"Черновичная" полянка

День 1.

      В общем, делаю это из-за денег. Да, ради бабла-баблища. Правда, непонятно, нужно ли про такое писать?.. Хотя, а почему бы и нет?       Хуй, пизда, Джигурда…       Короче, яйцеголовые, которые выдали мне этот журнальчик, сказали записывать сюда вообще всё, любые мысли и эмоции. Даже если просто левая пятка зачешется — желательно хоть строчкой, но отметить. А вообще, чем чаще и больше писать — тем лучше. Хотя бы по полстраницы за раз. Вроде как, собрался в сортир — опиши ощущения. Сладко покакал — не забудь пару строк черкануть. Поэтому буду писать всё подряд, набирать нужный лимит, а они… В смысле вы, яйцеголовые, читайте, делайте свои научные выводы и платите, как доваривались.       И нахрена я об этом написал? Теперь придется этот чёртов дневник всегда с собой таскать, чтобы младшая нос любопытный не сунула да всё не прочла. Хотя… Миу, если ты это всё-таки читаешь, то не делай скоропалительных выводов… Все же ради тебя, дура ты круглощёкая.       Деньги дадут не все сразу, а по частям, так что слинять с энной сумой не выйдет — изловят и по судам затаскают. И журнальчик этот к делу тоже не «пришьешь», потому как я на каком-то новом лекарстве и, в теории, в скором времени начну плотненько городить всякую эмоциональную и необъективную поеботу. О чем даже в контракте есть пунктик.       Суть же в новых таблетках. Название я не запомнил — дураков нет, ломать мозг — потому зову их просто таблетосами, или пилюльками да конфетками, если под настроение. Я сам подписался на их клинические испытания и уже получил за это первый платёж. Нужно сказать, очень немалые бабки за то, чтобы просто проглотить жменю «колёс». На добытые средства был немедленно арендован небольшой домик в пригороде. Если про «эмоциональное восприятие» в контракте не пустой звук, то лучше не бесится с жиру первое время, а действовать по уму. Ну, насколько это получится у такого обалдуя, как я.       Сестра, мягко говоря, оказалась под впечатлением и малость офигела от таких раскладов. Теперь думает, что у непутёвого братца наконец-то появилась достойная работа. Неохота её обманывать, но лишь бы она меня в преступники по недомыслию не записала, а с остальным разберёмся.       Таблетки мои, похоже, пиздецки поганые, но на что ни пойдёшь ради любимой сестры? Кровавым фаршем от них наверняка не взорвусь, но баловаться с гормонами всё равно не стоит. А мне прямо сказали, что обязательно будут «последствия». Баба в халате — она там врач или просто для солидности белую простынь нацепила? — объяснила вкратце, что к чему. Передала из рук в руки простенький блистер с желеобразными пилюлями, похожими на жевательные конфеты. Сказала, что «…по таблеточке в сутки», если не хочу осложнений.       Хотя мне, если честно, в тот момент уже на всё было похрен. Хотел бы думать, что это депрессия, но дела обстояли куда проще — я банальный распиздяй и неудачник. До сих пор не мог заставить себя сделать хоть что-то, набравшись от папаши славянского неизбывного похуизма. Ага, все из-за бати: когда Миу родилась, он чего-то для себя решил и таинственным образом свалил в туман, оставив нас. «За хлебушком» съебался? Мамка на этой почве благополучно сорвалась с тормозов и пошла по рукам — и сейчас где-то в Акибе, поди, хуи отсасывает за сотку йен. Потому Миу и заболела — деньги как раз нужны, чтобы ее вылечить.       Чуть повзрослев я понял, что батя оставил мне ещё один подарочек — внешность. Так что мы с Миу только наполовину японцы, но она — своя среди своих, а я — вечный «бака гайдзин».

День 3.

      Не думал, что так скоро снова возьмусь за дневник, но такое надо обязательно записать: Миу стало значительно легче! Буквально за несколько дней она повеселела и преобразилась. А всего-то стоило сделать пару уколов. Нет, я конечно же понимаю, что это ещё не излечение, но эффект даже от укрепляющих препаратов просто бомбезный! Правда, стоят эти ампулы бешеных денег, но я-то теперь парень не бедный — могу себе позволить позаботится о единственной близкой душе.       В общем, ещё вчера глотал свою дозу с опаской, но сегодня — будь что будет. Как увидал повеселевшую Миу за завтраком, так сожрал таблеточку уже с радостью. Прямо перед сестрой закинул в рот витаминку, запив апельсиновым соком. Чёрт, уже обожаю эту «дурь»…

День 4.

      Не знаю, чего написать.       Заметных событий нет, просто познакомился с соседкой. Тётка оказалась лет на десять старше меня, но всё ещё симпатичная. Милфочка в самом соку, как говорится. Случайно с ней встретились на улице — она мне даже улыбнулась.

День 5.

      До ночи думал про титьки соседки. Мечтал, как раздену одинокую дамочку и зароюсь лицом в её пышности. Там такие дойки — моё почтение. Господа учёные, вы б только видели те буфера.       Короче, я настолько завёлся, что соски встали торчком и до утра горели, будто их свежим васаби натёрли. Спросонья пришлось плотную рубашку надеть, чтобы сестра ничего не заметила. А то засмеёт. Наверно, таблетосы начинают действовать, раз туплю на одном и том же из-за какой-то ерунды…

День 6.

      Вчера с Миу чуть не обожрались мороженым и я, похоже, простыл — с утра началась ломота в костях.       Дневник дневником, но всё же позвонил «докторихе», которая таблетосы мне выдавала. А она сказала, что простуда хоть и может повлиять на достоверность соответствия чего-то там чему-то там, но особых причин для беспокойства нет. В общем, я понял только то, что это — и хорошо, и плохо одновременно. Типа, можно не беспокоиться.

День 9.

      Ломота никак не проходит. А в плечах и тазу даже сильнее вроде бы стала. Но сказать сложно: то ли я уже притерпелся, то ли просто мазохист латентный оказался, но это недомогание начало даже нравится понемногу.       Не, определенно — это таблетосы на мозги давят, потомоу что хочу ещё.

День 10.

      К грудастой соседке приехал какой-то мужик с детьми. А жаль.       Я ничего толком не понял, подглядывая из своего окна, но он вроде как муж её. Очень похоже на то, что он всё это время детишек где-то «выгуливал», а в его отсутствие мамаша за домом присматривала. Без обид, однако, ну ее нахрен. Сиськи у тетки шикарные — не отнять, — но терпеть не могу мелких спиногрызов.

День 11.

      Миу спросила, можно ли ей подругу привести. Я ответил, что, конечно же, можно, потому что у меня экстренная работёнка нарисовалась. Даже если б она носорога или слона предложила в гости позвать — и то не отказал бы. Короче, наплёл ей ерунды, на ходу придумав свалить на ночь в Акибу. Пошарахаюсь там, а сестра пусть с подружкой пообщается, наконец-то вспомнит, что это значит — быть обычной школьницей. Может, у них даже романтика будет? Хотя, о чем это я…

День 15 (кажется).

      Бля… Еле очухался!..       Загулял так, как никогда не кутил. Каких-то стрёмных «гангуро» выцепил и в кафе их угощал. Или это они меня выцепили? А хрен его знает, не помню. Но девчонки страшные, как ядерная война, хотя трусами блестели охотно, как бы намекая, что «свободная касса…». В общем, после «культурной программы» в кафе я уже с какими-то гопарями в караоке песни орал, а потом этих «гангуро» ебли всей ватагой прямо там, на диванах. Хоть убей, но не помню, откуда эти левые парни нарисовались, но два по три, «бутербродиком», мы девкам устроили — заправили белком под завязку и во все щели. Знатно оторвались — теперь бы только эти овцы не залетели и не начали меня искать и предъявлять. А то кончали в них все, как в последний раз, к резинкам даже не притрагивались.       Тогда же, кажись, я познакомился с Акселем. Сперва показалось, что Алексей его зовут. Японец по имени Лёшка? Это меня здорово развеселило. Аксель — тоже странное имя, но Лёшенька — это вообще атас. Собственно, из-за такой глупости мы с ним и подрались сперва — это помню на удивление хорошо. А вот кто кого одолел — «снова» не помню. Хотя, судя по тому, что у меня до сих пор лицо, а не морда — в том смысле, что без синяков, — то результат очевиден.       Дома, как очухался и напился вволю свежей водицы, так сразу сожрал пригоршню своих «таблеток». Пропустил-то всего пару дней, так что ничего страшного.

День 16.

      Всё тело горит, словно разогревающим кремом намазанное. Я ночь не спал, ворочался — соски вздулись так, что к ним больно притрагиваться. И приятно, и ссыкотно от этого — вроде как простуда ещё крепче за своё взялась, но до чего ж хорошо чуять эту ломоту и жар.       Есть мысль, что это просто в бреду и мне всё показалось…       Утром, стоя в ванной комнате у зеркала, я заметил, что с груди отсыпалась вся растительность. Но это херня, даже в плюс — наконец-то на пляже смогу поваляться без косых взглядов в свой адрес. А вот то, что вокруг соска красовался красный след от укуса — странно и пиздецки подозрительно. И волнительно, и «что за херня?!». Насколько помню, у тех «гангуро» рты были заняты постоянно кое-чем другим. Кто ж меня покусал-то?

День 20.

      С трудом влез в брюки. Подумал, что показалось спросонья, но нет, не примерещилось. Таблетосы так шпарили и вес нагоняли, что бёдра и зад заметно увеличились. Может, позвонить той бабе в халате да спросить, всё ли нормально?       Не. Лениво…       Вроде бы, пора поднимать панику, но дёргаться и напрягаться неохота. Понимаю, что это нихрена не нормально — такой зад «наесть» за несколько дней, — но чувствую себя просто шикарно. Всегда бы так! Так зачем суетиться напрасно?       К тому же, я наконец-то догадался, что за ломота такая была. Жопа-то росла, сало на ляжках откладывалось! Вот и тесно стало в старых границах. Правда, прирост какой-то совсем уж дурной и неправдоподобно быстрый — задок так быстро вырос, что «булки» тугие и гладкие, будто у девки какой из бабских журналов. Ну, да и хрен с ним — хотя бы понятно, откуда у меня такой завидный аппетит. Хотя…       Всё же интересно, что за пилюльки я пью? Не, в целом — плевать абсолютно, лишь бы деньги вовремя платили. Но любопытно всё же. Может, это какой новый стероид или типа того? Я где-то слышал-читал, что всяким тяжелоатлетам — особенно, на результат идущим, — много жрать нужно, чтобы мышцы росли. Неужели, и на мне что-то такое тестируют? А было бы неплохо…

День 22.

      Предложил Миу скататься на пляж. Давно там не были. Сестра согласилась, аж скакала от радости. Спросила, можно ли позвать друзей?       В общем, выбрали для поездки ближайшие входные. Едем целой толпой.

День 23.

      Пока выбирал новые плавки — зад-то теперь здоровенный! — заметил, что причиндалы мои вроде как стали меньше. Вот это, момент опасный — за такое, господа яйцеголовые, я всю вашу лабу до кирпичика разнесу!       Шутка. Знаю, что просто кажется. Даже сестрюня заметила, что я поправился, так что на фоне располневших ляжек остальное вроде как усохло.       А к таблеткам вашим я настолько привык, что даже настроение улучшается, когда их принимаю. Чего туда подмешиваете? Не наркоту какую?       Забыл написать: звонил Аксель. Спросил, когда снова увидимся. Голос был уж больно весёлый. Я кое-как отмазался. Сказал, что занят семейными делами. Хотя когда услыхал его радостную трепотню, то почему-то тут же вспомнил про укус вокруг сока. Дальше вспоминать не захотел. Терзают смутные сомнения…       В сердцах сожрал ещё пригоршню «конфеток» — срочно надо было «догнаться» и поймать толчок хорошего настроения. И пишу об этом в ваш дурацкий дневник. А что вы мне теперь сделаете? Эксперимент закруглите? Ну-ну…

День 24.

      На пляже почти весь день провалялся в тени зонта, как тюлень на галапагосах, и это было просто восхитительно! Чёрт, да я уж и позабыл вообще, когда в последний раз слово «восхититенльно» употреблял. Как начал пилюльки глотать, так будто новой жизнью зажил. А тут ещё и Миу на глазах расцветает, розовеет, округляется по-женски — обстоятельное лечение даёт результаты, и сестрёнка становится все веселей и жизнерадостней. Когда она с подружками щебетала на заднем сидении машины о всяких купальниках и прочей дребедени, требуя отвезти их сперва в магазин, чтобы обновить гардероб, я понял, что всё делаю правильно.       В сравнении с улыбкой на лице любимой сестры моя лёгкая полнота не значит ничего.

День 25.

      На второй день мои пляжные посиделки, а точнее полежалки в шезлонге немного подпортила визгливая малышня, носившаяся неподалеку. Граждане доктора, выдумайте заодно таблетосы, что бы эта мелюзга не бесила, ладно? Ну, чего вам стоит-то? А я их протестирую, даже забесплатно.       Ладно. Знаю, что не будете такой мелочью занимать. Ну, да и чёрт с ним — от лишних пары «конфеток» сразу так хорошо на душе стало, что даже мерзкие визги детишек не смогли испоганить настроение до самого вечера.       О! Это надо тоже записать! Забавно, но одноклассник Миу — то ли парень её подруги, то ли просто хороший приятель — оказался тем самым Акселем. Вот так совпадение! И не узнать его, без дружков своих — другой человек совсем. Совершенно не сравнить с тем придурком из караоке! А я-то думаю, чего это единственный парень в нашей бабской компании — не считая меня, разумеется, — старательно взгляд отводит и, весь пунцовый становится, когда разговор с ним завожу. Реакция странная, надо сказать. И милая…       Чёрт вас подери, господа яйцеголовые! Что же вы со мной сотворили? «Восхитительно, милый» — я ведь даже не помню, что бы хоть раз употреблял эти слова. А теперь из-за ваших конфеток, как на крыльях лечу…       О! Кстати, о них, о конфетках…       Так. Сходил, выпил ещё пару штук. Просто на всякий случай. Это уже сильно выше дозы, но ничего же такого. Подумаешь: выпил две утром, пять только что и две на вечер «забил». Ерунда — ещё ж пять осталось. Хватит как раз, что бы в лабу сгонять за новой порцией. Я всё равно из графика уже выбился, так что нечего прикидываться. А с новым блистером конфеток клятвенно обещаю не дурить, честное слово — начну принимать аккуратно и строго по инструкции.       Бля!.. Миу заметила, что я постоянно тереблю в руках тот блокнот. Пришлось выдумать, что пробую себя в прозе, но пока неудачно. Придётся, похоже, начиркать какой рассказик для отвода глаз… Чтобы не развивать эту тему, я перевёл стрелки — ловкий стал на язык, аж жуть! — и сделал вид, что с Акселем незнакомы. Начал у сестры выспрашивать, что с «тем парнем» и чего он такой стыдливый да смурной? Неужели, у меня зятёк нарисовался? Вообще-то, я совершенно не против, если он на неё взаправду глаз положил — сестрёнка у меня хорошенькая, а Аксель вроде нормальный парнишка.       Миу обозвала дураком и щёки надула. Милая, как хомячок. Злится, но так, для виду только. Думал, сильнее обидится, но забыл, что и в её жизни тоже случились грандиозные перемены. В общем, минут через пять она уже сама пришла мириться. Сказала что Кай-кун — это так Акселя на самом деле зовут, — из-за меня смущается. И она, вообще-то, тоже. Ещё говорит, что бы перестал чиркать в блокноте всякие дурости, пока с ней разговари…       Отобрала и чуть не сбежала — на силу блокнотик вернул, отшутившись!       Не понял в чём дело и затребовал у Миу подробностей. Но сестра только засмущалась и не ответила.       Что происходит, чёрт возьми? И что мне записать об этом?       Наконец-то всё прояснилось!       Миу крепилась до самого позднего вечера, но потом всё же сдалась. Я как раз балдел в шезлонге — тащился от освежающего бриза, налетавшего вместе с прибоем. Сестрюня притопала сердитая и, забавно робея, попросила прикрыться, в конце-то концоы — мой вид всех смущал. Я из принципа упёрся, демонстративно закинув руки за голову — пускай объясняет сперва, нихрена ж не понятно. А то взяли моду краснеть по любому поводу и без, а ты понимай это, как хочешь.       Сестра ничего не объяснила. Только бросила мне на грудь полотенце, а её подружки, что дурачились рядом и колотили палкой арбуз, захихикал. Вот тут Миу и проняло. Она подсела и, разрумянившись, словно персик — хомячок-персик? — огорошила. Якобы у меня грудь уже больше, чем у её одноклассниц!       Не, я-то понимал, что соски у меня вздулись, и даже ореолы… ареолы… короче, тёмные кружки вокруг этих пупочек тоже как будто опухли. Но это же не причина называть их сиськами!       Я хренею, господа учёные. А сестра-то, оказывается, не шутит совсем! И подружайки её хоть и хихикают, но тоже все розовые, что персики — это даже в закатном сумраке заметно. Пришлось на всякий случай прикрыться.       Когда полотенчико поперёк груди легло, только тогда всё стало очевидно — как «оделся», так в глаза сразу же бросилась пара упитанных острых холмиков! Ебанутсья!.. Пришлось торопливо натягивать майку, хотя так, кажется, стало даже хуже. «Припухлости», худо-бедно прикрытые плотным полотенцем, под тонкой майкой превратились в задорно торчащие «гвоздики». Причём, они не просто торчали. А ещё и дрожали от малейших движений! Господи боже в душу мать!.. Что происходит?..       Ложимся спать, а завтра едем домой. Миу так меня напрягла, что выбросить из головы странные мысли не получалось — грудь всё равно бросалась в глаза. Вернее — груди. Никак не могу отделаться от ощущений, что это настоящие титьки. Стыдно признать, но… ну, как бы, дрожат очень классно и ощущения обалдеть какие приятные…

День 26.

      Пока ехали домой, я постоянно косил взгляд вниз. Сестра с подругами о чем-то болтала, а Кай старательно пялился в окно, поэтому меня не застукали. А посмотреть было на что. Вчера-то я всё-таки убедил себя, что просто немного поправился — раз уж зад так раздобрел, то не странно, если и спереди всего станет больше. Но как бы не так! Поездка расставила всё по своим местам, и я с удивлением понял, что у меня на самом деле женская грудь! Вчера в полутьме не заметил, потом нарочно не присматривался, а теперь… И форма, и… и поведение — всё на это указывало. О чём тут говорить, если мои титьки отзывались на малейшее качание автомобиля! Тачка дернется на один балл — титьки трясутся на все десять! Так забавно «бонькают» вверх-вниз.       И чего с ними делать теперь?       Тут же стало окончательно ясно, отчего вчера все на меня пялились. Чёрт побери, как неловко-то!..       Я нервно усмехнулся, теперь уже не таясь оттянув край растянутой майки без рукавов.       — Миу, они что, на самом деле такие большие?       Её подруги «скромненько» прыснули со смеху.       — Наконец-то заметил? — смущённо пробормотала сестра. — Извращенец бессовестный, позорил меня вчера целый день…       Я снова глянул на свои трясущиеся титьки. Колышутся так, что факт налицо — не отнять — но чего сестра сердится?       — Да брось, — отмахнулся я. — Размер-то девичий — даже меньше, чем у тебя…       — Замолчи! — пискнула Миу, а подружки ее захихикали ещё громче. — У тебя женская грудь, балбес!..       — Между прочим, очень красивая, — едва слышно буркнул парень.       Девчонки сдались и подняли развесёлый гвалт, а Миу залилась краской, неловко ткнув мальчишку в затылок.       — И ты извращенец!.. — фыркнула она. — Все вы!       Парень возмущённо двинул рукой, указав на меня:       — А чего он? Ходит, трясёт… — мальчишка смутился и отвёл взгляд. — Простите, семпай.       Я только улыбнулся в ответ. Наверное, положено было озадачиться внезапным пикантным «приобретением», но… но не хотелось. Самочувствие у меня просто отличное, разговоры о женской груди парадоксально не беспокоят, а вид собственных сисек любопытнейшим образом прибавлял ещё пару пунктов к общему воодушевлённому настроению.       «А почему, собственно, нет?» — думал я.       К тому же, окружающие сквозь дебри смущения однозначно заметили: титечки мои вполне себе заслуживают эпитета «милые». Так по какому поводу волноваться? У самой Миу груди больше моих раза в два, но она же не рвёт на себе волосы из-за этого.       Я улыбнулся, безразлично пожимая плечами:       — Сиськи — это же круто.       — Ты дурак? — забавно дуясь, возмутилась сестра.       — А что не так? Сама посуди: раньше у меня были просто безразмерные майки, а теперь — с декольте. Звучит, а?       — Нет, ты точно дурак, — пробормотала Миу, с сердитым видом отворачиваясь.       — Это не декольте, — парень внезапно подал голос.       — Но как же? — я тут же почуял разочарование.       Только когда резко «обломали» странные ожидания, мне стало понятно, насколько же интересной была возможность заполучить женскую грудь. Без понятия, что бы я стал с ней делать, но не сказать, что огорчился, увидав на своём теле характерные формы. А тут такое разочарование.       Так ребята просто подшутили?       — Технически это не декольте, — повторив, пробормотал парень.       — А что это тогда? — с вызовом спросила одна из девчонок.       У не самой грудь была плоская, как у мальчишки, поэтому девушка явно завидовала обладательницам более внушительных форм. Теперь — и мне в том числе?       Парень коротко оглянулся и вернул спорщице надменный смешок.       — Это называется «кливидж» — когда плечи прикрыты, но на груди большой вырез.       — Да откуда тебе знать-то?! — возмутилась девушка, не желая сдаваться.       — Я мужчина, — с победным видом улыбнулся мальчишка. — Мне положено знать о титьках всё…       — Извращуга ты, — девушка парировала самым бесчестным образом, пустив в ход последнее средство.       Парень пристыжено замолк, но меня подобные обвинения мало волновали. Я ткнул мальчишку в плечо:       — А что такое декольте? Я тоже всегда думал, что это просто когда грудь в вырезе.       Парень бросил подозрительный взгляд в мою сторону, но не заметил и тени подвоха.       — Семпай, разрешите? — спросил он несмело.       — Валяй, — кивнул я без раздумий.       Мальчишка потянулся и стащил у меня с плеча лямку майки. Тоже проделал с другой, дальней от себя стороны. Безразмерная одежонка тут же низко съехала, зависая на предплечьях и на сосках, стоявших торчком. Парнишка совсем ударился в краску и отвернулся.       — Декольте — это когда ещё и плечи голые…       — Прекратите немедленно! — запищала Миу под хихиканье подружек.       Перегнулась вперёд и принялась подтягивать на мне майку. Пребольно ущипнула за сиську, мстительно фыркнув:       — Вот тебе, изварщуга!

День 27.

      Съездил к яйцеголовым. за пилюлями. Хотя, а про это нужно писать? У вас же там наверняка отметки стоят, что и когда я получал?       Ай, да и плевать.       Докторица отругал за опрометчивость, оттянув по полной программе. Но в итоге дала аж три блистера с пилюлями.       Я остался доволен, как слон. А вот госпожа Азуми была вне себя от ярости, всё ещё костеря непутёвого подопытного на чём свет стоял. Ну, вообще-то, за дело. Эксперимент же предполагал — в том числе — ещё и полное доверие к испытуемому, а я — притом, что препарат тестовый, — глотал его горстями, словно конфеты.       В общем, крику случилось море, но моё повинное молчание, кроткие острые сисечки и навязчивая улыбка здорово озадачили женщину. Когда же она узнала, что жалоб нет, а самочувствие просто превосходное, сразу переменилась в лице. Появилось ощущение, будто чего-то такого от меня и ожидала.       Минут пять женщина петляла вокруг да около, издалека заходя к определенной мысли. А потом, будто храбрости набравшись, спросила, не соглашусь ли за удвоенную плату продолжить свой ритм приёма препарата?       Я как только это услышал, так забыл о деньгах напрочь! Согласился сразу же, за что получил свои волшебные таблеточки. Раз вас, ребяита яйцеголовые, это устраивает, то мне тем более не на что жаловаться.       Новую дневную дозу я определил в три желейных «конфетки» за приём. Глотать больше стало бы уже перебором — всё же это не сладости — сильно толстею от них. Хотя кроме как лишним весом такая норма в последние дни никаким негативом не отметилась, так что всё в порядке.

День 28.

      Миу запретила мне ходить по дому в одной майке, обязав надевать рубашки. И что бы поплотнее. Абрис трясущихся сисек, видите ли, её здорово злил и сестра в ультимативной форме отказалась завтракать до тех пор, пока не оденусь подобающе. Пришлось застегнуть хулиганский кливидж и спрятать ложбинку. А жаль — мне она дюже нравится. Охота, чтобы все увидели, какие у меня славные доечки налились.       Эффект от препарата обострился и все, что «беспокоило» раньше, усилилось троекратно, но подобных симптомов я ждал, если честно. А потому оказался готов. Конечно, вместе с предвкушением перемен пришёл и некоторый дискомфорт, но с этим можно мириться. У меня классные сиськи растут, господа «яйцеголовые» — какой тут нахрен «дискомфорт»!       Хотя временами и вправду становилось фигово. Всё тело мелко зудело, как от щекотки, а задница и груди горели натуральным огнём. Соски словно наждачной бумагой натёрты, так неприятно ощущать трение грубой одежды. В животе постоянно бились какие-то странные спазмы, а причиндалы болели так, словно мне по яйцам пнули ногой. Даже зубы заныли. И страшно, и любопытно, чёрт возьми!

День 29.

      Настал тот момент, когда пришлось отправляться за новой одеждой. Прежняя в одних местах стала слишком свободной, а в других — немилосердно тесной. Но, исходив три ближайших магазина, я так и не смог найти ничего подходящего: любые одёжки, даже вроде бы годные по размеру, в плечах однотипно болтались, как тряпка, а в груди и бёдрах ощутимо давили. Ищу дальше…       По нулям, ничего. В расстроенных чувствах побрёл к выходу, но совершенно случайно наткнулся на ростовое зеркало. Глянул на себя и обомлел — из отражения ошарашено пялилась вполне симпатичная «пацанка» с хорошенькой фигуркой!       Это я?..       Я повертелся минут десять около зеркала, украдкой рассматривая себя с разных ракурсов. И первым же делом допёр, почему жали брюки — по-женски сочная, налитая юной, девичьей упругостью задница просто не могла поместиться в одежду, скроенную на мужчину! Хотя, это даже не зад — так его можно было б назвать месяц назад. Теперь же у меня появилась подчёркнуто женская попа с бёдрами впечатляющей ширины. Наверное, не все так страшно, как кажется, но постройневшая талия усугубляла эффект, заставляя сердце бешено колотиться.       Я в ужасе пялился на ягодицы и понимал, что… меня всё устраивает! Не мог поверить собственным мыслям, но не ощущал ни капельки противоречия. Больше раздражал неудобный теперь гардероб, чем изменённые пропорции тела.       В мозгу щёлкнула молния мысли, и меня осенило: смотрю, но упорно не вижу, что тело-то изменилось! Это стоило записать.       Господа учёные, бегу в отдел женской одежды! Надо было раньше сообразить, что раз у меня растут груди, то им нужен лифчик, а там — и всё остальное…       Самым сложным оказалось заговорить с продавцом-консультантом. Обратиться к симпатичной девушке со странной просьбой казалосьдо ужаса постыдным. Но ещё больше хотелось поскорее понакупить всех этих бабских тряпочек и наконец-то нормально одеться!       Я немного послонялся среди рядов, ожидая: «Ну, когда же?!», и был вознаграждён — консультантка сама ко мне подошла.       А стоило ей подать голос, как мой страх с концами рассеялся.       — Госпожа, чем я могу вам помочь?       Старые вещи я сунул в урну для мусора прямо в магазине, а домой пощеголял в обновках, радостно вихляя задницей. Свой стиль — если у меня вообще такой был — умудрился не растерять, облачившись при этом в дамское шмотьё. Зауженные джинсы, чтобы подчеркнуть округлости попы, и удобная рубаха на выпуск, чтобы округлости спрятать, прекрасно дополняли друг друга. А мягкие «мокасины» пришли на замену прежним ботинкам.       Я набрал впрок ещё несколько подобных вещичек и больше всего сожалел, что не решился купить женское бельё. Месяц назад даже на ум прийти не могло, чтобы нарядить бабские трусики, но сейчас такое не казалось совсем уж откровенной ересью. В конце концов, раз уже лифчик надел, то зачем от трусов отказываться.       А вообще — ерунда. Вернусь домой и у сестры одолжу. Мы были маленькие — вообще вместе ванну принимали. Так что она наверняка не откажет.       Миу была в шоке, когда меня увидела. Обругала дураком и извращенцем, а потом заперлась в своей комнате. На ужин не вышла.

День 30.

      Утром Миу едва не сбежала, бойкотировав поездку до школы. Но была перехвачена, под присмотром накормлена и посажена в машину — я как обычно повез сестру к месту занятий, по пути подобрав её подруг.       У школьных ворот встретил Акселя. Помахал ему рукой, отчего парень зарделся, как румяное яблочко. Миу была не лучше: одноклассницы окружили её и бесстыдно шушукались, выспрашивая, куда делся брат и кто эта девушка, что сегодня её привезла?       Я многозначительно молчал, загадочно улыбаясь. Откровенно наслаждался тем фактом, что из меня получилась бы вполне привлекательная девчонка. Не знаю почему, но аж распирало от радости и хотелось слышать это снова и снова. Пришёл к выводу, что настрой здоровский из-за пилюлек. Так появилась мысль принимать и по четыре таблеточки к ряду — очень уж хотелось сохранить это шалое и безбашенное расположение духа.       Миу метала в меня молчаливые гневные взгляды, обещая вечером жутко отомстить.       Покатался немного по пригороду. Чего делать, чем заняться — не знаю. Есть мысли либо звонить Акселю и затеять гулянку — но он, школиё, на занятиях — либо поискать какой салон красоты и сделать маникюр.       Дневничок, это надо записать: Аксель сам позвонил и позвал потусоваться! Он, конечно, младше меня — не солидно мне с ним шляться где ни попадя. Но пацан харизматичный, не отнять, и расположить умеет к себе, и подраться не дурак.       Пожалуй, соглашусь.

День 31.

      Бля…

День 32.

      Судя по предыдущей записи, я опять сделал большую глупость, потому что один день совершенно выпал из памяти. Честно, господа учёные, ничерта не помню. Всё тело горит, а от таблетосов остались только пустые блистера… Похоже, конфетки свои слопал с концами.       Ощущение такое, будто меня все прошлые сутки палками били — тело ломило немилосердно, как при тяжелейшем гриппе, с симптомами, перемноженными на десятку. Так корёжило, что даже голову от подушки невозможно оторвать. А особенно сильно саднили костяшки, здорово сбитые, локти и колени — видать, я кого-то умудрился здорово отметелить, так что не странно, что и сам мог нахватать. Столько выпил, что вообще странно, как могу шевелить мозгом и хоть что-то вспоминать.       Попытка прямо в постели припомнить, а не натворил ли я дел и не пора ли бежать от уголовной ответственности, выдала довольно любопытный итог: Аксель классно целуется! Меня это откровение как взрывом с постели подбросило и, мягко говоря, слегка озадачило, наконец-то сподвигло разлепить сонные веки.       «Однако, бля…» — по извилинам поползла одинокая, хриплая мысль. — «Не знал, что пацан этот — гей… Э-э-э… Стоп! А я тогда кто?»       Думы рассеянно замерли, пытаясь уличить в чём-то постыдном, но упорно натыкались на искреннее непонимание. Ну, целуется он. Ну, классно языком орудует, хоть и старшеклассник всего. Так что в этом такого — те присно памятные «гангуро» тоже были мастерицы сосаться. А мне с Акселем понравилось, так и какого хрена я мозги морщу?       Кстати о птичках: это же, надеюсь, было взаимным? Странно, однако. Кого и за что бил — в упор не помню, а вот то, как Аксель меня зажимал в караоке — припоминаю с холодком между лопаток. Жаль, без подробностей. Или не жаль? Нужно будет позвонить парнишке и узнать: вдруг он со мной ещё чего делал?       А заодно спросить, не хочет ли это опять повторить? А чё нет-то? Классно же было…       С кряхтением разогнувшись, я наконец-то сел в постели, невольно ойкнув. Задница болела жутко, словно всю последнюю неделю довелось прям в «дырочке» кукурузный початок носить. Смех да и только, но «южные врата» огнём полыхали…       Горестно вздыхая, я пожевал пересохшие губы — на языке был такой привкус, будто те самые «гангуро» во рту у меня трусы свои постирали. И шевелюра кое-где слиплась, чем-то склеенная. Да что мы пили вчера? Молочными коктейлями догонялись, как пижоны?       Сполоснув в ванной комнате лицо, кое-как протерев волосы и натянув первую попавшуюся под руку майку — сестринскую, вроде, — я пошлёпал на кухню, кряхтя и постанывая, как старый дед. Всё болело немилосердно, но будто назло ощущалось это как приятная ломота, словно я не бухал целые сутки, а впахивал со штангой в тренажёрном зале. В мазохиста, что ли, превращаюсь?       Ничего непонятно, поэтому лучше водички испить, а разбираться буду потом.       Миу уже сидела за столом и завтракала. На моё мрачное: «Привет…» не ответила. Злится, наверно. Но это за дело — я действительно проштрафился.       Пока по пищеводу бежал вкуснейший нектар из-под водопроводного крана, сестра подала голос. Обронила прокурорским тоном:       — И давно ты тут?       — Не помню… — пробурчал я в ответ.       И в самом деле не помню, когда приволокся. Миу в ответ на это заявление обречённо вздохнула:       — Извращуга, совсем уже освинел… — проворчал она.       Я на секунду напрягся — сестра узнала про Акселя? А черт его разберёт, про это тоже не помню, хоть убей. Но, судя по всему, ей уже всё известно, так что надо бы как-нибудь парня оправдать — они же одноклассники с Миу всё-таки.       — Э-э-э… Ну… — пробубнил я, собираясь с мыслями. — Зато он классно целуется, ага. Хе-хе… Попробуй как-нибудь…       — Вот ещё! — Миу внезапно вспыхнула. — Да ты хоть думаешь, что говоришь?!       «Ого, какая милая реакция», — усмехнулся я в мыслях. — «Неужели в точку попал?»       Миу тем временем ярилась всё больше, демонстративно загрохотав стулом и вскакивая из-за стола.       — Идиотина… — зло проворчал она. — Да как у тебя язык повернулся такое сказать?       Я едва сдержал улыбку. Даже оборачиваться не стал, чтобы не выдать догадку видом наглой рожи.       — А, по-моему, это очевидно, — обличительным тоном ответил сестре. — Или только мне заметно, что он на тебя голодным взглядом посматривает?       — Замолчи!.. Т-тебе-то откуда знать?..       Может, я и позволял себе лишнего, но Миу надо было навёрстывать. Болезнь совсем недавно отступила и сестренка, наконец, могла окунуться в заботы юности, встретить первую влюблённость и всё такое. Пусть встряхнётся немного, а я помогу — по-братски пну, толкая в объятия романтичных соплей. Девчонки от такого, вроде как, без ума.       — Знаю и всё, — ответил я.       Миу смолчала и заговорила лишь спустя долгих десять секунд, будто тщательно обдумывала реплику. И огорошила неожиданным заявлением:       — А ты не ревнуешь?       Я усмехнулся, опять потянувшись пустым стаканом к водопроводному крану. Ответил вопросом на вопрос.       — А с чего вдруг? Я ж его знаю всего ничего, а ты уже сколько с ним знакома?       — Но вы же целовались?       — И ты поцелуйся, — отпарировал я беззаботно. — Делов-то…       Раз уж Миу так неожиданно сбилась на эту тему, то почему не подыграть ей? Вон как голосок дрожит — слушать приятно.       — А ты думаешь, это нормально? — сестра спросила неуверенно.       — Ты девушка, он — парень. В чём проблема?       — Но он же мой брат! — возмутилась Миу.       «Брат — это в том смысле, что братишка? Друг детства? Не замечал за ней такого», — озадаченно подумал я.       Но вслух сказал другое:       — А это важно, если он тебе нравится?       По забавным и милым звукам стало понятно, что Миу совершенно поникла.       — Но я ещё никогда с мальчиком… не встречалась… — прошептала она едва слышно.       Ничего себе сестричка разоткровенничалась!       — А ты включи девичьи чары — он сам к твоим ногам и упадёт.       Не то, что бы мне доподлинно понятно, чего именно там надо «включать», но это же умеет любая девчонка, от рождения и на интуитивном уровне. Разве нет? А у моей сестры и затяжная болезнь не смогла отобрать красоту, так что Аксель уже может «праздновать» поражение — не устоит перед её обаянием.       Впрочем, Миу ответила ожидаемо, скромно преуменьшая свои внешние данные:       — Тебе легко об этом говорить — ты же такая красивая, с-с-сексуальная, — вздохнула она. — А меня брат ни за что не полюбит…       Я чуть не захлебнулся, брызнув водой из носу и закашлявшись. С офигевшим видом обернулся:       — Не понял…       «Так она про меня всё это время говорила?!» — помчались заполошные мысли. — «Миу меня сожрёт же теперь!..»       Изящное личико младшей сестры сквозило неизбывным ужасом, губы её мелко подрагивали, а на глазах наворачивались крупные слезы. Я мгновенно забыл о промокшей насквозь футболке, впервые в жизни увидев самого близкого мне человека настолько разбитым. Даже в болезни она сохраняла присутствие духа, но здесь, под напором странных обстоятельств, разом сдалась.       — Миу… — прошептал я севшим голосом.       Девушка яростно замотала головой и отступила.       — Замолчи… Заткнись!.. Дурак-извращенец!.. — крикнула она. — Плохой-нехороший!..       Сестра подхватила со стула свою сумку и рванула к выходу.       — Миу!.. — я дёрнулся следом и едва увернулся от чашки, летевшей точно в лицо.       Сестра отбивалась с такой яростью, будто от этого зависела её жизнь. На мои попытки заговорить снова не реагировала абсолютно и выбежала из дому в слезах.       В погоню я собирался отвратительно долго, но никак не мог допереть, чего так копаюсь. Миу на эмоциях может устроить какую-то дурь, а на меня штаны не налезают!       В итоге, чуть не разодрав со злости тупорылые тряпки, я побросал их просто на пол и кинулся в душ, с ходу сунув голову под струи холодной воды. Заухал-заохал от бивших в затылок ледяных игл, но терпел — мозги требовали освежиться.       Помогло, в башке и в самом деле стало светлей. Мысли наконец-то проснулись, а похмельная ломота отступила. Вернее, вышла на новый уровень, ярко очерченная посвежевшими ощущениями — мне наконец-то хватило ума связать парадоксально приятное недомогание и отсутствие «волшебных» таблеточек. По каким именно мотивам я съел их все залпом — ума не приложу, да и не важно теперь. Но результат налицо. А если точнее, то на лице. Да и вообще везде, куда только падал взгляд — я снова не узнавал себя в зеркале!       Из отражения смотрела фигуристая и весьма симпатичная, губастенькая девчонка, во всём неуловимо похожая на меня, как родная сестра.       Я кинулся к зеркалу и почти влип в него, начал щупать лицо, не веря тому, что же вижу. Вдруг подумал, что приснилось все с бодуна: и чудесное преображение, и конфликт с Миу только пригрезились? Но реальность оказалась неумолима — у меня было всё та же, чуть резковатая в линиях и привычная внешность, с тем лишь отличием, что лицо это принадлежало привлекательной женщине!       То же самое касалось и всего остального. Я не мог втиснуться в джинсы по той элементарной причине, что бедра опять стали шире. А рубашка не застёгивалась на груди из-за налившихся весом сисек! И будто в издевку над всем этим главенствовала тонкая талия, которой у меня отродясь не бывало. Или это мне кажется на фоне такой-то ширины ляжек?..       Разглядывать себя в зеркале было очень занятно, но имелись дела и поважнее — сестра мне буквально в любви призналась, а я ничего ответить не смог! Если все оставить как есть, ожидая, что само образуется, то это будет натуральная катастрофа.       Мечась по дому и бестолково тряся голыми титьками, я несколько раз звонил сестре, но Миу отказывалась отвечать. На миг подумал позвонить Акселю, но расхотел — незачем совать парня под молотки разъяренной девчонки.       Нужно было поговорить с ней лично. Но как? Миу уже не догнать, а в школу меня не пустят без особой надобности.       Не колеблясь более ни секунды, я побежал в комнату Миу. Она уже зла, так что ещё один огрех с моей стороны ситуацию не ухудшит.       Спонтанная мысль подсказала, что я мог бы одеться, как школьница. Росту мы с сестрой были почти одинакового, а теперь ещё и комплекцией совпадали, так что дело оставалось за малым. Спустя пару секунд я поймал себя на том, что натягивал бельё Миу. Замер, задумался на секунду — зачем оно мне надо? — и продолжил, как ни в чем не бывало. Раз уж маскироваться, то грамотно. Беглый вывод о том, что фигуры у нас с сестрой теперь почти одинаковы, оказался поспешным — я был явно «сочней». И это, кстати, просто прекрасно — если что, то использую как последний козырь. Девчонки ж вечно озабочены габаритами своей «филейной» части: пышки хотят попу потоньше, худенькие — наоборот. Вот я и выступлю с заявлением, что…       Отмахнувшись от наползавшего бреда — да о чем только думаю? — я ускорил процесс облачения. С трудом втиснулся в лифчик сестры и с не меньшей проблемой застегнул на груди пуговки. Подумал даже чего-нибудь на лице «гамалевать», чтобы совсем уж выглядеть, как положено, но отказался от неуместной идеи. Во-первых, хер его знает, как бабской косметикой пользоваться. А во-вторых, я и так ничего — «симпатичная».       *Идея переодеться была просто отличной — охранник на воротах проворчал, но пропустил! Теперь иду искать Миу.*       Девчонка-гайдзин в моем лице привлекла немало внимания. Ученицы дружелюбно улыбались, но радостно шушукались за спиной. Парни лыбились уже по другим мотивам. Ученики все же лучше знали свою среду, чем какой-то охранник, а потому с любопытством поглядывали на меня. Похоже, меня раскусили мгновенно, в том смысле, что опознали чужачку. Но как ни странно, не пришлось даже легенду про «переведенную ученицу» использовать — старшеклассники охотно шли на контакт, не спеша бить тревогу. Оставалось просто вертеть головой поактивнее и лавировать от взглядов случайных преподавателей. Впрочем, даже так, зазевавшись, я едва не попался, но группа девчонок, к которым пристал с расспросами, оказалась смышленей меня и прикрыла от взора мимохожей учительницы. Меня окружили, повисая со всех сторон, и затащили в класс. Кое-кто даже ловко воспользовался ситуацией и прижался ко мне, будто дополнительно пряча от обнаружения — скромные девичьи холмики уткнулись мне в грудь и я только теперь наконец-то осознал, насколько же у меня здоровенные дойки. Обнял храбрую, но незнакомую защитницу — пусть наслаждается — и вжался в угол, дожидаясь, пока минует опасность.       Девчонки оказались говорливые, особенно та, что невольно сделала мне «кабэ-дон» (?). С Миу они хотя и не были знакомы, но быстро поняли, кого я ищу. Похоже, сестра даже когда болела была довольно популярной, а уж в последнее время и вовсе запрыгнула на первые места школьного «чарта». Меня тут же завалили вопросами о том, кто я «такая», кто мы с Миу друг другу и как долго мы с ней встречаемся? В общем, мне даже слова вставить не дали, а уже записали в парочку к родной сестре. Но так даже и лучше, наверное — я же не мог просто «откатить» слова Миу и сделать вид, что ничего не было. Да и хотел ли игнорировать её интерес? Ведь на фоне приоткрытого «таблетосами» таинства преображения, влюбленность сестры выглядела совершенно невинной шалостью, которую несложно было понять. Мы с Миу всегда были вместе, я заботился о ней, как только мог позаботится непутёвый брат. И сестрёнка, вобравшая лучшие черты нашей пропащей мамаши, просто не могла не проникнуться благодарностью. А сейчас она просто запуталась, перепутав любовь и признательность. Её искренних чувств дожидался кто-то по настоящему достойный, а не такой бестолочь, как я.       Меня проводили в класс Миу, где мы столкнулись нос к носу с Акселем. В школе парень надевал личину пай мальчика и я едва его смог узнать. Как и он меня — уставился на непонятную дылду, медленно вздымая удивлённые брови.       — Ты? — наконец-то выдохнул он ошарашенно.       — Я.       А место мне ещё можно было ответить на это? Хотя, прозвучало двусмысленно — по крайней мере девчонки, семенившие следом, дружно затянули многозначительное: «О-о-о!..». Аксель тем временем заливался пунцовым стыдливый румянцем, старательно отводя взгляд, чем только подогревал интерес окружающих.       «Да что между нами случилось?» — растерянно подумал я. — «Что такого было, раз он розовеет, как барышня?».       Растекаться мыслью по дереву было некогда и я зашарил взглядом по классу, заодно спрашивая, где Миу. То, что незамедлительно стану — а скорей, уже стал — объектом слухов и сплетен, меня нисколько не беспокоило. А вот с сестрой поговорить нужно было как можно скорей, ибо заряд решительности стремительно улетучивался. Но причиной тому была не робость от мысли, что придется затеять с Миу важный разговор, а взгляды окружающих. Мои рост и внешность — это не считая сисек, выпиравших из-под узкой матросски — давно привлекли внимание и меня стремительно раздевали. Пока ещё взглядами, но ощущеньице было, нужно сказать, довольно двояким.       С одной стороны не оренели ребятки так откровенно таращиться? Не ради них я эти шмотки напяливал…       Но с другой стороны, почему только пялятся? Разве нет в классе какого-нибудь хулигана, что решиться подойти и шлёпнуть меня по заднице? Я вдруг понял, что очень-очень этого хочу…       Миу стояла возле окна и увидела меня первой, но очередной побег у нее уже не удался. Быстрый рывок к соседней двери не укрылся от взгляда и я на одних только рефлексах бросился наперерез, не видя, кого ловить собираюсь, но понимая, что кроме Миу там оказаться больше некому. Так и вышло — я настиг сестру у самого выхода, сделав «кабэ-дон» уже ей. Она аж взвизгнула от испуга, уставилась на меня полным ужаса взглядом.       Настал час, чтобы отделаться от свидетелей и поговорить в тишине. Клоунада окончилась, но одноклассницы Миу так не считали, толпясь всё ближе. Ещё немного и нам прохода совсем не дадут. Я коротко кивнул Акселю:       — Можешь что-нибудь сделать?       — Что, например? — парень оставался на месте, позволяя шедшим мимо одноклассницам «обтекать» с двух сторон.       — Это твоя школа — ты и придумывай. А нам нужно сбежать, — сказал я, после чего негромко добавил. — Поможешь — и снова сделаем то, из-за чего ты такой румяный, как персик…       — Заткнись, сэмпай, — мрачно буркнул парень.       Он сделал Шак в сторону и без колебаний дёрнул рычаг на щитке пожарной сигнализации. По всему зданию мгновенно взвился трезвон, ученики загалдели, испуганно пуча глаза то друг на друга, то на Акселя.       — Ну, чего ждём? — парень хмыкнул. — Проваливайте…       Несколько десятков метров я тащил Миу за собой, как на буксире. Но она отчаянно упиралась — пришлось просто подхватить ее на руки и банально «выкрасть» с занятий. У выхода из здания мы смешались с потоком учеников и покинули территорию школы. Под прикрытием все той же озадаченной толпы погрузились ко мне в машину.       Миу притихла и больше не помышляла о побеге, а когда я усаживал ее на пассажирское кресло, то с облегчением заметил, что она уже откровенно прильнула ко мне. И это было просто прекрасно: пусть лучше любит, чем злится.