хороший-плохой конец

Они вместе не первый год, все проблемы позади — настало спокойствие, тихое, почти убийственное. Просто бытовуха, всё вокруг как обычно, иногда совместные прогулки, если перепадёт — то близость, но наутро всё повторяется снова. Тихая обида: Илье надоел бесконечный день сурка, он не знал, как сказать об этом. Дни шли тихо, практически без изменений; оба молчали — Илья намеренно, а Руслан не замечая, что Илье необходим разговор. У них не было конфликтов, практически никогда, но они остывали, сами того не замечая; взаимодействий было недостаточно, бытовая жизнь съедала их. Руслан заметил некоторые изменения, но в первое время не стал заострять внимание, тихо наблюдал за своим парнем. Илья молчал — то ли боялся, то ли стеснялся непонятно чего. Звучит глупо, но с этим у него и вправду возникли проблемы. Жаркий июльский вечер. Было скучно обоим, в отношениях повисла нагнетающая атмосфера, душившая их. Руслан знал: он должен спасти их или хотя бы попытать удачу, пока не стало слишком поздно. Руслан подходит со спины, обнимает за плечи, ведёт одной ладонью по руке Ильи, а тот расслабляется, голову лениво запрокидывает и обхватывает его крупную татуированную руку на плече. — М-м-м, чего? — с ноткой недовольства откликается Илья, сжимая пальцы Руслана в своих. — Ничего. Заебал бегать, давай поговорим нормально, я вижу, что что-то не так, — он хоть и звучал грубо, но очевидно с любовью — ведь волновался. Осторожно приглаживает его кисть большим пальцем. — Да я без настроения. Не сегодня, — нехотя ответил Илья, пряча взгляд. — Да чего такое? Что с настроением, Илюх? — настойчиво продолжил Руслан. Илья вздыхает: он не понимает, чего хочет, в нём боролись два огня: один умолял — давай поговори с ним, у вас всё будет хорошо; второй утверждал — ничего не выйдет, завтра утром всё повторится. Руслан опускает руки, обходит его, берёт за руки, ведёт к дивану и сажает. — Может, разберёмся, в чём дело? — Нуу.. — Давай проведём вечер вместе? — Ну, да, было бы неплохо, а что мы.. — Хочешь, может.. Секс, — почти перебивая Илью, вывалил Руслан. — Я думал, что-то более важное: мы бы полежали в обнимку и поговорили обо всём.. — Близость для тебя не важна? То есть ты меня выставляешь извращенцем? — будто слишком резко выпалил Руслан для такой серьёзной ситуации. Было видно, он не в себе и слишком близко принял слова к сердцу. — Нет, чего ты. Просто я подумал об этом в последнюю очередь, я хотел бы обговорить с тобой кое-что. — Сегодня я хочу заняться тем, что хочу, давай потом поговорим? Реально не хочу сейчас ругаться, уступи мне сегодня. — Руслан и вправду хотел этого, Илья будто только сейчас заметил его взгляды на близость как обязательство, важнее разговора, который даст понять, что происходит. «Ладно, может, мне кажется», — оправдал его Илья. — Ладно, — почти безэмоционально произнёс Илья. Он просто уступил, как и попросили, он не мог отказать, тем более сейчас. Он был в замешательстве, хотел ясности, а Руслан — секс. — Ну, иди уже сюда, не дуйся, убери эту гримасу, не хочу видеть этого. — Руслан сокращает расстояние, приобнимает за талию, скромно, всё ещё скрывая свои эмоции. Илья пытается выдавить спокойствие и доверие на лице — получается паршиво. Он не хотел скрывать этого, но Руслана это не смутило: он переложил руку на плечо, потом на щёку, целуя ту, что ближе. Илья щурится — не от приятных ощущений, а оттого, что перестал чувствовать то, что чувствовал раньше с этим человеком. Руслан стал каким-то слишком прихотливым в постельном деле, но Илья всё ещё не воспринимал это всерьёз — это только первое замечание. В нём горела надежда, он искал огонь в глазах человека, от которого зависел он весь. Холодная постель, но уже не как уютное место. Что-то изменилось — Илья не видел что, но чувствовал. Он чувствовал, как Руслан касался его, но теперь он чувствовал глухую похоть, без чувств. Руслан разделся быстро, это только подпитывало мысль, что что-то не то. И сам совсем скоро тоже оказался без нижнего, лежал спокойно, а Руслан без лишних вопросов стянул штаны со всем, что было под. Сухая подготовка — он решил сделать это слюной, он никогда так не делал. Илья повздыхал, помычал, было неприятно. Он никогда ещё не чувствовал себя так отвратительно в постели с Русланом. Руслан на сухую потрогал его, пытаясь хоть как-то вовлечь Илью, но получилось не очень; он не стал обращать внимания. Понимая, что сделал плохо, всё же взял смазку, щедро измазал свой член и ладонь, но эта щедрость ощущалась как попытка откупиться, а не исправить. Он пытался показать, что всё так и должно быть, даже если это уже выглядело как плохое начало. Он вошёл, сначала не полностью. Илья что-то промычал, чувствуя себя не в своей тарелке, а эта близость что-то тихо сломала в нём. Руслан резко вошёл полностью, взяв его за бёдра двумя руками. Илья не был готов. — М-мх, блять, — тихо прошипел Илья. Он просто попытался взять себя в руки, просто потерпеть — он поговорит с ним потом. Руслан плавно вышел, но затем снова вошёл целиком. Илья сжал губы в тонкую линию, тихо мыча, чувствуя пристальный взгляд на себе. Руслан смотрел на него, неосознанно пытаясь понять, что чувствует Илья. Всё закончилось быстро. Руслан тяжело выдохнул, откатился на свою половину, и в комнате повисла та же тишина, что была до. Илья лежал неподвижно, глядя в потолок, и вдруг понял: он ничего не чувствует. Ни обиды, ни разочарования. Только пустоту. И это было страшнее всего, потому что пустота — это конец. Он не стал ничего говорить, просто повернулся на бок и притворился спящим. Руслан тоже молчал. Так они и заснули — каждый на своей стороне, не касаясь друг друга. --- Утро пришло серое, без солнца. Илья открыл глаза первым — в горле пересохло, голова гудела от бессонницы. Он лежал на том же боку, лицом к стене, и не сразу понял, что Руслана рядом нет. Одеяло на его половине было смято, но холодное. На кухне звякнула кружка. Илья заставил себя сесть, посидел минуту, собираясь с мыслями. Вчерашнее стояло перед глазами: его собственное смирение, лицо Руслана, смесь желания и равнодушия, потом тишина. Они так и не заговорили. Руслан вернулся в комнату, когда Илья уже притворялся спящим, лёг на свою сторону, не коснувшись. Илья встал, натянул футболку, вышел. Руслан стоял у плиты, помешивая что-то в чашке — кофе, наверное. Он не обернулся на шаги, только плечи чуть напряглись. — Доброе утро, — тихо сказал Илья. Голос был хриплым, чужим. — Утро, — ответил Руслан, не поворачиваясь. Повисла пауза, тягучая, как вчерашняя смазка. Илья опёрся о косяк, разглядывая его спину — родную, знакомую, но теперь будто отгороженную невидимой стеной. — Руслан, — позвал Илья. — Давай поговорим. По-настоящему. Руслан наконец обернулся. Глаза красные, под ними тени — видно, он тоже не спал. В руке — кружка, он нервно сжимал её, кофе плескался через край. — О чём? — спросил Руслан, и в голосе проскользнула усталость, которую он раньше никогда не позволял себе. — О том, что я мудак? Я и сам знаю. — Нет, — Илья шагнул вперёд. — О том, что мы перестали друг друга слышать. Я не знаю, когда это случилось. Но вчера… ты просто хотел секса, а я хотел тебя. Не твоего тела, а тебя. Настоящего. Помнишь, каким ты был раньше? Громким, смешным, с этими дурацкими байками? А сейчас ты молчишь, и я молчу, и мы вместе, а по ощущению — порознь. Руслан поставил кружку на стол, прошёлся ладонью по лицу, будто стирая усталость, но она никуда не ушла. — Я боялся, — выдохнул он. — Думал, если начну говорить, то только всё испорчу. Что ты устал от меня, что я тебе надоел. И хотел хоть как-то удержать — через близость, хоть через неё. Дурак. Илья покачал головой, медленно, устало. В его взгляде не было гнева — только спокойная, почти безразличная ясность. — Дурак, — согласился он, но без тепла. — Ты знаешь, что самое страшное? Я не злюсь. Мне просто всё равно. Вчера, когда ты был во мне, я вдруг понял: я не хочу тебя. Совсем. И меня это не пугает. Это — облегчение. Руслан замер, будто его ударили. Открыл рот, закрыл. — Ты… серьёзно? — голос дрогнул. — Абсолютно, — ответил Илья, глядя прямо в глаза. — Я долго пытался удержать то, чего уже нет. Думал, если потерплю, если промолчу, если уступлю, то само наладится. А оно не налаживалось. И теперь я хочу сказать тебе правду: ты мне надоел. Не как человек, а как тот, кого я больше не люблю. Руслан встал, опёрся руками о стол, навис над Ильёй. — Я исправлюсь, — сказал он, и в голосе зазвенела паника. — Я стану прежним. Буду говорить, буду смеяться, буду с тобой. Только дай шанс. Илья покачал головой — без горечи, просто констатируя. — Ты не поймёшь, но я не хочу, чтобы ты исправлялся. Я хочу, чтобы ты ушёл. Не потому что ты плохой. А потому что я перестал чувствовать. И пытаться снова — значит врать себе. А я устал врать. Руслан замер. Потом медленно опустился на стул, глядя в стол. Плечи обвисли, лицо стало серым. — Значит, всё? — спросил он тихо, почти беззвучно. — Всё, — ответил Илья. Тихо, чётко, без сожалений. Он встал, подошёл к нему, положил ладонь на плечо — не ласково, просто чтобы завершить. — Спасибо, что был рядом, — сказал Илья. — Правда. Но нам пора дальше. По отдельности. Руслан не поднял головы. Илья убрал руку и пошёл в комнату — собирать вещи. В груди было пусто, но легко. Как будто долгожданный экзамен, который наконец сдан, и можно выдохнуть. За окном всё так же серело, но Илья впервые за много месяцев не искал в этом дне смысла. Он просто знал, что с сегодняшнего дня его жизнь принадлежит только ему. И это было правильно.