Я хотел бы извиниться

Уже прошло недели две с тех пор, как Мик и Джереми полностью игнорируют друг друга. Никто из команды не знает, что произошло между ними, но всем уже безумно осточертела их немая война. Снайпер перестал хоть как-то взаимодействовать с командой помимо работы и стал полностью игнорировать любое живое существо, заперевшись в своём фургоне. А Скаут... О, боже, этот пацан стал сущим кошмаром. Этот неугомонный чёрт стал вести себя хуже шестилетнего ребенка и то и дело пытается вывести на эмоции кого угодно в эпических масштабах. Медик от стресса, принесённого Скаутом, стал избегать его настолько, что во время миссии, только завидев на горизонте красную кепку, ретировался на добрые полкилометра. Больше всего от гиперактивности и безумного количества желчи, вылетаемой изо рта Скаута, страдали Пиро и Инженер. На них он отыгрывался как только мог. Но наконец-то задолбавшийся от очередного наполовину съеденного сэндвича и залитых остатков бедного перекуса неимоверным количеством горчицы и сверху приправленным жижой неизвестного происхождения Хэви поднял этот вопрос перед всеми, кого смог собрать. Конечно, кроме наших двоих и Шпиона, которого в принципе не найдешь, пока он сам этого не захочет. В итоге голосованием было принято решение пытаться по максимуму игнорировать Скаута до тех пор, пока проблема не рассосётся сама собой. Полный и тотальный игнор. Конечно, Инженер пытался поговорить с Джереми и уговорить его наконец-то помириться со Снайпером, но все попытки были тщетны. И всё же игнорировать Скаута было легче, чем спорить с ним. И вот, в очередной раз получив жёсткий отказ и разворот отворот от Демо, Скаут плелся вокруг базы, не придумав, чем заняться. Как вдруг мысль. Безумно бредовая, и не факт, что вообще всё будет идти именно так, как надумал себе Скаут, но идея ему показалась интересной. Да и к тому же ему самому безумно надоел полный игнор от Ман-ди. Не сказать, что игнор остальной команды его сильно задевал. Ему по большей части было все равно на них, они чисто коллеги, но со Снайпером они были особенно близки. Поэтому, еще раз вспомнив, где лежит его главное оружие по завоеванию прощения, Джереми пошёл к своей цели. Вечерело. Скаут стоял и мялся возле фургона Снайпера, не решаясь постучать. Он знал, что Мик его видел, но и сам мужчина не собирался открывать первым. И наконец, собравшись с мыслями, младший постучал по железной двери фургона. Ответа не было, и Скаут уже решил, что Ман-ди куда-то ушел, как вдруг дверь открылась. Подняв глаза, Джереми увидел Мика в одной белой майке и штанах, но без шляпы и очков, которые были при нём всегда. Сзади него на столе лежала его любимая винтовка, которую он, по всей видимости, чистил. Немного помявшись, блондин вздохнул и начал тараторить. — Мик, слушай, я хотел извиниться. Я знаю, что наговорил много чего лишнего в том споре, но я так больше не могу. Я не могу вынести твоего молчания. Давай поговорим, пожалуйста. Я готов на всё что угодно, лишь бы ты меня простил. — Договорив на одном выдохе, Скаут опустил голову вниз, ожидая реакции. Снайпер молчал, и Скаут был уверен, что сейчас его обсмеют и пошлют куда подальше. Но, к удивлению того, Снайпер повернул голову набок и сложил руки на груди. — Ну и как ты хочешь передо мной извиниться? От такого вопроса Скаут вспыхнул красным, вспомнив, что именно он приготовил для мужчины. — Можно я зайду и всё тебе сразу скажу и покажу. — блондин наконец-то поднял глаза на старшего. — Покажешь? — Ман-ди невольно приподнял бровь. — Ну проходи. Покажи, что приготовил. — с иронией сказал старший, отходя от двери и впуская Скаута. И теперь, когда они стояли друг напротив друга, Мик наконец заметил, что Джереми пришёл к нему в штанах, а не в шортах, в которых он обычно ходит. Что было необычно. А на улице жара под тридцать градусов. Даже вечером была настолько сильная духота, что от неё хотелось на стенку лезть. — Что с тобой? — озвучил свои мысли вслух Снайпер. — В смысле? Что со мной? — недоуменно спросил Скаут. — Почему ты в этом? — Снайпер указал пальцем на штаны. — На улице жара, а ты таким темпом сваришься заживо. Давай снимай, я дам тебе что-нибудь другое. И мы поговорим. — Всё же Снайпер заботился о Скауте, даже если был безумно зол на него и на его тупость. — Нет. — блондин неожиданно для себя вскрикнул, можно даже сказать, что взвизгнул. Видимо, нервы от предвкушения дали о себе знать. Снайпер ничего на это не сказал, подошёл и сдёрнул вниз эти неуместные штаны. Ткань медленно свалилась вниз с худых ног. И взору старшего предстала картина, достойная какой-то тупой карикатуры. Скаут стоял перед ним с красным от смущения лицом и одновременным ужасом. Его руки, которые он вскинул, застыли на весу от неожиданности, а бедные штаны валялись в ногах младшего. На самих же ногах были чулки... Грёбаные чулки. Чёрные, кружевные и с бантиком по середине на оборочке. Ман-ди уставился на эти чулки и молчал. Скаут от смущения закрыл лицо руками и просто молчал, ожидая вердикта Снайпера. Как вдруг он почувствовал, как Ман-ди придвинулся к его уху и прошептал: — Ты так хотел извиниться? — Отодвинув руки от лица, красный как рак Джереми посмотрел на Мика и неуверенно кивнул. — Ну, у тебя получилось заинтриговать меня. Чуть отстранившись, Снайпер шумно выдохнул, склоняясь над Скаутом, притягивая его к себе и проникая языком в его рот. Максимально жадно, неаккуратно и напористо, но как же приятно. Да, теперь Ман-ди точно догадался, в чем заключается план Джереми. Так уж и быть, это намного лучше простого «прости» и разговора по душам. Мик соскучился по Джереми и его телу, желая его невероятно яро и сильно. Кажется, это было настолько ощутимо, что Скаут без слов начал действовать, отстраняясь от поцелуя и снимая с себя эти проклятые штаны. Скинув шмотку куда-то на пол, Скаут повернулся обратно лицом к старшему. Снайпер же потянул младшего к койке, небрежно бросил его на неё, и навис сверху, всем своим видом давая понять, что Скауту сейчас уйти уже не получится. — Смазку-то тоже с собой прихватил? Ну или презервативов хотя бы. — Ох, так тебя волнует только это? Ну, презервативов нет, конечно, но вместо смазки можно использовать вазелин. Я вот только недавно получил новый тюбик от Медика, а то он заколебался мне раны обрабатывать и просто отдал, чтобы я сам всё делал. — В доказательство своим словам парень начал копаться в своей сумке которую позже скинет на пол вслед за штанами. И, наконец, достав маленький тюбик, протянул Снайперу. Аккуратно взяв из тонких пальцев Скаута вазелин, Снайпер перевёл взгляд серебристых глаз с тюбика «лубриканта» на блондина, который от нервов ерзал на простыне. — Ну, ты сам до этого довел, и, поверь, я оттрахаю тебя так, что ты забудешь своё имя. — Эти слова Снайпер прошептал Скауту в самое ухо, после прикусывая мочку. Джереми судорожно выдохнул, и его тело мелко дрогнуло от этого простого прикосновения. Слишком долго он ждал этого — любой реакции, любого касания. А теперь Мик нависал над ним, прожигая взглядом, и Скаут чувствовал себя загнанным зверьком, которому вдруг перестали угрожать и начали ласкать. — Руки за голову, — голос Снайпера стал низким, хриплым. — И не вздумай убирать, пока не скажу. Скаут послушно закинул руки за голову, вцепившись пальцами в собственные волосы. Это движение заставило его прогнуться в спине, подаваясь грудью вверх, и он с ужасом и восторгом осознал, как сильно хочет, чтобы Ман-ди снял с него и эту дурацкую майку. Мик не спешил. Он медленно провёл пальцами по кружевной резинке чулок, едва касаясь кожи, и Джереми зашипел сквозь зубы от этой мучительной невесомости. — Ты даже не представляешь, — выдохнул Снайпер, склоняясь к его шее, — как сильно ты меня раздражал всем своим видом, когда ты доводил всех вокруг, но не мог подойти и поговорить со мной. — Он прикусил кожу на ключице, и Скаут выгнулся дугой, сдавленно вскрикнув. Ман-ди прошёлся губами вниз по его груди, оставляя влажную дорожку, и Джереми вцепился в простыню, забыв про обещание держать руки. Каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом. Он чувствовал себя полностью обнажённым, хотя майка всё ещё была на нём. — Мик... — прошептал Скаут, и его голос сорвался. — Пожалуйста, только не останавливайся. Я больше не вынесу этого. — И не думал, — рыкнул Снайпер, наконец стягивая с него майку через голову. Теперь Джереми лежал перед ним полностью открытым — бледная кожа, вздымающаяся грудь, острые ключицы, тонкая талия и эти чёртовы чулки, которые он нацепил неизвестно зачем, но сейчас Мик был готов целовать их всю ночь. Он накрыл рот Скаута своим, и на этот раз поцелуй был другим — не жадным, а глубоким, медленным, смакующим. Их языки встретились, сплелись, и Джереми застонал ему в губы, чувствуя, каких то безумно активных бабочек внизу живота. — Раздвигай ноги, — приказал Снайпер, отрываясь от губ и хватая с тумбочки вазелин. — Ты хотел извиниться? Вот твой шанс. Скаут развёл ноги, неловко, торопливо, но в этом движении было столько отчаяния и желания, что Мик на мгновение замер. Он выдавил прохладную субстанцию на пальцы, и когда первый палец коснулся горячей, напряжённой кожи, Джереми закусил губу до крови. — Терпи, — выдохнул Снайпер, медленно проникая внутрь. Скаут зажмурился, чувствуя, как его растягивают, как внутри разливается непривычное, странное тепло. Было тесно, было страшно, но когда Мик задел нужную точку, Джереми вскрикнул вцепившись в плечи снайпера. — Вот здесь, да? — Мик усмехнулся, снова надавив на это место, и Скаут уже не мог ничего ответить — он только беззвучно открывал рот, царапая ногтями его майку. Когда Снайпер наконец ввёл третий палец и убедился, что Скаут достаточно растянут, он вытащил их, и начал расстёгивать ремень штанов, а затем снял и майку. Нанеся вазелин на себя он навис сверху, глядя прямо в затуманенные глаза Джереми. — Смотри на меня, — приказал он. — Всё время смотри на меня. И вошёл. Резко, до самого основания, чувствуя, как Скаут судорожно вскрикивает, как его тело пытается вытолкать инородный объект, и как затем чуть привыкнув сжимается вокруг и дрожит. — Мик... Мик... — повторял Джереми как заклинание, и каждое его слово отдавалось в груди Снайпера глухим, звериным удовлетворением. Он начал двигаться — сначала плавно, глубоко, давая Скауту привыкнуть, а затем быстрее, резче, вбиваясь в него с каждым толчком, с каждым выдохом. Маленький фургон наполнился обрывистыми стонами Джереми. Скаут потерял счёт времени. Мир сузился до тёмной кожи Мика, до его рук, сжимающих бёдра, до этих чёртовых чулок, которые он так и не снял. Джереми чувствовал каждую клетку своего тела — там, где они соединялись, было жарко, влажно и до безумия правильно. — Я... я сейчас, — выдохнул Скаут. — Давай, — Снайпер ускорился, наклонился и снова поцеловал его, грубо и жадно. И Джереми кончил — с громким стоном, выгибаясь на койке, сжимаясь вокруг Мика так сильно, что тот коротко выругался и спустя несколько мгновений последовал за ним, уткнувшись лицом в шею Скаута, чувствуя, как пульсирует его тело. Несколько мгновений они просто лежали, тяжело дыша, покрытые потом, переплетённые друг с другом. Мик первым пришёл в себя, чуть приподнялся и посмотрел на Джереми. Тот выглядел абсолютно разбитым, но счастливым — с мокрыми ресницами, что едва подрагивали, припухшими губами и румянцем, сползающим с щёк на шею. — Я прощаю тебя, — тихо сказал Снайпер, проводя рукой по спутанным светлым волосам. — Ты самый невыносимый человек на свете, Джереми. Но я, чёрт возьми, скучал по тебе. Скаут улыбнулся — такой искренней, детской улыбкой, которую Мик не видел уже две недели — и притянул его за шею, пряча лицо в груди. — Ты тоже по мне скучал, — пробормотал он, и в голосе слышалась победа. — Заткнись, — беззлобно ответил Снайпер, отодвигая Джереми к стенке и ложась рядом.— Утро вечера мудренее. Спи.