Контракт на месть

Глава 9: Тени в коридорах *От лица Айви* Я проснулась с ощущением, что по мне проехался грузовик. Нет, даже не грузовик — целый карьерный самосвал, гружёный доверху. Каждая мышца ныла так, будто её отдельно пытали всю ночь. Ноги гудели, руки еле поднимались, а шея затекла в таком положении, что я боялась повернуть голову — вдруг хрустнет что-то важное. — Чёртова тренировка, — прохрипела я в подушку. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок с трещиной, который за последние недели стал мне почти родным. Тело болело, но где-то глубоко внутри, под слоем физической усталости, пульсировало странное, непривычное чувство. Гордость. Я вчера управляла огнём. Настоящим, живым, адским пламенем. Не просто вызвала его — а контролировала. Заставляла его двигаться туда, куда мне нужно. Гасила по команде. Направляла в цель. Роланд сказал, что я справилась. Что он впечатлён. И в его красных глазах — никакой насмешки, никакого привычного сарказма. Только что-то похожее на уважение. Я прокрутила этот момент в голове несколько раз, смакуя, как дорогой десерт. Да, я справилась. Да, я становлюсь сильнее. И это пугало — но одновременно и радовало. Прежняя Айви никогда бы не смогла управлять огнём. Прежняя Айви сдалась бы ещё в тюремной камере, свернулась калачиком на жёсткой койке и ждала приговора. А новая Айви... новая Айви только начинала разгоняться. И это было чертовски приятно. Я села на кровати, поморщилась от боли в пояснице и спустила ноги на пол. Холодный ламинат немного взбодрил. За окном было серо и пасмурно — ноябрь подходил к концу, и декабрь уже дышал в спину ледяным ветром. Я накинула старый махровый халат — потрёпанный, но уютный, как воспоминание о прошлой жизни, — и подошла к окну. Распахнула шторы. За стеклом падал редкий снег — первые робкие снежинки, которые таяли, едва коснувшись асфальта. Во дворе было пусто. Только одинокий голубь сидел на ветке и хмурился на непогоду. Я потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки, и поплелась на кухню. Желудок настойчиво требовал еды, и я решила не мучить его очередной кружкой кофе на голодный желудок. Сегодня будет нормальный завтрак. Почти как у нормального человека. Я достала с полки пакет с овсяными хлопьями — старый, помятый, купленный ещё в прошлой жизни, когда я верила, что правильное питание поможет справиться со стрессом. Не помогло. Но овсянка осталась. Засыпала хлопья в кастрюльку, залила миндальным молоком — обычное закончилось ещё в начале недели, а миндальное стояло нетронутым с тех пор, как Кира притащила его со словами «попробуй, это вкусно». Я не пробовала. Но сегодня был тот самый день. Поставила кастрюльку на плиту и принялась лениво помешивать, глядя, как овсянка булькает и поднимается пузырями. Добавила горсть замороженных ягод из морозилки — они зашипели, соприкасаясь с горячей кашей, окрашивая её в фиолетовый. Сверху плеснула ложку мёда — он медленно растёкся золотистой лужицей. Каша получилась густой, сладкой и странно уютной, как будто на пару минут я вернулась в нормальную жизнь. Я налила себе латте — кофемашина загудела, выбрасывая порцию молочной пены, — и тут телефон на столе завибрировал. Экран засветился именем «Кира». — Привет, — сказала я, прижимая телефон плечом к уху и продолжая помешивать овсянку. — Привет, — голос Киры звучал мягко, без обычной утренней бодрости. Похоже, она тоже не выспалась. — Слушай, я тебе вчера написала пару сообщений, а ты не ответила. У тебя всё в порядке? — Да, всё нормально, — я выключила плиту и переложила кашу в тарелку. — Извини, что не ответила. Вчера после работы были дела, я потом просто вырубилась без сил. Даже телефон в руках не держала. — Дела? Какие дела? — в её голосе слышалось скорее любопытство, чем претензия. — Да так, — я замялась, подбирая слова. Врать Кире было тяжело, но говорить правду — невозможно. — Была одна... тренировка. Долгая. Я устала жутко. Мышцы до сих пор болят. — Тренировка? Ты? — она хмыкнула. — Айви, ты никогда в жизни не ходила в спортзал. Ты говорила, что физкультура — это орудие пыток, придуманное садистами. -Времена меняются, Кира. Я меняюсь. Решила попробовать что-то новое. Знаешь, фитнес, саморазвитие, всё такое. — Ну-ну, — я прямо видела, как она скептически приподняла бровь. — Ладно, не буду допрашивать. Просто хотела убедиться, что ты жива. После всего, что случилось, я немного... волнуюсь. — Я жива, — сказала я, и это было правдой. — Честно. Всё хорошо. Спасибо, что волнуешься. — Это моя работа, — она вздохнула. — Быть твоей лучшей подругой и волноваться. У меня отлично получается. Я прямо профессионал в этом деле. — У тебя талант. Может, внесёшь это в резюме? — Обязательно.Ладно, не буду отвлекать. Удачи на работе. И отвечай на сообщения, хорошо? Хотя бы смайлик пришли, чтобы я знала, что ты не провалилась сквозь землю и не улетела в ад. — Договорились. Обещаю. — Вот и отлично. Пока, подруга. — Пока. Я повесила трубку и поставила телефон на стол. На душе стало чуть легче. Кира не злилась. Она просто волновалась. И это было приятно — знать, что есть человек, которому не плевать. Но вместе с теплотой пришло и чувство вины. Тяжёлое, липкое, как смола. Я врала ей. Постоянно врала. Про тюрьму. Про сделку. Про тренировки. Про Роланда. Про всё. Я сидела за столом, ела овсянку и думала о том, как было бы здорово всё ей рассказать. Просто вывалить как на духу. «Кира, я продала душу сыну Люцифера, теперь у меня демонические татуировки и способность управлять огнём, а ещё я планирую отомстить Дэниеллу и Бони, которые меня подставили». Она бы, наверное, минуту молчала. А потом вызвала бы санитаров. Или экзорциста. Или сначала санитаров, а потом экзорциста. Нет. Правда была слишком опасной. Для неё в том числе. Чем меньше Кира знает, тем в большей она безопасности. Я повторяла это себе каждый раз, когда врала, и с каждым разом это звучало всё менее убедительно. Я доела кашу, допила кофе и пошла собираться. Встала перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Лёгкий макияж — тушь, немного тональника, блеск для губ. Волосы собрала в аккуратный пучок на затылке — строго, элегантно, ничего лишнего. Белая блузка с длинными рукавами, юбка-карандаш до колена, приталенный чёрный пиджак. Татуировки полностью скрыты под тканью, но я чувствовала, как они пульсируют — мягко, ритмично, словно второе сердцебиение. Я посмотрела на своё отражение. Оттуда смотрела уверенная женщина. Собранная, деловая, готовая ко всему. Никто бы не догадался, что эта женщина две недели назад сидела в тюремной камере. Что она продала душу. Что она умеет управлять огнём. Я вдруг подумала, как бы Роланд отреагировал на такой мой образ. Он часто подмечал, как я выгляжу, — то пижаму с котиками прокомментирует, то шортики, то платье. Наверное, и сейчас бы что-нибудь сказал. Что-нибудь в своём духе — насмешливое, но с каплей искренности. «Тебе идёт, крошка. Строгая деловая леди, которая скрывает под пиджаком адское пламя. Мне нравится». Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Так, стоп. Сейчас не время думать о Роланде. Он мой наставник. Мой защитник. Мой... друг. Да, наверное, уже друг. Единственный, кто знает мою тайну. Единственный, кто был рядом, когда всё рухнуло. Но дальше дружбы мои чувства не шли. Он демон. Я смертная. У нас деловые отношения, скреплённые контрактом. Нечего тут фантазировать. Я вызвала такси, накинула пальто и вышла из квартиры.

***

Через двадцать минут я уже стояла у входа в «Nortex Holdings». Огромная стеклянная башня возвышалась надо мной, сверкая отражениями серых ноябрьских облаков. Снег усилился — теперь он падал крупными хлопьями, укрывая тротуар белым ковром. Я сделала глубокий вдох и вошла внутрь. В холле было людно. Сотрудники сновали туда-сюда с неизменными чашками кофе и папками документов. Кто-то здоровался сквозь зубы, кто-то делал вид, что не замечает меня. Слухи о моём возвращении разлетелись быстро, и теперь я была местной знаменитостью — в плохом смысле. Я старалась не обращать внимания, но некоторые разговоры заставляли меня сжимать кулаки. — Луиза, смотри, местная звезда пришла, — услышала я шепот за своей спиной. Он доносился от двух девиц из отдела маркетинга, которые стояли у стойки регистрации и откровенно пялились на меня. — Это та самая, которую уволили за кражу? — спросила одна, брюнетка с короткой стрижкой. — Ну да. А потом её вернули обратно с повышением. Говорят, у неё появился какой-то новый агент. Очень влиятельный. — И чем она ему заплатила? — хмыкнула вторая, блондинка с нарощеными ресницами. — Луиза, ты ещё спрашиваешь? Естественно, она легла под него. Причём так, чтобы он её пожёстче отымел. По-другому такие вопросы не решаются. Они захихикали, прикрывая рты ладошками. Я замерла на месте, чувствуя, как внутри закипает гнев. Татуировки под рукавами запульсировали быстрее. Так хотелось повернуться и сказать им пару ласковых. Или не пару ласковых, а пару огненных шаров. Но я сдержалась. Роланд говорил: не показывай эмоции. Не давай им повода. Не подставляйся. Я сделала глубокий вдох и прошла мимо, даже не взглянув в их сторону. Пусть говорят что хотят. Если у них нет личной жизни и секса — это их проблемы. Пусть завидуют молча. К тому же Роланд стёр память всем сотрудникам, которые видели то представление в кабинете, когда он швырнул Дэниелла через всю комнату. Так что эти курицы даже не знают, что их драгоценный Дэниелл валяется на больничном со сломанным ребром. На третьем этаже я вышла из лифта и направилась в свой кабинет. Небольшая комната с окном на парковку, письменный стол, кожаное кресло, шкаф для бумаг. Я села, включила компьютер и погрузилась в рутину: почта, отчёты, какие-то сметы. Время до обеда пролетело незаметно. Я даже провела видеоконференцию с региональным отделением — правда, потом не могла вспомнить, о чём она была. Мысли крутились совсем в другом месте. Ближе к часу дня желудок напомнил о себе. Я решила не ходить в столовую — там было слишком людно и слишком много любопытных глаз, — а спуститься в небольшое кафе на первом этаже. Оно было тише, уютнее, и там подавали сносные сэндвичи. Я отстояла очередь, взяла сэндвич с индейкой и яблочный сок, нашла свободный столик у окна и только собралась начать есть, как в поле моего зрения попала она. Бони. Она появилась, как всегда, эффектно. Короткая белая рубашка, завязанная узлом под грудью, открывающая вид на её бюст — явно на размер больше, чем позволял офисный дресс-код. Чёрная мини-юбка, капроновые колготки темнее её кожи, туфли на шпильке сантиметров десять. Галстук небрежно висел на шее, развязанный. Длинные блондинистые волосы были распущены и струились по плечам, как расплавленное золото. Она не шла — она плыла. Скользила между столиками, как акула в поисках добычи. Сотрудники инстинктивно расступались перед ней, кто-то даже отводил глаза. Я внутренне напряглась. Татуировки под рукавами запульсировали быстрее — они всегда реагировали на опасность. А ещё я не понимала, как можно ходить в офис в столь откровенном наряде. Хотя о чём это я — Бони всегда ходила так, будто офис был её личным подиумом. Ей было плевать на правила. Ей было плевать на всех. Она заметила меня почти сразу. Её взгляд скользнул по моему лицу, по моему скромному сэндвичу, по моему одинокому столику у окна. И она направилась прямо ко мне. Чёрт. — Айви Моррисон, — произнесла она, останавливаясь напротив. Её голос был сладким, как сироп, но с явным привкусом яда. — Какая приятная встреча. Я как раз думала о тебе сегодня утром. Прямо перед зеркалом. Знаешь, ты мне даже приснилась. — Бони, — я отложила сэндвич. Аппетит пропал мгновенно, словно его и не было. — Давно не виделись. Я уж думала, ты уволилась. Или уехала. Или испарилась. — О нет, как я могу уволиться и оставить тебя одну? — она ехидно улыбнулась и без приглашения опустилась на стул напротив меня. Положила ногу на ногу и поправила волосы. — Я просто была очень, очень занята. Знаешь, когда занимаешься важными делами, время летит незаметно. А у меня в последнее время много важных дел. — Ну и чем же ты была занята помимо работы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Без эмоций. Без страха. Без гнева. — Много чем, — она улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. — Знаешь, я пыталась узнать, что это за новый агент у тебя появился. Роланд Брак, кажется? Уж больно сильно меня зацепила его личность. Такой загадочный. Такой... неуловимый. — И что же ты узнала? — Почти ничего, — она чуть нахмурилась, но тут же вернула на лицо маску безмятежности. — И это самое интересное. Он как призрак. Никаких записей, никаких документов, никакого цифрового следа. Я проверила всё — банковские базы, налоговые, страховые, даже списки избирателей за последние десять лет. Ничего. Ни единого упоминания. Словно его не существует. Ты не находишь это странным, Айви? — Не нахожу, — я пожала плечами, хотя внутри у меня всё сжалось в тугой, холодный комок. — Мой агент ценит конфиденциальность. Он профессионал высокого уровня. У него есть свои методы. Может, он просто умеет заметать следы. — Конфиденциальность? — она тихо рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Милая моя, конфиденциальность — это когда скрывают что-то о прошлом или о том, о чём нельзя говорить. Ну, там, внебрачный ребёнок, судимость, долги. А твой Роланд... он как будто появился из пустоты. У него нет банковских счетов. Нет кредитной истории. Нет аренды жилья — ни сейчас, ни когда-либо. Я проверила все базы данных. Все, Айви. Он не зарегистрирован нигде. Как такое возможно в двадцать первом веке? — Может, ты плохо искала? — сказала я, хотя внутри похолодело. Роланд уверял, что всё почистил. Но Бони явно провела очень, очень серьёзное расследование. У неё был доступ к таким базам, о которых я даже не слышала. Кто она вообще такая, чёрт возьми? — Может быть, — она склонила голову набок, рассматривая меня как букашку под микроскопом. — А может быть, твой агент — не тот, за кого себя выдаёт. Может быть, он вообще не человек. Что скажешь? Я замерла. Внутри всё оборвалось. Она что, догадалась? Нет. Невозможно. Роланд сказал, что его демоническая сущность надёжно скрыта от посторонних глаз. Он три тысячи лет учился маскировке. Но её слова... они звучали так, будто она была в шаге от правды. Или даже ближе. — Бони, ты явно преувеличиваешь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мой агент — совершенно обычный, нормальный, здоровый человек. Никакой мистики. Никаких призраков. А тебе я бы посоветовала съездить отдохнуть куда-нибудь, раз у тебя такие дикие мысли. Переутомление — это серьёзно. Может, в отпуск? На море? Песок, волны, коктейли? Бони расхохоталась. Искренне, звонко, запрокинув голову. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Её смех звучал мелодично, как колокольчик, но в нём слышалось что-то зловещее. — Ох, Айви, — сказала она, отсмеявшись и вытирая невидимую слезу. — Я бы с радостью поехала отдохнуть. Правда. Но пока я не выясню всю нужную мне информацию, я отсюда никуда не денусь. А я очень, очень дотошная. И поверь, я не привыкла проигрывать. Никогда не проигрывала и не собираюсь начинать. Так что передай своему загадочному агенту: я докопаюсь до правды. Рано или поздно. И когда это случится, вам обоим не поздоровится. Очень не поздоровится. — Угрожаешь? — я прищурилась. — Предупреждаю, — она встала, поправила галстук и одёрнула юбку. — По-дружески. Приятного аппетита, Айви. Наслаждайся своим сэндвичем. И своей должностью. Пока можешь. Она развернулась и ушла, цокая каблучками по кафельному полу. Её светлые волосы развевались за спиной, и несколько мужчин в кафе проводили её взглядами. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как татуировки под рукавами начинают пульсировать всё быстрее и быстрее. Гнев поднимался внутри — горячий, обжигающий, требующий выхода. Так хотелось послать ей вслед огненный шар. Небольшой. Аккуратный. Просто чтобы подпалить ей волосы. Просто чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с её кукольного личика. Просто чтобы она поняла: я не та Айви, которую она знала раньше. Я больше не жертва. Но я сдержалась. Не здесь. Не сейчас. Не при всех. Если бы я сорвалась, всё пошло бы к чертям собачьим. И Роланд бы меня не похвалил. Он бы сказал что-то вроде: «Крошка, я разочарован. Мы же договаривались — никаких импульсивных вспышек». А мне не хотелось его разочаровывать. Я посмотрела на свой нетронутый сэндвич. Есть совершенно не хотелось. Я встала, выбросила еду в мусорку и вышла из кафе. В коридоре нашла тихий закуток у окна — никто не ходил, никто не подслушивал — и достала телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала номер. Роланд ответил после второго гудка. — Крошка? — его голос звучал немного удивлённо. — Ты чего это звонишь в рабочее время? Обычно ты на работе пашешь как пчёлка. — У меня плохие новости, Роланд. — Что случилось? — его голос мгновенно стал серьёзным. — Я только что говорила с Бони. В кафе на первом этаже. Она сама ко мне подошла. Специально. — Что она сказала? Я пересказала разговор. Про базы данных. Про банки, налоги, страховки, списки избирателей. Про то, что его официально не существует. Про фразу «может быть, он вообще не человек». На том конце повисла пауза. Я слышала, как Роланд тихо выдохнул — кажется, сквозь зубы. — Чёрт, — сказал он наконец. — Вот же ж сука любопытная. И дотошная. Комбинация — дерьмо. — Роланд, это серьёзно, — я перешла на шёпот, хотя вокруг никого не было. — Она явно что-то подозревает. Ты уверен, что всё под контролем? Потому что звучит так, будто она в двух шагах от правды. — Уверен, — но в его голосе я услышала напряжение, которое он пытался скрыть. — Я всё почистил. Она может копать сколько угодно — официально на меня ничего не существует. Я стёр всё, что можно стереть. Но то, что она так активно роет, — плохой знак. Значит, у неё есть ресурсы, о которых я не знал. Или доступ к каким-то закрытым каналам. Или и то и другое. — Что нам делать? — Не «нам», а «мне», — поправил он. — Ты продолжаешь работать, делаешь вид, что ничего не происходит, улыбаешься коллегам и пьёшь свой кофе. А я разберусь. Усилю защиту. Подчищу оставшиеся следы. И, возможно, нанесу ответный визит кое-куда. — Куда? — спросила я, хотя уже знала, что он не ответит. — Это тебя не касается, — отрезал он. — По крайней мере, сейчас. Так что иди работай, крошка. И не накручивай себя. Всё будет хорошо. — Ты обещаешь? — Обещаю. Я никогда не даю обещаний, которые не могу сдержать. Ты же знаешь. — Знаю, — я слабо улыбнулась. — Вот и отлично. Вечером созвонимся. И, Айви... — Да? — Ты молодец, что сдержалась. Я знаю, как тебе хотелось пульнуть в неё огнём. Горжусь тобой. Я невольно улыбнулась шире. — Спасибо. Пока. Я повесила трубку и убрала телефон в карман пиджака. Разговор с Роландом немного успокоил меня, но тревога всё равно осталась — липкая, противная, как холодный пот на спине. Бони что-то задумала. И это «что-то» мне точно не понравится. Остаток рабочего дня прошёл как в тумане. Я выполняла свои обязанности на автопилоте: подписывала бумаги, отвечала на письма, даже провела какое-то совещание — честно говоря, я потом не могла вспомнить, о чём оно было. Мысли крутились вокруг одного: Бони знает. Может, не всё. Может, только догадывается. Но она знает достаточно, чтобы представлять угрозу. И ещё её взгляд. Этот странный, холодный, древний взгляд. Он не давал мне покоя. В нём было что-то, чего я не могла объяснить. Что-то, что не укладывалось в образ избалованной офисной стервы. Что-то... нечеловеческое. Я ловила себя на мысли, что, когда Бони смотрит на меня, мне кажется, будто я стою на краю обрыва, а внизу — тёмная, ледяная вода, готовая поглотить меня целиком. — Чушь, — пробормотала я, потряхивая головой. — Это просто нервы. Ты устала. Ты не выспалась. У тебя паранойя. Но внутренний голос шептал: «Нет. Не паранойя. С ней что-то не так».

***

В шесть вечера я вышла из офиса. Снег всё падал — крупный, пушистый, бесконечный. Улицы были засыпаны почти по щиколотку. Фонари горели жёлтым светом, и снежинки в их свете казались золотыми. Красиво. Если бы не всё это дерьмо, я бы, наверное, остановилась и полюбовалась. Но сейчас мне было не до красоты. Я вызвала такси и поехала домой, глядя в окно на проплывающие мимо огни вечернего города. Люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону, тащили пакеты с продуктами. Все они жили своей обычной жизнью. И никто из них не знал, что среди них ходит женщина с демоническими татуировками и проданной душой. Дома было тихо и пусто. Я скинула туфли — ноги гудели после целого дня на каблуках, — сняла пиджак, повесила его на спинку стула и прошла на кухню. Сделала себе кофе — уже какую по счёту кружку за день? Пятую? Шестую? Да какая разница. Всё равно спать я сегодня вряд ли буду. Включила маленькую лампу над столом, взяла кружку и забралась на подоконник, подобрав ноги и закутавшись в старый плед. За окном падал снег. Медленно, беззвучно, укрывая город белым одеялом. Красиво. Спокойно. Но внутри меня спокойствия не было. Мысли путались, перескакивали с одной на другую. Бони. Что именно она знает? Как далеко продвинулась? И что она имела в виду, когда говорила, что Роланд «может быть, не человек»? Это была просто провокация? Или она действительно догадалась? Дэниелл. Он всё ещё на больничном. Но скоро вернётся. И когда вернётся — что тогда? Снова будет смотреть на меня с презрением? Снова попытается ударить? Или, может, после того, что с ним сделал Роланд, он будет обходить меня стороной? Роланд. Мой наставник. Мой защитник. Мой друг. Он сказал, что разберётся. Я верила ему. Он ни разу меня не подводил — ни в камере, когда предложил сделку, ни в офисе, когда Дэниелл меня ударил, ни на тренировках, когда я не могла совладать с огнём. Он всегда был рядом. Всегда. Но что, если в этот раз всё серьёзнее? Что, если Бони представляет угрозу, с которой даже он не справится? Я отхлебнула кофе и посмотрела на часы на левом запястье. Тик-так. Тик-так. Песка всё меньше. Время уходит, утекает, как вода сквозь пальцы. А я всё ещё топчусь на месте. Хожу в офис, делаю вид, что работаю, тренируюсь — и жду. Жду неизвестно чего. Жду, пока Бони сделает первый ход. Жду, пока Дэниелл вернётся. Жду, пока Роланд разберётся. Я сделала ещё глоток и поняла: хватит ждать. Я больше не могу просто сидеть и надеяться, что всё разрешится само собой. Если Бони что-то задумала, я должна быть готова. Должна опередить её. Должна найти что-то — улики, доказательства, записи, файлы, — что поможет мне разоблачить их с Дэниеллом. Что докажет их вину. Что восстановит моё честное имя. Не только для мести. Для справедливости. Я поставила кружку на подоконник и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Оттуда смотрела уставшая, но решительная женщина. Женщина, которая прошла через ад — в прямом смысле. Женщина, которая умеет управлять огнём. Женщина, у которой есть цель. — Завтра, — сказала я вслух, и мой голос прозвучал твёрдо в тишине пустой квартиры. — Завтра я начну искать. По-настоящему. Завтра я пойду в офис и найду доказательства. Никаких больше ожиданий. Никаких больше сомнений. Пора переходить в наступление. Татуировки на руках вспыхнули ярче — словно подтверждая мои слова. Словно говоря: «Мы с тобой. Мы готовы». Я кивнула сама себе и спрыгнула с подоконника. Время уходит. Тик-так. Тик-так. Но теперь я не буду просто смотреть, как песок пересыпается из одной колбы в другую. Теперь я буду действовать. Завтра начнётся новый этап. Завтра я перестану быть жертвой. Завтра я стану охотником.