Безутешный голод

*** Маленький Лололошка идёт по тропе среди леса, держа за руку мужчину в чёрном плаще. Его желудок урчал, требуя еды, а ноги он едва мог передвигать. Кажется, они не ели уже несколько дней. Отец говорит, запасы нужно беречь, потому что скоро еды будет ещё меньше. Но куда ещё меньше, когда даже ребёнок наедается одним яблоком? Отец говорит, что когда Лололошка вырастет, тот должен быть богатым, чтобы всё было хорошо. Но почему ты не богатый, папа? Почему у нас не может быть всё хорошо? Лололошка помнил, как его мать мучалась от голода. И помнил, как в шесть лет добывал еду самостоятельно. В редкие моменты, когда они ошивались рядом с деревнями, Лололошка заглядывал в окна домов, где был свет и еда. Им приходилось выживать на улице, потому что везде их считали изгоями, потому что папа — плохой человек, но ребёнок не вникал во все эти дела. Однако смотря на грязных детей, которые играли на улице, он завидовал, думая о том, как не понимает тех, кто голодает осознанно. *** Когда Лололошка возвращается в общежитие, уже темно. В его карманах около 100 пшеницы, из этого можно сделать много-много хлеба, да и не только хлеба, однако он сохраняет её на худшие времена. У него не было памяти, но было ощущение, что он не может так просто съесть достаточно еды. Дилан говорит, что он влюблённый в грядки и улицу, на что Лололошка лишь отводит взгляд, думая про то, сколько калорий съел сегодня. Заходя в комнату, парень, не раздумывая, сразу ложится спать. Сегодня в его желудке покоится быстро съеденный во время работы салат, и он со спокойной душой засыпает. Кажется, буквально перед тем как погрузиться в сон, его окликает Дилан, но, быстро подумав «всё подождёт до завтра, я боюсь сорваться», перед его глазами предстаёт темнота. *** На следующее утро ему говорят, что после пар они всей комнатой поедут на фудкорт и у него нет права отказаться — Лололошка забывает закрыть рот после зевоты и сон как рукой снимает. Не нужна ему никакая еда, не нужны ему люди, ему ничего не нужно, пусть бы только оставили со своими тараканами в голове наедине. До него доходит, что он просто сидит уже слишком долгое время, и надо бы что-то сказать в ответ, но изо рта выходит лишь тихое мычание. Уже всё решено. У Лололошки проскальзывает мысль уйти с последней пары, уйти раньше своих друзей, уйти, просто уйти, но он понимает, что это некрасиво, неправильно, глупо, плохо, плохо. Когда к фонтану подходит Дилан (Лололошка пришёл первый), у него проскальзывает мысль, что, может, всё не так уж и плохо: денег навалом, девать особо некуда, а тут и с друзьями посидеть, и еды… Желудок урчит, потому что он ел в последний раз вчера в полдень, а сейчас уже почти три часа дня следующего дня. Он подавляет это чувство и улыбается Дилану. В фудкорте его охватывает лёгкая паника, которую он подавляет. Еды много, она везде, и он не уверен, что может. Они договариваются встретиться у конкретного столика, и Лололошка, слыша своё сердце и дыхание, идёт, думая, что купить. Он оглядывается по сторонам, видя счастливых и не очень людей. Мало тех, кто сидит один. Парень морщится, заметив мужчину с огромным животом и лишним весом, который сидит с женщиной. «Не дай Бог» — проносится в его мыслях. Когда Ло подходит к их столику с греческим салатом и чаем, за столом сидит только Дилан. — Серьёзно? Салат? Греческий? Ну и вкус у тебя, — говорит парень, снимая наушники. — Он вкусный, — отвечает мироходец. Дилан, очевидно, не сильно верит, но продолжать разговор намерения также не имеет. Когда приходят остальные, Лололошка неуверенно елозит на стуле. В их руках много еды: Карл взял вегетерианский бургер и какой-то напиток, Брендон двойной чизбургер, картошку фри и газировку, перед Диланом лежит ролл, завёрнутый в лаваш, а в левой руке стакан с кофе. Парень ощущает себя неловко, потому что это всё выглядит нереально вкусно, однако в этом салате должно быть, округляя, 120 калорий, а чай он считал за 5. Он мог себе позволить это, думая о том, что после побежит заниматься заказами. В любом случае, посиделка прошла вполне себе весело: ребята обсуждали разные моменты, Карл рассказал Ло про некоторые растения, а Брендон рассказывал о том, как закадрил очередную девчонку. Порой казалось, что ему что-то вечно мешает завести себе настоящую девушку: то они ссорятся, то расстаются, не начав встречаться. Выходя из здания, Лололошка глубоко вздохнул. Пора за работу. Внезапно на его плечо опустилась рука: по дыханию и ощущению тела за спиной он понял, что это Дилан. — Хэй, парень, — Лололошка повернулся, и в этот момент они оказались лицом к лицу, — если ты думаешь, что твои действия с едой никому не заметны, то это не так. Как твой сосед заявляю, переставай. Ради своей же жизни, — рука спала с плеча, а Дилан пошёл дальше. Вот же чёртов… — Может я сам решу? — пробурчав под нос, мироходец потопал дальше. *** Когда Лололошка, Дилан и Ричард оказались в настоящем Хэнфорте, скрывать всё стало тяжелее. Мироходец был уверен, что Дилан знает всё, однако пока не предпринимает ничего, и это единственное, что радовало. Почти все его мысли были о том, сколько он съел и прошёл сегодня, и, конечно, о своём прошлом, о Джоне, Джодахе, Окетре, о мирах и о миссии… Лололошка, сидя на траве где-то не глубоко в лесу, так, что интернет ещё ловил, смотрел тик таки, надавливая на живот, чтобы не урчал, и слегка морщился, давая волю мимике и эмоциям. В последнее время его состояние ухудшилось и он начал уходить из дома раньше, чем проснётся как минимум Ричард, и тогда, когда Глен ещё не спал. В один такой раз стример застал его выход из дома, а на вопрос «ты куда в такую рань?» получил ответ «гулять». Пожав плечами, Глен бросил «удачи тогда» и пошёл дальше, куда шёл. Свежий воздух ударил в нос Лололошки. Ему было приятно нахождение на улице больше, чем дома. Сейчас, среди деревьев, он чувствовал себя свободным. Его желудок пуст два дня, сегодня он планировал питьевую. Честно, мироходец сам не понимал, почему делает это всё. Это стало уже, возможно, привычкой? Он чувствовал себя хуже, однако видя меньшее число на весах, чем вчера, обхватывая запястье большим пальцем и мизинцем и ляшку четырьмя пальцами, он чувствовал эйфорию. Память мироходца подводила всё больше, а потому в закреплённых в заметках было написано: «1 д. – г. 2 д. – п. 3 д. – 150 4 д. – п. 5 д. – 200 6 д. – п. 7 д. – г.» Уже две недели он продержался на таком рационе. Он знал, что г – это голод, а п – питьевая. Он до сих пор старался не писать в заметках, но это исключение. Возможно, было глупо надеяться, что Дилан, шаря в его телефоне, не заметит этого. Только подумав об этом автоматоне, на его телефон пришло сообщение: «Хэй, Ло, привет, я подойду сейчас к тебе.» Чёртов автоматон. Лололошка поднялся с травы, простояв неподвижно пару секунд, когда потемнело в глазах, И отряхнулся. В этот момент сзади к нему подошёл Дилан, положив свои руки на плечи другу, напугав его до жути. — Привет-привет, я тебе вот принёс, — сказав это прежде, чем Лололошка начнёт что-то говорить про такое внезапное появление, Дилан протянул ему прямо в руки бутылочку. — Серьёзно? Йогурт? — руки машинально переворачивают упаковку, чтобы посмотреть энергетическую ценность, однако, как неожиданно, эта часть этикетки замазана, и Ло быстрым движением поворачивает её обратно, — Хм. Эта ситуация осталась без комментариев. Мироходец перекидывал бутылку из одной руки в другую пока они выходили из леса, думая, пить или не пить. Вроде питьевая, вроде в йогурте около 90 калорий, но… Забив на все «но», Лололошка откручивает крышку йогурта. Всё равно, что Дилан смотрит, не осудит же, да? Не осудит?.. Автоматон больше не пялится, но руки всё равно мелко подрагивают. В мыслях сумбур, однако, когда они подходят к парку, он замечает такую тёплую улыбку Дилана. — Я рад, что ты выпил его, — говорит тот, а внутри Лололошки всё скручивается. — Только вот не надо об этом. — Ладно, — соглашается Дилан и пошёл дальше. Лололошка пошагал вслед за ним, — Мне Ричард все сообщения заспамил о том, что волнуется за тебя. Ты бы хоть говорил ему что, не знаю. — Что я ему скажу? Что ухожу из дома чуть ли не в семь утра, потому что боюсь есть? — абсолютно спокойным голосом произносит он, однако в душе кусает себе все губы и ногти. — Ты хотя бы признаёшь это. Они синхронно садятся на лавочку рядом со статуей, ничего не говоря. Лололошка кладёт голову на плечо автоматона, и, кажется, он задремал. Дилану неловко, смотря на такого Ло. Он знает его с самого появления в этом мире, он помнит, как тот радовался и скромно удивлялся всему подряд, как постоянно готовил ему говяжий тартар, как днями пропадал на этих долбанных грядках и улице. Возможно, ему стоило задуматься ещё тогда? Тогда, когда Лололошка в заметках писал о ненависти к себе и своему телу, когда писал о том, сколько съел за день, когда впервые написал о том, что чувствует, что с его памятью что-то не так, помимо того, что не помнит почти всей своей жизни. Дилан видел и читал это всё, думая о том, что стоит поговорить об этом. И он пытался, правда. Просто потом пришло осознание, что простыми словами тут ничем не поможешь. Он винил себя за бездействие, однако что он мог сделать, правда? Правда же?.. Сейчас, когда Ло, такой худой, костлявый и беззащитный даже, мирно посапывает на его плече, он задумался о том, что ему действительно нужно записать Лололошку к психотерапевту. Заодно и проблемы с памятью, возможно, порешают. Но это потом, когда они разойдутся по домам, а сейчас Дилан смотрел в небо, глубоко задумавшись, пока не проснулся Лололошка.