Курс генетики

Майк уютно сидит за рабочим столом, почти лениво прописывая генотипы в задаче. Он решал такие еще в школе.  Он пролистывает файл на ноутбуке чуть ниже и читает условия задачи, параллельно царапая «Дано» в тетради, когда на плечи ложатся чьи-то руки.  Майк не вздрагивает: очевидно, это мог быть только один человек. Сегодня Уилл ночует у него в квартире, собственно как и вчера, и позавчера, и в целом довольно часто за последние месяцы. Он провел здесь достаточно времени, чтобы Майк привык к его присутствию, и они достаточно близки, чтобы его устраивали внезапные прикосновения.  Для справки, Майк какое-то время избегал тактильности, но сейчас всё хорошо. Он проработанный, уверенный в себе современный человек, и наверное близость со своим бойфрендом это нормально.  Позавчера они трахались в душе.  О, кстати Майк показал Уиллу как нащупать семявыносящий проток через кожу.  Сегодня вечером каждый занимался своим делом. Вернее, Майк решал задачи, не зная, что Уилл поджидал удачный момент для чего-то.  И вот, руки на плечах. Майк вопросительно мычит, не сильно отрываясь от анализа задачи, а Уилл кладет подбородок на его голову.  — Что решаешь? — заинтересованно спрашивает Уилл, хотя и так видит в тетради неровные повторяющиеся буквы.  — Генетика, довольно скучно, — Майк спокойно отвечает.  — Расскажешь? — Уилл улыбается в его макушку и гладит надплечье. У него есть все основания полагать, что Майк не откажет, они оба это знают.  Майк обожает умничать, а Уиллу по какой-то причине нравится его слушать.  — Ну, тут задача на эпистаз, — Майк указывает на ноутбук с открытым текстом, как будто это что-то даст, Уилл опускается к его уху. — Объяснишь мне?  Майк поднимает голову, чтобы встретиться с веселыми глазами. И теперь у него есть все основания сомневаться в чистоте намерений Уилла, но кто он такой, чтобы отказываться? Он вполне заинтригован.  — Это про взаимодействие неаллельных генов, типа разных букв. — Немного подумав, Майк решает объяснить: — В одном гене есть две аллели – это две одинаковые буквы, по большой или маленькой, каждая буква отвечает за признак. — Майк указывает на пример генотипа в предыдущей задаче: «АаВb», внизу подписано «черный, короткий хвост», — В школьных задачах гены комбинируются и не влияют друг на друга, но они могут.  Майк чувствует, как руки с плеч спускаются ниже, но это всё еще нормально – всё еще простое объятие. И Майк знает, что Уилл хорошо учился в школе и понимает базу, но он объясняет ему, как ребенку.  Уилл гладит яремную впадину, Майк продолжает говорить.  — Эпистаз – это когда один ген может подавить другой, неаллельный ему. Бывает рецессивный и доминантный эпистаз.   Пальцы Уилла невзначай попадают под ворот его футболки, но пока рано задавать вопросы, так что Майк делает вид, что не обратил внимания.  — Собственно рецессивный эпистаз происходит, когда в эпистатическом гене две маленьких буквы, а доминантный – когда есть большая, — Майк слышит понимающее угуканье Уилла в своих кудрях, в то время как бесстыдные руки постепенно перебираются на его талию. — Есть еще другие взаимодействия, но в этой задаче только это, — Майк делает неровный вдох, чувствует свое сердцебиение, пока Уилл умещает свой подбородок на его плече, руками залезая под футболку. Майк уже успел подметить, что Уиллу в целом нравится так делать. — Здесь ген «А-большое» отвечает за фиолетовую окраску цветка, а «а-малое» – за розовую, — Майк вписывает в дано буквы и признаки, пока Уилл щупает его ребра, что немного щекотно. И Майку тепло от близости и от прикосновений. Задача перед ним легкая, он почти не задумывается, объясняя её. Возможно, Уилл и не слушает. Майк бы не слушал.  — Ген «В-большое» проявляет пигмент, а «b-малое» подавляет, то есть это рецессивный эпистаз, — Майк корявым почерком дописывает данные, и аккурат в этот момент рука Уилла перемещается на его пах. У Майка перехватывает дыхание, он плотно сжимает губы, кусая их изнутри, но продолжает смотреть на задачу, сдавливает ручку.  — «Скрестили растения с белыми и розовыми цветами, всё потомство имело фиолетовую окраску», — Майк указывает ручкой на экран и читает условие неровным голосом, а в его спортивки уже проникла рука Уилла. Ладно, это может немного усложнить процесс решения. Майк пишет первую букву «P» и значки мужской и женской особи.  — Чтобы всё потомство было однотипным, у каждого родителя должно быть по одной гамете, значит они должны быть дигомозиготными, — Майк пишет два генотипа: ААbb и aaBB под каждым подписывает фенотип – белый и розовый. Обычно и так не самый аккуратный почерк стал еще ужаснее. Ну, сами попробуйте ровно писать, пока к вам в трусы лезет ваш бойфренд.  Майк отводит голову назад, теперь опираясь на Уилла. Он вполне готов уже сейчас сдаться на его волю и бросить задачи, но, по всей видимости, это не входило в план. — Не отвлекайся, Майк, — направляет Уилл тем тоном, с которым не хочется спорить, так что Майк послушно наклоняется ближе к столу, фокусируя внимание на задаче (только четверть внимания – остальное уделено руке Уилла, непринужденной и развязной) — Для фиолетовой окраски нужны гены А-большое и В-большое, так что «В» будет в розовом цветке, а «А» – в белом, вместе с b-малым, — объясняет Майк и ниже пишет букву «G». Он уже начинает писать гаметы, когда Уилл слегка сжимает его. Майк резко втягивает воздух. Это правда усложняет задачу.  — Можешь подняться ненадолго? — ласково просит Уилл, почти вытаскивая руку из спортивок, ну и, очевидно, Майк подчиняется. Он думает, может им стоит как-нибудь попробовать пет-плей.  Когда он начинает вставать, Уилл ногой отодвигает его кресло на колесиках, и, о… ну ладно. Уилл аккуратно тянет его футболку вверх, и Майк не сопротивляется. Оставшись наполовину раздетым, он прямыми руками опирается на стол с пониманием того, что над ним его сейчас и нагнут и что ему все еще нужно решать задачу. Так что, немного наклонившись, он пишет гаметы.  — У каждого родителя по одной гамете, так что потомство будет одинаковым, — Майк пишет под первым родителем «Аb», под вторым — «aB», и обводит каждую гамету в самые неровные кружки в своей жизни. Возможно, это как-то связано с тем, что Уилл в этот момент стягивает с него штаны вместе с трусами, но, видит Бог, Майк этого не признает. Он чувствует некоторую неловкость, но не от наготы, скорее от положения.  Майк царапает «F₁», когда палец Уилла оказывается между его ягодиц, очерчивая мышечное кольцо. Он судорожно вздыхает. Позавчера он уже принимал Уилла, наверняка сегодня растяжка не займет много времени.  — Ты помыл руки? — обернувшись через плечо, спрашивает Майк. Прелюдии прелюдиями, но он внимательно относится к сохранности своего очка. Уилл фыркает. — Да, Майк. Помыл, — весело отвечает он, и никакую атмосферу Майк не испортил, ладно? Если вы ничего не слышали об инфекциях, он об этом осведомлен достаточно. Удовлетворившись ответом, Майк возвращается к решению. Уилл прижимается к нему, ткань футболки трется о голую кожу спины, и Майк слегка дрожит от ощущения дыхания и губ Уилла на своих плечах.  — После потомство самоопыляют, нужно скрестить две дигетерозиготы, — он с трудом выговаривает последнее слово и нечитаемо пишет «2 скрещивание» и генотипы родителей, пока Уилл слегка надавливает на податливые мышцы сфинктера. Палец на сухую почти проходит внутрь, но давайте не будем дикарями, ладно? Воспользуемся благами цивилизации. Уилл невесть откуда (вполне очевидно, что он подготовился к сегодняшнему вечернему интерактиву) достает смазку, и Майк уже рисует свои уродские круги с гаметами, когда прохода касаются мокрые пальцы.  — Г-гамет по четыре штуки у каждой особи, так что генотипов потомков будет 16, и будут все фенотипы, — натянутым тихим голосом объясняет Майк, чувствуя, как легко палец проходит внутрь. Уилл прижался к его бедру, и ощущение давления грубой ткани джинс на коже будоражит. Внутри Уилл сгибает палец, Майк резко втягивает воздух.   — В F2 будет три фенотипа, — Майк пишет, прикладывая к этому больше усилий, чем когда-либо. В тетради коряво – «фиол. ; роз. ; бел.». В последнем слове буквы сливаются друг с другом, а линия «л» уходит куда-то вверх: Уилл вставил второй палец.  Майк решает, что имеет право на законный перерыв. Он не откладывает ручку, но закрывает глаза и опускает голову, привыкая к ощущению пальцев внутри. Уилл начинает разводить их ножницами, готовя к себе, и Майк позорно хнычет.  — Продолжай, Майк, — Уилл целует его в холку, потом в плечо. Майк рвано ноюще вздыхает, и снова смотрит на задачу. Сейчас он бы не смог прочесть свои корявые гаметы, но он решил уже столько задач, что они въелись в подкорку. Майк начинает выводить буквы под каждым фенотипом.  — Чтобы не выписывать все генотипы, можно кратко написать возможные варианты, — Майк почти скулит, и, как бы неловко это ни было, он также в курсе, что Уилл в восторге от его звуков. Пальцы внутри находят простату, и Майк выгибается от стимуляции. Уилл кладет руку ему на спину, и ситуация не стала лучше.  — Фиолетовые особи будут с двумя доминантными генами, — под фенотипом Майк выводит «А_В_», — таких… эээ, — одной рукой он потирает переносицу под очками, и они, что неудивительно, падают с него. В этот момент Майк чувствует третий палец, и, блять, дайте ему вспомнить, слишком много отвлекающих факторов. — девять штук, да, — перед генотипом он подписывает угловатую цифру. Майк неуклюже склоняется чуть ниже к столу, чтобы видеть лучше и чтобы лучше чувствовать пальцы. Теперь он опирается на локти, и это еще больше затрудняет момент с писанием, но облегчает другие… действия. От чувства наполненности Майк ноет. — Розовые проявятся только с двумя а-малыми и B-большой, поэтому… — Майк пишет «ааВ_», — На месте прочерков м-может быть любая буква, и розовых будет… три штуки, — на выдохе договаривает он.  Майк чувствует, как из него выскальзывают пальцы, и это сравнимо с моментом, когда кто-то выбрасывает плесень, которую ты с любовью выращивал. Он расстроенно мычит, слушая шорох одежды, звон пряжки ремня и расстегивающуюся молнию джинс где-то сзади. Он пишет генотипы под последним признаком с угнетающим чувством пустоты и нетерпением.  — Белый проявится, если в гене две b-малые, поэтому генотипы будут… — Майк проговаривает то, что пишет: А_bb и ааbb. Сзади Уилл шуршит упаковкой презерватива, и Майк в полном предвкушении. — Их четыре штуки. В итоге расщепление фенотипов будет девять к трем к четырем.  Тогда Майк чувствует член Уилла. Ожидание мучительно, а Уилл намеренно делает всё крайне медленно. Головка упирается в расслабленные мышцы, готовые впустить её, но Уилл не шевелится, и это, блять, невыносимо.  — Быстрее, пожалуйста, — Майк не сдерживается, и он звучит очень жалко. Уиллу это точно нравится. Он склоняется над Майком, к его уху. — Ты не дорешал, — в тихом голосе слышна улыбка. Майк снова смотрит в условия, пытаясь разобрать текст. Он чудовищно возбужден, его пытают ожиданием и заставляют описывать решение уродски-легчайшей генетической задачи — Майк в ебаном восторге. Тайно. Вслух он ругается, чувствуя давление головки на проход.  — Нужно… вычислить вероятность появления белого фенотипа, — через силу говорит Майк. Уилл медленно вторгается в его тело. Хотя «вторгается» не совсем уместно в случае, когда его пригласили, подготовились к визиту и радушно принимают, как почетного гостя.  — Очевидно, вероятность будет четыре к шестнадцати, это 25 процентов, — Майк сдвигает тетрадь выше, чтобы написать что-то отдаленно похожее на цифру, и в этом удобном положении Уилл одним кошмарно медленным толчком входит в него. Майк протяжно стонет через сжатые губы.  Майк почти лежит на столе, опираясь на локти, а Уилл ненавязчиво заполняет собой всё пространство внутри и снаружи, плотно прижимаясь к нему бедрами. Одна рука Уилла ощутимо сжимает бок Майка прямо над тазовой костью, а второй он опирается на стол, нависнув над ним. Майк чувствует себя беспомощным, полностью открытым, уязвимым и контролируемым, и он тает от этого. Умоляет об этом, и Уилл внемлет ему.  Майк прогибается в спине, подставляя задницу под первые медленные толчки. Он хнычет, не стараясь как-либо сдерживать звуки, и Уилл награждает его одним резким, глубоким толчком. Майк задыхается.  — Там еще один вопрос, — на ухо говорит ему Уилл, и последнее, что сейчас волнует Майка – это задачи по генетике, но Уилл намеренно, абсолютно точно намеренно, замедляется так, что почти не двигается. И это так жестоко! Майк поднимает слезящиеся глаза на экран ноутбука и урывками читает последнее предложение, скорее догадываясь, о чем его спрашивают.  — Количество потомков каждого фенотипа, если всего… 480, — беспомощно мямлит он, и Уилл в награду начинает шевелиться. Невыносимо.  — Белых 25 процентов, поэтому… — отложив ручку, Майк опускает голову на свои сцепленные пальцы, из него вырывается ломаное мычание от набирающих силу толчков. Уилл проходится по простате, и в таких обстоятельствах правда немного тяжело считать в уме. Майк зажмуривает глаза, цифры путаются в голове, ускользают вместе с вырывающимися из рта звуками. — Сто двадцать, — с трудом выговаривает он. Уилл ускоряется и снова наклоняется к его уху.  — Молодец, у тебя так хорошо получается, — катастрофически нежно шепчет он, рвано дыша и беспощадно вдалбливаясь в Майка. Похвала – запретный, слишком действенный прием. Майк громко ломано стонет, выгибается для Уилла. Нужно посчитать еще два фенотипа, и пока Уилл снова не начал замедляться, Майк берет ручку.  Если раньше цифры были немного похожи на цифры, теперь число 120 казалось скорее иероглифом. Может, предсмертным посланием, написанным пальцем собственной кровью. Это как писать в поезде, но с условием, что стол и сидение тоже шатаются. На самом деле Майк неплохо справляется, вы не можете судить, не побывав на его месте. Ну вы и не побываете, Майк не хочет хвастаться, но этот горячий парень сзади него уже занят. — Мм… 480 делить на 16 будет… — Майк никогда в жизни не считал так долго такой легкий пример, — тридцать.  — Тридцать надо умножить на три… и на девять, будет число остальных фенотипов, — задыхаясь говорит он, и поцелуи в плечи нихуя не помогают, если честно, но ему очень нравится. Уилл так крепко сжимает его бок, так нежно целует лопатки и так глубоко трахает, что Майк немного потерян.  — Считай, — тихо направляет его Уилл. Майк трясется, как сука, с обожанием принимая его член, и сегодняшний вечер был таким скучным совсем недавно.  — Девяносто… розовых девяносто, — отчаянно скулит Майк. Он оборачивается, ища Уилла, и оказывается он все это время был так близко. Майк бешено жаждет его.  Уилл втягивает его в поцелуй, очень неудобный, глубокий и мокрый. По подбородку Майка катится слюна, и собственный вид волнует его сейчас примерно так же, как ебучие цифры в тетради. Уилл кусается, владеет его ртом, глубоко берет, и Майк так блаженно стонет в поцелуй, задыхается. Он беспомощен, раздавлен, абсолютно влюблен. Уилл слизывает дорожку слюны и довольно напоминает:  — Еще одна цифра.  Майк обреченно роняет голову обратно на свои руки. Так жестоко. Какое-то время слышны только мерные пошлые шлепки кожи о кожу.  — Двести семьдесят, — наконец говорит Майк, еле слышно. — Фиолетовых двести семьдесят, — со стоном повторяет он, когда Уилл ускоряется так, что теперь Майку остается только истошно скулить в ладони. — Такой послушный, — сбито хвалит его Уилл, с особым усердием и любовью выворачивая душу Майка.  И, если кто вдруг не понял, потому что по его виду так не скажешь, но Майк в полном щенячьем восторге от происходящего. Кожа на локтях скорее всего немного содралась от трения о поверхность стола, ноги трясутся, а удерживается Майк только за счет опоры в виде стола и поддерживающих сильных рук Уилла, и он ахуенно наслаждается глубоко трахающим его членом, горячими губами на своей спине и мокрым языком на шее. Он разваливается. И пока Майк жалко захлебывается в собственной слюне, выгибаясь и подставляясь Уиллу как может, Уилл решает добить. Подвести к черте.  — Ну а… какое потомство было бы у нас? — и его сбитое урывистое дыхание не то что не портит – придает фразе сокрушительный эффект в совершенно возбужденном и озабоченном сознании Майка.  Он отрывает голову от своих рук, необычайно громко стонет в приступе оргазма и тут же кончает, пачкая стол и пол. Если что-то и попало на тетради Майка, я вам не скажу. Майк почти обмякает, и Уилл удерживает его, продолжая толкаться внутрь, пока сам не доходит до пика. С последним глубоким толчком он почти наваливается на Майка и в таком положении они ненадолго застывают, переводя дух.  Майк – лицом в своих ладонях, Уилл – уткнувшись головой в его спину. Они тяжело дышат, удовлетворенные, пока Майк, как и всегда, не заговаривает первым.  — Ахуеть, — длинно выдыхает он. Уилл фаркает от смеха. — Ты кончил от слов про потомство? — устало, но весело подначивает.   — Заткнись, — Майк стонет от стыда и хватается за собственные кудри, — и вытащи из меня свой пенис.  Уилл со смехом подчиняется, руками поддерживая Майка за талию и помогая ему разогнуться. Майк трет свои локти и падает в кресло, не удосужившись натянуть трусы обратно. Уилл выбрасывает презерватив и, своровав салфетки со стола Майка (вы правильно поняли, он рыдает, пока учит микробиологию(или истово наяривает, кто знает)), наскоро вытирает стол и капли с пола, все же не удержавшись от еще одного поддразнивания.  — Ты не говорил, что у тебя есть подобные фетиши.  — У меня нет.  — Можешь не переживать, я никому не скажу, что ты любитель омегаверса, — Уилл выбрасывает грязные салфетки, а Майк закрывается руками от стыда. — Естественно ты не скажешь, потому что это, блять, неправда. — Да, конечно.  — Я слышу блядский сарказм. — Нет, что ты.  Уилл смеется, а Майк, сдерживая улыбку, стягивает висящие на щиколотках трусы.  — Я в душ, — он поднимается с кресла, потягиваясь и держась за поясницу.  — Я с тобой, — Уилл выглядит почти не уставшим, и эта его поразительная энергичность навсегда останется главной загадкой для Майка Уиллера.  И Майк ворчит, но вместе они плетутся в ванную.