Русская комедия

Илья всегда знал, что Шейн был целеустремленным мальчиком, но никогда бы не подумал, что чужие увлечения выйдут на такой уровень. В своем желании улучшать свой русский Шейн пошел осваивать современное русское культурное пространство и каким-то образом наткнулся на юмористическое шоу, суть которого заключалась в том, что у четверых участников на сцене не было сценария. Лишь набор игр, которые им следует сыграть. Его это так увлекло, что он начал изучать, чем ещё занимаются эти мужчины и в конце концов нашел с десяток юмористических шоу. Какие-то выходили до сих пор, а какие-то уже были закрыты, но Шейна это не волновало и он с интересом разбирал каждое. Тот не всегда понимал всё, что они говорят, все шутки. А порой Илья замечал как тот включал различные выпуски с их участием на телевизоре, на носу у него были очки, рядом лежал словарь и открытый переводчик на телефоне, из-за чего его досуг превращался в полноценный урок. Несмотря на то, что Илья слышал что-то про этих ребят и раньше, он особо не обращал на них внимание. Ровно до одного случая. Однажды, вернувшись с прогулки с Аней, Илья заглянул в гостиную, где увидел устроившегося на диване Шейна, который с интересом смотрел что-то на телевизоре. — Привет, любовь моя.— Илья перегнулся через спинку дивана и громко чмокнул Шейна в его темную макушку, а после спустился к губам, оставляя поцелуй и там. — Что смотришь? — его взгляд нехотя отрывается от любимого лица и переходит на экран. Там двое мужчин в костюмах сидят друг напротив друга, у одного из них телефон в руке. На темном фоне стоит зеленая ёлка, а тот что с телефоном в руках зачитывает контакты из по-видимому чужого телефона. — О, это шоу называется «Контакты», — говорит на русском Шейн и смотрит, как лицо Ильи расплывается в гордой улыбке. — Очень интересно, — и кивает на диван, приглашая присоединиться к просмотру. Илья, довольный этой идеей, присаживается на указанное место и укладывается головой на чужие колени, чувствуя, как теплая ладонь вплетается в его кудряшки. Его плечи расслабляются, а всё внимание переключается на экран. Проходит всего пара минут, как Розанов присоединился к просмотру, и в его голове зарождается мысль, и чем дольше он смотрит, тем сильнее ему хочется спросить. В итоге он держится до середины выпуска, а после нажимает паузу и поворачивается к Шейну. — Прости, не хочу отвлекать, но ты не знаешь сколько лет они вместе? — наконец вырывается из Ильи, и он внимательно смотрит в ожидании ответа. — Что? — чужое лицо забавно вытягивается, а после, немного подумав и неверно истолковав чужой вопрос, Шейн отвечает, — а, они работают вместе уже десять лет, там с ними ещё двое обычно. У них как раз в этом году юбилей. — Ну, прикольно, но меня это совсем не интересует, я имею в виду они же встречаются, да? Как долго? — теперь лицо Шейна вытягивается ещё сильнее, и он как будто по-новому открывает для себя этих людей. — Но, они же в России…— звучит очень неуверенно и Илье хочется тут же зацеловать Шейна, чтобы тот не успел начать сомневаться в себе, — я честно даже не задумывался об этом, в смысле что между ними может что-то быть. Да и если я не ошибаюсь, то вот у этого, — он показывает пальцем на кудрявого мужчину, — есть девушка. Тут глаза Ильи расширяются, и теперь они неверяще смотрят друг на друга. — Хорошо, ладно, это новое видео? — и, натыкаясь на озадаченный чужой взгляд, объясняет. — Поверь, я чувствую, что эти двое не могут просто дружить. Это напряжение между ними, оно очень похоже на то, что было между нами. Ты говоришь они работают вместе десять лет, конкретно это видео вышло недавно или это старое. Вместо ответа Шейн листает ниже, чтобы найти более конкретную информации по вышедшему видео. Там они натыкаются на дату, которая была пять лет назад. Холландер, цепляясь за интерес, который вызвал вопрос Ильи, ищет самое новое, но Розанов его останавливает, поднимается с его колен и ищет что-то в телефоне. Шейн удивляется новым выпускам их основного шоу, о которых не слышал из-за отсутствия доступа к русскому телевидению и знаний что ребята смели канал, но теперь они находят самый новый выпуск в интернете и включают. Изменения, которые претерпели Антон и Арсений, как успел запомнить Илья, просто колоссальные. И изменились они не только внешне, но и внутренне, при этом абсолютно потеряв стыд. Как только начинается игра с названием «чужие руки», Илья с Шейном переглядываются и внимательно рассматривают происходящее на экране. Где-то в середине игры Шейн сам ставит видео на паузу и поворачивается к Илье. — Ладно, я готов признать, что возможно они встречаются, — чужие брови взлетают вверх. — Возможно? Арсений буквально пытается залезть Антону в рот руками, а он и не против. И всё это, пока каждое их действие снимается на десятки камер. Даже я себя так не веду… хотя хотел бы. — Илья складывает руки на груди и горделиво поднимает подбородок. — Облапать меня на глазах у всех, это твоё желание? — заинтересовано уточняет Шейн, и все остальные люди и их отношения резко перестают волновать Илью. — Вообще-то да, — легко сознается Илья, притягивая Холландера себе на колени и опуская руки ему на талию, — обнимать тебя сзади, крепко прижиматься, шептать тебе всякое на ухо, а после приставлять пальцы к губам и направлять их внутрь, пока на нас все смотрят. Пока все смотрят на то, какой ты послушный для меня. Дальше говорить Илье не дают, его затыкают чужие губы, а после они вместе встают и уходят в спальню, оставляя телевизор включенным на программе, к которой сегодня они уже не вернутся. В тот вечер они полностью забыли о ком-либо кроме них самих. Но через некоторое время Илья все-таки вспомнил тот выпуск и свои мысли по этому поводу, а именно те желания, которые в нём просыпались глядя на других. И хотя ему всё ещё чертовски интересно сколько эти ребята вместе, а поверить в обратное он не мог, он запомнил эту игру и стал выжидать. Когда прошло пару недель и сезон официально закончился, они, отпраздновав вторую победу Кентавров, отправились на долгожданный отпуск в коттедж. Там их никто не собирался навещать, ведь они заранее всех предупредили, что хотят провести время вдвоем и просили перед приездом обязательно писать. Желательно за несколько дней, если гости не собираются стать свидетелями чего-то личного. Первые дни они едва ли могли отлипнуть друг от друга, постоянно вместе, постоянно соприкасались всевозможными частями тел, не оставляя места для ткани. Уже после они стали давать друг другу чуть больше личного пространства, Шейн стал опять ходить на пробежки, а Илья заниматься в домашнем зале. Обычно они делали это одновременно, чтобы не отвлекать друг друга, а после менялись и Илья шел бегать, а Шейн в зал. Они всегда старались не пересекаться, потому что хоть и не говорили это вслух, они понимали, что устоять друг перед другом у них не получится. Оба слишком любили как выглядел другой мокрым, уставшим и довольным, что сразу порождало определенные фантазии. И они оказались правы. Когда после изматывающей тренировки, Илья решил немного передохнуть, а заодно пополнить свою бутылку для воды он зашёл на кухню и замер. Шейн с влажной после бега кожей, с растрепанной от ветра прической, стоял у столешницы и готовил себе очередной протеиновый коктейль. Он успел переодеться и теперь был одет в белую обтягивающую майку, которая никак не скрывала перекатывающиеся под тканью мышцы. А на ногах были короткие серые шортики, которые как вторая кожа облегали крепкие бедра. Слюна начала скапливаться во рту Ильи, и он никак не мог противостоять сам себе. Он медленно, словно дикий зверь, подбирается к своей добыче и останавливается, встав вплотную к Шейну. Грудь Ильи упирается в чужую широкую спину, а пах притирается к упругим бедрам. Холландер пытается обернуться, но Илья обхватывает чужие запястья и заводит их за спину. — Тихо, мой хороший, держи их тут. — И Илья укладывает их себе на талию, а сам, стоя позади, опускает свои руки на столешницу по бокам от напряженного тела. — Помнишь мы смотрели то шоу, и я сказал, что на их месте я бы себя не сдерживал? — Шейн перед ним шумно вздыхает и неосознанно начинает потираться своими бедрами о чужие. — Так вот представь нас на их месте. Перед целым зрительным залом. — Илья… — А в гостях, ну например, Роуз Лендри, — не дает перебить себя Илья. — и она смотрит как я медленно встаю сзади тебя, как ты покорно складываешь руки за спиной, а я обхватываю тебя, притягиваю ближе к себе. Из Шейна вырывается низкий стон. — Она смотрит на тебя, как и десятки зрителей, а ты начинаешь вести сюжет. Роуз что-то говорит, ты ей отвечаешь, а в это время мои руки плавно проходятся по твоему телу. Ты ощущаешь моё горячее дыхание на своей шее, ты чувствуешь, как я начинаю возбуждаться прямо как сейчас. — И Илья специально трется уже вставшим членом о Шейна. Тот лишь послушно подставляется, специально прогибаясь в спине. — Да, вот так, я вижу как тебе нравится. Я прекрасно знаю как ты обожаешь, когда на тебя все смотрят. Но только я могу тебя трогать. Одна рука Ильи крепко обхватывает шею и чувствует, как под ладонью дергается кадык, а вторая, спустившись ниже, нагло проходится по члену поверх шорт. Розанов даже не пытается делать вид, что его интересует чужой напиток, стоящий рядом, всё его внимание полностью сосредоточено на его горячем муже, дыхание которого становится всё тяжелее. — Ну же, представь как на нас направлены взгляды, камеры, всё почти как в том самом твоем сне, помнишь? И вот ты стоишь и ничего не можешь сделать, а на нас все смотрят, пока я трогаю тебя, заявляю права на тебя. Скажи, любовь моя, чтобы ты чувствовал. — С этими словами Илья прикусывает чужую шею и перемещает обе ладони на уже вставшие, чувствительные соски, начиная их потирать сквозь майку. — Я… мне было бы очень стыдно. Я бы хотел отвернутся и спрятаться, но ты бы не давал мне, и я был бы вынужден смотреть в камеру и им в глаза. Смотреть Роуз в глаза, пока ты…— говорит он то и дело прерываясь на стоны от приятной стимуляции. Останавливаясь, когда чужие сильные руки заползли под ткань майки и начали тянуть её вверх. — Пока ты делаешь всё это со мной. — О нет, нет, ни в коем случае, — зашептал на ухо Илья, откидывая майку в сторону. — я бы не позволил себе раздеть тебя перед всеми, только я могу смотреть на твое голое тело. Это здесь я так делаю, а там я бы трогал тебя только через одежду. А лучше я бы сделал так. — он ещё крепче обхватывает руками талию Шейна и двигает того немного в сторону, отстраняя от столешницы и ведя к кухонному столу, и одной рукой уверенно надавливая на чужую спину. Шейн послушно опускается грудью на стол, а его ноги непроизвольно раздвигаются. — Ты такой послушный для меня. Такой хороший мальчик. Я знаю тебе нравится, когда все видят кому ты принадлежишь. — Илья отвешивает звонкий удар по ягодице от чего Шейн стонет. — Все знают тебя, как великого хоккеиста номер один в лиге, но когда дело доходит до меня, ты превращаешься в такую шлюшку, что не станешь себя сдерживать даже у всех на виду. Шейн с голым торсом, стоящим членом и сложенными за спиной руками, лежащий на их кухонном столе, не может думать ни о чем кроме того, как же поразительно сильно его заводит вся ситуация. Как Илья плотно прижимается сзади, как одной рукой он держит его запястья, пока вторая удерживает его за шею, прижимая к поверхности. И как же Илья прав. Они знакомы уже больше половины их жизни, за которую выстроили поразительно успешную карьеру атлетов. У Шейна десятки наград, им посвящена целая комната, у него есть даже два кубка Стэнли, которые он выиграл, играя в одной команде со своим мужем, который был рядом на протяжении всей его хоккейной карьеры. Но за всё время вместе они так и не научились сдерживать себя рядом друг с другом. И Шейн сам не понимал, как так получилось, что для всех он суровый и скучный, когда рядом с Ильей он превращается в того, кто готов абсолютно на всё. В том числе лежать на кухонном столе и чуть ли не молиться, чтобы Илья прекратил его мучать и поскорее трахнул. — Ну же, скажи, чего ты хочешь? Что ещё мне сделать с тобой, пока все люди наблюдают и камеры записывают каждый твой выдох. — Трахни меня, — хрипит Шейн и толкается бедрами к Илье, ещё сильнее подставляясь под горячую руку. — Пожалуйста, Илья, я так хочу тебя внутри. — Какой же ты ненасытный, мой любимый. Ещё вчера вечером ты скакал на мне, так хорошо принимая мой член, и вот прошло всего несколько часов, и тебе опять нужно заполнить себя. Такой серьезный хоккеист и такая жадная до удовольствия дырка. Я дам тебе то, чего ты хочешь, только попроси как следует. — Илья отпускает чужие запястья и одним движением стягивает с чужих бедер короткие шорты, спуская их до лодыжек. Белья под ними нет, поэтому перед Ильей сразу открывается потрясающий вид на слегка опухшее с прошлого раза колечко мышц. Илья не сдерживает себя и наклоняется к красному от стыда уху Шейна. — Смотри, что я с тобой делаю. Ты едва держишься, твои ноги дрожат, а всё, о чем ты мечтаешь это, чтобы я не останавливался и наконец заполнил тебя. Что ж, я не могу тебе отказать, — и с этими словами Илья, оставляя дорожку из поцелуев на спине, спускается ниже и, остановившись у ягодиц, разводит половинки в стороны. Тугое колечко под его взглядом старается сильнее сжаться, но Илья, не долго думая, припадает губами к входу, начиная вылизывать Шейна. Тот не сдерживает всхлипа и хватается за русые кудри, притягивая Илью ближе к себе. Холландер знает как никто другой, насколько хорошо его муж владеет своим языком, и до чего тот может довести. Длинный умелый язык, который, оставив достаточно слюны снаружи, скользит внутрь, раскрывая и подготавливая для дальнейшего. Шейну так хорошо, что он не сдерживает себя и стонет громко от того, как хорошо на таком чувствительном месте ощущается рот Ильи. Но так может продолжаться бесконечно и всё, чего хочет Шейн, это чтобы в его заднице оказалось что-то покрупнее языка, поэтому он нетерпеливо дергается и за волосы тянет Илью к себе. Тот легко поддается. Шейн целует влажные распухшие губы и втягивает в свой рот такой умелый язык, который только что чуть не довел его до оргазма всего за несколько минут. — Пожалуйста, любимый мой, войди в меня я так хочу кончить, — он смотрит на Илью тем самым взглядом, которому знает, тот никогда не откажет и это работает. К его губам проставляют два пальца и он жадно втягивает их внутрь, облизывая их и покрывая достаточным количеством слюны. По хорошему бы использовать смазку, но он уже достаточно растянут, а желания отрываться друг от друга отсутствует. Убедившись, что на пальцах достаточно влаги, Илья заменяет их во рту своим языком, а пальцы приставляет ко входу. Шейн нетерпелив, поэтому сам насаживается под восхищенный вздох Ильи и начинает раскачиваться на пальцах, чтобы ещё лучше себя подготовить. Пальцы ног поджимаются и терпеть становится просто невыносимо. Он, не видя, тянется рукой за спину и, найдя тело Ильи, ведет ниже наконец нащупывая чужое горячее возбуждение, которые всё ещё скрывается под одеждой. Илья слегка смеется с его нетерпеливости, но позволяет развязать узел и стянуть шорты так, чтобы истекающий смазкой член упирался прямо между сочных половинок. Оба тихо стонут, а Шейн ещё сильнее расставляет ноги и, положив свои руки на ягодицы, тянет их в разные стороны, ещё сильнее раскрываясь перед Ильей. Тот стонет от одного вида и, не смея больше томить, приставляет головку ко входу. — Такой нуждающийся, такой ненасытный. У всех на глазах вот-вот заплачешь оттого, как сильно жаждешь меня внутри. Ну, мой хороший, я хочу услышать чего ты так сильно хочешь, — и крайне пошло похлопывает головкой о раскрытые влажные мышцы. Шейн стонет. — Пожалуйста, Илья войди в меня, ты мне нужен, так пусто внутри без тебя. Умоляю, не томи, мне прямо сейчас необходим член моего мужа глубоко в моей заднице, — Холландер прекрасно знал, что нужно сказать и куда надо давить, чтобы Илья потерял всякий контроль. Илья начинает входить, и легкое чувство растяжения, которое появляется в заднем проходе, наконец окончательно расслабляет Шейна, он растекается по столу, а руки вновь складывает за спиной, отдавая весь контроль Илье. Тот наслаждается видом, и чувствует что ни он, ни Шейн долго не продержатся, поэтому начинает вбиваться всё чаще и резче, при этом придерживая чужие бедра, чтобы сильнее натягивать желанное тело. Все мысли заполнили шумные стоны и звонкие шлепки кожи о кожу каждый раз когда пах Ильи ударялся о чужие ягодицы. Шейн чувствовал, как горячий член внутри приятно проходится по стенкам, каждый раз задевая чувствительное место внутри, заставляя лишь сильнее сжиматься и поддаваться навстречу толчкам. Он не мог ничего контролировать и лишь сильная стимуляция, и крепкий хват на бедрах удерживали его в этой реальности. Когда Илья в очередной раз нагнулся над ним, чтобы шептать что-то похабное ему на ухо Шейн почувствовал, как спины касается холодный металл. Цепочка с крестиком и кольцом. И эта разница в температурах горячего тела Ильи и холодной подвески стала для него финалом. Громкий стон вырвался изо рта, а все тело пробила крупная дрожь, из-за чего он сильно сжался и кончил, пачкая все вокруг. Удовольствие Шейна и то, как крепко чужие мышцы сжали его член, накрыло Илью с головой и всего через пару толчков, он замер внутри, чувствуя как горячая жидкость вытекает, заполняя Холландера. На несколько мгновений они просто замерли, стараясь не двигаться и прийти в себя. Первым контроль над телом вернул Илья и, видя как чужие бедра все ещё подрагивают, он аккуратно выходит из Шейна, видя как из колечка мышц тут же вытекает его сперма, а тот сжимается то ли от холода, то ли от неприятных ощущений. Илья больше не думает, он мягко поднимает мужа со стола и, видя, что у того все ещё пелена перед глазами, поднимает того на руки, унося в ванную. Уже вечером после насыщенного дня, когда они будут лежать в кровати, Илья повернется к Шейну и на грани сна прошепчет. — Хорошее шоу ты все-таки смотришь, надо будет у них ещё идею какую-нибудь подсмотреть, — и улыбнется услышав чужой теплый смех.