Морем

Том и Джейк Рид были вместе, казалось, целую вечность. Четыре года в официальном браке, а до этого - долгая, полная шрамов история. Они до мельчайших подробностей помнили всё: неловкое первый раз знакомство, робкое начало отношений, вкус первого поцелуя, оглушительные ссоры и тяжелое расставание. А потом, спустя два года порознь, - зрелое, выстраданное решение сойтись снова. Жизнь испытывала их на прочность, но они победили. Первые два-три года после воссоединения были похожи на сказку. Романтические свидания без повода, искренние комплименты, сумасшедшая и разнообразная интимная жизнь - они были той самой «идеальной парой», которой тайно завидуют знакомые. Пара, которая прошла через ад и заслужила своё счастье. Но последний год всё сломал. Трещина поползла незаметно. Куда-то исчезли спонтанные нежности, комплименты стали редкостью, а поцелуи и объятия превратились в дежурные жесты. Быт и работа выжали их досуха. Возвращаясь домой, каждый из них доползал до кровати с одной мыслью - смыть с себя этот день, впихнуть в себя ужин и забыться сном. Они видели, что падают в пропасть. Пытались что-то исправить, но все разговоры оборачивались крахом, делая только хуже. Сексуальная жизнь сошла на нет. Желание никуда не делось, но редкая близость стала пресной, а порой они не прикасались друг к другу неделями. Зато ссоры стали их новым воздухом. Они вспыхивали из-за любой мелочи. Джейк изнывал от одиночества, упрекал Тома в равнодушии и изводил себя беспочвенными подозрениями в изменах. Том, сгорая на работе, взрывался от любого пустяка - не так лежащая в шкафу вещь или «неправильная» интонация Джейка вызывали у него глухую ярость. Они замолчали. Перестали слышать друг друга. Их типичный день выглядел как отлаженный, но мертвый механизм. Джейк просыпался первым и уходил в душ. Следом вставал Том - ему нужно было уезжать раньше. Он злился: зная его график, Джейк мог бы освободить ванную вовремя или проявить хоть каплю заботы. Том наспех варил кофе, раздраженно собирался и улетал на работу, где едва успевал перекусить в обед. Джейк же, работая из дома, задыхался в четырех стенах, пытаясь совмещать дела и быт. Вечером они пересекались за кухонным столом. Молчаливая трапеза. Жалкие попытки завязать разговор почти всегда заканчивались новой лавиной взаимных упреков. Дело дошло до того, что они стали спать в разных комнатах. Это была не жизнь - изнурительная война на истощение. В одно из майских воскресений, когда у обоих совпал выходной, Том не выдержал. Сидя за завтраком, он опустил чашку и тихо произнес: * Я понимаю, что мы погрязли в скандалах и сейчас у нас дерьмовый период… но я хочу всё исправить. * И как же? - Джейк горько усмехнулся, даже не подняв глаз. - А, Том? Сколько раз мы уже «пытались»? Всё бесполезно. По-моему, нам проще подать на развод. Слово «развод» ударило Тома под дых. Он резко перебил мужа, подавшись вперед: Джейк замолчал, бездумно разглядывая узор на скатерти. Терять им было уже практически нечего, а глубоко внутри всё еще теплилась слабая, глупая надежда - вдруг эта поездка действительно их склеит? * Хорошо, давай, - наконец выдохнул он. - Но с одним условием: всю эту неделю мы живем без ссор. Пожалуйста. Сведем их к минимуму. * Обещаю. Я сделаю всё ради нас, ведь я люблю тебя, - тихо ответил Том. Он поднялся из-за стола, подошел к Джейку и невесомо, почти робко, поцеловал его в щеку. И вот наступили долгожданные выходные. Утреннее солнце обещало тепло, они вместе позавтракали, предвкушая «романтическую перезагрузку». Джейк ушел наверх собирать чемоданы, пока Том проверял машину и на ходу созванивался с друзьями, чтобы те присмотрели за кошкой. Наконец вещи были загружены, и они выехали. До побережья оставалось около двух часов пути. Первое время они честно держались - разговаривали о погоде, работе, каких-то пустяках, отчаянно обходя острые углы. Но хрупкий мир дал трещину на исходе первого часа. То ли Джейк слишком эмоционально что-то рассказывал, отвлекая Тома от трассы, то ли Том пропустил нужный поворот, вынудив Джейка судорожно перестраивать маршрут в навигаторе… Искра упала на сухой порох. * Ах, я тебя бешу?! - вспыхнул Джейк, разворачиваясь к нему всем телом. - Понятно! Значит, я всегда тебя бесил?! Ты вообще меня любишь или эта поездка - просто предлог, чтобы окончательно со мной расстаться?! * Да нет же, я всегда тебя любил! Просто ты 24 на 7 выносишь мне мозг всякой херней! * Значит, мои чувства для тебя - херня?! В порыве слепой ярости они перестали следовать правилам. Скорость росла, Том, не глядя на дорогу, проигнорировал разметку и вылетел на встречную полосу. Они не слышали безумного завывания клаксонов соседних машин, полностью ослепленные своей обидой. Ответа не было. Накатывающий ужас придал сил. Спотыкаясь, волоча сломанную ногу, Том побрел в сторону дороги. Взгляд немного прояснился, и перед ним предстала страшная картина: искореженный кузов их машины, из-под смятого капота которого валило густое черное курево. Вокруг уже мигали красно-синие маячки полиции и скорой помощи. Сердце Тома забилось в каком-то безумном, удушающем ритме. Воздуха катастрофически не хватало, в ушах звенело. Он закричал громче, срывая голос: * Джейк! Солнце мое, пожалуйста, проснись!.. Пожалуйста, умоляю тебя! Я всё сделаю, всё исправлю! Прости меня, я ненавижу себя за весь этот чертов год! Лучше бы мы никуда не ехали… Он рыдал навзрыд, хватая остывающие пальцы мужа, но тело Джейка оставалось неподвижным. Он не дышал. Подоспевшие полицейские аккуратно, но твердо оттащили воющего от горя Тома в сторону. Кто-то совал ему стаканчик с водой и успокоительное, что-то говорил, но Том не слышал. Только сейчас, среди этого стерильного шума сирен и запаха жженой резины, он с абсолютной, уничтожающей ясностью осознал, кем был для него этот человек. Насколько страшна и невосполнима эта утрата. Ему было плевать, что будет дальше - следствие, суд, тюрьма. В этот момент Том Рид хотел только одного: чтобы время навсегда застыло, а он сам больше никогда и ничего не чувствовал.