Наконец-то не один

      Изучать и создавать что-то новое, доказывать существование чего-то неизвестного и писать о своих исследованиях было чем-то особенным и успокаивающим. В тишине, лишь наедине с собой и мыслями. Или же с теми, кто поддержит или оспорит, твоим же языком поясняя другую точку зрения. Без лишнего шума. Гэбриэл быстро привык к одиночеству, да так, что стал цепляться за мало-мальскую свободу и покой вдали от родительского поместья и них самих… Общения с семьëй он избегал любыми способами. Лишь иногда встречался с сëстрами на важных собраниях Свиты или же мероприятиях, которые пропустить никак было нельзя, где присутствовали те, кого он видеть не хотел. Однако они желали обратного: общаться и ворочить, ворочить и ворочить их родственную связь, прошлое и общее. А он уж больно не хотел никак быть связанным ни с чем и никем. Лишь бы не считали должным перед семьëй, которая только и портила его жизнь и жизнь сестёр. А позже и брата, который избавил их от той, кто отравляла им жизни с самого рождения. Гэбриэл привык быть один и не быть обязанным своей семье, но всё же избавить от себя их никак не мог. — Он будет твоим слугой. Спокойный, но опасный голос доводил до тряски каждую встречу. Было страшно даже поднимать взгляд на жëлтые стеклянные глаза, в которых жизни не было, наверное, с тех пор как произошëл божественный суд. Но не смотреть на собственного отца он не мог — неуважение всегда каралось наказанием. Даже если тебе уже двадцать шесть лет, ты занимаешь хорошую должность при дворце и полностью самостоятелен. — Мне не нужен был слуга, — выдавив из себя слова, Гэбриэл отвëл взгляд от ненавистных глаз до существа в балахонах, стоящего позади мужчины. Тот не трясся, как обычно бывало с теми, кого отец или мать приводили в качестве слуг своему — в то время — единственному сыну. — Тебя не спрашивали об этом, — Гортон отрезал и толкнул существо ближе к нему, следом поправляя бабочку. — Он должен быть под присмотром, поэтому останется твоим слугой. Магией не владеет, но и иммунен к ней. Так что можешь изучить этот феномен. Гэбриэла пробрала дрожь. Заметно, что скрыть не получилось. Он съëжился и зажмурился, стоило отцу вздохнуть. Слабость и непослушание они все не выносили. Видеть неподобающее поведение: тряску, сутулость и отвод взгляда от родителя для них было невыносимым. А Гэбриэл был слаб с рождения. — Я не буду проводить эксперименты на живом существе. Ты ведь знаешь мои и королевские принципы, почему… Существо в балахоне дëрнулось и немного стянуло капюшон, вглядываясь на него. В тот момент Гэбриэл замолчал, уставившись на бежевую кожу и ингрийцеподобное телосложение. Сердце от интереса застучало, а следующие ответы отца совсем прошли мимо ушей. — Тебя никто не просит проводить эксперименты, — блестящей вспышкой возникла она, натянув хитрую улыбку, которую Гэбриэл терпеть не мог. Она прошла мимо, проводя ладонью по макушке существа, словно перед ней не иноземное нечто, а кто-то знакомый. А вот именно её существо боялось — отдëрнулось и сжалось, скрывая себя. Отец стоял на расстоянии и спокойно смотрел, ни слова не сказав с её появления. Это волновало больше всего — их разговор перебили, а отец точно ненавидел такие сцены, устраняя их в одночасье. Она же не обращала внимания, улыбалась широко, убрав руку от существа. Обернулась к Гэбриэлу, не сменяя эмоций, смотрела в душу, прямо как Гортон. — Не покинете нас? — улыбка мигом с её лица пропала, но она продолжала пристально смотреть на него. Гортон позади неё хмыкнул, сверив непонятным взглядом. — Разве для этого дела необходима приватность десницы? — Для этого дела справится действующая десница, господин Луитриз. Моë дело передавать приказы моего короля, — она глянула за своё плечо. — Вы же не при обязанностях. Разговора с ней дальше не последовало. Гортон молча кивнул и развернулся, покидая кабинет старшего сына. И как только стук каблуков в коридоре пропал, они одновременно выдохнули. Оба посмотрели на закрытую дверь, а потом на существо в балахонах. Она задëргала ушами и теперь оценивающе осмотрела его самого. Гэбриэл тут же разорвал зрительный контакт. — Увы и ах, он теперь твоя обязанность, — проговорила она и посмотрела на существо. — Можешь снять капюшон. Существо повиновалось и осторожно скинула часть балахона, глянув сначала на женщину, а потом и на него. И сказать, что Гэбриэл был в шоке… Тот же оттенок кожи, анатомия и прочее, прямо как у неё. И внешность, чем-то отдаленно напоминающее её саму, но чем он так и не понял. — Я не буду следить за этим, — отойти Гэбриэл попытался сразу же, но она не давала. Нагло схватила его за рукав и потянула обратно к существу. — Как он сказал, у тебя нет выбора, Гэбси. — У меня полно своих обязанностей и работы, — Гэбриэл затрясся, хватаясь за пиджак и начиная его мять. — Что это вообще такое, Джейн? — Это мой провал в одном деле. Ничего особенного, — Джейн смотрела на это существо, отчего тот смущался и старался скрыть себя теми балахонами. В этот момент одиночество закончилось.

***

Проводить эксперименты он не стал. Идти против своих принципов и причинять боль живому существу, хоть и не из этого мира, он не мог. Но продолжать изучать и следить Гэбриэл не откладывал никогда. Детское любопытство ломало в нём все границы, поэтому новоиспеченный слуга был им принят (не без её уговоров). — Ты хоть иногда на свежий воздух выходишь? От работы, как обычно, отвлекли, и Гэбриэлу пришлось отложить ручку, а баночку с чернилами крепко закрыть — он их вечно разливал на важные документы, из-за чего в последнее время стал получать нелестные комментарии и от первого десницы. — Когда мне это необходимо, я выхожу, — ответить быстро для него было важным. Не хотел продолжать диалог, говорить ещё с кем-то, но ответ оказался неубедительным. С каменного выступа окна спрыгнул слуга и нагло, не придерживаясь ни единому правилу этикета, которые они учили, богиня знает, сколько времени, подошëл к столу, хлопая по поверхности. — Ты себя хоть видел в зеркале? Или же снова даже в ванную не заходил? — Ты не можешь просто… Договорить ему не дали, он цокнул и закатил глаза, что прекрасно виднелись вблизи за маской. — Ты выглядишь похуже смерти, а тебе скоро на собрание. Гэбриэл заметно вздрогнул и опустил уши, словно его отчитывали собственные родители. Что говорить, он совсем не знал. — Чё, забыл? — О собрании? Да. — Иисус, избавь меня от твоей тупости. Упоминание неизвестного часто срывалось с его губ. После нескольких раз Гэбриэл просто перестал спрашивать, кто это, постоянно вгоняя парня в ступор. Устало вздохнув, он лишь потянулся за бумагами, пряча их в ящик стола, заодно не забыв отложить в сторону чернила. Поправил волосы так, чтобы те не завились ненавистными кудрями, и поднялся, но не сдвинулся с места. Слуга нагло встал следом, с каким-то трепетом и интересом смотря. Полностью закрытая одежда, скрывающая каждый уголок тела, чтобы любопытные злые взгляды никак не зацепились за то, что не должно существовать в их мире. То, что никогда бы не создала Богиня. Светлые пряди, отросшие за время, проведëнное здесь, кудрями ложились на плечи, а маленькая косичка, заплетëнная сбоку, неловко торчала. Из-под маски смотрели карие яркие глаза. Самые обычные, но с учëтом всей его физиологии выглядели совсем уж необычно. Гэбриэл засмотрелся и мотнул головой, отбрасывая ненужные и смущающие мысли. — Ты останешься здесь. Вся радость в его глазах мигом улетучилась и вернулась хмурость. Гэбриэл на момент даже испугался и вздрогнул, собираясь уже оправдаться, но слуга всегда первее успевал отвечать. — Там кто-то важный будет, кто меня не знает? Они обошли рабочий стол и уже подходили в двери. Слуга хвостиком шагал за ним, будто бы и совсем не расстроился, что Гэбриэл не выведет его на улицу. Они вышли из кабинета и направились на первый этаж. Дом младшего Луитриза был совсем скромным и не чтил место слугам: было всего несколько служанок, следящих за уборкой и готовкой, ну и единственный странный парень, который выполнял роль якобы помощника. Ни одна из служанок никогда не жаловалось на господина — они его уважали и уважали отношение к ним самим. Спустившись и встретив одну из них, они оба кивнули, а слуга и вовсе отвесил воздушный поцелуй, заставив возрастную софти молча закатить глаза от ребячества парня. — Я совсем забыл… Если опоздаю, снова получу от Мэй, — он пробормотал, накидывая на себя пальто и хватая золотую бабочку, что следом нацепил на воротник. Слуга шëл за ним, беря ещё необходимые вещи, которые Гэбриэл вечно забывал: то зонтик, потому что в последнее время было дождливо, то их семейную брошь, которую необходимо было носить отпрыску высшего лица. Он прожил здесь только несколько лет, но успел подучить местные правила. — Если собрание не важное, не думаю, что она обратит внимание, — он протянул ту брошь, когда они вышли за порог дома. — Там будет вся Верховная свита со всех земель, — Гэбриэл почти жалобно простонал и остановился, разглядывая пустую дорогу. Карету ещё и не предоставили вовремя… Слуга рядом хмыкнул и всё же сунул зелëную брошь. Гэбриэл нервно дëрнул руками, чуть не уронив её в грязь. — Вся свита? А чë там такого, что всех созывают? Зелëная круглая брошь с твëрдыми нитями пришитыми позади, напоминающие крылья бабочки, он прицепил ниже самой золотой бабочки — символа королевской свиты и их государства. Выглядело нелепо на фоне тëмно-синего костюма, но другого выхода не было. Гэбриэл достал карманные часы и задëргал коленом, пока же слуга спокойно стоял рядом. — Возможно, будут обсуждать коронацию принца, — совсем быстро ответил он и вышел за крыльцо дома. Кучеров с каретой всё ещё не было, и теперь причину опоздания можно было свалить на них. Присвистнув, слуга потянулся за капюшоном и накинул на голову, теперь полностью скрывая весь свой облик. — Вы, значит, будете братом самого короля. Это круто, — он улыбался и Гэбриэл точно знал, что этот тупой разговор лишь способ отвлечь. — Не сказал бы. — Почему же? Классно же, когда у младших всё хорошо складывается, — тот пожал плечами. — Я бы был рад, если у моей сестры всё сложилось отлично. Голос тут же снизился, а сам парень ссутулился. Гэбриэл обратил внимание сразу и, задëргав ушами, цыкнул. — Судя по тебе, твоя сестра достаточно и так всего добьëтся, но когда вырастет, — он не любил говорить о семьях. Не любил всё вспоминать и ворошить. — Если они решат устроить такую раннюю коронацию, то быть беде. Томас — ещё ребёнок, которому стоит хотя бы немного пожить. — Ты волнуешься о нём? — Я и о Мэй и Анне волнуюсь, но они уже давно взрослые дамы и могут сами решать за свою жизнь, а Томасу только исполнилось пятнадцать лет, — Гэбриэл почти огрызнулся. — Он ребёнком-то толком не был, чтобы корону ещё носить. Издалека послышалось ржание лошадей и возглас кучера. Гэбриэл со своим слугой тут же посмотрели в сторону и отошли на пару шагов назад, чтобы их не забрызгало. — Ну думаю, можно и прожить своё детство, будучи и королём, а? Гэбриэл вздохнул. — Только не в нашем мире, увы. Дверцы кареты открыли прямо перед ним, но Гэбриэл не торопился заходить. За рукав плаща схватились мëртвой хваткой, а потом и вовсе протянули пальцы к его ладони. Сомкнули замком, и большим пальцем провели по серой коже. Слуга стоял совсем рядом, лбом уткнувшись в плечо. Он за эти пару лет вытянулся и стал сильнее, что внутри всё трепетало. — Буду вас ждать дома, господин Луитриз. Гэбриэл ничего не ответил. Кинул взгляд за спину и кивнул, наконец залезая в карету. Одиночество уже казалось чем-то далëким и выдуманным, когда на крыльце дома был тот, кто рад его видеть.