник не могут уединиться. Они заняты целыми днями, а когда свободны, то просто отсыпаются, потому что завтра их ждёт точно такой же загруженный день. И всё, что между ними было, — это редкие и, как думает Ник, очень короткие поцелуи в перерывах на кофе. Но этого катастрофически не хватало. Бёркхарту так хотелось сжать Шона в объятиях, исследуя уже выученное до каждого изгиба тело, и заставить его, как и прежде, задыхаться собственными стонами, пока не сорвёшь горло. — Я так с ума сойду… — откинувшись на спинку сиденья, Ник страдальчески прикрыл глаза. Прямо сейчас они с Хэнком едут за подозреваемым в деле об убийстве мужчины, который был застрелен в собственном доме. — Выше нос, напарник. Я уверен, это скоро закончится, и мы сможем как следует отдохнуть, — улыбнувшись такой же уставшей улыбкой, Хэнк припарковал машину около дома подозреваемого. — Надеюсь, ты как всегда прав, — не сдержав улыбки, сказал Ник, отстёгивая ремень безопасности и выходя. — Энди Питерсон, открывайте, это полиция! — крикнул Хэнк после настойчивых ударов в дверь. Но ответом была тишина. Переглянувшись и кивнув друг другу, доставая оружие, Хэнк выбил дверь. В доме на первый взгляд было пусто. Пройдя в гостиную, где был включён телевизор, а на столике стояла свежая и ещё тёплая кружка с чаем, они сделали вывод, что он только что был тут. — Осмотрим дом лучше. Он не мог далеко уйти. Проверю задний двор! — крикнул Хэнк, выбегая на улицу и обходя дом со всех сторон. Ник же, крепче схватив пистолет, осмотрел дом ещё раз и, остановившись в спальне, будто услышал что-то под кроватью. — Ох, чёрт. Серьёзно? — сам себе прошептал Ник и, выставив пистолет перед собой: — Энди Питерсон, выходите без глупостей. Я знаю, что вы там. Наступила гробовая тишина, но всё же спустя время послышался шорох. И, когда из-под кровати вылез перепуганный мужчина, Ник, аккуратно подойдя, уже достал наручники, но Энди, видимо не готовый отвечать за свои поступки, толкнул его с криком: «Я ни в чём не виноват!» — и сбежал вниз по лестнице. — Ну классно, — поднявшись, Ник побежал за ним.

***

— Как же я устал, — тяжело вздыхая и потирая шею, Хэнк сильнее опустился в кресле, ложась. — Кто же знал, что прижатый к земле с пистолетом у виска, он во всём сознается. Хэнк усмехнулся. Хорошо, когда преступники не разыгрывают спектакль, что невиновны. Этот значительно сэкономил им нервы. — Осталось сдать отчёт, и дело закрыто, — взяв в руки бумаги, детектив пролистал их и кинул назад на стол. — Я сдам отчёт, — ухватившись за шанс хоть немного побыть с любимым, Ник, воспрянув духом, взял его в руки и встал. — Ты можешь ехать домой, отдыхать. Улыбнувшись ему на прощание, Ник, скрывая радость, направился к кабинету капитана. Хэнк же, не став отказываться от такой роскоши, крикнул напарнику: «До завтра!» — и, собравшись, отправился на выход. Забыв даже постучать, Ник вошёл в кабинет и застал Ренарда за бумагами. Ну, точнее, бумаги лежали на столе, а сам капитан, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Ему даже не нужно было их открывать, чтобы понять, кто вошёл. Только один человек мог вот так врываться к нему без стука. Как начальник, он должен бы его отгругать, но как возлюбленный — только улыбнуться его нетерпению встретиться с ним. Всё ещё не открывая глаз, он слушал, как замок на двери щёлкнул, как на его стол приземлились бумаги и как начали опускаться жалюзи. Чувствуя появляющийся жар внизу живота от предвкушения, он услышал шаги. Медленные, тихие. Будто волк, заметивший кролика. Глаза Ренарда распахнулись тогда, когда его развернули и впились губами в его собственные. Язык Ника исследовал то, что уже знал наизусть, проходясь по ряду зубов, переплетая языки и, конечно же, кусая мягкие губы. Обхватив лицо детектива руками, Шон притянул его ближе, отвечая тем же. Это было похоже на борьбу, где никто не хотел проигрывать, и оттого поцелуй был ещё слаще. Когда же воздуха стало не хватать, они разорвали его, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза. — Дело закрыто? — через вдохи спросил Шон, указывая на принесённый отчёт. — Да, — немного отдышавшись, Ник поцеловал его за ухо, спускаясь ниже. — Как вы и думали, он убил его за то, что тот увёл его подругу. Оставив очередной засос на нежной коже, Ник уткнулся в сгиб шеи, вдыхая дурманящий запах. — Получается, с работой на сегодня покончено? — зарывшись в тёмные волосы и оттянув их, Шон заставил недовольного Ника взглянуть на себя. — Да, — последовав его примеру, детектив, схватив того за короткие волосы, притянул к себе, вновь накрывая его губы своими. Но его прервали, буквально оторвав от себя. — Не забывай, кто здесь главный, — Шон, встав со стула и обойдя Гримма, толкнул его, заставив занять своё место. И Ник, прекрасно понимая, что за этим должно последовать, сжал кожаные ручки до скрипа, чувствуя жар на лице. — Тогда вам лучше напомнить мне об этом, — даже не пытаясь скрыть похабной улыбки, Ник расставил ноги в стороны. — Наглец, — усмехнулся Ренард, но не хотел заставлять своего Гримма ждать. Шон опустился на колени, не сводя с Ника глаз. Тёплые руки легли на колени детектива, плавно поднялись выше — и замерли на явной выпуклости в штанах. — Как всегда готов, — усмехнулся Шон, обводя языком губы. — Вы же знаете, кто в этом виноват? — рука Ника легла на его затылок, поглаживая ушко. — Что ж, видимо, я должен взять на себя ответственность, — чувствуя мурашки, пробежавшие по спине, Шон, который тоже не в силах был себя сдерживать, наклонился ближе. Он уткнулся носом в пах Гримма, втянул его запах и довольно усмехнулся, услышав тихий стон. Расстегнул ремень, звякнул молнией, приказал Нику привстать — и через секунду член Ника оказался перед его лицом: тяжёлый, горячий, пульсирующий, уже с влажной головкой. Шон облизнулся, положил ладони на его колени, развёл их шире и придвинулся вплотную. Гримм предстал во всей своей красе. Возбуждённый, жаждущий — и всё это из-за Шона. Он этого не скажет, но ему было безумно приятно от осознания этого факта. Ник невольно затаил дыхание, наблюдая, как Шон становится всё ближе. От нетерпения и предвкушения он закусил нижнюю губу, уже желая оказаться в плену влажного рта. Видя всё это на его лице, Шон не удержался и, сложив губы трубочкой, подул на орган, наблюдая как тот дëрнулся. — Не дразни меня, — сжав бедное кресло, которое жалобно заскрипело. — Я и так на пределе. Хмыкнув, Шон накрыл его сжатые кулаки своими, скользнул языком по головке — медленно, с намёком — и вобрал его в рот без предупреждения, сразу глубоко, до самого основания. Ник выгнулся, вцепился в подлокотники и зажмурился, понимая, что ещё пара таких движений — и он кончит как мальчишка. Шон взял жёсткий темп — влажно, грязно, с чавкающими звуками, работая языком так, будто хотел вылизать его до блеска. Слюна стекала по подбородку, и Ник, чувствуя, что ещё пара движений — и он кончит как мальчишка, перехватил Шона за плечи и рывком поднял с колен. Не давая Шону опомниться, Ник развернул его, приподнял и усадил прямо на край стола. Бумаги разлетелись в стороны, кружка с остывшим кофе жалобно звякнула. Ник встал между его разведённых колен, наклонился и впился в губы капитана — жадно, голодно, прикусывая нижнюю губу до металлического привкуса. — Ты в рубашке выглядишь невероятно, — прошептал Ник, расстёгивая пуговицы одну за другой и тут же целуя открывающуюся кожу. — Но без неë всë же лучше. Он спустился ниже, припал к шее, оставляя влажные засосы на ключицах, потом скользнул по груди, обводя языком сосок, и Шон судорожно выдохнул, зарываясь пальцами в его волосы. Ник опускался всё ниже, целуя кожу, покусывая живот, и уже почти добрался до ремня капитана, когда заметил, что Шон тоже возбуждён до предела — член упирался в ширинку, ткань намокла от смазки. Ник снова поднялся, заглянул ему в глаза и, не разрывая взгляда, провёл ладонью по его паху, чувствуя, как Шон дёрнулся от прикосновения. — Ты просто не представляешь, как я хочу тебя прямо сейчас, — прошептал Ник, сжимая его член сквозь ткань. Он рывком стащил Шона, развернул и прижал к его же собственному столу лицом вниз. Одно движение — и штаны капитана оказались спущены до колен, обнажая ягодицы. Ник прижался к нему вплотную, пристроил свой твёрдый, пульсирующий член между его бёдер, чувствуя, как Шон вздрогнул, когда горячая плоть коснулась его кожи. — Ник… я не подготовлен, — выдохнул Шон, уткнувшись лбом в столешницу. Голос дрогнул — не от страха, от желания и отчаяния от того, что сейчас он не может получить всё. — Я знаю, — Ник склонился к его уху, прикусил мочку и шепнул почти неслышно: — Я не войду. Просто… дай мне сделать это. Он сжал бёдра Шона и начал двигаться — медленно, ритмично, скользя членом между горячих, влажных от пота бёдер. Головка то и дело касалась сжатого входа, дразнила, но не проникала, отчего Шон сходил с ума. Он вцепился в край стола, сглатывая стоны, чувствуя, как член Ника скользит по его коже — гладкая головка, твёрдый ствол, влага, оставляющая мокрый след на внутренней стороне его бёдер. Он прижался грудью к его спине, накрывая Шона собой, и начал истязать его кожу. Пальцы впились в плечи — жёстко, оставляя красные следы. Ник провёл ногтями по позвоночнику, от шеи до поясницы, и Шон выгнулся, шипя сквозь зубы. Потом Ник вцепился в его бёдра, сдавливая до боли, и в то же мгновение его рот впился в лопатку — влажно, жадно, оставляя засос, сразу за ним ещё один, и ещё, спускаясь всё ниже, покусывая, облизывая, засасывая кожу так, что завтра Шон не сможет надеть рубашку с открытым воротом. — Ты… — Шон не договорил, захлебнувшись стоном, когда Ник одновременно толкнулся бёдрами вперёд, вгоняя член глубже между его бёдер, и впился зубами в основание шеи, почти до крови. — Ты мой, — выдохнул Ник в его кожу, и сам удивился, как сорвалось с языка. — Чёрт, Шон, ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Он двигался быстрее, жёстче, вбиваясь между его бёдер, и каждый толчок заставлял Шона сжимать мышцы, создавая ещё большее трение. Ник вцепился рукой в его волосы, оттянул голову назад, заставляя Шона выгнуться в пояснице, и второй рукой провёл по его животу, ощупывая напряжённые мышцы, и ниже — туда, где член капитана пульсировал, прижатый к холодной столешнице. — Ты тоже на пределе, — прошептал Ник, касаясь пальцами головки. Шон застонал — громко, уже не сдерживаясь. Каждое движение Ника между его бёдер, каждый укус на лопатках, каждая царапина на спине — всё это складывалось в одну пульсирующую волну, которая поднималась изнутри. Он сжимал бёдра сильнее, помогая Нику, и чувствовал, как член детектива скользит по нему — влажно, горячо, так близко к тому, что ему было нужно, но всё ещё не там. — Ник… — выдохнул Шон, и в голосе была уже не команда, а мольба. — Я знаю, — Ник уткнулся лицом в его шею, закусил кожу и ускорился, чувствуя, как собственный оргазм подкатывает к горлу. — Давай, Шон. Вместе. Он сжал рукой член Шона и провёл по нему — от основания до головки, и в тот же миг впился зубами в его плечо, оставляя глубокий след. Сочетание резкой боли, трения между бёдер и чужой горячей ладони ударило по Шону, как разряд тока. Он выгнулся, сдавленно застонал и кончил — прямо на столешницу, на разбросанные бумаги, чувствуя, как пульсирует в кулаке Ника. В ту же секунду Ник дёрнулся, прижался к нему сильнее и излился между его бёдер — горячо, обильно, оставляя влажную дорожку на внутренней стороне кожи. Несколько мгновений они просто стояли, тяжело дыша. Ник уткнулся носом в мокрую от пота шею Шона и не двигался. Шон медленно выпрямился, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает тёплая влага, и усмехнулся, не поворачивая головы: — Ты… испортил мне отчёт. Ник фыркнул, прижимаясь ближе: — Скажешь, что это кофе. Он лизнул след от своего укуса на плече Шона, и капитан невольно вздрогнул. Потом Ник аккуратно отстранился, натянул свои джинсы и стал наблюдать. Когда капитан развернулся — уже с застёгнутыми штанами, но с ещë расстёгнутой рубашкой, — Ник стоял перед ним, улыбаясь той самой озорной улыбкой, от которой у Шона внутри всё переворачивалось. Вытянув руки перед собой, Шон ждал, когда его Гримм подойдёт к нему. Не прошло и пяти секунд, как капитан уже сжимал его в своих объятиях. Шон припал к его шее, растягивая тёмно-красную футболку. Ник же, плавая под этими губами, ластился, словно кот, прикрыв глаза от удовольствия. Но этого было мало. Катастрофически мало. — Шон… — притянув его ближе, насколько это возможно, Ник уткнулся в его плечо, гладя бока. Ренард, зарывшись в его волосы, массировал кожу головы, склонившись к его уху. — Завтра у меня. В девять, — прикусив мочку уха. — Буду ждать. Глаза Гримма загорелись не то радостью, не то похотью. Он уже представлял, как долго будет идти время, но он обязательно придёт. — Тебе лучше подготовиться, потому что завтра я тебя не отпущу, — усмехнувшись, Ник притянул его к себе.

***

На следующий день, как Ник и боялся, время длилось слишком медленно. И как назло, преступники именно сегодня решили быть паиньками. Нет, это, конечно, хорошо — ведь три недели без передышки давали о себе знать. Но сидеть в участке и ничего не делать было скучно и, что ещё хуже, время тянулось дольше. Сидя за столом, Ник нервно отбивал ногой ритм, глядя на выключенный компьютер, то и дело поглядывая на часы. Любой заметил бы, что с ним что-то не так, и его друг и напарник Хэнк не был исключением. — Что с тобой? У тебя тремор? — посмеявшись, но с явным беспокойством спросил Хэнк. — М? А, просто… — Ник думал, что сказать. Вроде и врать другу не хочется, но и правду Хэнк пока не готов услышать. — Я встречаюсь сегодня кое с кем… Потирая шею и неуверенно взглянув на друга, Ник еле сдержал смех от лица напарника, которое выглядело очень удивлённым. — Тебя заклинило? — всё же усмехнувшись, спросил Гримм, облокачиваясь на стол. — Да, — согласился Хэнк, отойдя от шока. — Просто неожиданно. И кто она? Красивая? Как давно вы знакомы? — Воу-воу, спокойнее, — уже не сдерживая улыбку, Ник поднял руки вверх, показывая ему как бы притормозить с вопросами. — Секрет. Очень. Давно. Я ответил на твои вопросы? — Почти, — отпив кофе, который детектив держал в руке, он больше не стал расспрашивать. — Ладно. Надеюсь, что просто когда-нибудь ты меня с ней познакомишь. Будешь кофе? Хэнк встал и, похлопав Ника по плечу, ушёл. И Ник был благодарен ему за то, что он не стал расспрашивать больше. Ни Шон, ни Ник пока не готовы объявить о своих отношениях, которые длятся довольно долгое время. Но скрывать это от напарника — тоже тяжкий груз, поэтому Ник решил, что когда придёт время, Хэнк самый первый узнаёт об этом. «Да, так будет правильно». За мыслями Ник провёл оставшееся время, и вот наконец рабочий день подошёл к концу.

***

Стоя на пороге дома, в котором он бывал уже не раз, Ник всё равно почему-то занервничал. Может быть, это оттого, что он давно тут не был, а может, это возбуждение, которое просится на свободу? Кто знает. Но одно известно точно: как только он позвонит в звонок, он не выйдет из этого дома до утра. Уж об этом он позаботится. Когда дверь открылась, его встретил Шон в одном халате и с мокрыми волосами. Только что из душа. Шагнув внутрь и закрыв за собой дверь, Ник в ту же секунду впился в чужие губы. — М-м-м, может, хоть вина выпьем для приличия? — мягко посмеявшись, Шон коснулся лбом его лба, обнимая. — К чёрту приличия. Пора заняться чем-то неприличным, — и, схватив его за руку, Ник потянул его в знакомом направлении.

***

Едва они оказались на широкой и мягкой кровати, Ник принялся выцеловывать его ключицы, развязывая чёрный халат и обнажая прекрасное, по его скромному мнению, тело. Медленно, словно раскрывая подарок, Ник стягивал с его плеч махровую ткань, тут же целуя открывающиеся участки кожи. — А ты довольно медленный, — смеясь от щекочущих пальцев на своём боку, сказал Ренард, запустив руку в его волосы и несильно поднимая его голову. — Поверь, я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться прямо сейчас, — лёгкий смешок слетел с его губ, и, быстро чмокнув того в нос, он припал к его груди. Дунув на затвердевший сосок, отчего Ренард вздрогнул, он вобрал его в рот, а другой оказался в плену ловких пальцев. Ох, как Нику нравилась его реакция: Шон вздрагивал, иногда постанывал и с силой сжимал руки на его плечах. Если бы Ник был голым, на его спине, вероятнее всего, остались бы царапины. Впрочем, он будет им только рад. Оторвавшись от маленьких горошин, Ник, больше не пытаясь сдерживаться, разделся за считанные секунды. И вот они оба без одежды, и каждый рассматривает другого. И у обоих в глазах одно лишь желание. Желание поскорее продолжить. — Ты меня с ума сводишь… — нервно усмехнувшись, Ник трясущимися от возбуждения руками потянулся к тумбочке, стараясь игнорировать то, как рука Шона сжала его напряжённый член, он всё же нащупал смазку. Убрав руку только из-за того, что Ник легонько по ней ударил, что вызвало очередную улыбку у Шона, капитан лёг на кровать поудобнее и, как бы приглашая, согнув ноги в коленях, развёл их в стороны. Раскрыв руки, он ожидал его: — Иди сюда, мой Гримм. Сердце детектива то ли остановилось, то ли, наоборот, забилось чаще — он не уверен. К щекам прилила кровь, как и к тому месту, что ниже. Ещё немного, и соображать он не сможет. Сглотнув слюну, он подполз ближе, устраиваясь между ног Ренарда. Ник щедро смазал пальцы и приставил их к туго сжатому входу — аккуратно, но настойчиво. Один палец вошёл с трудом, мышцы капитана судорожно сжались, не желая впускать, и на лице Шона мелькнула гримаса — не то боли, не то раздражения от того, что тело успело отвыкнуть. — Почему так медленно? — часто дыша и сжимая простынь, недовольно спросил Шон, подняв голову. — Потерпи. У нас месяц не было секса. Тут так узко, — добавив второй палец, он начал раздвигать их, имитируя ножницы, подготавливая капитана. Сдавшись, Ренард лёг на подушку, закрыв лицо рукой. Не хотелось признавать, но Ник был прав. Сейчас пальцы внутри ощущались как минимум неприятно. Видя это, Ник решил отвлечь его от этих ощущений и, мягко огладив его бока, проложил дорожку из поцелуев от пупка вверх до шеи и, мягко убрав руку от его лица, припал к его губам. Обхватив лицо Гримма руками, Шон, углубив поцелуй, укусил его губы до крови, когда внутри него оказалось три пальца. — Видимо, я это заслужил? — усмехнувшись, Ник облизнулся, вернувшись к истязанию его шеи. Так продолжалось, предположительно, двадцать минут. Шон не знал точно. Когда Ник задел ту самую точку, весь дискомфорт сменился наслаждением, и Ренард, поглощённый этим чувством, совсем потерял счёт времени. Как и терпение. — Долго ты ещё будешь возиться? Я не принцесса, не сломаюсь, — привстав на локтях, раскрасневшийся Шон мутным от возбуждения взглядом попытался сосредоточиться на детективе. — Да, ты не принцесса. Ты принц, — чмокнув его в губы. — Поэтому заслуживаешь королевского отношения. — Хах, думаю, ты опять забыл… — в следующую секунду Ник оказался прижатым разгорячённым телом Ренарда, который, оседлав его, взял возбуждённый орган в руки и направил в себя: — кто тут главный. — Шон, стой! — он попытался его остановить, но капитан резким движением сел, и Ник оказался полностью в нём. Два громких стона слились в один, наполнив комнату. Детектив с силой сжал чужие бёдра, выгибаясь в спине. Ренард же, не давая ему опомниться, начал двигаться и уже не пытался сдерживать стоны. — Шон, — проскулил Ник, чувствуя, как Ренард сжимает его. Поддавшись бёдрами вверх, Ник больше не мог сдерживаться и, задав свой собственный темп, тонул в этих ощущениях. Кажется, месяц вынужденного воздержания того стоил. Капитан же, содрогаясь всем телом каждый раз, когда его Гримм попадал по простате, чувствовал, что такими темпами он долго не протянет. К счастью, Ник выглядел точно так же. Переплетая их руки, Шон прижал его к кровати и, вновь вернув себе контроль, двигался самостоятельно, что вызывало уже у Гримма мурашки. — Шон, я скоро… — ему не дал договорить собственный стон, когда Шон, будто специально, сжался сильнее. — Давай. Внутрь, — тяжело дыша и склонившись над Ником, сказал капитан, почти ложась на него. — Хочу чувствовать тебя. Проглотив ком в горле, Ник, крепко сжав его ягодицы, начал двигаться, с каждым разом ускоряясь. И вот, чувствуя, что его любимый подходит к концу, Шон, насадившись особенно глубоко, почувствовал, как его наполняет тёплое семя. Вслед за этим излился и сам Ренард, испачкав себя и Ника. Не позволяя Нику выйти из себя, Ренард лёг на него, переводя дыхание. Параллельно с этим он оставлял на теле Гримма новые засосы. — Это ты так намекаешь на второй раз? — обняв его и поглаживая по спине, спросил Ник с блаженной улыбкой. — Ты весьма догадлив, — усмехнувшись, Шон принял вертикальное положение, чуть привстал, позволив члену Бёркхарта немного выйти и тут же опустился назад. — Ох, ты умеешь правильно просить, — встав вслед за ним и притянув к себе, Ник вовлёк его в поцелуй.

***

Проснулся детектив оттого, что солнце, пробиваясь сквозь большое окно, светило ему прямо в глаза. Недовольно поморщившись и перевернувшись, он уткнулся в мягкую и тёплую грудь и, нащупав её рукой, сжал. — Неплохой способ сказать «доброе утро», — послышался голос сверху. Нехотя детектив всё же открыл глаза и, увидев довольного Ренарда, сам улыбнулся, вновь желая уснуть. — Доброе утро. И спокойной ночи, — обняв его крепче, сказал Ник. В ответ он услышал только смех, ласкающий слух, и почувствовал, как его обнимают в ответ. Что ж, он с уверенностью мог сказать, что месяц ожидания того стоил.