Before dawn

Итан сидел на корточках посреди двора и с интересом рассматривал землю в поиске того самого жука, которого он видел буквально секунду назад, но упустил из виду. И вот он видит движение справа — рывком оборачивается и наконец видит свой объект обожания. Он резко накрывает жучка рукой, закрывает ладошку, подносит к себе и настолько аккуратно, насколько мог, раскрывает её, чтобы увидеть прекрасного изумрудного жука, который выглядит напуганным: не каждый день мелкие рыжие существа, которые в сто раз больше самого него, хватают его и закрывают в ладошке. Итан не собирался с ним ничего делать. Почти. Он просто хотел показать эту красоту брату. — Эндрю! Срочно сюда! Быстрее! — кричит он мальчику, который вздрогнул от такого резкого звука. — Нет, — коротко и сухо отвечает Эндрю, не отрываясь от книги. — Я занят. — Эндрю, ну пожалуйста!!! Либо ты идёшь сюда, либо я иду к тебе, но мой новый друг окажется у тебя на голове, — с хитрой ухмылкой произносит Итан. Эндрю было абсолютно плевать на эту угрозу. Если Итан всё же решится на это, он знает, кто из них окажется с жуком на голове и с разбитым носом. Но он только делал вид, что ему неинтересно: где это видано, чтобы старшие братья шли на поводу у младших, да ещё и бегали за какими-то жуками? С показательным стоном Эндрю откладывает книгу. Он честно даже не имеет понятия, про что она — он не вчитывается в сюжет от слова совсем. И вот почему именно такие книги задают читать на лето? Скукотень. Он встаёт на заплетающихся ногах и направляется к мальчику, который буквально олицетворяет песню «Антошка, пойдём капать картошку». — Чего тебе? — спрашивает Эндрю с грубым тоном, но оба знают, что это не злость и не усталость. Это характер. Эндрю никогда не будет показывать свои настоящие эмоции. Почему? А потому — не заслужили. Это был его ответ на все такие вопросы. Ему нравилось бесить людей, выводить их из себя. Он готов был защищать близких, за них в огонь и в воду, но так просто показывать свои чувства? Не, спасибо, обойдусь, а то вдруг расслабяться. — Смотри! Он прямо как изумруд, — буквально пищит Итан с умилением. — Обычный жук, — Эндрю не согласен с тем, что сказал. Жук и вправду был слишком красивым, он переливался с золотого на зелёный из-за яркого солнца. — Отпусти ты его уже. Он тебя боится. — Не хочу. Хочу его оставить у себя, — говорит с восхищением Итан. Неожиданно и резко Эндрю бьёт по рукам Итана так, чтобы жук выпал из ладошки. Он слышит возмущённый вскрик брата, но ему как-то наплевать. — Ему надо на волю. Он живой вообще-то. У него есть семья и друзья, — говорит Эндрю, перекрывая негодование брата. — А куда он улетел? — с изумлением спрашивает Итан, провожая взглядом улетающий силуэт жучка. — Скажи честно, — отвечает Эндрю с угнетающим голосом, — я тебе экстрасенс, что ли? — Что? Какой ещё экстр... экстрасе... экстрасекс? — с трудом выговаривая и так неправильно сформулированное слово, спрашивает Итан. Эндрю смотрит на него несколько секунд и всеми силами сдерживает себя, чтобы не засмеяться: нельзя терять имидж серьёзного старшего брата. Солнце потихоньку начинает уходить в закат, и Эндрю, который имел желание как-нибудь смешно обозвать Итана (например, «болбес» или «Антошка Картошка», а в уме «болбешка»), понимает, что пора возвращаться домой. Он медленно переводит взгляд на Итана, который всё ещё ждёт ответа на свой вопрос, и уже без издевки, спокойно говорит: — Закат. Надо домой. Он начинает медленно поворачиваться в сторону дома и идёт настолько медленно, насколько может, чтобы Итан догнал его. Но он не слышит, чтобы кто-то шёл за ним, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы Итан мог легко подбежать к Эндрю. Эндрю медленно поворачивается и видит, как Итан смотрит в закат, в ту сторону, куда улетел жучок. А потом Итан так тихо шепчет, что Эндрю поначалу не понимает, что он сказал. Но в конечном итоге до него доходит: — А ты улетишь? — вдруг спрашивает брат. — Когда вырастешь, ты тоже улетишь, как жук? Эндрю напрягся. Он не сразу нашёл, что сказать. Пальцы сами собой сжались в кулак, а потом разжались. Он посмотрел на Итана — на его рыжие волосы, на его серьёзные глаза, — и почувствовал, как в груди что-то кольнуло. — Нет, — говорит он осторожно. — Я никуда не улечу. — А если захочешь? — Тогда улечу, — с издёвкой бормочет Эндрю. Что за тупые вопросы издаёт эта рыжая голова? У него там генератор тупых идей, или что? — А я? — с жалостью проговаривает Итан. Повисает напряжение. — А ты будешь в чемодане в багажном отсеке, — с усмешкой говорит Эндрю, и видно, как Итан расслабляется. — Так, я не шучу, я серьёзно. Во-первых, ты от меня никуда не денешься, ведь я купил тебе мороженое, то есть я инвестировал в тебя. Поэтому всю свою оставшуюся жизнь ты будешь платить мне проценты в виде мороженок каждый месяц. Ты меня понял? Итан залился смехом. Он активно замотал головой в знак согласия, и вместе они начали шагать к дому. На улице было безлюдно, спокойно, тепло, дул лёгкий ветерок. Всё казалось таким сказочным — как будто это был сон. Эндрю не был сильно старше Итана: ему было двенадцать, когда Итану было семь, но он всё равно чувствовал сильную ответственность за брата. Он знал, что ни физически, ни морально никогда не сможет далеко уехать от него. Если не он будет защищать Итана, то кто тогда? Родители? Эндрю ужасно бесила их несправедливость. Он совершенно не понимал их логику. Почему они относились к Итану как к обузе? Потому что не планировали второго ребёнка? Почему тогда не могли позаботиться об этом раньше? Ладно, если бы у них не было денег, но у них хватило бы даже на содержание шестерых детей с бездонными желудками. А самая несправедливая вещь — в том, что в Эндрю родители души не чаяли. Это было слишком заметно. Это угнетало Эндрю. Он знал, что когда-нибудь наступит момент, когда Итан начнёт замечать разницу в отношении и возненавидит его всем сердцем. --- Настоящее время. Итан стоит в коридоре, перегораживая путь Эндрю своим телом. Он смотрит с разочарованием и злостью в глазах по отношению к своему старшему брату. Он видит, как тот уже готов выходить из дома. Эндрю замечает Итана и пытается легонько оттолкнуть его, чтобы пройти, но Итан настроен серьёзно — он стоит как каменная стена. Эндрю ещё раз в качестве предупреждения пихает Итана, но как только он приближается, Итан толкает его в ответ. Не сильно, но достаточно, чтобы Эндрю пришлось отшагнуть на пару шагов, чтобы не упасть. — Итан, отойди, — говорит он настолько жёстко и серьёзно, что у Итана пробегают мурашки. — Я опаздываю. — Ты даже не спросишь, как у меня дела? — с таким же напором отвечает Итан. Он не двигается. Его глаза злы и сумасшедши. — Поговорим завтра. У тебя день рождения же будет. Я приду к тебе завтра и всё обсудим, — монотонно отвечает Эндрю и пытается обойти его, но Итан перекрывает проход. — Вау, это типа подарком будет? Одна беседа раз в год, в день рождения? Всегда мечтал о таком. Но зато ты всегда даришь Оливии все свои беседы и слова — у неё день рождения каждый день? — с раздражением и наездом начинает говорить Итан. — Итан, просто прекрати, — отвечает Эндрю настолько угнетающе, что, если бы можно было расплавить металл словами, он бы уже кипел. — Я делаю буквально всё для тебя. Я делаю так, чтобы у тебя было нормальное будущее. Учёба, деньги, дом. Ты думаешь, деньги просто так сыпятся от родителей или что? Я и правда стараюсь, постоянно. А сегодня я хочу провести свой последний день как школьник и хоть немного почувствовать себя подростком. Просто отъебись от меня! Эндрю уже не остановить. Он больше не сдерживается в выражениях. — Нет, ты никогда не слышишь меня. Никогда. Мне нахуй не сдались эти деньги, нахуй не сдался этот дом. Я просто хотел бы иметь всё, как раньше. Нет, ты никогда не был разговорчивым, я от тебя этого и не прошу, но тогда ты был моим братом, а не просто опекуном, который появляется только ночью. После смерти родителей ты настолько закрылся в себе, что я чуть не забыл, что живу в этом доме не один. Ты не говоришь ни «привет», ни «пока». Я понимаю тебя, ты никогда и не думал, что станешь отцом в семнадцать лет, ты не думал, что на тебя свалится такая ответственность. Но зато теперь ты можешь уехать! — Итан делает шаг вперёд. — Ты закончил школу, сейчас свалишь в колледж и забудешь меня. И вообще, что у тебя когда-либо был брат. Ты будешь вспоминать об этом как о самом ужасном периоде в своей жизни. — Ты серьёзно? Именно поэтому я 24/7 горбачусь, делаю всё дл... — Эндрю не успевает договорить, как в него летит рука Итана. Он резко уклоняется вбок, чтобы рука Итана его не задела. — Нет. Нет. Нет. Единственный человек, который делает всё для меня, — это не ты. Ты всего лишь делаешь жалкую иллюзию. Мэйсон. Мэйсон — единственный, кто меня не игнорирует. Именно он, а не ты, — со злостью шепчет Итан. Повисает гробовая тишина. Мэйсон. Мэйсон. Мэйсон. Эндрю не выдерживает. — Ты хоть блять понимаешь, что ты сейчас несёшь? Сначала ты говоришь, что тебе не хватает моего внимания, а потом... — у Эндрю застывает ком в горле. Он не понимает, что, блять, сейчас происходит нахуй. До этого момента были ещё разговоры, в которых Итан утверждал, что Эндрю всегда любили больше и что его тошнит от него, а сейчас он мелет, что на него не обращают внимания. Эндрю так устал. Так устал. Очень. Сильно. Он просто срывается с места, толкает Итана так, чтобы тот отлетел в сторону и с громким звуком впечатался в стену. Эндрю быстро открывает дверь и выходит, и вдруг слышит этот невыносимый крик злости: — Лучше бы ты никогда не рождался! Родители любили тебя всегда больше! — захлебывается в своих слезах Итан. — Ненавижу тебя! Сдохни, сука! Эндрю быстро захлопывает дверь и быстрым шагом направляется к машине. Он уже сильно опоздал на вечеринку, но ему плевать. Он слышит за спиной голос Итана, который срывается на крик, и на мгновение останавливается. Слова били в спину, как камни. Он хотел обернуться, сказать что-то тёплое, обнять его — но вместо этого он сжал ключи и пошёл дальше. Потому что если бы он обернулся, то не смог бы уйти. А он не знал, как остаться. Все мысли были заняты Итаном и этой ссорой. Почему Мэйсон? Нет, Эндрю к нему относится хорошо. Но не отлично, нет... То есть да, Мэйсон — удивительный человек. Но Эндрю никогда не думал, что его брат будет встречаться с парнем. Они знакомы с первого класса Итана, когда Мэйсон был во втором. Это была дружба, которой завидовали все. Мэйсон стал бывать у них так часто, что теперь Эндрю считал его ещё одним братом. Итан и Мэйсон были такими разными и настолько подходящими друг другу, как чёрное и белое, земля и небо. Эндрю завидовал. Он очень хотел бы иметь такую связь с Итаном, да и вообще с хоть кем-то. А встречаться они начали где-то год назад. С тех пор они друг от друга не отходили. У Итана было много своих «закидонов», но Мэйсон их не терпел — он их любил. Они обожали друг друга настолько, насколько это вообще возможно. Они уважали друг друга: если кто-то говорит «нет», значит нет, неважно, прогулка это или объятие. С такими мыслями Эндрю ехал к дому своего одноклассника праздновать свой выпускной.