Вероятность (не)понимания

Знаете, я всегда знала, что человеческим желаниям нет границ и никогда не будет. Я видела доказательства этого с самого моего рождения и до самой моей смерти. Да что уж там, я и после смерти продолжаю за этим наблюдать! Деньги, власть, слава, женщины для мужчин, мужчины для женщин, снова деньги. Всегда людям всего мало и всегда они хотят всё больше и больше. Одно утолённое желание заменяется у них другим, и так снова и снова, снова и снова. Они совершенно не знают, когда нужно остановиться! Наверное, вы думаете, что уж вы-то точно не такие? Считаете, что можете прекрасно довольствоваться малым? Советую держать эти мысли при себе, а то вы будете не просто жалкими жадинами, которым то "дай то", то "дай сё", но и ещё просто ужасными лицемерами. Весь мир прогнил, и только вы такие чистые и незапятнанные? Самим-то не смешно в такую бредятину верить? Я уж точно не из таких святош, которые любят врать и себе, и людям. Честно признаю, что да, я такая же, как и все. Мне надо больше и больше, мне мало того, что у меня есть. Но справедливости ради... А что у меня есть? Парочка миленьких нарядиков, несколько дурацких низкоранговых демонов-прислужников, чуть-чуть сладостей... Вот и всё. У меня-то и жизни своей больше нет, а-ха-ха! Разве странно хотеть ещё чего-то? Особенно когда все, совершенно всееее, в этом мире чего-то да хотят! Этот проклятый ведьмин особняк — прекрасный тому пример, и-хи-хи! Люди тут убивают друг друга из-за своих эгоистичных желаний, точно так же, как другие люди делают то же самое много где ещё. А ведь у них и так есть столько всего! Уж явно больше того, что есть у меня. Разве это честно? Разве это справедливо? Почему одним достаётся всё, а другим ничего, и я всегда, всегда, всегдавсегдавсегда в рядах, тех у кого ничего нет?!... Ну ладно, о чём это я? Ах да, человеческим желаниям нет границ! Демоническим в принципе тоже. Хотя моё желание не такое уж и большое. Я всего лишь хочу, чтобы кто-нибудь, хотя бы одна единственная душа, смогла бы... смогла бы... сказать мне... что понимает меня. Ну разве это много? Я не хочу так страдать в полном одиночестве. Это слишком жестоко. Раз уж никто не может избавить меня от мучений, то почему бы другим не узнать, каково это? Страдайте, страдайте, и будьте здесь рядом со мной. ...... Полагаю, это не так-то просто понять, да?... Но это только потому что вы не прошли через то, через что прошла я. Постоянные издевательства, унижения и избиения. Боль, боль, бесконечная боль, адская боль, боль, которой нет конца... Если бы вы испытали всё это, то поняли бы, почему я не хочу терпеть это одна. Подумай о других? А хоть кто-нибудь когда-нибудь подумал обо мне?! Клэр точно меня бы не поняла. Хотя она и может позволить себе думать о других, это только потому что кто-то из этих других когда-то любил её... Какая же она дура, раз думает, что ей будет везти так всё время. Да она, наверное, даже понятия не имеет, как ей всё это время везло! Конечно, Ноэль любит её, но его почти никогда нет рядом. Какая жалость! Ведь все остальные с радостью воткнут ей нож в спину, стоит ей только отвернуться. Вот ведь бедняжка, ихихихихи. Эта самая Клэр сейчас сидит напротив меня за широким деревянным столом, накрытым белой скатертью. Я решила устроить очаровательное чаепитие в честь её последней смерти! Ну разве я не сама доброта, а-ха-ха-ха-ха? Клэр старается выдавливать из себя свою обычную дружелюбную улыбку, но кого она хочет ею обмануть? Неловкая поза, эти нахмуренные брови, непонимающий взгляд в мою сторону. Ей явно не очень приятно здесь находиться. Как жестоко! Как гостеприимную хозяйку меня это задевает! — Хмм-хмм? Что-то не так, Клэр? — А? Нет, ничего не так, всё так, Лайм! Я просто немного не понимаю, почему ты пригласила меня к себе в измерение попить чаю и почему именно сейчас... — Ой, Клэр, ну разве у нас с тобой будет возможность когда-нибудь собраться вот так ещё раз? Нет, нет, конечно же, нет! Это же последний раз! — Последний раз, говоришь... — Все мы, демоны, успели привязаться к тебе! Всё-таки, когда ты так долго наблюдаешь за кем-то, этого не может не произойти, согласись? Вот и мне захотелось провести с тобой ещё самую чуточку времени перед самым-самым концом! — Ложь, ложь, каждое слово — ложь, динь-дон! Но наша глупая наивная дурочка Клэр всё равному этому поверит, разве нет? "Когда ты так долго наблюдаешь за кем-то"? Хах, когда я так долго наблюдаю за тем, кто пытается изменить свою судьбу, но снова и снова проигрывает, всё о чём я думаю — это "да когда ты уже сдашься наконец?!" "Надежда на лучший исход?" Какая же чушь, какой же идиотизм, так вы себе причиняете лишь только больше и больше боли. Хмммм, а вдруг Клэр и Ноэлю это нравится? Может, они на самом деле сумасшедшие мазохисты, которым нравится такая боль, а-ха-ха-ха-ха? ... И всё же. Каждый раз, когда я вижу таких людей, я не могу не чувствовать зависть. Иметь возможность спасти себя или то, что тебе нужно... Должно быть, это таааааак здорово! Клэр несколько раз переводит взгляд с моего лица на свою чашку и обратно. Вот это да! Неужели я вижу отблеск подозрения в её глазах? В глазах нашей старой доброй наивной Клэр, которую обдурить легче, чем низкорангового демона поджечь?! Случаются же чудеса на свете! Хотя о чём это я, конечно, их нет, чтоооооо за бреееед, ы-хы-хы-хы! Правда думает, что я хочу её отравить? Ну нееееет, такая концовка была бы ужасно скучной! Никаких эмоций, никакого напряжения, ничего интересного! Да и слишком это против правил. Разумеется, я плевать на них хотела, но нарушать их вот так слишком глупо. Да и есть сейчас в особняке кто-то, у кого гораздо больше шансов тебя отравить, но ему ты почему-то вечно доверяешь, Клэр! — Жааалко, конечно, что у мисс Жизель не получится присоединиться к нам, посидели бы втроём в дружной девчоночей компании. Мы же как-то раз устраивали ещё одно чаепитие всеми вместе! Кроме леди Руж... Ох уж и разозлилась она тогда, когда узнала, что её мы не пригласили! — Хе-хе, да, тогда было весело! Надеюсь, вам всем не совсем сильно влетело в тот раз... Жизель ушла, чтобы отыскать причину этих странных толчков. Лайм, а у тебя нет идей, откуда они вообще взялись? — Не-а, вообще никаких! Ну ничего-ничего, я уверена, что мисс Жизель скоро это выяснит. Она у нас чистокровный демон, таким всё по плечу. Клэр начинает выглядеть гораздо расслабленнее и подносит чашку к губам, делая глоток. Даже если у неё и были какие-то подозрения раньше, сейчас их нет. И-хи-хи, вот поэтому всем так легко тебя было убить, совсем никакой осторожности. Отвлечёшь тебя разговором о чём-то и можешь делать, что хочешь... Но сейчас я заинтересована только в том, чтобы просто поговорить с тобой. Да, это будет совершенно обычная беседа. Клэр, кажется, нравится чай, и она его хвалит. Я не слушаю её, только пристально смотрю. ... А Клэр на самом деле достаточно красивая девушка. Хотя я бы, скорее, сказала, что она очень миленькая. Возможно потому что я знаю, как часто она ведёт себя как маленький несмышлённый ребёнок, который совсем-совсем ничего не знает об этом мире? Оооо, она точно была бы популярна в — Нет, противно, нет, не хочу об этом думать, противно, противно, противно. Клэр очень миленькая! Как ей не быть, когда у неё есть столько всяких милых вещей. Милое платье, милые перчатки, милые ленточки. Столько всего миленького в ней, даже её причёска. Но вот её глаза... Её глаза... красивые... Я ненавижу эти глаза. Я хочу выцарапать к ружевой матери глаза с лица этой женщины, раздавить их, растереть их в порошок, сжечь их. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Эти красивые глаза этого чистого синего цвета совсем как у неба, на которое я смотрела когда-то давным-давно. Мне нравилось смотреть на небо тогда. Смотреть и думать о том, как прекрасен мир за пределами той тесной клетки, где я существовала, и как здорово однажды будет увидеть его самой... Давным-давно я была полной дурой, совсем как Клэр сейчас. Той меня больше нет. Той меня никогда не должно было существовать. Какая мерзость. Нет, серьёзно, меня сейчас стошнит. Значит, пришла пора предложить моей "миленькой" гостье тортик. От неё меня тоже тошнит. Надеюсь, если меня вырвет, то на платье Клэр. Я наконец обращаю внимание на то, что говорит Клэр. Она с большим энтузиазмом рассказывает об очень хорошей чёрной кошечке, с которой она вчера играла (хи-хи). Я перебиваю её: — Клэр-Клэр-Клэр, ну не будем мы только печеньками и конфетками перебиваться, у меня есть кое-что получше! — Ооооо, что там, что там? Покажи! — Как разом загорелись её глаза, аж звёздочки в них заплясали. Звёздочки на фоне синего неба. Отвратительно. Я щёлкаю пальцами и, вуаля, на столе перед нами обеими теперь стоит милый ярко-розовый тортик, верх которого, словно ядовитый плющ, обвивают салатовые розочки. Имя, выведенное по центру с помощью шоколадного сиропа, слишком ярко выделяется здесь. — Кушай, Клэр, кушай, не стесняйся! В конце концов, я приготовила этот торт специально для тебя! Чтобы поздравить тебя! — Ээээ, меня? Я думала, что это у тебя какой-то праздник. Мне очень приятно, спасибо, Лайм! Но с чем же ты тогда хочешь меня поздравить? — Ну Клэр, ну разве это не очевидно? С твоей десятитысячной смертью, конечно же. Только-только появившаяся широкая улыбка мигом сползает с лица Клэр. Румянец исчезает с её лица, пока оно стремительно бледнеет. Вот так Клэр выглядит гораздо лучше! На такое лицо мне нравится смотреть в сто раз больше! — Клэр, что же ты не ешь? Я уверена, торт правда получился очень-очень вкусный, я тебе это га-ран-ти-ру-ю! Хочешь, я первая попробую? ОЙ! Я же совсем забыла про вилки с тарелками, ахахахаха, глупая я, глууупая я! И не будешь же ты торт не порезанным есть, ну да, ну да! — Снова щелчок пальцами. — Вот! Совсем другое дело! Не обращай внимания на это маленькое недоразумение! Но теперь ты наконец можешь начать есть, я даже уже разрезала тортик и на тарелку тебе положила. Давай, налетай! — Но ведь... Я же ещё не умерла... — Глупенькая, глупенькая Клэр! Как же я тебя поздравлю, когда ты умрёшь? Это последний раз! Ты что, уже забыла? На этот раз всё тооочно закончится, не будет никакого продолжения, не будет никакой "ну ещё одной попытки"! Мы никогда больше не встретимся. Всё. Конец. Точка. Закрываем книжку. — Лайм, зачем ты это делаешь?... — Что это значит "зачем"? За тем, чтобы тебя поздравить, Клэр! Ты что, серьёзно, не хочешь отметить это удивительное событие? Десять тысяч раз! Какая дата! Какой юбилей! Жалко будет, если ты не попробуешь этот вкусный малиновый тортик. Особенно учитывая, что совсем скоро у тебя вообще никогда не получится это больше сделать. Разве ты у нас не из тех, кто берёт от жизни всё? Клэр бледнеет ещё сильнее, её лицо принимает почти нездоровый вид. Какая красота! Она медленно моргает несколько раз, совершенно ошеломлённая, застигнутая врасплох. Неужели она сейчас заплачет? Плачь, плачь, плачь! А ещё лучше, разрыдайся! Эти глаза стоило оставить, чтобы увидеть в них слёзы. И чего она ждала, интересно? Я же демон! Тяжело вздохнув, Клэр... снова натянула свою обычную добрую, безмерно понимающую улыбку. Кого ты тут понимаешь? Меня? Ты? Не смеши! Ну и скукота, никакой интересной реакции. — Ахах... Лайм, слушай... Неправильно это... Поздравлять кого-то с чем-то заранее. Ведь никто не знает, как жизнь обернётся. Может случиться так, что то, с чем ты хочешь кого-то поздравить... так и не произойдёт... Но, эм... Спасибо за торт! Правда! Он выглядит очень красивым! Э?... Что?...... Ааа. Ахахахахаххахахаха. Ну ты и дрянь. Ещё и заулыбалась опять. Смеёшься надо мной. Смеёшься надо мной, да?! Я тебе ещё покажу. Я тебе ещё устрою. — Не думаю, что тебе тут надо беспокоиться. Ты точно умрёшь на этот раз. А теперь кушай торт. Я ведь так старалась над ним, Клэр! Надеюсь, ты подавишься этим куском и сдохнешь, задохнувшись от бисквита в трахее. Это будет нелепая, тупая, жалкая смерть. Такая же, как и ты. — Ох, хм, л-ладно, хорошо! Ты говорила, что он малиновый, да? Я люблю этот вкус! Хотя я вообще все торты люблю, хе-хе! Но перед этим я бы хотела кое-что спросить... Если ты поздравляешь меня, то почему на тортике твоё имя?... — Ну это же я его приготовила. Подписываю. — Я немного про другое, ахах... Ну да ладно, пора хорошенько поесть! Приятного нам с тобой аппетита! Клэр начинает есть торт. На её лице ни следа недавнего шока. Я не трогаю ни вилку, ни кусок торта на тарелке рядом с ней. Слишком большой соблазн воткнуть вилку в шею этой женщины, что сидит напротив меня. Не хочу пока так рисковать. Есть ещё кое-что, что я обязана сделать. — Ах, Клэр, как неловко всё-таки вышло. Не обижайся только на меня. Понимаешь, я сама никогда не праздновала ничего. Никто меня ни с чем не поздравлял. И не было у меня людей, которых я могла бы поздравить. — Правда?... Это звучит так грустно... Мне жаль, Лайм. Прости, что сказала всё это, не подумав. ......... Как хорошо, что я сейчас не держу вилку в своей руке. Проткнутое насквозь горло — это слишком быстрая смерть. Болезненная, но слишком быстрая. Я знаю это на своём опыте. Как смеешь ты жалеть меня? Сидишь, глядишь этим жалостливым взглядом, со своим невинным видом. Тебе так приятно смотреть на меня свысока? Так нравится думать, что ты лучше меня? Должно быть, будь я на твоём месте, я тоже подумала бы, насколько я везучая в сравнении с кем-то настолько несчастным. — ...... Клэр, а расскажи, а как ты что-то празднуешь? Как отмечаешь свои, ну не знаю, например, дни рождения? Клэр мигом становится бодрее, но я поспешно добавляю, не давая ей возможности открыть свой рот и избавляя себя от адской пытки всеми этими радостными и светлыми подробностями об её самых счастливых днях на свете: — Ой, точно. Людей, которые приняли тебя в свою семью, больше нет в живых. Да и ты теперь в лесу у нас обитаешь. В той хижине, да? Одна-одинёшенька. Наверное, тебе тоже теперь не с кем что-то праздновать. Жестокий это был вопрос для тебя, бедняжечка. Что с того, что ты сейчас не можешь сделать этого? У тебя же они всё ещё есть. Эти воспоминания. Память о твоих днях рождения, о подарках, о гостях, о пожеланиях быть всегда здоровой и счастливой... Единственное моё поздравление на день рождения — это сожжение заживо на костре. Деревянный столб, к которому меня привязали, ветки под моими босыми ногами и разъедающее мои тело и душу пламя, отправляющее меня прямиком в ад, — вот и все мои подарки. Толпа, празднующая мою смерть, — вот и все мои гости. Мне не желали быть здоровой, мне не желали быть счастливой. Мне говорили лишь сдохнуть в муках, да поскорее. Почему я? Почему всегда только я? — Хотя, может, я ошибаюсь? Знаешь, в сказках у принцесс часто есть друзья-зверушки. Может, и у тебя есть такие лесные товарищи, хмммм? Птички поют "С днём рожденья тебя!~~"? Кролики приносят тебе свежесорванных цветочков? Мыши шьют тебе новое платье? Что-то ещё лучше? — Н-нет, конечно, ничего такого нет. Я просто пеку себе пирожные. И побольше отдыхаю. О, и ложусь позже, чем обычно. В остальном этот день ничем не отличается от остальных сейчас. Но я всё равно его люблю. Хотя мне очень нравятся твои идеи, Лайм! Поющие птички, платья от мышек, цветочки от кроликов... Как здорово это всё звучит! — Да это же просто старые сказки, Клэр, ахахахаха! Ты, что, действительно поверила в эту сладкую чепуху?! Да, пошутила я, пошутила. Похоже, цветочки не только на лужайке растут, но и в твоей головушке? — Конечно, я всё это понимаю! Это реальная жизнь, не какая-то сказка. Но разве так плохо помечтать о чём-то, пожелать что-то, чего у тебя нет, даже если ты понимаешь, что этого никогда не случится?... Ну и дурость. Ты хоть понимаешь, что ты только что сказанула? Если ты не против помечтать о том, чего у тебя нет, и осознание того, что этой вещи у тебя никогда не будет, не уничтожает тебя, то... не так уж сильно тебе и нужна эта вещь. На самом деле ты даже не хочешь её по-настоящему. Если бы ты действительно понимала, как тяжело не иметь чего-то очень важного для тебя, ты бы знала, как удивительно... жестоки твои слова сейчас. Такая вера... не подарит тебе ничего, кроме страданий......... Но не мне что-то говорить о жестокости, вееееернооо? — Это была шутка, Клэр. Просто шутка. В этой истории проклятого особняка ты не принцесса... Ты ведьма. — Ведьма... Сердце Ведьмы... — Да. Именно. Ты ведьма. У тебя сердце, которое может быть только у неё. На самом деле это ты — истинная злодейка этой истории. Не будь твоего сердца, никто бы не погрузился в темноту из-за него. "Ведьмы всегда во всём виноваты"? "Это из-за них люди так страдают"? "Само их рождение греховно"? Я ненавижу вас всех. — Я... не думаю, что это действительно так. Даже если бы моего сердца не существовало, нечто ужасное всё равно могло бы произойти... Его бы просто заменило что-то другое. Не думаю, что люди совершают плохие поступки из-за существования чего-то, что может решить их проблемы. Эти проблемы — настоящая причина, почему они это делают... Хотя сама я была бы счастливее, если бы моё сердце было иным. ............ Ну надо же. Не ожидала от неё такого ответа. Видимо, иногда даже куриные мозги этой женщины могут работать. Я рассчитывала на другую реакцию: отчаяние или злость... Но такой вариант меня тоже устраивает. ... На секунду, пускай на жалкую секунду, но мне показалось, что кто-то понял ту меня, что была когда-то. Но больше её здесь нет, поэтому эти слова ничего для меня не стоят. Возможно, та я была бы рада услышать их, но мне-то что с того? Я — не она. Однако, Клэр, есть одна вещь, которую ты до сих пор не вынесла для себя из моей речи... — Для ведьмы нет счастливого конца. Я знаю об этом не понаслышке. — Твоя бабуля знала об этом не понаслышке. — Бабушка... Как же... — Даааааа, как же ты могла забыть о ней, Клэр? Не опять, так снова! А ведь она, наверное, даже перед самой-самой своей смертью думала о тебе. Какой суровый ответ на такие преданные чувства! — Я забыла о ней, не потому что хотела! — Ну-ну, не оправдывайся! И не об этом я вообще. Карга была ведьмой, и поэтому этот плохой конец был ей обеспечен с самого начала. С самого рождения её не ждало ничего хорошего. Как и меня. — Как и тебя. На самом деле старухе ещё повезло — так много прожить и так много успеть. Тебе о таком и не мечтать. Мне о таком и не мечтать. — ... Ведьма?... Это слово здесь не при чём. Даже если бы у бабушки не было никакой магии, её бы всё равно убили! Люди, что совершили это, — вот единственные виновники. Неужели? Клэр...... злится? Это первый раз за всё это время, когда я вижу её настолько сердитой. Не думала, что эта святоша в принципе на такое способна. Воистину вечер приятнейших сюрпризов! Возможно, я наконец нашла это? То, что искала сегодня весь вечер. Слабое место Клэр Элфорд. Незажившую рану, отковырнув которую, я наконец увижу её настоящую личность. — Ты ненавидишь их, Клэр? Этих отвратительных, гнусных, гнилых людей? — Я............ Скажи, что ты ненавидишь их всем сердцем. Скажи, что ты никогда их не простишь. — Они уже все мертвы. Моя ненависть ничего не изменит. Это бессмысленно. Я хочу двигаться дальше. Ах да. Это же Клэр. И почему я вообще чего-то от неё ожидала? Не надейся — и не будешь разочарована. — ... Ну и не любишь ты эту старую каргу. Даже не злишься на уродов, что свели её в могилу. — Я не говорила, что я не злюсь. — Погоди-погоди! Эти горожане убили не только Дороти. Они и твою маму казнили. Всё ещё никакой ненависти? Не жалко тебе её, собственную мать? На этот раз Клэр ничего не отвечает. Стыыыыыдно за предательство своей мамочки, стыдно, не так ли? Хотя она не выглядит больно грустной. Скорее, снова злой. Неулыбчивое, строгое выражение лица, такое непривычное для этой простушки, сцепленные в замок на груди пальцы, прямой взгляд, даже слишком прямой... Ой ли, ой ли? Да тут не на горожан злятся, тут мной недовольны, ахахахахаха! Должно быть, не нравится, что я вспоминаю о том, что она так хочет забыть, от чего так хочет убежать... Но злиться на меня за это больше, чем на этих ублюдков?... Без шуток?... Да что с тобой не так, Клэр? — Ну не злись, ну не злись! Я просто осуждаю этих отвратительных, грязных, уродливых людей! Вообще-то я на твоей стороне! Поэтому понять не могу, зачем так яро продолжать прикидываться какой-то святой? Что плохого в ненависти к таким людям? Их же и людьми не назовёшь, чудовища это да и только! Почему ты отказываешься их ненавидеть? Почему не хочешь облегчить свою боль?! — Но она не сделает этого... Ненависть не сделает мою боль меньше. Наоборот... Ненавидя их так сильно, я бы никогда не смогла больше почувствовать счастье. — Странная ты, Клэр, страааааанная. Лично мне ненавидеть только в радость. Лучше думать, что ничтожен кто-то другой, чем считать, что ничтожна тут ты. Сама посуди! — А может, лучше всего просто никого ничтожным не считать— — Не-не-не-не, вооооообще не вариант. Наивно, наивно, слииииишком наивно! Не ненавидь я, то совсем с катушек слетела бы! Знаю-знаю, "Лайм, но ты ведь и так уже", но поверь в этом случае было бы всё хуже, гоооорааааздоооо хуже! ...... Ненависть — это моя защита. Это высоченная каменная стена. Это щит, за которым можно спрятать от жестокого мира, чтобы он не сломал меня опять. Хотя можно ли сломать что-то, что и так уже поломано? — Боюсь, мне этого никогда не понять... — Что же, что же, не впервой мне это слышать! Я устала всегда слышать это в ответ. Неужели в этом мире и правда нет никого, ни одной единственной души, что смогла бы это сделать? Мне хватит всего одной, честное слово!... Раньше я всегда думала, что этот мир очень большой, но, похоже, для меня он всё-таки слишком мал. — Лайм, я... — Клэр, я сказала, что ты очень-преочень странная, но это не так уж и удивительно... В этом особняке все такие! Не только, мы, демоны, но и вы, люди! Понятно, почему и ты такой стала по итогу, в окружении стольких чокнутых! Ты бы не смогла продолжать так улыбаться, если бы не стала такой же, как и остальные! Или... Ты с самого начала была ненормальной? Кто в здравом уме будет носиться по всему дому, исполняя пожелания всяких непонятных монстров? Или продолжать радоваться жизни, когда тебя заперли в клетку? Ясно же, что никто! Никто, кроме кого-то, поехавшего своей головой, хе-хе. Поэтому-то ты так и вписалась в эту компашку психов! — Ну... Мне кажется, в этом мире нет кого-то абсолютно нормального... Все мы... немножко чокнутые, если так посмотреть! ... Ни один человек, находящийся в своём уме, не будет настолько мало думать о себе. Это ненормально. Люди не должны быть такими. Что вообще может пронять тебя, Клэр? Тебе так плевать на себя? Или на остальных? Мне даже почти страшно представлять, что творится в твоей голове. — Не скромничай, Клэр, не скромничай! "Все мы немножко чокнутые"? Так ваша компания не немножко, а вполне себе множко ненормальная. Взять, хммммм, ну допустим, Эша! Вечно, веееееечно лыбится во все тридцать два, будто смеётся над всеми вами, ведёт себя так странно, говорит вроде бы много, а знаете вы про него мало. Кстати, что это за печенья он всем постоянно предлагает? Никогда не думала, что там намешаны какие-то наркотики? — Я их ела несколько раз, и со мной всё нормально, так что не думаю, что ты права... — Может, просто на психах плохо работают. Не радуйся раньше времени! А Вилардо, Вилардо-то! Берёт и заходит в чужие дома, как ни в чём не бывало. Жуть! На первый взгляд кажется, что он весь такой молчаливый и холодный, но знаешь... Такие люди обычно самые извращённые из извращённых! Лайм в этом разбирается! — А мне он кажется очень милым... Оказывается, он даже цветы свои любит! Просто мальчикам об этом сложнее говорить открыто, чем девочкам. Перестанешь ты наконец защищать своих убийц или нет?! Ты, конечно, не знаешь, что они твои убийцы, но... Это только пока. — Что тогда насчёт Сириуса? Ещё одного любителя цветочков. Ты же помнишь его историю во всех деталях? Надеюсь, что да, я ведь так старалась, когда рассказывала её! Грустно мне станет, если всё это было зря. Сириус так верит, что Дороти сюда вернётся! Так надеется встретить её здесь! Но это же такая чушь, такой бред, такая ахинея! Карга ж истекла кровью прямо у него на руках! Из мёртвых она, что ли, поднимется, чтобы его навестить? Не-а, не-а, не-а! Даже твоё сердце этого не сумеет сделать! А этот кретин в это верит! Даже из дома почти не выходит двенадцать лет, всё ждёт и ждёт, ждёт и ждёт! Чего ждёт? На что надеется? — Лайм...... Хватит......... О, всё? Сдулась? Разом загрустила? Тогда попробуем ещё и вот это. Жалко, что тебе ничего нельзя говорить о "Патриции", а то ты сразу в несознанку уйдёшь, но я всё равно попробую придумать что-то интересное. — Ноэль... Ты, наверное, думаешь, что он самый невинный среди вас? А вот и нет... Он самый ненормальный. Всё надо ему, чтобы было, как он того хочет. Знала бы ты, какие он истерики устраивает, если кто-то не соглашается делать только так, как ему надо. Никогда других не слушает! Всё цепляется и цепляется за свои глупые, идиотские идеалы. Ааааах, почему же он просто не сдастся? Лезет из кожи вон ради тех, кто даже не знает об этих его жертвах. И ради чего, спрашивается? Из-за любви или искренней доброты? А может, просто, чтобы почувствовать себя мучеником, несчастным, но чистым? Так или иначе, все его чувства — мусор, который надо скорее выкинуть на помойку. Ему же было бы лучше, если бы он отказался от своего дурацкого сердца, и просто— — ЛАЙМ, ПРЕКРАТИ! Удивлённая, я действительно перестаю говорить. Это не первый раз, когда я слышу, как кричит эта женщина, но её голос точно никогда не был наполнен такой злобой. Даже яростью?... Я молчу, с большим интересом разглядывая Клэр. Она тоже молчит. Похоже, она удивлена таким взрывом эмоций не меньше меня. Схватилась за грудь, и, кажется, теперь даже тяжело дышит. Да брось, не настолько сильно и долго ты кричала. Или... она собирается продолжать? Надеюсь, что да. На её лице застыла гримаса полнейшего непонимания, и я не знаю, кто ей причина — я или сама Клэр. Мне только интересно, чем же вызвана настоооолько сильная реакция. Где я умудрилась нащупать эту больную точку, когда именно так задела за живое?... Хммм...... Пока не понимаю... Расскажи мне, Клэр... Осыпь меня оскорблениями (вряд ли ты придумаешь что-то хуже того, что я уже слышала, так что не страшно) и поделись тем, что у тебя на твоём проклятом судьбой сердце... Расскажи мне. Я хочу знать. — ... Лайм. Не зная ничего, так судить о людях... Это низко. — На этот раз Клэр не кричит. Наоборот, она звучит гораздо, гораздо-гораздо тише её обычного тона. Но в её голосе я явно слышу стальные нотки, что-то холодное, что-то ледяное. Она всё ещё злится. — Я давно поняла, что вам, демонам, всё равно на людей. Но так потешаться над чужими чувствами... Как ты можешь так извращать сердца других? ...... И вновь она несёт очередной пафосный бред! При чём тут остальные люди?! При чём тут другие?! Хватит прикрываться ими, чтобы показать какая ты правильная! Почему тебя так разозлили мои слова? Почему, Клэр?! — Ого, кто этот тут у нас заговорил про сердца людей? Не ты ли сама говорила, что тебе трудно понять, что у других на душе? И это я-то тут не знаю ничего? Когда всё, что ты сейчас знаешь об остальных, всё, совершенно всё — это только то, что рассказали тебе мы. Лицемерненько! Расскажи мне, всепонимающая ты наша, зачем Вилардо пришёл в этот особняк? Почему Ноэль и носа не высовывает из своей комнаты ни утром, ни днём? Чем именно заинтересовала Эша история ведьмы Дороти? Не знаешь, не знаешь, ничего-то ты не знаешь, Клэр Элфорд! Она тяжело вздыхает, в глазах сквозит сожаление, но твёрдость не покидает её слов, когда она вновь обращает их ко мне: — Здесь ты права. Я ничего не могу знать о них наверняка. Мне очень жаль это признавать, но это правда. Однако... Я стараюсь понять их. Делаю всё возможное, чтобы у меня получилось. Думаю, для тебя и остальных демонов это кажется глупым. Но люди хотят понимать друг друга. И чтобы понимали их. А не обращались с их чувствами как с мусором. Чашка, что стояла прямо передо мной, взрывается, разлетаясь на кучу крошечных осколков. Чай растекается по столу, за которым мы с ней сидим. Выражение лица совершенно невредимой Клэр — чистейший ужас. Но я не могу заставить себя даже попробовать обрадоваться ему. Смахивая осколки, впившиеся мне в руки, я резко встаю из-за стола. Самый большой, попавший мне в грудь, совсем-совсем рядом с сердцем, я пока не тороплюсь вытаскивать. Кровь впитывается в мою бурую рубашку и серый пиджак, оставляя на них уродливые тёмные пятна, но я улыбаюсь. Мне всё равно. — Ой-ой-ой, Клэр, я совсем забыла про одно срочное дельце, которое мне нужно сделать! Жалко, жааааалко уходить так рано, но ничего не могу поделать, надо бежать! Торт можешь оставить себе. Пока-пока! Я отворачиваюсь от Клэр, чтобы не видеть её выражение лица. — С-спасибо за тортик, Лайм, но ты уверена, что ты точно в— С громким хлопком ладоней я отправляюсь в ад раньше, чем исполненный искреннего беспокойства мягкий голос разозлит меня ещё сильнее. В аду тесно, темно и скучно. Но даже тут лучше, чем в той комнате, рядом с ней. Я не вижу нигде поблизости Чарли, мисс Жизель или леди Руж. Это очень хорошо. Не хочу никого видеть. Делать всё возможное для того, чтобы понять других? Этим я и занимаюсь всё это время здесь. Это не моя вина, что остальные так сильно от меня отличаются. Если и говорить о несправедливости этого мира, то только по отношению ко мне. Каждый раз, когда здесь появляется кто-то новый, я стараюсь понять их. Я пытаюсь пережить то же, что и они. Я резала и душила, и топила, и пронзала, и травила, и сжигала себя немыслимое количество раз. Я делаю это очень, очень, очень, очень, очень долгое время. Не моя вина, что всё это несравнимо с тем, что при жизни прошла лично я. Как смеешь ты говорить, что я недостаточно пыталась? Как смеешь ты рассказывать про то, что это ты делала всё возможное? Я старалась больше, чем ты. На самом деле я старалась понять других больше, чем кто-либо ещё в этом мире. И что же? Никто не похвалит меня за моё упорство, никто даже не заметит его. Клэр, ты ненормальнее меня в сто раз. Весь этот вечер я оскорбляла тебя, унижала тебя и издевалась над тобой. Мне было интересно, что может заставить тебя потерять терпение и сбросить эту маску надоедливой святой. Мне хотелось узнать, есть ли у тебя что-то, ради чего даже такая, как ты, могла бы пойти на убийство. Что может быть лучше последнего финала, в котором именно ты становишься настоящей злодейкой собственной истории? Но всё это было бесполезно, совершенно бесполезно! Да, Клэр действительно разозлилась несколько раз, но всё это происходило из-за других людей. Что бы я ни говорила про неё и о ней лично, это никогда не трогало её так же сильно, как мысли о чужих сердцах. С такой безумной женщиной я ничего не смогу поделать. Я всегда хотела попробовать показать ей её прошлые смерти, но мне ни разу не выпадало такой возможности. Сейчас я думаю, что даже будь у меня она, я бы не добилась того, чего так хочу. Эта ненормальная, наверное, простила бы своих убийц, если бы они извинились, даже пережив все десять тысяч своих смертей. Интересно, а простила бы она людей, которые сожгли бы её на костре как ведьму? Или тех, кто использовал бы её тело всю ночь напролёт? Как такое вообще может кто-то простить? Это ненормально. Люди, по природе своей, греховны и думают только лишь о себе. Клэр не такая, просто потому что у неё давно не все дома. Настолько отрекаться от самой себя? Она ничем не лучше тупоголовых идиоток, бросающихся в реку с моста из-за одного маленького незначительного горя. Неудивительно, что в прошлом мире она сама и проткнула себе сердце. Отвратительный исход. Как кто-то может считать его увлекательным? Чарли однажды сказала мне: "Людские несчастья принадлежат только им самим." Если это так, то почему Клэр вообще существует? Почему есть те, кто могут прочувствовать чужую боль как собственную? Почему я не могу быть такой? Нечестно. Хммм... Постойте-ка... Чувствовать чужую боль как собственную... Возможно, это ключ к лучшему концу, который может мне дать эта история... Возможно, он даже позволит мне... Да неееееет, вряд ли, не стоит даже думать об этом. Наступать на одни и те же грабли с размаху мне уже порядком поднадоело. Но зато это явно будет весело! И необычно! И... Я в любом случае отправлюсь в худший ад совсем скоро. Знаю-знаю, нельзя вечно скрывать что ты нарушала правила, а как только это вскрывается, обязательно нужно назначить кого-то одного виноватым, иначе прилетит вообще всем! А кто сможет справиться с ролью козла отпущения лучше, чем злая-презлая ведьма, которая эти правила и нарушила, ахахахахахахаха?! — Какая же прехорошенькая идея пришла в мою прелестную головку! Я выдёргиваю осколок из своей груди. Он почти весь заляпан в моей крови, но среди моря красного в некоторых местах всё ещё можно увидеть маленькие просветы обычного нежно-зелёного фарфора. Я старательно замазываю их алым цветом, стекающим с моих рук. Моё сердце бьётся в предвкушении сильно-сильно.