Смотреть запрещается

      Это начинается всегда одинаково — с какой-нибудь ерунды. Слишком маленькой, чтобы обращать внимание. Уилл не замечает, как долго он может сидеть неподвижно, погружённый в очередной проект перед дэдлайном. Майк — замечает. Он давно знает, когда и куда смотреть. И ещё лучше — куда НЕ смотреть. И всё равно смотрит туда.       Уилл медленно отмирает и потягивается, плавно отводя назад руки. Футболка задирается, обнажая линию светлой кожи над линией домашних штанов. Майк знает и смирился, что — нельзя. И нет, Уилл ничего прямым текстом ему не запрещает. Майк уверен, что Уилл позволит. Майк хочет Уилла, просто не понимает — как. Тонны просмотренных сомнительных и приличных (если так можно выразиться) порно так и не дали Майку ясного представления о том, как это будет между ними. Уилеру ни черта не удаётся представить ни себя, ни тем более Уилла на месте актёров, беззастенчиво раскладывающих друг друга на всевозможных горизонтальных поверхностях. Да что там представить, это, блядь, даже не возбуждает так, как должно. При том что на фантазию он пожаловаться не может, как и на писательские навыки, необходимые будущему журналисту.       От вида проклятой молочной полосы под сбившейся футболкой у Майка сохнет во рту. Уже немного привычнее, чем после первой взаимной «руки помощи», когда Майк на вполне серьёзных основаниях думал, что так и умрёт со своим членом в руках Уилла и со спущенными штанами. Взгляд Уилла — недоверчивый, внимательный — и его горячая и липкая рука. Полный доверия и застенчивой благодарности влажный поцелуй. И собственное возбуждение, усмирённое физически, но никак не душевно.       Славные школьные времена, отзвучавшие реквиемом по натуральности. Когда всё было интуитивно понятно и просто на уровне сходящих с ума гормонов. Когда никто из них не задумывался всерьёз о будущем. Не задавался вопросами по типу «А что с нами будет дальше?» Хотелось просто быть здесь и сейчас… просто хотелось, до упомрачения. Уилл же заслуживал определённости и надёжности. С Майком в те годы о них говорить не приходилось. Только когда в выпускном классе оба решили поступать в один университет штата Индиана, Блумингтон, до Майка начало доходить, что между ними это всё надолго и серьёзно. А если точнее, он в принципе не задумывался о варианте, что их двоих могут разделить города или целые штаты.       С Уиллом вообще до удивления всегда легко и всё складывается как-то само собой. Никакой спешки. Никаких сомнений. А если и возникает что-то, то можно было быть уверенным, что это обязательно решится. Даже если не сразу — но наверняка и наилучшим для них образом.       Майк наблюдает за тем, как Уилл водит карандашом по бумаге, и ему достаточно перегнуться через стол, чтобы увидеть рисунок. Но это уже из разряда того, что не просто нельзя — НЕЛЬЗЯ. Хотя для учёбы Уилл в последнее время пользуется дорогим планшетом, подаренным Майком в честь переезда и годовщины, скетчбуки с малых лет остаются неприкосновенной зоной. Уилл показывает их, когда сам этого хочет. И только то, что хочет показать.       Размеренный скрип карандаша по бумаге не раздражает, напротив как будто гипнотизирует. Майк отмечает, как рассеянно Уилл в какой-то момент посасывает кончик — и представляет себе альтернативу. Привычно игнорирует назревающую тесноту в штанах. Потому что, будем честны, Майк во всех смыслах отдаст концы от спермотоксикоза, если будет вестись на любую возбуждающую его мелочь, связанную с Байерсом.       Спасительный сигнал из мессенджера даёт шанс переключиться. Майк, чтобы не отвлекать Уилла, уходит переговорить на маленькую, но очень уютную мансарду. В которую они оба влюблены с первого взгляда и без сожалений арендуют не самый дешёвый вариант.       — Чо как? — круглое и довольное жизнью лицо Дастина заполняет экран.       — Устроились, живём, — кратко отчитывается Майк. С начала учёбы никто из ребят ещё не был в их семейном гнёздышке. Дастин без капли смущения от души дразнит этим фактом пару друзей, едва узнав, что те вполне серьёзно намерены жить вместе, отказавшись даже от более доступного общежития.       К разговору подключается и Лукас, за спиной которого сидит совершенно погрязшая в конспектах Макс, которая только устало махает Майку и Дастину в камеру.       — Но планы же в силе? Рождество мы обязаны встретить вместе, — напоминает Лукас.       — Конечно, ждём вас к себе, — кивает Майк с готовностью.       Дастин и Лукас с Макс живут в общежитиях. Поэтому между ними давно заранее оговорено, что во время учёбы на все общие дружеские посиделки будут собираться у Уилеров-Байерсов, снимающих частный дом неподалёку от кампуса. Дастин довольно и согласно угукает. Лукас серьёзно качает головой, но в итоге фыркает от сдержанного смешка.       — Всё ещё не верится.       — Чему? — спрашивает машинально Майк, хотя догадывается, куда ведёт приятель. Ну, справедливости ради стоит отметить, что давненько они уже вот так о чём-то не откровенничали.       — Я про вас с Уиллом, — подтверждает его догадку Лукас. — С Уиллом-то понятно. А вот как тебя угораздило, Майк? Не пойми неправильно, Уилл отличный парень. Но в жизни бы не подумал, что ты сам настолько зацепишься за него.       — Ну, — Майк не сдерживает улыбки, ничуть не смущённый вопросом. — Во-первых, как ты и сказал, Уилл отличный парень.       — А во-вторых?       — А во-вторых, ты давно видел Уилла раздетым?       Дастин беззастенчиво присвистывает и ржёт, Лукас с преувеличенно страдальческим видом стонет и демонстративно отключается под мягкий смех чуть ожившей Макс.       Майк продолжает улыбаться, простившись напоследок с Дастином и глядя сверху вниз на внутренний маленький дворик. Совсем отвлечься в итоге не удаётся — вопрос Лукаса волнует знакомые и привычные ощущения. Вновь накатывает от того, каким удивлением и открытием становится, что огромные ланьи Байерса глаза могут смотреть на него с такой… Жадностью? Желанием? Добавить бы — откровенным возбуждением — но столь приземлённые реакции никак не хочется связывать с Уиллом, опошляя его искреннюю привязанность.       Когда они впервые пробуют прикоснуться друг к другу не как обычные друзья, Майк почти напуган тем, насколько потом отстранён Уилл. Кажется, Уилл намеренно прячется за своим альбомом, почти с одержимостью работая карандашом. Майк тогда не спит нормально неделю, думая, что сделал что-то не так. Хотя искренне не понимает, как возможно облажаться в банальной дрочке другому, точно такому же парню. Майк надумывает миллионы причин, вплоть до того, что неверно угадывает желания Уилла. И тот совсем не этого хочет. Или просто не готов, а Майк слишком торопится. Но в остальном Уилл с ним абсолютно прежний — всё такой же нежный и мягкий, сдержанный. Майк решает, что сам себе всё надумывает. И всё у них нормально. Уиллу, будучи довольно закрытому, требуется время, чтобы принять такой уровень близости. И Майк готов предоставить его столько, сколько потребуется.       Благо, слишком долго и часто Уилл выдержку Майка не испытывает. Очень осторожно проверяя и испытывая новые границы между ними. И заходя в них, как в обжигающую ледяную воду. И столь же аккуратно уводя за собою Майка. Которого, в свою очередь, тянет за эти границы не в пример быстрее и сильнее. После Майк уже как должное воспринимает, что после таких «заходов» Уиллу требуется уйти обратно в себя и в свой альбом. И не задаёт лишних вопросов. Потому что повода для беспокойства нет. Совместные завтраки и ужины, чистая и разложенная к следующему дню одежда, принудительное натягивание шапки в холода под укоряющее ворчание — Уиллу совершенно не надо твердить «Люблю», чтобы доказать это.       С укрепившейся мыслью о том, что он сам тоже неприлично долго не видел Уилла раздетым, Майк возвращается в комнату. Тот по-прежнему за работой, хотя альбом сменил на планшет. В этой детали тоже чувствуется нечто странное. Майк помнит, что на планшете Уилл всегда охотно показывает всё, что рисовал. И знает, что всегда может открыто воспользоваться его компьютером или телефоном. Но альбом остаётся неприкосновенной территорией Уилла, которую нужно уважать. И будет верхом недоверия и подлости намерение украдкой посмотреть его. Уилл уже отдаёт Майку всего себя без остатка. Невозможно требовать от него больше. Даже если хочется чуточку больше…       Майк с хрустом потягивается, словно пытаясь вытянуть из головы все недостойные мысли.       — Я в душ.       В ответ следует лишь тишина, и Майк невольно оборачивается. Уилл смотрит на него, отложив стилус. Смотрит так, что дыхание как будто замирает, словно перед броском. Как если бы хочет спросить, не составить ли компанию.       Но тут Уилл отводит взгляд, Майк напряжённо моргает, и наваждение пропадает. А вот желание самому задать этот вопрос — нет. Но. Но. Но. Слишком внезапно? Будет очень неловко, если Уилл откажется. И ещё хуже, если Уиллу при согласии придётся пересилить себя, чтобы доставить Майку удовольствие. Они уже в известной мере открылись друг другу, но этот последний шаг… Майк ответственен за то, что всё будет соответствовать желаниям Уилла. Возможно, поэтому тянет столько времени, боясь не угадать с ними. Боясь даже на самую малую долю испортить всё неприятными ощущениями.       Майк знает, что их не избежать, и ему до одури не хочется представлять, как Уиллу справиться с этим. Уилл не любит и не заслуживает даже грамма боли, тем более такой. Майк помнит, как темнеет в глазах от бессильной ярости, стоит заметить на Уилле синяк или ссадину. Которые появляются слишком часто. Врать Уилл не умеет совершенно. Как и просить чужой помощи в надежде справиться сам. Майк не умеет сдерживаться, когда речь заходит о его безопасности. Тогда, в школе, Майка едва не отстраняют от занятий за драку. Но травившие Уилла уроды настолько бестолковы, что легко ведутся на открытую провокацию и начинают первыми, чего озверевший Майк и добивается. Это единственное и служит оправданием от грозящей ему неминуемой порчи характеристики. Как и последующие затем свидетельства других забитых этой компанией ребят. Которые впервые чувствуют, что за них кто-то готов заступиться. Увы, Майк, не настолько герой. Потому что делает это исключительно ради Уилла.       — Можно я первый? — спрашивает Уилл, и Майк без возражений кивает. Уилл заканчивает с работой и убирает альбом и планшет. Уходит в душ как-то торопливо и не оглядываясь. Ожидание ощущается весьма странно. Майк до смешного весь на корню изводится, пока вслушивается в едва различимый шум воды в ванной комнате. Может просто лечь спать? Иначе Уилл точно спросит, что с Майком такое. А если сказать прямо, чего он хочет…       Уилл выходит, обёрнутый полотенцем. И направляется в спальню переодеться, проходя вплотную мимо устроившегося на диване Майка. Непозволительно близко. Намеренно или нет, но отчётливо давая коснуться дрогнувшими пальцами края махрового полотенца. От ароматной тёплой дымки, не успевшей ещё остыть и рассеяться, Майка буквально ведёт. Сейчас он готов поклясться, что Уилл это специально. Потому что прекрасно знает, как Майку нравится его запах. Особенно после душа. Когда, без преувеличения, тот часами готов ворошить ему только высушенные волосы. И оставлять на коже наливающиеся красным следы, когда терпеть особенно сложно.       Майк терпеливый, честно, но далеко не железный. Он в последний момент с силой хватается за край треклятого полотенца, заставив Уилла отступить назад и неловко плюхнуться на колени Майку. Который замирает, уставившись на Уилла и готовый в любую секунду обернуть свою выходку игривой шуткой. Достаточно увидеть хотя бы долю сомнения в лице Уилла, и Майк отступит. Руки против воли однако уже сами обвиваются вокруг чуть разгорячённого и расслабленного тела. Майку совсем не до шуток, когда он спрашивал Лукаса, давно ли тот видел Уилла раздетым. Чего уж скрывать, он и сам был на грани потрясения и смущения, увидев его таким впервые.       Майк отчётливо помнит буквально каждый последующий раз, когда Уилл невольно и тем более «вольно» обнажается перед ним. И как безобидное восхищение чужими формами на правах бро переходит в совсем не братское помешательство на одном конкретное теле. Майк официально ненавидит обожаемые Уиллом мешковатые и бесформенные оверсайзы всех сортов. И их же готов благословить, потому что это тело принадлежит ему.       — Майк? — прошелестевший над ухом голос выдёргивает того из задумчивого оцепенения. Уилер неловко улыбается, не ослабляя хватки. А волосы почти встают дыбом от осознания, что сбившееся полотенце на Уилле предательски сползает.       — Просто... захотелось обнять, — чистая правда. Он весьма старательно себя в этом убеждает. Но забывает о почти сверхъестественной проницательности партнёра. Уилл вскидывает брови и легко двигает бёдрами, от чего Майк почти физически чувствует прошивающий его разряд.       — Мм, — многозначительно тянет Уилл. — Да, я чувствую, как ты мне… рад. Майк готов поклясться, что тот смеётся над ним. При том что серьёзное и сдержанное выражение лица Байерса не меняется ни на каплю. Даже с отчётливым ощущением стояка через мягкую махровую ткань. Майк ожидает смущения, неловкости, упрёков, но уж точно не того, что его Уилл в состоянии потешаться над неловкостью самого Уилера. Если, конечно, эти золотистые чертовские искры в глазах напротив не мерещатся на фоне вынужденной длительной сдержанности.       — И-извини…       — Майк, ты меня любишь? — мгновенно спрашивает Уилл.       — Больше жизни, — сглотнув, быстро отзывается Майк.       — Тогда зачем за это извиняться?       Теперь и Майку хочется смеяться над собой. Нет, он действительно без ума от того, насколько всё просто и понятно рядом с Байерсом. И не сосчитать, сколько раз Уилл уже успел послужить для него негласным ориентиром и самым прочным якорем.       Майк вжимается во впадинку между ключицей и шеей. Само собою мгновенно усилившееся давление без слов говорит о возрастающем желании. Он ведёт губами и носом выше, под ухо, упиваясь буквально каждым миллиметром разгорячённой после душа кожи. Уилл не шевелится, только тихо выдыхает. Очевидно, ожидает, что сейчас Майк привычно остановится. Так полагает Уилер, пока не чувствует, как пальцы Уилла медленно вплетаются в его волосы. Вроде бы обыденный жест, но сегодня Майк внезапно чувствует, что это не спешит прерываться. Тонкие пальцы знакомо перебирают и мягко смыкаются на непослушных тёмных прядях. Продолжают крепко удерживать их, разрешая больше… и не давая отстраниться.       Майк не смеет оторвать лицо от податливо открытой шеи, чтобы взглянуть на своего любимого и убедиться наверняка. Что на фоне испепеляющего возбуждения не надумывает себе больше, чем Уилл показывает на самом деле.       Майк ведёт ладонями по бокам, от чего полотенце соскальзывает окончательно, под ноги Уилла. Пальцы которого поджимаются от охватывающего тело холодка гостиной, а соски чувствительно твердеют. Майк сверлит их взглядом, и Уилл как нарочно поворачивается и приподнимается на его коленях, устраиваясь удобнее. Немилосердно всем весом опускаясь тому на ещё удерживаемый штанами член. Майк едва не шипит, рефлекторно впиваясь в бёдра Байерса до побелевших костяшек. Уилл неловко улыбается, словно не осознавая масштабов причиняемой муки. И смотрит настолько открыто и честно, что у Уилера в его крайней стадии взвода не мелькает даже мысли заподозрить тут какую-то далекоидущую провокацию.       Руки Уилла опускаются на плечи Майка, а затем он подаётся вперёд ещё немного с неожиданной силой. И Майк, на этот раз не удержавшись под чужим весом, заваливается назад, сползая по спинке дивана и распластавшись под партнёром.       Медленно до пылающего сознания начинает доходить некоторое несоответствие давно сложившейся внутренней картинки Уилла с его действиями. Которые можно воспринимать как угодно, но только не смущением и замешательством. Однако Уилл накрывает Майка всем обнажённым телом, и все сомнения мгновенно вылетают из головы. Как и в принципе любые здравые мысли, которые бодро летят прямым маршрутом на нижние этажи.       Майк тянет Уилла к себе за шею. И его тяжесть напоминает о необходимой неторопливости и последовательности. К которым частенько хаотичный по жизни Уилер за всё время знакомства с куда более собранным Байерсом успел привыкнуть и даже перенять. К немалому взаимному одобрению родителей обоих парней.       Губы вновь смыкаются в поцелуе, крепком и долгом. Майка ведёт уже от одного ощущения того, с какой отдачей Уилл отзывается и не торопится отстраняться. Тянет спросить, хочет ли Уилл сделать это здесь, в гостиной. Панорамные окна в полстены с живописными видами, конечно, хороши, хотя до сих пор невозможно привыкнуть, что видно всё только изнутри. Но сейчас каждый отданный за немалую аренду цент готов себя оправдать.       Кажется невозможным и несправедливым прерваться только для того, чтобы переместиться в спальню. Майк почти готов к тому, что Уилл вдруг вспомнит, где они находятся, но тот даже не поднимает головы. И только глубже просовывает колено между ног Майка, вжимаясь и потираясь бёдрами и как будто не замечая ничего остального. Уилера это полностью и абсолютно устраивает.       Майк с на долю мгновения захватившей его паникой пытается между теряющими порядок и сдержанность поцелуями сообразить, а готов ли он сам. На автопилоте перебирает те нюансы, о которых в таких случаях следует думать. Презервативы лежат в спальне, отложенные до того самого момента. Который ожидаемо наступает максимально неожиданно. Смазки нет. Выходит, не так уж он и готов, как воображал.       И если второй пункт со смазкой при желании реально преодолеть, то первый… Майк невольно стонет и с нечеловеческим усилием отстраняется от Уилла. Тот вопросительно смотрит на него, явно озадаченный такой реакцией.       — Что-то не так?       Майк прочистил горло и уставился в сторону, на пол.       — Если мы продолжим… То лучше в спальне?       Уилл слегка сводит брови, но почти сразу его лицо понимающе расслабляется.       — Или я могу подождать тебя здесь.       В голове начинают смутно формироваться вопросы, до ответов на которые сейчас нет никакого дела. Майк моргает, едва веря своим ушам, и вообще непозволительно долго тормозит, а потом неловко, почти нелепо чуть не выкатывается из-под Уилла. На плохо слушающихся ногах, слегка качаясь в стороны от слишком быстро подъёма, Майк скрывается в спальне и шарит по ящикам стола. На взводе хватаясь поочерёдно за совершенно не те ящики и коробочки. Хотя прекрасно помнит, где лежит нужный предмет, потому что сам, чёрт возьми, его покупал и убрал туда.       Наконец достав злосчастные резинки, Майк почти выдыхает от облегчения. Медлит ещё несколько секунд, возвращая себе способность рассуждать здраво. Которая буквально требует доверить деликатный момент распаковки Уиллу. Потому что очевидно, что Уилер сейчас их только перепортит.       Уже несколько спокойнее Майк возвращается в гостиную к Уиллу. Раздетому, подобравшему под себя ноги и рассеяно перебирающим пальцами сцепленных на коленях рук. Который медленно поднимает голову. Ещё чуть влажная и слегка отпущенная после выпуска чёлка падает на глаза. Если бы сам Майк умел рисовать, обязательно бы запечатлел этот момент. Разумеется, уже после всего. Терпеливое ожидание на лице Байерса как всегда возвращает в общую реальность. Майк приближается, и Уилл старательно даже не смотрит на зажатый в руке коробок.       Некоторое ощущение неправдоподобности происходящего как будто сковывает, не давая сообразить, что делать дальше. Майк привычно действует по наитию, как это всегда бывает, если дело касается его парня. Презервативы падают куда-то на диван, а сам Майк вновь тянется к Уиллу, возобновляя прерванный контакт. На этот раз удаётся себя отпустить, несмотря на то, что какое-нибудь подобие масла или крема было благополучно забыто. Да и чёрт с ним. Майк даже в сию секунду до сих пор не уверен, что они наконец дойдут до конца.       Способность связно говорить слегка подводит, когда Майк насыщается поцелуем и с усилием отстраняется. Уилл слизывает тончайшую ниточку слюны с покрасневшей губы, не сводя с него взгляда. В голове у Уилера трещат фейерверки, а давно потесневшие домашние штаны окончательно становятся пыточным орудием, от которого хочется поскорее избавиться.       Майк почти вслепую шарит по близости в поисках дожидающихся их контрацептивов. Уилл внимательно следит за его движениями. И когда Майк находит искомое, мягко накрывает его руку в своей, успокаивающе сжимая и удерживая непослушные пальцы. Майк замирает и давит неуверенную улыбку. Он уже упоминал, как любит, насколько с Байерсом всё становится правильным и понятным?       — Уилл, если не затруднит…       — Понял.       Майк беззвучно открывает и захлопывает рот. Уилл не задаёт ни единого лишнего вопроса, в то время как Уилер не знает, куда себя деть от их количества. И, судя по собранному виду, вообще переживает не в пример меньше самого Майка. Не то чтобы это не казалось странным или неправильным… Серьёзно, ну почему в такой момент необходимо думать ещё и об этом?       Майк даст на отсечение руку, что необходимый опыт у Уилла отсутствует, как и у него самого. А просмотр порно украдкой к таковому определённо не относится. После короткой заминки штаны и футболка Уилера вместе с бельём далеко не изящно стянуты и небрежно откинуты куда-то в сторону от дивана. Стоит ли потребовать объяснений или подозрения подождут? Майк вовсе не считает себя излишне самоуверенным. Но не сомневается в том, что Уилл не посмотрит ни на кого другого. Пылающие кончики его ушей, как ни странно, по-своему успокаивают. Давая понять, что, несмотря на это неподдельное самообладание, источники которого Майк выяснит как-нибудь позже, это всё ещё тот же парень, которого он знает и любит.       Уилл справляется с презервативами вместо Майка. А он в этот момент наблюдает за его движениями. Лишь слегка скованными, но уверенными. Которые сами по себе незримо как будто накручивают внутри раскалённую пружину. Закончив, Уилл поднимает голову. Майк безмолвно любуется тем, как тот запрокидывает шею, чётко очерченной и подвижной линией кадыка. Майк не может отказать себе в необходимости прикоснуться к этому месту, потянув парня обратно к себе. Почувствовать, как под губами вибрируют голосовые связки, выдыхающие его имя. Выстанывающие. Выкрикивающие.       Руки крепко сжимают бока, постепенно опускаясь всё ниже. И тогда Уилл его останавливает.       — Майк. Пальцы.       Майк честно тормозит, пытаясь сообразить, что не так. Он же не слишком гонит, нет? Уилл терпеливо ждёт, понимая его состояние.       — Дай мне их, — наконец подсказывает Байерс. Уилеру хочется провалиться сквозь пол и попросить никогда не вспоминать о том, что у его партнёра в ответственный момент верхний мозг решает взять отпуск. Если Майк всегда так несобранно себя ведёт, понятно, почему с последним шагом Уилл до сих пор не торопился.       Чувствуя, как собственное лицо горит далеко не от смущения, Майк аккуратно касается приоткрытых губ. К счастью, сейчас Уилл не улыбается. Он чертовски внимателен и серьёзен. От такого по-прежнему невозможно отвести взгляд.       Средний палец медленно погружается во влажное тепло приоткрытого рта. Уилл сосредоточенно прикрывает глаза, смыкая губы. Майк готов кончить только от одной этой картины и лёгкого щекотливого ощущения от языка, что мурашками расходится по всему напряжённому от возбуждения телу. Приходит невольное удивление от осознания, насколько пальцы могут быть чувствительны. В голове появляется отметка попробовать такое уже с Уиллом.       Наконец тот отстраняется, и Майк возвращается в реальность. Ему удаётся относительно собраться с мыслями. Поэтому он не торопится, но уже и не мешкает, опуская руку ниже, к ягодицам. Проход кажется слишком узким, и Майк на мгновение опасается, что увлажнённых пальцев окажется недостаточно. Меньше всего он хочет усилить и без того ожидающий Уилла неминуемый дискомфорт.       Однако Байерс ничего не говорит, поэтому Уилер не останавливается, аккуратно касаясь тугих стенок. Майк действует очень медленно, проникая буквально миллиметр за миллиметром и заставляя мышцы постепенно расслабиться. И всё равно Майк ощущает, с каким напряжением Уилл сжимает его плечи и как против воли закусывает губы. Остаётся надеяться, это скорее от непривычного и изначально не самого приятного чувства наполненности чем-то инородным.       — Порядок? — на всякий случай шепчет Майк.       — Продолжай, — отрывисто разрешает Уилл. Он и сам пытается максимально не напрягаться, упрощая Майку вход. Кажется, проходит вечность, прежде чем Майк вводит палец до конца. И тогда уже не убирает, со всё той же неторопливостью продолжая оглаживать тугие стенки прохода.       Несмотря на всю сосредоточенность, оба как-то упускают момент, когда двигаться внутри становиться чуть легче. Майк наконец вспоминает, как дышать. Сам не замечая, насколько был поглощён контролем каждого своего действия.       Столь же незаметно Уилл соскальзывает с его колен, вытягиваясь на диване для большего удобства. Майк тут же накрывает парня свои телом, ненадолго отвлекаясь от растяжки. Однако бёдра призывно раздвигаются, а стояк недвусмысленно упирается в живот. И Майк не в состоянии больше думать ни о чём, кроме как отозваться на это приглашение. Войти получается с трудом — ни слюны, ни растяжки для этого недостаточно. Майк едва может двинуться, и, кажется, они оба на вечность застывают вот так — вспотевшие и раскрасневшиеся от возбуждения, ощущающие одинаковый дискомфорт.       И всё же у обоих губы растягиваются в ломаных улыбках. Горячая ладонь ободряюще гладит острые скулы.       — Можешь двигаться, — на грани слышимости командует Уилл, справляясь с собой. Успокоенный Майк не переспрашивает и не думает усомниться. Отводит бёдра и вжимается обратно медленно, после нескольких раз входя чуть дальше и глубже. Уилл глубоко и рвано дышит в такт толчкам, иногда влажно утыкаясь ртом в грудь, плечи и шею Майка. В этих прикосновениях нет ни сдержанности, ни неуверенности. И тот с трудом держится заданного им же самим темпа. Кажется, Байерс точно знает, где и как касаться, чтобы вынудить Майка первым сорваться на жалобный нетерпеливый скулёж. Он понятия не имеет, откуда Уиллу известны такие детали, которые сам Уилер до сих пор о себе не знал. Глаза предательски щиплет от этого безмолвного и точного понимания невысказанных желаний. И абсолютного доверия. Каким вообще чудом он заслужил столь чуткого партнёра?       Майк же вынужден действовать на ходу, на голой интуиции изучая точки и последующие реакции, когда Уилл извивается под ним резче, когда выдохи становятся громче и пальцы сильнее сжимаются на плечах. И в какой момент прозвучит его имя, протянутое высоким, просящим тоном.       От того, как крепко Уилл сжимает его, в глазах почти искрится. И он чувствует это напряжение, вскидывая бёдра выше, меняя угол проникновения. Спина выгибается почти синхронно с ладонями, ведущими по ней. Тонкие и изящные пальцы ведут по лопаткам и рёбрам с неожиданной силой. С каким-то отстранённым удивлением Майк отмечает на себе россыпь краснеющих пятен, обещающих налиться вскоре полноценной синевой. Тогда как сам едва может оторваться от припухших губ и глаз. Закрытые в блаженстве веки едва ощутимо подрагивают при прикосновении, и, кажется, от этого невесомого ритма сердце самого Майка вот-вот не выдержит.       Разрядка расходится коротким напряжением по телам. Майк не успевает выйти, и Уилл замирает под ним, поджимая пальцы ног и размазывая выплеснувшееся семя. И только после этого с пошлым хлюпающим звуком Уилер отстраняется.       — Я помогу… — невпопад бормочет Майк. Имея в виду, что поможет отмыться. Уилл, конечно, понимает и не думает возражать. А уже тем более сообщать, что для ванной пока что рановато.