Одиночество.

Я лежал на кровати, смотря в потолок. Была ночь, жужжал кондиционер, настроения что-либо делать не было. В голове пустота, а вокруг темнота. Получилась рифма? Да и похуй. В голове все ровно туман, эта ебучая пустота. Как же заебало всё. Я сел на кровати, которая противно скрипрнула, пытаясь понять, что же мне делать дальше. Хотя дальше и не хотелось. Мысли приходили с трудом, они путались и в конце концов я стал просто тупо смотреть перед собой. Посидев так минут пять, я включил телефон, заблудился от яркого света, убавить яркость до минимума и открыл мессенджер. Ни единого сообщения. Хотя, это неудивительно. У меня же нет друзей. Лишь люди, которым я писал когда-то, чтобы мне писали в ответ. Но стоит мне только прекратить, и всё. Ни единого уведомления. Я встал и прошёл на кухню, заварил себе лапшу быстрого приготовления, чуть обжёгся об горячий пар чайника, проклиная его в слух. Запах начал появляться со временем, чуть сладкий, с ароматизатором морепродуктов. От него меня затошнило и я выкинул еду. Есть перехотелось. Я оглянулся и посмотрел на интерьер кухни. Электрическая маленькая плита, стол и чайник. А так же шкафчик с одними и теме же лапшами. Вкуса я почти не чувствовал, хотя и у меня и всё в порядке с рецепторами. – Сколько я так уже живу? Месяц? Год? Неделю? – я снова посмотрел на телефон, зашёл обратно в мессенджер. В последней раз я писал 17 февраля. Зайдя в калькулятор, я посчитал сколько прошло. Считать вообще не было сил. Ответом была цифра 4. Значит, прошло 4 месяца. Четыре месяца затворной блядской жизни. Без контакта людей. Я даже на улицу перестал выходить, и шторы чёрные повесил, чтобы свет не проникал в квартиру. Единственный контакт: это то, что привозят курьеры еду. И то оставляют под дверью, чтобы не видеть их, благо, такая функция есть. Меня снова затошнило. Запах немного усилился и перемешался с запахом курева из подъезда. Я прикрыл рот рукой, стараясь дышать спокойно. Наконец, тошнота откотила и я выдохнул спокойно. Не хотелось мне потом прибирать за собой. И так сил нет, не хватало ещё и полы мыть. Я пошёл обратно в комнату и сел за компьютер. Нужно было хоть как-то расслабиться, поэтому я включил сериал. Посмотрев минут 20 из часа, я выключил компьютер. Скучно и неинтересно. В принципе, как и моя жизнь. Её можно описать одним словом. Одиночество. Я услышал стук по окнам, я пытался понять что это, вслушиваясь, а оказалось, что, это был дождь, а точнее гроза. Понял я это, услышав гром. Я встал с удобного мягкого игрового кресла и приоткрыл немного штору. Было темно, и шёл прям сильный ливень. Я даже некоторое время смотрел на него, а в груди будто что-то переворачивалось. Одновременно сладкое, тёплое, но в тоже время болезненное и острое. Я решился, хоть меня немного и трясло от страха. На улице никого не будет и я спокойно могу выйти на улицу наконец-то. Я направился в коридор, взял ключи, не стал надевать обувь или носки, ведь было так лень делать это. Так и пошёл, в футболке, на которой виднелись жирные следы от лапшы и старых потрёпанных штанах. Выйдя, запах грозы ударил мне по носу. Это был такой свежий запах, по сравнению с моей коморкой, что у меня закружилась голова. Я прижался к стене боком, чтобы не упасть, и через некоторое время привык. Я направился во двор, на котором кроме домов и машин никого не было. Ноги начинали немного кровоточить и болеть, но я игнорировал это. Промок я уже насквозь, но было всё ровно. Шёл я так около 10 минут, но устал. Я сел у какого-то дома, было плевать, что подо мной лужа. Я чувствовал немного тревоги и радости одновременно. Я чувствовал впервые, за эти 4 месяца, что я живой человек, а не пустая оболочка. От этого осознания у меня непроизвольно потекли слёзы. – Макс, это ты? – спросил меня кто-то. Я посмотрел на человека. Как бы я не вглядывался в лицо, не мог никак вспомнить кто он, поэтому спросил. – Ага. А ты кто, напомни? – Мы учились на одном факультативе по философии, помнишь? Я Сэм. Как бы я не пытался вспомнить, не мог. Что ж скрывать, я и половины своей жизни не помню, если не больше. – Нет, прости, не помню. – Во дела… - протянул парень и сел рядом со мной, прикрывая нас обоих зонтом, который я только сейчас заметил. Классический чёрный зонт. – Тебе помощь не нужна, а? Выглядишь паршиво, даже ноги в крови. Кто вообще ходит босиком по улице? Хоть он и говорил спокойно, я краем глаза видел его напряжение. Я ответил. – Мне не нужна помощь, спасибо, - тихо сказал я, потупя взгляд в лужу, на которой сидел. – Бред не неси, а, - произнёс Сэм резко. Я поднял голову. Он смотрел на меня немного с жалостью и гневом. – Видно, же, что… – Я пойду. Спасибо за беседу, - прервал я его и встал, направляясь в сторону дома. Он проводил меня взглядом. Я не оборачивался, ведь боялся. Но я чувствовал его взгляд до мурашек. Завернул за угол, я побежал. Уже дома я упал от бессилия прямо на пол, успев только закрыть дверь. Встал я через неопределённое время. Я взял телефон с подоконника в комнате и посмотрел время. Было 10 утра. Это означало, что я так провалялся приличное время. Я задумался сколько это. Шесть часов. Шесть часов? Странно, обычно я просто иду в калькулятор, а тут сходу посчитал. – Похуй. Всё ровно скоро я эту неприятную встречу забуду, - отмахнулся я и завалился в кровать, хоть одежда и была до сих пор мокрой и грязной, а ноги в ссадинах и царапинах. Прошло около месяца. Как оказалось, я был не прав. Сэм весь этот месяц поддерживал меня, хоть и в интернете. Очень редко я позволял приходить ко мне домой. Мы смотрели вместе фильмы, смеялись, он готовил еду, про существовании которой я забыл. Райский дни, которые он мне подарил. Но как оказалось зря. Я не спал этот месяц и начал пить снотворное. Но так получилось, что этот день стал последним. Я переборщил с ним. Я сквозь сон чувствовал, как животное разъедает, режет, или что там происходит. Неужели это конец? Ответ короткий. Возможно да, но буду надеяться, что нет. А паршивец Сэм всё же уговорил меня сходить с ним погулять, вроде, даже завтра. Не зочу умирать. Нельзя подводить его. Он же такой чувствительный, плакать будет. Он всегда плачет, даже когда умирает не особо важный герой в фильме. Пожалуйста, Сэм, живи счастливо. Я почувствовал, как разум мутнеет, а дальше… Конец.