Parallels \ Параллели

***Площадь Гриммо, 12…*** Гарри смотрел в окно библиотеки и чувствовал, как на его плечи давит вся тяжесть мира. К этому ощущению он уже привык. А вот к зияющей дыре там, где когда-то билось сердце, привыкнуть не получалось. Шло лето между шестым и седьмым курсами; Волдеморт был мертв ровно три недели. Будь Волдеморт единственным, кто ушел, Гарри, возможно, праздновал бы победу вместе со всем магическим миром. Но смерть не ограничилась одним Темным Лордом. Дамблдор, Джинни и Билл Уизли, Тонкс, Ремус, Флитвик, Фадж, треть учеников Хогвартса, весь клан Малфоев… Список тянулся бесконечно. Последняя битва длилась весь день; в ней сошлись все мракоборцы Министерства и все члены Ордена Феникса против Пожирателей Смерти. Гарри вздохнул, борясь с подступающими слезами. Он всплакнул лишь однажды, и совсем недолго, когда наткнулся на тело Джинни Уизли. Она была одной из двух женщин, которые любили его таким, какой он есть, а не ту легенду, в которую он превратился. Тогда он опустился на колени рядом с её изломанным телом и впервые с самого детства разрыдался на людях. В одиночестве плакать он привык, хотя и с этим старался бороться. Он любил её — так сильно, что собирался жениться. «Ну, теперь этого уже не случится», — горько подумал он. Гарри взял серебряную цепочку и надел её на шею. К ней был прикреплен уменьшенный сундук волшебника с множеством отделений, где хранились все его вещи и все деньги. Рано утром он опустошил семейные сейфы Поттеров и Блэков. Он решился на это несколько дней назад и начал готовиться с того самого момента, как Рон и Гермиона покинули площадь Гриммо. Он устал, смертельно устал, и ему нужно было оказаться там, где никто не знает его имени и не слышал о его славе. У него возникла одна идея. Он не был уверен, сработает ли она, но понимал, что исхода может быть только два: либо заклинание перенесет его в место, где он обретет свободу, либо убьет на месте. Летом на пятом курсе, когда в нем начали пробуждаться способности Мага, Дамблдор стал обучать его природе магии. Именно эта подготовка дала ему надежду на мирную жизнь где-нибудь, когда-нибудь. — Хедвиг, — тихо позвал он. Сова бесшумной тенью влетела из кухни и опустилась на ближайший стол. Гарри ласково погладил её, а затем вложил в лапку записку. — Отнеси это Гермионе и оставайся с ней. Теперь она о тебе позаботится, девочка. Будь с ней паинькой, ради меня, прошу тебя. Снежно-белая сова задрожала под его пальцами. Если бы она могла, то заплакала бы. Хедвиг точно знала, что задумал Гарри, но ничего не могла сделать. её волшебник встал на этот путь сразу после смерти своей возлюбленной. Издав печальный уханье, Хедвиг кивнула и вылетела в открытое окно. Он накинул мантию, натянул капюшон и в последний раз огляделся. Затем в воздухе вычертил серию сложных рун, и перед ним возник разлом. По одну сторону была площадь Гриммо, по другую — абсолютная тьма. Гарри призвал свой посох и шагнул в разлом. Раздался засасывающий звук, и проход за его спиной захлопнулся, оставив в благородном доме Блэков лишь тишину. ***Нора…*** В последнее время в Норе стало куда тише. Смерти Джинни и Билла тяжело ударили по клану Уизли. Они сплотились, черпая утешение и силу в поддержке выживших, но радость, веселье и та непоколебимая уверенность в любви, семье и безопасности были разбиты вдребезги. Молли изменилась. Потеря двоих детей глубоко ранила её. Она осунулась, и с её лица исчезла привычная теплая улыбка. Вскоре после финальной битвы она пришла к Гарри, который всё ещё лежал в больничной палате, и обвинила его в том, что он не попытался спасти Джинни. Артур тут же остановил её, но зерно было посеяно. Когда Гарри наконец выписали из больницы Святого Мунго, он наотрез отказался приезжать в Нору. Со временем Молли пришла в себя, но пропасть между ними стала слишком глубокой, и затягиваться она будет долго. Рон и Гермиона теперь жили в Норе. Они оставили Гарри неделю назад — вопреки здравому смыслу Гермионы, но Рон настоял. В конце концов, им нужно было планировать свадьбу, и эта суета должна была помочь остальным Уизли прийти в себя. Гермиона пыталась убедить Гарри приехать, но он ответил резким отказом. Он сказал им, что у него есть дела, которые они только мешают выполнять, и проводил пару к камину. Они только собирались ужинать, когда в кухню влетела Хедвиг. Сова приземлилась перед Гермионой, и та замялась, прежде чем взять письмо. Впервые в жизни девушка задумалась, нет ли в ней капли прорицателя: внезапно её обдало ледяной волной страха. Она была уверена, что в этом письме нет ничего хорошего. Дрожащими руками она взяла конверт. Сбросив ношу, Хедвиг взмыла вверх и уселась на плечо Гермионы. — Странно, — нахмурился Рон. — Если бы она ждала ответа, осталась бы на столе. Гермиона вскрыла письмо и начала читать. По мере чтения её глаза наполнялись слезами, а руки задрожали. Когда она наконец отложила пергамент, то осторожно встала, чтобы не спугнуть Хедвиг, и быстро вышла из кухни. Из гостиной были слышны её рыдания. Озадаченный Рон потянулся за запиской, но мистер Уизли перехватил её и начал читать вслух: «Моя дорогая семья, Говорят, жизнь — это путешествие. Что ж, пришло время закончить одно и начать другое. Я остался один в мире, где меня считают либо кем-то вроде божества, либо опасным уродом. Мало кто знает меня настоящего, и ещё меньше тех, кто готов узнать. Дыра там, где когда-то было сердце, слишком глубока и кровоточит; она никогда не затянется, пока я остаюсь здесь. В моей жизни я любил двух женщин. Одну я потерял на войне, а от другой отказался, чтобы мой брат мог быть счастлив. Рон, всегда относись к Гермионе с любовью и уважением. Жизнь хрупка, и любимых могут вырвать из нее в один миг, если не быть осторожным. Дорогая Гермиона, я должен признаться, что чувствовал к тебе больше, чем просто братскую привязанность. Я никогда не давал волю этим чувствам, потому что, как сильно я любил тебя, так же сильно любил и Рона. Он хороший человек, Гермиона, один из лучших, и он заслуживает твоей любви. К счастью для меня, я встретил чудесную девушку, которая покорила мое сердце и подарила мне счастье. Джинни заполнила мою душу так, как могла бы только ты. Мне посчастливилось знать вас обеих. Что тут скажешь… было весело. Пожалуйста, позаботьтесь о Хедвиг и радуйтесь жизни. Нарушайте правила, разыгрывайте кого-нибудь. Живи, Гермиона. Живи полной жизнью и крепко держись за тех, кто рядом. К тому времени, как вы это прочтете, я уже предприму попытку межпространственного перемещения. Дамблдор часто говорил об этом в последние дни моего обучения. Думаю, даже тогда он готовил меня к тому, что мне придется сделать. Либо это сработает, либо сегодня же я воссоединюсь с Джинни. Любой вариант меня устроит. Я оставил инструкции в Гринготтсе. У них находятся документы на дом Блэков на Гриммо для Гермионы. Приведи его в порядок и живи там или продай — на твой вкус. Также я открыл счет на имя Рона и Гермионы Уизли. Прости, Рон, я знаю, как ты ненавидишь благотворительность, но, пожалуйста, прими эти деньги от брата. Десяти миллионов галлеонов вполне хватит на дом и собственный квиддичный стадион. ещё десять миллионов я перевел в сейф ваших родителей. Раз меня больше нет, ни они, ни ты не сможете их вернуть. Используйте их с умом. Пусть ваше будущее будет наполнено миром и любовью. Гарри Поттер» Молли тяжело опустилась на стул, закрыла лицо руками и разрыдалась. Война только что забрала ещё одного члена её семьи, ещё одного её сына. Теперь ей уже не исправить ту ошибку, не загладить ту боль, которую она причинила. Рон неловко поднялся и прошел в гостиную, где крепко обнял Гермиону. Он пытался быть сильным ради нее, пытался поддержать в её горе. Но осознание того, что в этой жизни он больше никогда не увидит своего лучшего друга, своего брата, сломило его. Он ещё сильнее прижал к себе любимую женщину, и горе захлестнуло его, словно живое существо; Рон заплакал. ***Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс…*** Альбус Дамблдор сидел в кабинете своего заместителя, попивая чай. Всего через неделю ученики вернутся, чтобы начать очередной учебный год в Хогвартсе. — Итак, Минерва, как думаете, удастся ли вашим львам в этом году забрать Кубок школы? — поддразнил её Дамблдор. — Можно только надеяться, Альбус, но вы не хуже меня знаете, что мне досталось больше, чем… — она осеклась, когда замок отозвался мягким гулом и слегка содрогнулся. — Альбус? — встревоженно спросила Минерва. Дамблдор встал и в замешательстве уставился в потолок. — Что-то очень мощное пробило щиты, невероятно мощное. И что бы это ни было, Хогвартс узнает пришельца и принимает его. Весьма странно… Минерва, оповестите персонал, обыщем замок от подвала до чердака. Поиски быстро прекратились, когда одно из привидений доложило об ученике в Большом зале, где студентов ещё быть не должно. Дамблдор повел преподавателей в Большой зал. Возле преподавательского стола на полу стоял на коленях молодой человек в мантии с капюшоном. Судя по звукам, он рыдал. Директор подошел ближе, но юноша вскочил на ноги прежде, чем Альбус успел до него дойти. В одной его руке был меч, в другой — посох! Вокруг молодого человека мгновенно вспыхнул неизвестный щит, а под капюшоном ярко засияли глаза. Заклинание потолка Большого зала замерцало, реагируя на волны магии, исходящие от него. — Стой и назови себя! — прошипел юноша. Посох пульсировал, и Дамблдор чувствовал, что этот человек готовится к бою. Альбус понял, что этот юноша, кем бы он ни был, обладает экстраординарной силой, и с ним нужно быть предельно осторожным. Выпрямившись во весь рост, директор взмахнул палочкой, усиливая свет в зале. — Я Альбус Дамблдор, директор Хогвартса. А вы кто? Зеленоглазый мужчина на мгновение покачнулся, и меч исчез из его руки. — Дамблдор! Слава Мерлину, — прошептал он. — Сработало! — Могу я узнать, что именно сработало? — снова спросил Дамблдор. Мужчина выпрямился и откинул капюшон. — Альбус, я путешественник между измерениями. Дамблдор удивленно приподнял бровь. — В самом деле? Межпространственных путешественников не было почти двести лет. Можем ли мы узнать ваше имя, сэр? — Я лорд Гарри Джеймс Блэк-Поттер, Верховный чародей Ордена Феникса и боевой командующий, трехкратный кавалер ордена Мерлина первой степени, наследник Основателей… Проклятье, ненавижу эти чары! — пробормотал он. Дамблдор кивнул, позволив себе легкую улыбку, в то время как за его спиной одна из преподавательниц упала в обморок, а другая выглядела так, будто готова была последовать её примеру. — Минерва, Сириус, пожалуйста, помогите Лили. Я вполне разделяю ваши чувства, мистер Поттер. Когда я получил свой орден Мерлина, период действия чар составлял пять лет, а не один год, как сейчас. Мои коллеги, кажется, очень забавлялись, спрашивая мое имя из-за этого. Однако сейчас нам, похоже, предстоит обсудить кое-какие важные вопросы. Думаю, будет лучше, если мы сядем за стол, и вы расскажете нам свою историю — или то, что сможете. Гарри кивнул и подождал, пока все рассядутся. Сириус и Минерва осторожно помогли женщине, Лили, сесть на стул. Гарри ахнул, когда разглядел её поближе. Это была его мать! Он решительно подавил вспыхнувший в душе порыв и подошел к ней. Она уже очнулась и смотрела на него с недоверием. — Лили Поттер? — прошептал он. — Лили Эванс-Поттер, — прошептала она в ответ, а затем кивнула, и в её глазах заблестели слезы. Глаза Гарри тоже увлажнились. Он потянулся, чтобы коснуться её, но тут же отдернул руку, словно не веря в происходящее. Он зажмурился, когда его накрыла волна эмоциональной боли. — Думаю, нам будет о чем поговорить позже, — произнес он с грустной улыбкой и снова повернулся к директору Дамблдору. — Директор, один быстрый вопрос, прежде чем я начну… Жив ли Волдеморт в этом измерении? — Нет, он погиб, когда заклинание, которое он наложил на вас в младенчестве, отрикошетило, убив вас обоих. Гарри прошептал безмолвную молитву благодарности, затем с облегчением вздохнул и кивнул, принимая слова старшего волшебника. Он стукнул основанием посоха об пол, а затем отпустил его. Посох завис в воздухе, ожидая, когда хозяин заберет его обратно. — В моем измерении Волдеморт мертв чуть больше трех недель. Он погиб во второй битве за Хогвартс. Та битва привела к гибели почти всех, кого я любил, включая девушку, на которой я собирался жениться. — В моей вселенной в ночь, когда Волдеморт напал на моих родителей и отправил в меня смертельное проклятие, он лишился тела, а я выжил. Было предсказано, что Волдеморт вернется и мне придется его убить. Он вернулся, и я несколько раз сражался с ним вничью, прежде чем он снова обрел плоть в конце моего четвертого курса. — Поскольку уже поздно, я лишь вкратце коснусь произошедшего. Уверен, в ближайшие дни мы сможем сесть и сравнить наши истории. Гарри рассказал им о смерти родителей и о том, как его отправили жить к Дурслям. Лили ахнула и бросила на Дамблдора полный ненависти взгляд. Он кратко описал каждый год своего обучения в Хогвартсе, опустив множество деталей. Затем объяснил, как погиб Сириус, спустя всего несколько коротких лет свободы. Наконец, его голос стал ровным и монотонным, когда он описывал шестой курс, войну и свое обучение, первую битву за Хогвартс и, спустя всего два месяца, вторую катастрофическую битву. Он то и дело бросал взгляды на Лили и Сириуса, и оба они, слушая его рассказ, тихо плакали. Больше всего на свете Гарри хотелось найти какое-нибудь тихое место, где он мог бы наконец выплакать всё за тех, кого потерял. Когда он замолчал, Дамблдор поднялся. — Мистер Поттер, завтра нам придется проверить ваши слова с помощью Сыворотки Правды, но смею заверить… мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь вам начать здесь новую жизнь. Поскольку вас распределили в Гриффиндор, мы всё устроим так, чтобы вы закончили последний курс именно там. Также нам придется зарегистрировать ваше прибытие в Министерстве. Как вы наверняка знаете, каждый путешественник между измерениями подлежит учету. А теперь, полагаю, пора отдыхать. Уже за десять, и, смею надеяться, здесь есть два члена семьи, которые очень хотят с вами поговорить. — Лили? Вы не против, если он остановится в одной из ваших гостевых комнат? Лили покачала головой. Она не сводила глаз с Гарри, а затем встала и подошла к нему. Когда она протянула руку, он робко коснулся её ладони. Лили взглянула на Сириуса, безмолвно спрашивая его мнения. Сириус лишь качнул головой: — Нет, Лили. Сегодня тебе стоит узнать своего сына. Для его крестного отца будет ещё завтрашний день — и целая жизнь таких дней. Лили лучезарно улыбнулась и кивнула. Затем, не обращая внимания на шепот преподавателей за спиной, она повела Гарри в свои покои. Она открыла дверь, придержала её, пропуская его вперед, а затем вошла следом. Короткий коридор вывел их в уютную гостиную с диваном перед камином. Гарри сделал жест, и его посох вернулся в межпространственный отдел сундука. Затем он снял мантию и повернулся к Лили. Лили разглядывала этого юношу — гостя из другого измерения, который, тем не менее, был её плотью и кровью. Широкие плечи, каждое движение выверено и экономно. На лбу — жуткий шрам, а на шее, уходящий под воротник, виднелся ещё один, совсем свежий. Глаза его почти не замирали, словно он постоянно искал опасность. Сложен он был крепко, с сухими мышцами — будто создан для скорости, а не для грубой силы. Одет с ног до головы в драконью кожу. Очевидно, совершая прыжок, он рассчитывал, что по прибытии может ввязаться в драку. Гарри смотрел на мать. Она была старше, чем на его фотографиях. В её великолепных рыжих волосах здесь и там пробивалась седина. Одежда выглядела слегка поношенной, что его удивило — он этого не ожидал. Когда она подошла ближе, он не понял, что она задумала, и, когда она попыталась коснуться его, Гарри слегка вздрогнул. Её глаза расширились от такой реакции. — Прости. — Нет, всё в порядке, правда. Просто… ну, кроме миссис Уизли и Джинни, никто никогда не хотел меня касаться, — прошептал он, и в его глазах снова вспыхнула боль. — Я знаю, что ты не мой сын, но в каком-то смысле — всё же сын. Я не могу вернуть тебе детство, но мы оба очень давно что-то потеряли. И то, что ты сейчас здесь, дает нам обоим шанс вернуть хотя бы частичку утраченного. Он кивнул, и в его глазах, как и в её, заблестели слезы. — Мама, — тихо произнес он, пробуя это слово на вкус. Лили всхлипнула, схватила его за плечи и, хотя была добрых полфута ниже его, крепко прижала к себе. Для обоих это стало точкой надлома. Гарри издал тихий, полный муки стон и разрыдался в её объятиях, а Лили плакала, прижимая его к себе. Никто не знал, сколько они пробыли в таком положении. Наконец рыдания утихли, и за их спинами послышалось покашливание. Гарри поднял голову и увидел черноволосую зеленоглазую девочку, которая пристально смотрела на него. Она была почти одного роста с матерью и одета в пижаму, украшенную маленькими снитчами. Лили отпустила Гарри и протянула руку девочке. На вид ей было не больше тринадцати. — Гарри, я хочу представить тебе Алтею Лили Поттер, твою сестру. Алтея посмотрела на мать так, словно та сошла с ума, а Гарри уставился на девочку, которая была точной копией Лили, если не считать волос. Лили потребовалось время, чтобы объяснить всё Алтее, но та в конце концов всё поняла и принялась рассматривать Гарри с ног до головы. — Обалдеть, мам! Ты уверена, что он мой брат? Он же просто красавчик! — Элли, перестань дразнить брата, — рассеянно ответила Лили, суетясь и заваривая всем чай. — Хорошо, мам, — отозвалась Алтея и снова хихикнула, глядя на Гарри. — Мам? А где папа? — спросил Гарри. Сама мысль о том, что у него есть сестра, приводила его в восторг. Наконец-то у него была семья! Лили посмотрела на сына и вздохнула. — Полагаю, на каждую добрую весть всегда находится и дурная. Гарри встревоженно посмотрел на неё, почти не заметив, как Элли схватила его за руку. — Гарри, когда мы потеряли тебя, у нас с отцом начались проблемы. Когда я забеременела Элли, два года спустя, всё на время наладилось. Но как только она родилась, он просто развёлся со мной. Он винил меня в твоей смерти из-за того, что я магглорожденная. Он отрекся от Элли, но Альбусу удалось помешать ему сделать это официально. Я оставила фамилию мужа, но это всё, что у меня осталось от Поттеров, кроме Элли и теперь тебя. — Через год он погиб в результате несчастного случая на метле, и состояние Поттеров было разделено между множеством дальних родственников. Каждый, кто смог доказать хоть какое-то родство с семьей, получил долю. Кроме нас. Гарри почувствовал в голосе матери горькую обиду; он нахмурился, и его аура вспыхнула. Обе женщины в комнате вздрогнули от того, какая мощная, необузданная сила сейчас исходила от него. Он не был уверен, что именно его возмутило больше: то, что мать оставили в нищете, или попытка отца отречься от Алтеи. — Он оставил вас ни с чем? Теперь понятно, почему твоя одежда поношена. Завтра же я это исправлю. Завтра мы идем в Косой переулок. — Гарри, у нас всё нормально. Может, у нас и нет денег на всё, что хочется, но мы справляемся. Моя работа… — Твоя работа важна и благородна, мам, но раз отца нет, значит, теперь я глава семьи. В моем мире я был главой родов Блэк и Поттер, если не считать остальных, — сердито сказал Гарри. Затем он достал свой сундук волшебника и поставил его на пол. Проведя пальцем в воздухе серию рун, он заставил сундук принять огромные размеры. Затем он коснулся нужного набора знаков на крышке. Раздался отчетливый щелчок, и замок открылся. Гарри распахнул крышку под изумленные вздохи Лили и Элли. — Гарри, сколько там… откуда ты… — заикаясь, прошептала Лили. — Я же сказал, там, откуда я пришел, я был лордом Поттером и лордом Блэком. Полагаю, здесь я просто лорд Поттер, раз Сириус жив. Я забрал с собой всё, что было в наших сейфах — чуть больше двух миллиардов восьмисот миллионов галлеонов. В одном из других отделений сундука хранятся все семейные реликвии, — тихо ответил Гарри. Пока он говорил, на его руках стали видны перстни двух семей и кольца четырех основателей. Лили и Элли смотрели на него так, будто у него выросло три головы. — Я не предлагаю спускать всё на ветер, мам, но я хочу, чтобы моя мать и сестра носили хорошие вещи. Я хочу, чтобы ты преподавала потому, что любишь это, а не потому, что тебе нужно кормить семью. К Рождеству мы найдем и купим дом, которым будем гордиться. Место, где когда-нибудь ты сможешь играть со своими внуками. Повернувшись к Элли, он усмехнулся: — Что-то мне подсказывает, что моей младшей сестре тоже не помешала бы новая метла, — добавил он, глядя на её пижаму. Лили широко улыбнулась. Возвращение Гарри имело куда более глубокие последствия, чем она могла себе представить. «Дом, — с тоской подумала она, — как же было бы чудесно снова иметь дом. Может быть, даже с садом». Лили проснулась через несколько часов. Прошлая ночь стала для неё настоящими эмоциональными качелями, и она до сих пор не была уверена, не был ли это всего лишь прекрасный сон. Не в силах сдержать порыв, она встала и сделала то, чего не делала годами: набросила халат и пошла проверить детей. Алтея спала крепко, как и всегда. Но когда Лили открыла дверь в комнату Гарри, она с удивлением обнаружила, что на двери наложено заклинание тишины. Войдя внутрь, она увидела, как Гарри бьется в когтях ночного кошмара. Его лоб покрылся испариной, он метался по кровати, не находя покоя, стонал и снова и снова повторял чьи-то имена. Лили вскрикнула, когда он резко сел в постели с криком: — Джинни! НЕТ! — закричал он, а затем разрыдался. Он обхватил колени руками и раскачивался на кровати. Его плач разрывал сердце Лили. Так плачет человек, потерявший всё. Она больше не могла этого выносить: бросилась к кровати и крепко прижала его к себе. Пусть это был не её Гарри, ей было всё равно. Сработал материнский инстинкт. Сначала он замер в её объятиях, а затем обмяк и зарыдал у неё на плече. Мгновение спустя к ним присоединились ещё одни руки, обнимая Гарри. Лили сквозь собственные слезы взглянула на дочь и с благодарностью улыбнулась. Она подумала, не помогут ли Гарри способности Элли как эмпата, но это был вопрос на другой день. Сейчас важнее было заставить его выговориться. Они ждали, пока он наконец перестанет плакать. Гарри отстранился с удивленным выражением лица. — Спасибо. Никто с тех пор, как Джинни, так не делал, — прошептал он. — Элли, поставь чайник и возвращайся сюда. Нам нужно об этом поговорить, — мягко сказала Лили, всматриваясь в глаза Гарри. Она потянулась, чтобы поправить его волосы, но тщетно. Через несколько минут вошла Элли с подносом, на котором стоял чай и печенье. — Гарри, расскажи нам о Джинни, — тихо попросила Лили. Он вздрогнул, словно от пощечины, и поставил чашку на прикроватную тумбочку. — Джинни вошла в мою жизнь тем летом, когда я стал причиной смерти Сириуса в Отделе тайн. Или, точнее, именно тогда я её заметил. До этого она была просто младшей сестрой моего лучшего друга. — Но Сириус не умер! — воскликнула Элли. — Тише, Элли. Там, откуда пришел Гарри, Сириус мертв. Дай ему рассказать, — мягко осадила её Лили. — Продолжай, Гарри. Гарри кивнул и снова заговорил: — То лето было худшим в моей жизни. Вернон придумывал любые поводы, чтобы избивать меня. Меня почти не кормили, и мне казалось, что я заслужил эти побои из-за того, что случилось. Но к третьей неделе каникул я сдался, — произнес он монотонно, обводя пальцами шрамы на запястьях. Лили побледнела при виде уродливых рубцов, но промолчала. — В тот день на охране был Грозный Глаз Грюм. Он забрал меня от Дурслей и отвез в штаб Ордена Феникса. Поппи меня вылечила, но мне было всё равно. Я не ел, не мог спать, отказывался со всеми разговаривать — даже с Роном, Гермионой или Ремусом. То, что в один из дней за мной оставили присматривать Джинни, было чистой случайностью. Она была влюблена в меня практически всю жизнь. Когда на первом курсе я спас её от Волдеморта и его Василиска, она решила, что я — именно тот, кто ей нужен. Она… она дала мне пощечину. Сильную. Это привело меня в чувство, и мы начали ссориться. Всё закончилось тем, что она обнимала меня, пока я рыдал по Сириусу. А потом она заставила меня снова есть и общаться с остальными. Это было непросто, было больно, но она любила меня и помогла мне так, как я даже не могу описать. — Она бы тебе понравилась, мам. Она была рыжей, как и ты, и настоящим мастером в чарах и зельях. А ещё она обожала розыгрыши. Мы начали встречаться. Даже когда половина школы боялась меня из-за моих способностей, она была рядом. Она выхаживала меня после ранений в первой битве за Хогвартс. Тогда я предложил ей выйти за меня. Вскоре после этого мы стали любовниками. С ней я почувствовал себя целым. Именно она научила меня, что такое настоящая любовь — то, в чем мне пытались отказать и Дамблдор, и Дурсли всю мою жизнь. — Когда началась вторая битва за Хогвартс, все были застигнуты врасплох. Никто не ожидал, что он нападет так скоро и такими силами. Он привел с собой великанов, троллей, вампиров, оборотней и почти две сотни Пожирателей Смерти. — Джинни… — он несколько раз вздрогнул, подавляя всхлип. — Она вообще не должна была участвовать в сражении. Её место было в лазарете. Я не видел, как она погибла. Финальная битва… она вся какая-то обрывочная… будто куски памяти пропали. Помню, как начал дуэль с Волдемортом, помню, как стоял над его телом и смотрел, как вопят его последователи, потому что его смерть повлекла за собой их. Потом я какое-то время бродил по полю, раненый. Видел Дамблдора, Билла, Минерву, Филиуса… так много мертвых. — Думаю, целители нашли меня стоящим на коленях рядом с Джинни, — закончил он шепотом, изо всех сил стараясь не заплакать снова. — Гарри, — начала Лили, — допей чай и отдохни. Джинни не хотела бы, чтобы ты изводил себя так из-за неё. А именно этим ты сейчас и занимаешься. Завтра мы обсудим это и всё остальное. Гарри кивнул и свернулся калачиком на кровати. Лили нежно погладила его по волосам, и вскоре он снова заснул. Элли с любопытством посмотрела на Лили, когда та выводила девочку из комнаты. — Мам, а он сказал, что пытался покончить с собой? — спросила она приглушенным голосом. Лили кивнула и, стараясь сохранить самообладание, притянула дочь к себе. — Твой брат прожил гораздо более тяжелую жизнь, чем мы, Элли. Ему очень понадобятся наша любовь и поддержка. Он пришел к нам из своего мира, израненный, в поисках семьи, которая поможет ему исцелиться. Именно этим мы и займемся. Алтея задумалась на мгновение, а затем кивнула. Обе женщины вернулись в свои постели. Завтра наступит достаточно скоро. Следующим утром Лили разбудил стук в дверь. Набросив халат и выбежав из спальни, она открыла дверь в свои покои и увидела перед собой Дамблдора, Сириуса, профессоров Макгонагалл и Снейпа, а также Кингсли Шеклболта. — О, прошу прощения, что разбудил вас так рано, Лили. Полагаю, ваша ночь выдалась долгой, но, если возможно, не могли бы вы разбудить Гарри и привести его в мой кабинет? — попросил директор. — Я уже проснулся, — раздался голос из-за спины Лили. — Превосходно, Гарри. Как вы знаете, нам нужно зарегистрировать вас как путешественника между измерениями, поэтому здесь мистер Шеклболт. Я подумал, что нам стоит покончить с Сывороткой Правды пораньше, чтобы перейти к более важным делам — например, к вашему зачислению на последний курс Хогвартса. Гарри кивнул. — Хорошо. Мама, пойдешь со мной? — тихо спросил он. Лилия от неожиданности прижала руку к сердцу, а затем с радостной улыбкой кивнула: — Конечно. Альбус, вы не против подождать минуту? Спустя короткое время в кабинете Дамблдора Гарри сидел в кресле напротив стола директора. Фокс приветственно затрепетал, когда юноша вошел в комнату, а затем плавно спикировал и опустился ему на ногу. — Привет, Фокс, — мягко произнес Гарри, улыбаясь и поглаживая большую птицу. — Я скучал по тебе, друг мой. К изумлению и забаве присутствующих, Фокс ответил ему трелью, после чего взмыл в воздух и вернулся на свой насест. — Он всегда был болтливой птицей, — пояснил Гарри. — Альбус, прежде чем мы начнем, вот копия моих документов из Хогвартса, включая медицинские записи и успеваемость. Там же вы найдете сведения о различных наградах. Они понадобятся вам, чтобы зачислить меня в школу, — закончил он, передавая папку с толстой пачкой пергаментов. Дамблдор принял сверток, не проронив ни слова. Затем Гарри повернулся и кивнул Кингсли. Тот достал флакон с сывороткой правды и капнул три капли на язык Гарри. Спустя несколько минут взгляд юноши затуманился. Дамблдор подался вперед, опираясь на стол: — Как твое имя? — Гарри Джеймс Поттер, Верховный чародей Ордена Феникса и боевой командующий, трехкратный кавалер ордена Мерлина первой степени и наследник Основателей. Сириус и остальные недоверчиво затрясли головами. Чтобы кто-то столь молодой достиг такого… — Ты из этой вселенной? — Нет. — Почему ты пришел сюда? — Мне было не с кем остаться, не было причин оставаться там, где я был. Я… хотел найти повод жить дальше… хотел хоть раз обрести покой… Лилия побледнела и бессильно опустилась в кресле, слыша, как он вслух произносит то, что она лишь подозревала. Сириус положил руку ей на плечо, и она с благодарностью взглянула на него. — Ты победил Темного Лорда в своей вселенной? — Да, я убил его, причем несколько раз. Но теперь он мертв и таким останется. — Как тебе удалось его убить? — Я полноценный стихийный маг. Волдеморт этого не знал, и я использовал эти силы, чтобы раздавить его. Дамблдор обвел взглядом комнату. За всю задокументированную историю встречались Маги и Стихийники, но никогда — Стихийные Маги. Маги были невероятно могущественными волшебниками. На данный момент Дамблдор оставался единственным живым Магом в волшебном мире, и то он был лишь магом пятого круга. — Магом какого круга ты являешься, Гарри? — Я не уверен. Дамблдор нахмурился, и вопрос стал более точным: — Почему ты не уверен в своем круге, Гарри? — Альбус Дамблдор сам меня тестировал. Он сказал, что если результаты верны, то кругов магии не пять, а шесть, и я — маг первого круга. Думаю, он пытался намекнуть, что во мне больше силы, чем полагается магу первого круга. Все присутствующие были потрясены. Гарри, по сути, заявлял, что он — сильнейший волшебник, которого когда-либо видел мир. — А твой стихийный аспект? — спросил Дамблдор. Старый директор заметно воодушевился: перед ним открылась возможность помочь в обучении величайшему магу со времен Мерлина. — Какой именно? — У тебя больше одного аспекта? — Да. Огонь, земля, воздух и вода, — заторможенно ответил Гарри, затем тряхнул головой, и его взгляд прояснился. — Мистер Шеклболт, достаточно ли у вас информации, чтобы зарегистрировать этого волшебника? — спросил Дамблдор торжествующим тоном, пока Гарри приходил в себя после действия зелья. — Полагаю, что так, директор. Не обещаю, что не последует дополнительная проверка его заявлений, но доказательств достаточно, чтобы зарегистрировать его как межпространственного путешественника. Желаете ли вы, чтобы я также оформил документы об усыновлении? Гарри приподнял бровь и посмотрел на Дамблдора. — Всего лишь юридическая формальность, Гарри. Лили твоя мать, но в то же время и нет. Позволив ей усыновить тебя, ты сможешь законно заявить о родстве, несмотря на то что ты уже взрослый. Гарри кивнул и улыбнулся Лилии, которая улыбнулась в ответ. Кингсли некоторое время смотрел на Гарри, а затем протянул руку для рукопожатия. — Рад знакомству, мистер Поттер. Надеюсь, вы обретете здесь тот покой, который искали. Гарри крепко сжал его руку, на мгновение забыв, что говорит не со своим другом и бывшим наставником. — Спасибо, Шек, — пробормотал он, краснея. Шеклболт ослепительно улыбнулся, кивнул Дамблдору и, шагнув в камин, исчез. — К полудню, Гарри, — произнес Дамблдор, привлекая его внимание, — ты будешь зарегистрирован в нашем мире. Я подготовлю документы о зачислении. Однако полагаю, что сейчас будет лучше сохранить большинство твоих способностей в секрете. Тот факт, что ты Маг, просочится, так как это общеизвестный факт. И раз уж мы об этом заговорили: помимо того, что ты единственный задокументированный стихийный маг, есть ли что-то ещё, чем ты хотел бы с нами поделиться? Гарри вздохнул и кивнул. — На втором курсе люди боялись меня, когда узнали, что я говорю на парселтанге. На шестом они испугались ещё больше, когда выяснилось, что я умею перемещаться через тени. Но я лишь частичный маг теней. Теневые прыжки — один из немногих аспектов этого навыка, который мне удалось развить. Мне не нужна палочка, чтобы творить магию, и моя магия сама предпримет меры для моей защиты, если меня прижмут. Дамблдор кивнул и пристально посмотрел на Гарри, его глаза ярко заблестели. Гарри почувствовал смутное ощущение того, что его ментальные щиты подвергаются проверке. Он снова вздохнул. — Директор, я бы предпочел, чтобы вы просто задали вопрос, а не пытались проникнуть в мой разум. У меня установлено несколько автоматических защит, и мне бы очень не хотелось, чтобы вы пострадали. Дамблдор улыбнулся, и Гарри почувствовал, как ментальный зонд быстро отступил. — И весьма искусный окклюмент, я вижу. Гарри подтверждающе кивнул. — Мистер Поттер, могу я спросить, на какой факультет вас распределили? — спросила профессор Макгонагалл, забыв о том, что он рассказывал им вчера вечером. — Ну, Флоппи хотела отправить меня в Слизерин, но я убедил её выбрать Гриффиндор, профессор. — Флоппи? Распределяющая шляпа? — Кхм… Гарри, ты обещал никогда не называть меня этим именем! — вдруг воскликнула шляпа, напугав всех присутствующих. — Прости, Флоппи, я не сдержался. Как ты поживаешь? — с ухмылкой спросил Гарри. Шляпа нахмурилась: — Ты ведь понимаешь, что мне всё равно придется тебя распределять, не так ли, Гарри? — Я всегда могу рассказать всем, как ты хочешь, чтобы тебя называли. И не вини меня в этом имени. Тебя назвала Ровена, а не я, — с усмешкой парировал Гарри. — О, очень хорошо, Гарри, будь в Гриффиндоре, если хочешь. Но я всё равно считаю, что в Слизерине ты бы преуспел, — объявила шляпа и замолчала. Все в комнате замерли в оцепенении. Шляпа никогда не говорила вне церемонии распределения! — Альбус, — серьезным тоном произнес Гарри, выводя директора из замешательства. — Я хотел бы сегодня сходить в Косой переулок со своей семьей. Есть какие-то проблемы? Дамблдор в замешательстве посмотрел на него: — С чего бы мне иметь с этим проблемы? — Скажем так, у того Дамблдора, которого я знал, были проблемы с излишним контролем, и мне пришлось угрожать его жизни, прежде чем он отступил и стал более разумным, — ответил он, нахмурившись. — Уверяю тебя, мальчик мой, у тебя есть мать, которая проследит, чтобы ты поступал правильно. К тому же, согласно документам, ты взрослый. Единственное, о чем я попрошу — позволь мне помочь тебе развивать твои навыки дальше. — С этим я согласен, Альбус. Но сейчас я хочу отправиться в Косой переулок. Вчера я узнал, что мой покойный отец оставил мать в нищете, и я намерен это исправить. О, чуть не забыл! — Гарри снял с пальца кольцо и передал его Сириусу. — Полагаю, теперь оно принадлежит тебе. Я больше не хочу быть лордом Поттером-Блэком. Тем более что мой крестный всё ещё жив, — тихо добавил он. Сириус в шоке посмотрел на кольцо. Он не видел его много лет. С тех пор как мать отреклась от него, семейный сейф был для него закрыт, но с этим кольцом он снова сможет получить к нему доступ, вопреки её воле. — Директор, а кто-нибудь из Уизли всё ещё учится в Хогвартсе? — внезапно спросил Гарри. — Двое из них сейчас на моем факультете, Поттер, — подал голос Снейп. Северус не знал, как относиться к этому юноше. Способности, о которых тот заявлял, означали, что он может стать либо могущественным союзником, либо опасным врагом. Гарри нахмурился: — В Слизерине, говорите? Рон и Джинни? Снейп кивнул, и лицо Гарри стало ещё мрачнее. — Должен предупредить тебя, Гарри, что даже спустя столько лет после смерти Волдеморта всё ещё сильны предрассудки против всех, кто не из чистокровных семей, — серьезно добавил директор. Гарри посмотрел на него с вызовом: — С моим появлением они очень быстро забудут об этих предрассудках, Альбус. Я этого не потерплю. В его голосе прозвучала нотка силы, и многие в комнате почувствовали непреодолимое желание отпрянуть. Дамблдор помрачнел: — Я понимаю, какой силой ты обладаешь, но, пожалуйста, не злоупотребляй ею. — У меня нет намерения злоупотреблять, директор, — сухо ответил Гарри, — но в то же время вы не можете ожидать, что я буду безучастно смотреть, как издеваются над каким-нибудь магглорожденным только из-за его происхождения. Я этого не допущу. И да поможет Мерлин любому, кто попробует что-то предпринять против меня лично. Дамблдор посмотрел на юношу поверх своих очков-половинок и, наконец, кивнул в знак согласия. — Альбус, последнее. Кто-нибудь открывал Тайную комнату в последнее время? — спросил Гарри. — Тайную комнату? Нет, Гарри, никто не смог найти её снова. Я уже начинаю сомневаться, существует ли она вообще. К тому же я был в школе, когда её якобы открывали в последний раз, — ответил директор с легкой снисходительностью в улыбке. Гарри нахмурился и взмахнул рукой, заставив свой посох появиться из воздуха. Держа посох вертикально, он с резким стуком ударил его концом о пол кабинета. Свет в комнате приглушился, а глаза юноши вспыхнули силой. Изумруд размером с кулак, венчавший посох, ярко засиял. — Всего существует четыре секретные комнаты, Альбус, — прошептал Гарри. Пока он говорил, над посохом возникла трехмерная проекция замка. — Комната, которую мы называем Тайной комнатой, лишь одна из тех, что создали четверо основателей в качестве частных убежищ. В трех случаях эти комнаты безобидны. Изображение замка повернулось, и Гарри выделил четыре помещения. — В комнате, которую создал Годрик, Убежище Гриффиндора, живет настоящий грифон, который спит с момента смерти основателя. В двух других убежищах живые тотемы создателей давно погибли. Проблема в убежище Слизерина. В моем мире там был василиск, с которым я сражался и которого убил на втором курсе. Том Реддл был виновен в том, что выпустил зверя, убившего Плаксу Миртл. Вход в комнату находится в женском туалете на втором этаже. Изображение увеличилось, показывая саму комнату и вход в неё. — То, что вы видите, не просто мои воспоминания. Хогвартс сам создает эту карту, используя мой посох для проекции, — пробормотал он. Затем он поднял посох, карта исчезла, и освещение в комнате вернулось в норму. Дамблдор обменялся обеспокоенным взглядом с другими преподавателями. — Благодарю за информацию. Ты знаешь, как открыть комнату? — Для этого нужен змееуст, — тихо ответил Гарри. — Наверное, будет лучше просто запечатать вход и заложить этот туалет кирпичом. Я бы не хотел снова идти убивать этого зверя. В прошлый раз я бы погиб, если бы не Фокс. Фокс что-то прожурчал, распушив грудь и чистя перья. Гарри с нежностью улыбнулся и прошептал: — Глупая птица. Вечно ты выставляешь себя напоказ. Дамблдор моргнул, а затем снова улыбнулся. — Спасибо, Гарри. Я обсужу ситуацию с персоналом и Советом. А пока ты можешь отправиться в Косой переулок за всем необходимым. Профессор Макгонагалл даст тебе список книг для седьмого курса. Изучив присланные тобой документы, я понимаю, что ты, вероятно, сможешь сдать СОВ досрочно, так что мы постараемся сделать так, чтобы предстоящий год стал для тебя настоящим вызовом. — Спасибо, Альбус. Я пока вернусь в квартиру к матери. — Пожалуйста, Гарри. Мне нужно обсудить полученную информацию с коллегами, и твоя мать в их числе. Гарри в знак согласия склонил голову и вышел из кабинета. Преподаватели ещё мгновение смотрели ему в спину, прежде чем повернуться к Дамблдору. — Ну что? Есть комментарии? — спросил директор, и его глаза заискрились с невероятным задором. — Директор, мне нужно знать, какие предметы изучал этот мальчик, — вежливо попросила профессор Макгонагалл. Дамблдор передал ей выписку из оценок Гарри вместе с дополнительными заметками его двойника из другого мира. Она взглянула на них и нахмурилась. — Альбус, его обучал Николас Фламель, а также ещё с полдюжины экспертов в своих областях! — Да, я и сам это заметил, Минерва. Похоже, молодой Гарри — настоящий вундеркинд. И, судя по всему, он весьма скромен в этом отношении. Его способности, вероятно, никогда бы не раскрылись без сыворотки правды и наших прямых вопросов. — Мерлин милосердный! — воскликнула Минерва. — Ему присудили звание Мастера по Защите от Тёмных искусств и законченное обучение рунологии, даже не сдавая СОВ! Дамблдор кивнул и слегка улыбнулся. Он не сомневался, что молодой Гарри Поттер обеспечит им крайне интересный учебный год. Он повернулся к Лилии. — Я понимаю, что даже один год обучения второго студента в Хогвартсе станет для вас тяжелым финансовым бременем, но я постараюсь… — он замолчал, увидев, что Лилия улыбается и поднимает руку. — В этом больше нет проблемы, Альбус. Пожалуйста, не думайте, что я не благодарна за всё, что вы сделали для меня и Элли. Но Гарри привез с собой всё состояние из сейфов Поттеров и Блэков из своего мира. Он уже сказал мне, что отныне будет оплачивать все расходы, а к Рождеству мы будем искать дом. Он хочет настоящего семейного гнезда, — тихо произнесла она. — Сейф Блэков? Он привез деньги моей семьи? — пораженно спросил Сириус. Лилия кивнула и снова повернулась к Дамблдору. — Всё это очень хорошо, директор, но чему мы вообще можем научить этого мальчика? Уверена, он доставит нам не меньше хлопот, чем его отец в годы учёбы, — процедил Снейп, не отрываясь от изучения записей. Дамблдор, оторвавшись от пергамента, нахмурился. — Вот это, — он поднял лист, — письмо от меня самого себе. Оно было зачаровано так, чтобы Гарри его не заметил. — Похоже, я обучал Гарри искусству межпространственной магии — именно с её помощью он добрался сюда. Видимо, я предвидел, что Гарри захочет оставить свой мир, и прошу самого себя присмотреть за ним. Из-за моих ошибок в решениях относительно Гарри я боялся, что он станет очередным Тёмным Лордом, если не научится любить — а этого я его, судя по всему, лишил, — с горечью добавил Дамблдор. Лицо Лили помрачнело. — Он научился любить, Альбус. Но она погибла в той битве, где он сразил Волдеморта. Я не уверена до конца, но, думаю, он любил Джинни Уизли. — Боже мой. Один из моих львов влюбился в змею? — изумилась Минерва. — Вряд ли, Минерва. То, как он описывал «свою» Джинни, совсем не похоже на ту девочку, которую мы знаем. Я не удивлюсь, если «его» Джинни была в Хаффлпафе или даже в Гриффиндоре, — Лили на мгновение задумалась. — Главный вопрос в том, сможет ли он полюбить снова? Решится ли он на этот риск? — серьезно спросила она. — В этом помогут только время, любовь семьи и верные друзья, — ответил Дамблдор, откладывая пергамент на стол и глядя на коллег. — Предлагаю следующее: давайте все вместе определим уровень знаний Гарри по каждому из ваших предметов. Тогда мы поймём, как ему помочь. А пока, учитывая его оценки и способности, я считаю, что нам стоит всерьёз рассмотреть его кандидатуру на пост старосты школы. — Полагаю, Гарри перевернёт этот замок с ног на голову, и у нас есть два пути: либо сражаться с ним на каждом шагу и проиграть, либо помочь ему. Его позиция по поводу чистоты крови абсолютно верна, и мы все это знаем. — Это столкнёт его с Панси Паркинсон. В этом году она — староста от девочек. Жаль, что мы не могли дать этот пост мисс Грейнджер, но её слишком пугают чистокровные, — пробормотала Минерва. — Чистокровные шастают тут так, будто весь Хогвартс принадлежит им. Если Гарри поставит парочку из них на место, я не стану жаловаться, — с ухмылкой заметил Сириус. Лили с тревогой подняла взгляд от документов. — Мы действительно хотим ставить его в ситуацию, где ему придётся так сражаться? Дамблдор кивнул. — Вы правы, Лили, но, боюсь, выбора у нас нет. Вы сами его слышали: он не потерпит никакого издевательства. Судя по записям, у мистера Поттера очень сильное чувство ответственности. Каждое его нарушение школьных правил было либо в защиту школы, либо в защиту другого ученика. На мой взгляд, он — идеальный кандидат в старосты. Остальные переглянулись и согласно кивнули директору. Тот с улыбкой откинулся на спинку кресла. — Превосходно. Теперь, когда с этим покончено, перейдём к просьбе профессора Спраут об открытии новой теплицы… ***Косой переулок…*** Лили, Элли и Гарри вышли из камина в «Дырявом котле». Гарри, ворча о каминной сети и безумных способах перемещения волшебников, поднялся с пола и отряхнулся. Посмотрев на свою маленькую семью, он невольно улыбнулся. Семья! Лили заметила его улыбку и, хоть и не понимала причины, улыбнулась в ответ. Он приобнял её за плечи, нежно притянув к себе, а затем жестом посоха указал в сторону выхода. Оказавшись в самом Косом переулке, он повернулся к ним: — Думаю, первым делом нам стоит зайти в «Гринготтс», чтобы открыть несколько счетов. — Нескольких? — удивилась Лили. — Да, мне тоже сначала показалось это странным, но когда ты так богат, как мы, иметь несколько счетов гораздо удобнее. Он повёл их к массивному мраморному зданию. В вестибюле Гарри остановил одного из проходящих мимо гоблинов. — Прошу прощения, любезный, не подскажете, где найти управляющего новыми счетами? — безупречно спросил он на гоблинском. Гоблин удивлённо моргнул и широко осклабился, после чего указал на одинокого соплеменника, сидящего за столом. — Благодарю вас, да пребудут ваши предки в покое, — ответил Гарри. Повернувшись к матери и сестре, он тихонько рассмеялся, видя их замешательство. — Что бы ни случилось, никогда не улыбайтесь гоблинам, обнажая зубы. Для них это смертельное оскорбление, — предупредил он и повёл их за собой. Подойдя к гоблину, Гарри вежливо стал ждать, пока тот обратит на него внимание. — Да?! Подходите ближе! У меня не весь день в распоряжении, знаете ли! — рявкнул гоблин. — Добрый день, сэр. Я хотел бы открыть счёт с несколькими хранилищами, — произнёс Гарри по-английски. — Имя? — Лорд Поттер, Гарри Поттер, — ответил он и с облегчением выдохнул. Альбус показал ему, как нейтрализовать чары Ордена Мерлина, так что теперь ему не приходилось перечислять все свои титулы. Гоблин внимательно осмотрел его. — Так вы тот самый межпространственный путешественник, о котором все говорят, а? Что ж, мы обеспечим все ваши банковские нужды. Только скажите, какую сумму вносите и какие хранилища вам требуются. — Мне нужны два хранилища класса «C». В одном будет пятьдесят тысяч галлеонов на имя Алтеи Лили Поттер. Это будет трастовый счёт: она сможет снимать не более пятидесяти галлеонов в месяц без согласия семьи. Снятие суммы свыше этого лимита потребует одобрения Лили Поттер, пока девочке не исполнится шестнадцать. Затем лимит увеличится до двухсот галлеонов в месяц. Раз в год со счёта будет автоматически списываться оплата за обучение в Хогвартсе. Второе хранилище будет закреплено за Лили Эванс-Поттер с первоначальным взносом в один миллион галлеонов, без каких-либо ограничений. Также мне потребуется одно хранилище класса «А» с высоким уровнем безопасности для семейных реликвий и одно хранилище класса «А» для денежных средств. Гоблин опешил. — Сколько же денег лорд Поттер намерен внести сегодня? — пискнул он. — Точную сумму не назову, но чуть больше двух миллиардов восьмисот миллионов галлеонов. Гоблин громко сглотнул и на мгновение отошёл от стола. Спустя несколько минут у стойки появились сразу несколько гоблинов, и троицу провели в отдельную комнату. Гарри снял с шеи свой бездонный сундук и расширил его до таких размеров, чтобы в него можно было войти. Гоблины начали левитировать деньги к счётным станциям. Все трое с благоговением наблюдали, как золото пересчитывают и загружают в специальные тележки для отправки в хранилища. Спустя полчаса Гарри предоставили полный отчёт. Гоблины вручили ему три ключа, после чего приступили к перемещению вещей в хранилище реликвий. К концу визита Гарри получил три дебетовые карты «Гринготтса», которые принимались как в магическом, а так и в маггловском мире. Из банка их провожали с глубочайшими поклонами. Сам Рагнок спустился, чтобы лично представиться новому и крупнейшему вкладчику «Гринготтса», и пообещал Гарри любую помощь, если та понадобится. Отправив мать и сестру в магазин мадам Малкин, Гарри зашёл вслед за ними и передал хозяйке карту с поручением одеть обеих: вечерние платья, новые школьные мантии, повседневную и даже домашнюю одежду. Гарри сидел рядом, изредка что-то комментируя, но в основном читал статью о себе в «Ежедневном пророке», ворча о том, что Министерство в этом мире хранит секреты не лучше, чем в его собственном. Пока семья увлечённо выбирала одежду, наслаждаясь «девичником», Гарри ускользнул в магазин «Спортивные товары для квиддича», где купил для Элли новый «Нимбус-2002». Элли заметила Гарри, когда ей подгоняли платье, и чуть не лишилась чувств, когда он показал ей метлу, сказав, что она получит её по возвращении в Хогвартс. Лили нахмурилась. До этого они потратили на одежду почти пятьсот галлеонов, а теперь он купил тринадцатилетней девочке метлу стоимостью в тысячи. — Гарри, не стоит так разбрасываться деньгами. У неё есть вполне приличная метла, кажется, «Чистомет-5», — сказала она, стараясь смягчить тон. — Мам, мне нужно наверстать восемнадцать лет жизни без семьи. Впервые в жизни у меня есть младшая сестра, и я пропустил тринадцать её дней рождения. Один подарок её не испортит, — мягко ответил Гарри. Лили ещё мгновение хмурилась, но в итоге сдалась. — Ладно, но это всё. Гарри кивнул и подмигнул Элли. Та прикрыла рот ладошкой, сдерживая улыбку, и подмигнула старшему брату в ответ. ***Поместье Малфоев…*** Люциус сидел в кабинете, обдумывая свои возможности. Перед ним на столе лежал выпуск «Ежедневного пророка» с заголовком о прибытии межпространственного путешественника, который к тому же оказался Магом, хотя его ранг оставался неизвестным. Тот факт, что мальчик принадлежал к дому Поттеров, беспокоил его. Малфои и Поттеры никогда не ладили. Для реализации своих планов Люциусу был нужен как минимум Маг четвёртого круга. Волдеморт был таким Магом, и Люциус с лёгкостью им манипулировал — амбиции и мелочное эго Тёмного Лорда было легко потешить. Когда Волдеморт погиб и Люциусу предъявили обвинения, оказалось до смешного просто убедить этого идиота-министра, что он находился под действием Империуса. Никто не знал, что последний Тёмный Лорд на самом деле был под контролем дома Малфоев. Люциус владел особым талисманом, даровавшим невероятную силу. Единственным недостатком было то, что для работы талисману требовался Маг поблизости. Со временем, при наличии подходящего Мага, талисман перекачал бы силу в самого Люциуса, превратив его в полноценного Мага. Мало кто знал, что благодаря Волдеморту Люциус развил свои способности до самой границы пятого круга. Теперь, если бы он мог подобраться поближе к Поттеру… ***Хогвартс-экспресс…*** Элли сидела напротив Гарри в купе. Она нервничала. Это была её первая поездка в поезде, но директор настоял, чтобы она ехала с братом. Брат, — подумала она и улыбнулась. Они с Гарри долго и осторожно сближались, присматриваясь друг к другу, пытаясь понять, с чего начинается их связь. Окончательно всё закрепила поездка в Хогсмид и один грубый лавочник, который не захотел продавать ей сладости из-за того, что она была полукровкой. «У вас есть обычный шоколад?» — спросила Элли продавца в «Сладком королевстве». «Убирайся, грязная полукровка! Я не торгую с такими, как ты», — огрызнулся тот. Гарри, который до этого разглядывал витрины, внезапно возник рядом с продавцом, приставив меч к его горлу. Он медленно приподнял лезвие, и мужчина от страха встал на цыпочки. «Вы продадите всё, что хочет моя сестра, и будете при этом улыбаться, иначе я вызову вас на дуэль до смерти, и ваша вдова уже сегодня будет рыдать над вашими останками», — произнёс Гарри низким, монотонным голосом. Здание задрожало от исходящей от него магии. «Итак, что выберете? Продадите и улыбнётесь? Или у вас возникло желание покончить с собой?» «Продам! Продам!» — прохрипел мужчина. Гарри отступил, и меч исчез. Он протянул Элли десятигаллеонную монету. «Не забудь купить что-нибудь для мамы, Элли», — с улыбкой сказал он. Элли начала сгребать сладости на прилавок. «Вот какой у меня старший брат. Он мог бы сделать из ваших внутренностей шляпу и снести это здание, даже не задумавшись. На самом деле он очень добрый, просто ненавидит, когда люди считают кровь чем-то важным. Говорит, что кровь нужна только для того, чтобы оставаться в живых. Конечно, он видел, как истекало кровью немало его врагов. Вы ведь не хотите стать одним из них, правда?» — спросила она с невинным взглядом широко открытых глаз. Гарри покачал головой и рассмеялся. Удивительно, как она умудрилась выговорить всё это на одном дыхании, продолжая заваливать прилавок конфетами. Перепуганный продавец лишь молча кивал, складывал покупки в пакет и отдавал их ей. Теперь Элли сидела с Гарри в купе, и ей очень нравилось, что у неё есть старший брат. Особенно такой, который так явно о ней заботился. Она ещё больше восхитилась им, когда узнала о его кодексе чести — принципах, которые управляли его жизнью, словно что-то из эпохи Мерлина. Для Гарри в обретении сестры был лишь один небольшой изъян: Элли была полноценным эмпатом. Это значило, что она остро чувствовала его эмоции и несколько раз заставала его на грани глубокой депрессии. Гарри обнаружил, что женщины в его жизни оказались настойчивыми и отказывались принимать стандартное «я в порядке» в качестве ответа. А способности Элли лишили его возможности прятать боль, как он привык делать раньше. Мать и сестра заставляли его признать свои чувства и прожить их. Это был медленный процесс, но это было исцеление, и за короткий срок Гарри успел искренне полюбить свою младшую сестру. Элли прижалась к окну, стараясь занимать как можно меньше места. Она слышала страшные истории от других не-чистокровных о том, что происходит в поезде. В школе её защищал тот факт, что мать была учителем. В поезде это значило мало. Она была очень рада ехать с братом, но не была уверена, сможет ли даже он помочь, если чистокровные решат устроить разборки. Дверь купе открылась, и вошла девочка. Элли узнала её мгновенно, как и Гарри. — Тут есть место для ещё одной? — робко спросила она. Гарри выпрямился в кресле и кивнул, приглашая её сесть. Девочка благодарно улыбнулась. — Привет, я Гермиона Грейнджер. А вы? — тихо спросила Гермиона. — Гарри. Можешь звать меня просто Гарри, Гермиона, — ответил он с широкой улыбкой. Гермиона перевела взгляд с Элли на Гарри, подмечая семейное сходство, и вдруг до неё дошло. — Я о тебе читала! Ты тот самый путешественник между мирами, о котором писали в «Пророке»! — воскликнула она. — Ага, но теперь я просто Гарри, семикурсник с Гриффиндора, как и ты, — ответил он. — И староста, Гарри, — добавила Элли. Гарри взглянул на неё, а затем улыбнулся. — Да, и староста тоже, — со вздохом подтвердил он. — Конечно! Значит, в своей вселенной ты тоже учился в Хогвартсе? Тогда ты, наверное, уже меня знал. Это так невероятно захватывающе! — с воодушевлением заговорила Гермиона. — А ты всё так же самая умная ведьма из всех, кого я знаю, Гермиона, — парировал Гарри. Гермиона моргнула, и её энтузиазм немного угас. — Можно спросить, почему ты пришёл сюда, Гарри? Ты ведь полукровка. Он нахмурился. — Когда-нибудь, Гермиона… когда-нибудь мы сядем, и я всё тебе объясню. Ты, пожалуй, один из немногих людей, кто сможет это понять. А пока дай мне снова узнать тебя и снова начать тебе доверять. Пожалуйста. От одного его взгляда обе девочки ахнули. В глазах Гарри вспыхнула магия и бесконечная, глубокая боль. В его лице читалась явная мольба и предложение дружбы. Гермиона робко улыбнулась и кивнула. Затем она принялась рыться в сумке в поисках книги. Гарри снова уставился в окно, пока поезд мчал их на север. Спустя какое-то время дверь купе снова распахнулась, и Гарри вздрогнул, услышав знакомый голос: — А ну вставай, грязнокровка! Гермиона всхлипнула и медленно поднялась. Рон Уизли смотрел на неё с усмешкой. Этот Рон был ниже того, которого знал Гарри, а выражение его лица было куда жестче. Оно напомнило Гарри мимику Малфоя. — Хватай её за грудь, Рон! — выкрикнула стоявшая за его спиной Джинни и хихикнула. Рон кивнул и потянулся, чтобы схватить Гермиону. В мгновение ока Гарри оказался рядом с ней, заслоняя её собой. Он перехватил руку Рона. Раздался резкий хруст. Рон рухнул на колени, завыв от боли и хватаясь за сломанную руку. Гарри разжал пальцы и отступил. Джинни потянулась за палочкой, но замерла: острие Меча Гриффиндора прижалось к её горлу, и одинокая капля крови скатилась по коже к груди. — Не заставляй меня делать это, Джин, — произнёс Гарри голосом, полным боли. — Тебе это с рук не сойдёт, кто бы ты ни был! — прошипела Джинни. — Ты можешь не знать, кто я, но я знаю, кем ты не являешься. Ты — не моя Джинни, — печально сказал Гарри, и его глаза наполнились слезами. — Спи, — прошептал он, и оба Уизли беззвучно рухнули на пол. Гарри вышвырнул Рона в коридор к Джинни и с грохотом захлопнул дверь. Затем он повернулся к Гермионе. Та смотрела на него огромными глазами, не отрываясь от острия меча. Гарри виновато усмехнулся, и меч исчез. — Ты в порядке, Гермиона? Мерлин, с чего они решили, что им всё сойдёт с рук? — Им всё сходило с рук годами. Мне просто везло. Некоторых девочек на этом поезде даже насиловали, — сказала Гермиона, всё ещё глядя на него с чем-то похожим на благоговение. Он вздохнул, узнав этот взгляд. — Гермиона, мне нужны друзья, а не поклонники… пожалуйста. Гермиона в шоке моргнула, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём он просит. Резко кивнув, она села на место. — Что касается их замашек, я планирую проучить их сегодня вечером, — твердо заявил Гарри. Он осторожно положил руку ей на плечо, стараясь не обращать внимания на то, как она вздрогнула. — Обещаю, я не дам им тебя обидеть, — тихо добавил он. Слух по поезду разлетелся быстро, и до конца поездки их больше никто не беспокоил. ***Приветственный пир в Хогвартсе…*** Войдя в Большой зал, Гарри опешил. Элли и Гермиона затащили его к столу прежде, чем он успел занять своё привычное место за гриффиндорским столом. Вместо того чтобы сидеть по факультетам, учеников разделили по крови: две трети школы оказались чистокровными, остальные — смешанной крови. Он нахмурился и сел рядом с Гермионой и Элли. Его магия то и дело вспыхивала, пока он оценивал обстановку. Шляпа пропела свою обычную песню о единстве школы, а затем распределила первокурсников. Но вместо того чтобы идти к своим столам, их отправили за отдельный стол, пока старосты позже не определят их кровное происхождение. Дамблдор встал, и в зале воцарилась тишина. — Добро пожаловать! Начинается ещё один год в Хогвартсе, и я подозреваю, что этот год станет началом чего-то по-настоящему великого. Я знаю, что вы все голодны, поэтому скажу лишь пару слов. Персиковый пух и сахарные палочки! А теперь — за еду! На столах появилась еда, и все принялись есть. Гарри с удивлением заметил, что блюда на их столе явно уступали по качеству тем, что подавали чистокровным, и его взгляд стал ещё суровее. После ужина Дамблдор снова поднялся, чтобы обратиться к залу. — А теперь несколько объявлений к началу семестра. Запретный лес запрещён для всех студентов, которые не желают закончить жизнь ужасной смертью. В коридорах между уроками колдовать запрещено. И мистер Филч просит меня напомнить всем, что список запрещенных предметов вывешен на двери его кабинета. — В этом году у нас будет Йольский бал. Он пройдёт за день до зимних каникул. И, наконец, я хотел бы представить вам мистера Гарри Поттера с факультета Гриффиндор. В этом году он назначен старостой школы. Возможно, некоторые из вас помнят, как о нём писали в «Пророке». Он зарегистрированный путешественник между мирами. Встань, Гарри, дай им на тебя взглянуть, — призвал Дамблдор. Гарри встал и вышел на середину зала, затем повернулся к преподавательскому столу. Когда он приблизился, послышался слабый гул, и замок завибрировал в ритме его магии. — Профессор Блэк, как преподаватель Защиты от Тёмных искусств, я прошу вас назвать трёх лучших семикурсников-чистокровных, — произнёс Гарри достаточно громко, чтобы его услышал весь зал. — Потише, Гарри, — нервно сказал Сириус. Замок зловеще загудел, и он продолжил: — Что касается лучших, я бы назвал Драко Малфоя, Блейза Забини и Захариуса Смита. Лили и другие учителя обменялись задумчивыми взглядами. Гарри кивнул и повернулся к ученикам. — Малфой, Забини и Смит. Ваше отношение к крови оскорбительно и унизительно. Я вызываю вас троих на дуэль. Здесь… сейчас… Трое против одного. Если я выиграю, вы извинитесь перед каждым полукровкой и маглорождённым в этом зале за вашу вырожденческую глупость. Малфой встал с презрительной усмешкой. — Трое против одного? Кого ты пытаешься обмануть? А если ты проиграешь? — Я не проиграю, — просто ответил Гарри тоном, от которого многих пробрала дрожь. Голос был холодным и сулил боль. — Я принимаю твой вызов, полукровка! Называй условия. — Условий нет. Используйте любые проклятия или оружие, какое пожелаете, Малфой. Но обещаю вам: это не будет иметь значения. Люди в передней части зала расступились, пока Малфой, Забини и Смит выходили вперёд. Гарри отошёл на другую сторону зала. Когда он повернулся к ним, в его сторону одновременно полетели три заклятия. Гарри закончил разворот и вытянул руку. Все три проклятия слились в один луч света и замерли в его ладони. У Малфоя от изумления отвисла челюсть, в то время как Забини и Смит поспешно выставили щиты. Смит, будучи студентом Рэйвенкло, понял, что столкнулся с противником, равных которому он ещё не видел. Гарри ещё мгновение пожонглировал светящимся шаром энергии в руке, а затем с силой швырнул его через весь зал. Забини и Смит в ужасе забились за свои щиты, а Драко попытался уклониться. Энергия разделилась на три ослепительно белых шара, которые с лёгкостью прошили щиты двух мальчиков. В каждом случае шар замер точно над головой несчастного. Мальчики застыли, а затем их буквально оторвало от земли и пригвоздило к стене. Гарри вскинул руку, и в ней появились три палочки. Затем он подошёл к центру зала, перед преподавательским столом, и положил палочки перед директором, чьи глаза весело заискрились. После этого он повернулся к ученикам. — Всем встать и разойтись по своим столам! Живо! — рявкнул он. Началась безумная суматоха: люди бросились к своим местам. — Говорю вам прямо сейчас: следующий, кого я застукаю за издевательствами над полукровками или маглорождёнными, будет умолять об исключении и отправке домой. Я этого не потерплю. Я не терпел этого в своём мире, и, чёрт возьми, не потерплю здесь. Отныне вы будете относиться друг к другу с уважением, иначе я обращу вашу силу в пепел, и вы будете рыдать и выть, как магглы, до конца своих дней! Гарри расхаживал по залу, сопровождая слова резкими жестами. Каждый взгляд — и учеников, и учителей — следовал за ним. Его аура была видна невооружённым глазом, и с каждым шагом по камню пола расходились круги. Его глаза пылали, и люди в ужасе отступали перед этой мощью. Наконец он успокоился и повернулся к трём студентам, прижатым к стене. — Директор проследит за вашими извинениями. Помните, господа: не кровь даёт вам силу. И у вас нет силы, чтобы противостоять мне, — отрезал Гарри. Затем он развернулся и пошёл к гриффиндорскому столу. Заметив, что все жмурятся и отстраняются от него, он с грустным вздохом сел на самом краю. Дамблдор встал и обвёл взглядом потрясённых учеников. — Я хотел бы сказать, что одобряю слова мистера Поттера. Мы слишком долго позволяли этой глупости о крови затуманивать наш разум. Я всецело поддерживаю мистера Поттера в этом. А теперь, Гарри, будь добр, отпусти мистера Малфоя, Забини и Смита. Гарри кивнул и не сделал ни одного видимого движения, но трое студентов рухнули на пол. Он потянулся к блюду с едой, стараясь игнорировать тот факт, что люди снова его боятся. Он вздрогнул, когда кто-то сел рядом. Оглянувшись, он увидел улыбающуюся Элли, а затем почувствовал, как напротив него кто-то присел. Это была застенчиво улыбающаяся Гермиона. Следом за ними сел мальчик. Гарри его знал. — Симус Финниган, — представился тот, протягивая руку. — Я знаю, — тихо ответил Гарри и, улыбнувшись, пожал ему руку. — Не могу поверить, что ты это сделал, Гарри, — серьёзно сказала Гермиона. — Вызвать на дуэль троих лучших учеников по Защите в школе? — Гермиона, давай отнесём это к категории вещей, о которых мы с тобой когда-нибудь очень долго поговорим. Скажем просто: они ничего не могли мне сделать, а я не позволю издеваться над кем-то из-за крови. — Но, Гарри, так было всегда! — запротестовала она. — То, что так было всегда, ещё не значит, что это правильно. Ты и сама это знаешь, — мягко упрекнул её он. Гарри чувствовал, что многие вокруг прислушиваются к их разговору. — Ты самая умная ведьма из всех, кого я знаю. Бьюсь об заклад, ты знаешь в сотни раз больше заклинаний, чем Пэнси Паркинсон. Делает ли это тебя лучше или хуже её? — Но количество известных заклинаний ничего не значит! — воскликнула Гермиона. — Хорошо, давай ещё упростим. Близняшки Патил. Чистокровные индийского происхождения. Почему бы нам не издеваться над ними за то, что у них очень тёмная, почти чёрная кожа? — Эй! — донёсся голос с другого конца стола. — Тише, Парвати, я тут пытаюсь донести мысль, — рассеянно бросил Гарри, всё ещё глядя на Гермиону. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Гарри. Но ты не можешь ждать, что чистокровные полюбят тебя только за то, что ты знаешь больше магии, чем они, — возразила Гермиона. — Ты всё ещё упускаешь суть. Кровь иногда используется в магии, но она не влияет на твой дар. Не кровь даёт тебе силу. Можно быть чистокровным и остаться сквибом. Происхождение не имеет значения. Тебя определяет то, что ты делаешь, а не твоя кровь или твоя мощь. Он вздохнул и протянул руку. В ней появилась дымчато-голубая сфера размером с гандбольный мяч. — Знаешь, что это, Гермиона? — спросил он, демонстрируя сферу. — Это сфера Мерлина, — благоговейно прошептала она. — Я никогда не видела такой вживую, но читала о них. Гарри положил сферу на стол перед собой. — Верно. А теперь смотри. Эй, Парвати! Подойди-ка сюда на секунду, — позвал он. Чистокровная ведьма осторожно подошла к нему. — Коснись сферы своей палочкой, Парвати. Она помедлила, затем взглянула на преподавательский стол, где Дамблдор улыбнулся и кивнул ей. Потянувшись через плечо Гарри, она коснулась сферы, и через секунду над ней всплыло число семьдесят два. — Это число означает уровень силы Парвати. Симус, теперь ты, — скомандовал Гарри. Симус коснулся сферы, и через мгновение появилось число семьдесят пять. Гарри огляделся: вокруг уже собралась толпа студентов. — Парвати, чистокровная — семьдесят два, а Симус, полукровка — семьдесят пять. Лаванда Браун, твоя очередь, ты ведь чистокровная. Число Лаванды оказалось семьдесят. У Гермионы — восемьдесят четыре. Элли выдала уверенные восемьдесят семь. Один за другим студенты подходили к сфере, даже несколько слизеринцев. Наконец, когда все закончили, встал Дамблдор и коснулся её. Его число было сто девяносто семь. — Вот видите, — сказал Гарри. — Большинство из вас находится в диапазоне от середины шестидесяти до нижних восьмидесяти. Есть чистокровные в районе шестидесяти и маглорождённые в восьмидесяти, и наоборот. Кровь не делает вас сильнее. Заклинания не делают вас сильнее. Один очень мудрый человек когда-то сказал мне, что мы — это не наша магия. Нас определяют наши поступки. То, что вы делаете со своей магией, определяет вас, а не кровь и не врождённый дар, — обратился Гарри к затихшему залу. — Гарри, а ты не показал своё число! — раздался голос со стола Рэйвенкло. — Да! Коснись сферы! — подхватил другой. — Я полагаю, на сегодняшний вечер этого вполне достаточно, — вмешался Дамблдор. — Старосты, пожалуйста, проводите студентов в свои гостиные. Гарри с благодарностью взглянул на директора и отправил сферу обратно в своё межпространственное хранилище. Он встал и уже собирался выйти из Большого зала вместе с остальными, когда почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Обернувшись, он увидел улыбающегося Дамблдора. — Гарри, должен признать, ты умеешь удивлять. Думаю, сегодня ты заставил многих пересмотреть свои взгляды, а остальных — задуматься, — произнес Дамблдор. Гарри в знак согласия слегка склонил голову. — Надеюсь на это, директор. Если мне удастся убедить хотя бы нескольких в том, что они ошибаются, значит, всё было не зря. — Совершенно верно, Гарри. А теперь ступай. Завтра начинаются занятия. Гарри кивнул и направился к своим покоям. ***Гостиная Слизерина…*** Джинни Уизли сидела в гостиной Слизерина, мрачно глядя на огонь в камине. И она, и её брат оказались в тени какого-то полукровки, который расправился с ними с невероятной легкостью! Но больше всего её грызло даже не это. Её бесило то, что Поттер вытворил на пиру. Он в одиночку одолел троих лучших дуэлянтов школы, и, насколько она могла судить, даже не произнес ни одного заклинания! А затем у него хватило наглости достать редкий тренировочный прибор и наглядно продемонстрировать, что чистота крови почти не влияет на магический уровень. «Не заставляй меня делать это, Джин», — голос Гарри был полон боли. «Тебе это с рук не сойдет, кто бы ты ни был», — огрызнулась Джинни. «Ты можешь не знать, кто я, но я знаю, кем ты не являешься. Ты — не моя Джинни», — печально сказал Гарри, и его глаза наполнились слезами. «Моя Джинни? Что он имел в виду? Что это вообще значит? И откуда слезы?» «Поттер, путешественник между мирами. Он не может меня знать», — подумала она. И тут её осенило. «Конечно! Он знает мою двойника в своем мире! Теперь всё ясно. У него были какие-то отношения с той, другой мной!» Она содрогнулась от одной мысли о том, чтобы позволить полукровке прикоснуться к себе, но тут же замерла, передумывая. Согласно «Ежедневнику пророка», Поттер был самым богатым волшебником в мире, принеся с собой все состояния родов Поттеров и Блэков. К тому же он был весьма знаменит и обладал силой, какой она ещё никогда не видела. Добавьте к этому его потрясающую внешность и стать — и, возможно, быть с полукровкой не так уж и плохо. Семья Уизли была чистокровной, но больше им ничего не принадлежало. Союз с Поттером открыл бы ей доступ к деньгам, власти и славе. Может, стоит поговорить с отцом о предложении руки и сердца? ***Следующий день…*** — Мистер Поттер, пожалуйста, задержитесь после урока. Гарри вздохнул и поставил сумку на пол. — Да, профессор, — ответил он. Лили дождалась, пока последний ученик курса Древних рун покинет класс, и повернулась к Гарри, нахмурившись. — Гарри, я понимаю, что многое для тебя в новинку, но в будущем я очень надеюсь, что ты воздержишься от вызова на дуэли! У меня чуть сердце не остановилось вчера вечером! — воскликнула она. Гарри какое-то время смотрел на свои руки, затем улыбнулся и поднял взгляд на Лили. Заметив его выражение лица, она уперла руки в бока, окончательно выходя из себя. — И что же тут такого смешного, молодой человек? — спросила она, погрозив ему пальцем прямо перед носом. — Никто и никогда раньше не ругал меня с такой заботой. Это пугает, но в то же время… странно утешает, — прошептал он. Гнев Лили мгновенно улетучился. Она опустилась в стул напротив него. — Прости меня, Гарри… — Не надо, мам. Я не должен был этого делать, но я был так в ярости от того, что видел вокруг, что просто не подумал, — перебил он её извинения. — Что ж, тогда объясни мне: с чего вдруг решил отправить мистера Уизли в больничное крыло? Гарри нахмурился. — Ему повезло, что я решил оставить его в живых, мам. Он собирался надругаться над Гермионой. — Гарри, эти инциденты… — Они прекратятся, иначе я начну превращать чистокровных в магглов. И это не пустая угроза. Послушай, мам, я всегда ненавидел задир, возможно, потому что сам рос в такой атмосфере. Есть лишь несколько людей, за которых я отдам жизнь, если потребуется: ты и Элли — двое из них. Гермиона — третья. Я знаю, что она не тот человек, которого я знал, но она очень на неё похожа, и я хочу узнать, кто эта Гермиона. Лили проницательно посмотрела на сына, прищурившись. — Кроме Джинни, ты ведь и Гермиону любил, не так ли? — тихо спросила она. Гарри снова опустил взгляд. — Может быть, да, а может, нет… Ох, я не знаю. У меня было два друга, которые стали мне почти семьей: Рон Уизли и Гермиона. Рон любил её. Поэтому я не стал вмешиваться, и в итоге она выбрала его. Они обручились после того, как я убил Волдеморта. О своих чувствах я признался им обоим в прощальном письме. Надеюсь, они достаточно взрослые, чтобы остаться вместе. — И ты думаешь, что у тебя есть шанс с этой Гермионой? — мягко подтолкнула его мать. — Возможно, — прошептал он. — Не знаю, ещё слишком рано. Но я знаю, что хочу её дружбы. Мне жизненно необходимо хотя бы это. Её дружба будет нужна мне всегда. Лили улыбнулась и крепко обняла его. — Она очень милая девочка, и мне кажется, ей тоже всегда был нужен такой настоящий друг, как ты. — Надеюсь, — с тоской ответил он. — Я знаю, что сейчас у тебя окно, так расскажи мне про руны на твоем сундуке, — ласково попросила она. Глаза Гарри засияли, и он принялся подробно описывать все изменения и улучшения, которые внес в свой сундук. ***Урок Защиты от Тёмных искусств…*** За неделю до начала семестра Гарри долго беседовал со своим крестным. Он предложил Сириусу всё состояние Блэков, которое привез с собой, но тот отказался. Подарка в виде кольца оказалось достаточно, чтобы Сириус получил доступ к семейному сейфу в этом мире, а денег там было более чем достаточно. Именно в разговорах с Сириусом Гарри узнал, что Ремус Люпин погиб вскоре после смерти самого Гарри в этом мире. Ремус загнал Питера Петтигрю в угол, и в последовавшей схватке погибли оба. Гарри дотошно расспрашивал Сириуса об этом: он хотел быть абсолютно уверен, что Петтигрю мертв и не ускользнул, оставив после себя какой-нибудь осколок души. Сириус заверил его, что тел было два, и лично он, Лили и Джеймс опознали Петтигрю. Сириуса немного расстроило, что Гарри не склонен нарушать правила ради шуток, но он был в восторге, обнаружив, что мальчик — эксперт в защите. Он обратился к Дамблдору и добился того, чтобы Гарри назначили его ассистентом по защите. Этот титул означал, что Гарри будет помогать Сириусу на некоторых уроках, а также заниматься дуэльным клубом. Гарри стоял у задней стены класса и подмигнул Гермионе, когда та вошла. Его лицо окаменело, когда в дверях появились другие знакомые. Рон Уизли ввалился в класс, смеясь над чем-то, что сказал Драко Малфой. Сириус кашлянул и поднялся из-за стола. Все поспешно заняли свои места. — Начиная с этого года, ученики шестого и седьмого курсов пройдут проверку, какой не видели прежде. Благодаря мистеру Поттеру в нашем распоряжении оказались уникальные и крайне редкие тренировочные инструменты. Один только доступ к сфере Мерлина — уже огромное преимущество. Затем Сириус пустился в лекцию о том, как вспомогательные средства помогают развивать способности. Пока он расхаживал перед классом, его одежда медленно превратилась в костюм цыпленка с ярко-желтыми перьями. Но он этого не заметил, пока не увидел, что весь класс буквально заходится от смеха. Сириус бросил на Гарри подозрительный взгляд, но продолжил лекцию. ***Покои старосты…*** В течение следующей недели Гарри дал всем понять, что его двери всегда открыты. Пэнси, староста от девушек, предпочитала «держать двор» и принимать свиту, в то время как Гарри просто наслаждался компанией людей, которые приходили к нему за советом, помощью с уроками или просто потому, что чувствовали себя рядом с ним в безопасности. Репутация Гарри окончательно закрепилась, когда он заступился за первокурсника-чистокровного, которого задирали несколько пятикурсников-полукровок. Он остановил их и заставил извиниться. По школе быстро разнеслось, что он относится ко всем с уважением, независимо от происхождения. Даже чистокровные начали видеть в Гарри друга, к которому можно обратиться. Как он и предсказывал, многие из них вовсе не стремились мучить других — они просто плыли по течению, чтобы вписаться в окружение. Когда Гарри показал им, что чистота крови не делает их автоматически лучше, многие начали смягчать свое поведение. Каждый вечер Гарри делал домашнее задание в небольшой гостиной своих покоев, и комната обычно была полна учеников. Некоторые, как Элли и Гермиона, стали там почти постоянными жильцами. Другие заходили и уходили по мере того, как Гарри помогал им с учебой. Он быстро осознал, что эта Гермиона всё же отличается от его Гермионы. Она была так же умна, как он помнил, но на неё повлияли шесть лет школы, где её постоянно принижали из-за маггловского происхождения. Уверенность в себе заметно выросла после того, как она увидела свои показатели на сфере Мерлина, но ей всё ещё предстоял долгий путь, прежде чем она почувствует себя равной остальным в Хогвартсе. И хотя она быстро обретала внутреннюю силу, некоторые вещи в поведении Гарри её сильно беспокоили. Он считывал все её эмоции. Он дождался субботы, когда они остались одни, чтобы наконец поговорить. — Ладно, Гермиона, тебе может это не понравиться, но я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, и знаю, что тебе не терпится задать мне несколько вопросов. Я освободил пару часов, чтобы нас никто не беспокоил, так что спрашивай. Не обещаю ответить на всё, но если смогу — постараюсь, — сказал он. Она удивилась, но не стала терять времени. Кивнув, она наклонилась и вытащила из сумки лист пергамента. Гарри усмехнулся, заметив, что она составила целый список вопросов. — Расскажи мне о той Гермионе, которую знал ты, Гарри, — тихо попросила она. — Она очень на тебя похожа: сообразительная до невозможности и потрясающе красивая. Мы стали лучшими друзьями на первом курсе, когда я помог спасти её от горного тролля. Она менее застенчива и более уверена в себе, чем ты, но, в сущности, вы один и тот же человек. Гермиона покраснела и что-то пометила в пергаменте. — Почему ты не коснулся сферы Мерлина на приветственном пиру? Гарри вздохнул и, протянув руку, достал сферу из её держателя, положив на стол. — Ты помнишь цифры, которые были у людей, Гермиона? — мягко спросил он. Она задумалась. — Да, самое высокое число было сто девяносто семь, а самое низкое — шестьдесят пять. Значит, шкала от одного до двухсот? Гарри покачал головой. — Нет, у этой шкалы нет верхнего предела. Если бы я коснулся сферы при всех, большинство учеников либо жутко мне позавидовали бы, либо в ужасе отпрянули. — Гарри? — встревоженно спросила она. — Насколько всё может быть плохо? Она вздрогнула, когда услышала, как он прошептал себе под нос: «Пожалуйста, не бойся меня». Гарри активировал чары и коснулся сферы. Та на мгновение завибрировала, прежде чем над ней вспыхнули цифры, и Гермиона ахнула. Четыре тысячи восемьсот девяносто восемь! — Легенды гласят, что сам Мерлин едва дотягивал до тысячи, — тихо сказал он. — Кто же ты тогда? — прошептала она. Он отпрянул. Осознав, как прозвучал её вопрос, она сжалась. — Я не это имела в виду… — Я знаю, — печально перебил её Гарри. — Но отвечая на твой вопрос: в моем мире Волдеморт не погиб, когда попытался убить меня в младенчестве. На самом деле, мы оба выжили. Хотя он лишился тела, его дух остался. Пророчество гласило, что я обладаю силой, необходимой для его уничтожения. И я уничтожил его, но только после того, как потерял почти всех друзей, всю свою семью… всех, кого любил, и почти всех, кто любил меня… Я — Стихийный Маг, который просто хочет жить в мире со своими близкими… — он замолчал. — Ты не задумывалась, почему я почти всегда использую посох? Даже Дамблдор им не пользуется. У меня есть палочка, но я редко к ней прикасаюсь, потому что могу колдовать без неё — и так же мощно. Она покачала головой, пытаясь уследить за резкой сменой темы. Она с удивлением заметила, что по его щекам катятся слезы. — Эй… прости, Гарри… я не хотела заставлять тебя плакать, — сказала она, потрясенная его откровениями. Гарри отвернулся и сердито вытер слезы, затем снова посмотрел на неё и попытался улыбнуться. — Всё в порядке, это было в другой жизни, — ответил он, стараясь отмахнуться от этой темы. Гермиона почувствовала к нему странную, глубокую привязанность. Он обладал поистине пугающей силой, но в то же время в нем было что-то такое, что вызывало бесконечную симпатию. — Я была одной из тех друзей, которых ты потерял? — спросила она. Гарри улыбнулся и покачал головой. — Нет. Когда я уходил, ты была счастлива в помолвке и жила с семьей своего жениха. Я ждал до тех пор, пока не убедился, что с тобой всё будет хорошо. — А твоя Джинни? — Она мертва. И там, и здесь, — выплюнул он, и в его голосе отчетливо прозвучали гнев и горе. Он встал и начал мерить комнату шагами. Она дождалась, пока он пройдет мимо, и схватила его за руку. Вздрогнув, он посмотрел на неё и увидел на её лице целую гамму чувств: шок, страх, жалость и, наконец, решимость помочь новому другу. — Ты любил свою Джинни, а эта слишком другая? Он молча кивнул. — Гарри, многие чистокровные уже осознали свою ошибку теперь, когда ты указал им на это… — Нет! Ты должна понять, Гермиона. Джинни… — он остановился, подавляя всхлип, — …моя Джинни никогда бы не приняла участия в подобном. Сама мысль об этом была бы ей отвратительна. Так же, как ты не совсем моя Гермиона, я знаю, что эта Джинни — не моя. Разница в том, что ты и моя Гермиона очень близки. А эта Джинни не имеет ничего общего с девочкой, которую я любил, — отрезал он. — Мне жаль, — прошептала она, и её собственные глаза наполнились слезами. Он рухнул на диван рядом с ней и закрыл лицо рукой. — Прости, что сорвался. Сейчас всё это слишком свежо и больно. Ты и Рон были последними людьми, которых я хотел покидать. Но когда вы обручились, для меня больше не осталось места. Я остался один, и от этого боль стала только сильнее. — Рон? Рональд Уизли и я? Фу! Ну уж этого здесь точно не случится, — твердо отрезала она. — А может, это и к лучшему, — выпалил Гарри, после чего густо покраснел и отвел взгляд. Гермиона на мгновение замерла в шоке, а затем тихо, почти незаметно улыбнулась. — Значит, ты ушел, потому что у тебя фактически не осталось семьи... никого, кто привязывал бы тебя к твоему миру? — мягко спросила она. Гарри кивнул. — А здесь? Я имею в виду, ты ведь умеешь перемещаться между мирами. Мог бы прыгать из одного в другой, пока не нашел бы тот, что тебе по душе. Гарри нахмурился и покачал головой. — Полагаю, я мог бы так поступить. Но жизнь не бывает идеальной. Здесь я обрел семью. Моя мама жива, и я наконец узнаю её. У меня есть чудесная сестра, она просто потрясающая. Мой крестный снова с нами, и хотя бы один из моих лучших друзей остался прежним. — Я мог бы снова рискнуть всем и прыгнуть в неизвестность, но не стану. Когда теряешь столько, сколько потерял я, а потом внезапно обретаешь часть этого назад, не хочется ставить всё на кон ради призрачного «а вдруг», — тихо закончил он и повернулся к ней. — Гермиона, почему магглорожденные и полукровки терпят всю эту чушь про чистоту крови? Это же нелепо. — Большинство из нас терпит это только до выпуска, а потом уезжает. Америка, Канада, Австралия — полно мест, где нас принимают как волшебников и не пекутся о происхождении. Нескольким несчастным случается попасть в ловушку законов о браке, но большинство избегает этого, потому что ни один чистокровный не пожелает «загрязнить» свой род союзом с полукровкой. Чистокровные просто не понимают, какой вред они наносят собственному обществу. — Законы о браке? — Да. Обычно чистокровные женятся на своих, но изредка кто-то из них может потребовать руки полукровки или магглорожденной. И те не вправе отказать. Тебе повезло, что твоя мама любила твоего отца. Если бы он сделал ей предложение, она не смогла бы отказаться. Гарри нахмурился и протянул руку. Мгновение спустя в его ладони возник массивный том. Пока он перелистывал страницы, он кивал Гермионе, давая понять, что слушает её рассказ о брачных законах. Наконец он отправил книгу обратно и посмотрел на девушку. — И почему же ни один чистокровный не выбрал тебя, Гермиона? Ты невероятно умна и, честно говоря, очень красива, — спросил он, а затем, осознав, что сболтнул, покраснел. Гермиона ахнула и опустила взгляд в пол. — Я... прости, Гермиона. Мне не следовало этого говорить. Если я тебя обидел, приношу свои извинения, — поспешно добавил он. Гермиона застенчиво улыбнулась. — Я... эм... думаю, мне пора доучиваться. Увидимся за ужином? — с надеждой спросила она. Гарри кивнул, и она вылетела из комнаты. Он ещё мгновение смотрел ей вслед, затем вздохнул и решил прогуляться. Спустя час профессор Дамблдор застал Гарри на вершине Астрономической башни; юноша пристально смотрел в ночное небо. Когда директор подошел ближе, Гарри заговорил: — Странно, Альбус. Всё выглядит так же, но различия всё равно есть. Некоторые едва заметны, другие — глубоки, как в случае с Уизли. Всё так похоже и в то же время так иначе. Словно вернулся в дом, где вырос, но обнаружил, что там теперь живет совсем другая семья. Место узнаешь, а людей — нет, — тихо произнес он. — Последний путешественник между мирами, Фредерик Твинион, говорил нечто подобное, — заметил Дамблдор. — Интересно, когда я попал сюда, не путешествовали ли другие Гарри, в поисках чего-то лучшего? — Это один из истинных парадоксов межпространственных перемещений. Но я пришел поговорить с тобой не об этом, Гарри. Я побеседовал с несколькими профессорами, и мы пришли к соглашению относительно твоего обучения. — Не хотите ли перенести разговор в ваш кабинет, Альбус? — спросил Гарри. — Что ж, там будет меньше ветра, к тому же я попросил твою маму присоединиться к нам... — ответил Дамблдор. — Хорошо, — согласился Гарри. Он взял Дамблдора за руку и одним рывком увлек их обоих в тени. Секундой позже он вышел из тени, ведя за собой директора. Они оказались в его кабинете. Альбус выглядел потрясенным; он даже ощупал себя, словно проверяя, на месте ли все части тела. Затем он засиял, как мальчишка. — О боже! Какой необычайный опыт! Какой чудесный способ передвижения! — воскликнул он. Гарри усмехнулся, а заметив Лили, расплылся в улыбке. Он подошел к ней и поцеловал в щеку, прежде чем сесть рядом. — Гарри, — начал директор, — прежде всего должен сказать, что почти каждый профессор был впечатлён и твоими знаниями, и твоими способностями. Возникали разговоры о том, чтобы отправить тебя в Американский институт высшей магии и колдовства, но большинство из нас посчитали, что сейчас это не в твоих интересах. — Мы понимаем, что одной из причин твоего появления здесь стало желание вновь обрести связь с семьей и друзьями. Поездка в Америку, возможно, и помогла бы тебе в учебе, но лишила бы этой связи. У нас есть несколько специалистов, готовых обучать тебя своим предметам на уровне, далеко выходящем за рамки программы СОВ или ЖАБА. — Профессор Блэк уверяет меня, что из тебя получится прекрасный учитель. Он предложил разрешить тебе заниматься самостоятельно под моим руководством, а остальные экзамены ЖАБА сдать досрочно, возможно, уже на следующей неделе. В конечном итоге он хочет, чтобы ты занял его место профессора Защиты от Тёмных искусств, — произнес Дамблдор с весело заблестевшими глазами. Гарри задумался на долгий миг. — Мне нравилось учить ребят в Отряде Дамблдора. Но должен признаться, некоторые уроки здесь оказались довольно скучными. Тем не менее, я бы хотел продолжать посещать занятия и придерживаться расписания. У меня есть друзья, с которыми я хочу проводить время, — тихо ответил он. Дамблдор рассмеялся. — Что ж, давай попробуем это совместить. Я назначу тебе экзамены ЖАБА на ближайшую неделю. Что касается расписания — не вижу причин, почему ты не можешь присутствовать на уроках, используя это время и для самоподготовки, и для помощи профессорам. Я хочу дать тебе как можно больше преподавательского опыта, если ты согласен. Он взглянул на мать; та кивнула, и по её лицу было видно, как сильно она им гордится. Гарри повернулся к Дамблдору и выразил согласие. Директор улыбнулся и сделал пометку на пергаменте. — Теперь, когда с этим покончено... Профессор Макгонагалл хотела узнать, намерен ли ты в этом году пробоваться в ловцы. Согласно записям, за исключением пятого курса, ты был ловцом Гриффиндора с первого года обучения. — Я бы хотел, Альбус... — Гарри, нельзя так обращаться к директору! — воскликнула Лили, нахмурившись. — Нет, всё в порядке, Лили. Мне очень дороги отношения, которые складываются между мной и твоим сыном, но мой двойник оказал плохое влияние на его жизнь. То, что этот Гарри готов называть меня по имени, говорит о его желании дать мне шанс. И я надеюсь его не упустить, в отличие от своего двойника. Итак, что ты хотел сказать по поводу позиции ловца? — Я бы с радостью, Альбус, но вынужден отказаться. Я ушел с поста ловца в середине шестого курса, потому что достиг того уровня, когда стал буквально «видеть» магию. Теперь для меня это происходит автоматически. Я замечу снитч, где бы он ни прятался. Однако, если Гриффиндору понадобится помощь в тренировке ловца, я с удовольствием помогу, — с надеждой предложил он. — Превосходная идея! — воскликнул Дамблдор. — Это должно помочь Минерве успокоить нервы. Она очень надеялась на твою помощь в этом сезоне. Дамблдор сделал ещё одну пометку, и блеск в его глазах исчез. — Теперь пришло время обсудить последний вопрос, который куда серьезнее предыдущих. Гарри жестом попросил его продолжать. — Прежде всего, в ближайший понедельник в Хогвартс прибудет комиссия из Министерства, чтобы проверить твои заявления о том, что ты Маг. Твой статус в нашем мире вызывает серьезное беспокойство, Гарри. Ты совершеннолетний, и ты — старший наследник Джеймса Поттера. Это делает тебя его законным преемником и лордом Поттером. — Титул отошел на второй план после его смерти, но многочисленные семьи, которые прибрали к рукам его состояние, опасаются, что ты потребуешь возврата средств... — И правильно делают, Альбус. Я уже обсуждал этот вопрос с адвокатом, — серьезно ответил Гарри. — Гарри! — в шоке воскликнула Лили. — Мам, они обобрали тебя, оставив тебя и Элли ни с чем. Если мы сможем подать в суд и вернуть деньги, тем лучше, — спокойно сказал он. — К тому же, ещё ничего не решено. Просто одна контора сейчас изучает дело, вот и всё. Дамблдор сложил пальцы «домиком» перед лицом и серьезно посмотрел на Гарри. — Я хочу, чтобы ты действовал осторожно. Твое происхождение и природа твоего появления здесь делают твое положение весьма шатким. — Да, Гермиона сегодня упоминала законы о браке. Но не думаю, что это станет большой проблемой. Дамблдор приподнял бровь. — О? И почему же? — Если какая-нибудь семья предложит мне брак по праву чистоты крови, я смогу заставить их отозвать предложение. Я изучил законы. Как кавалер ордена Мерлина первой степени и наследник всех четырех основателей Хогвартса, я юридически считаюсь чистокровным. Эта же юридическая фикция распространяется на мою мать и сестру. И, наконец, как глава рода Поттеров, я имею право отклонить любые предложения, сделанные от имени моей матери или сестры. — В обоих случаях я буду надеяться и молиться, чтобы они доверились мне и честно сказали, чего желает их сердце. Я не хочу лишать их любви, если они её найдут, но я использую свое положение, чтобы защитить их. Дамблдор мрачно улыбнулся. — Вижу, ты всё продумал. Что ж, на сегодня всё. Гарри встал, собираясь уходить. Он вопросительно взглянул на Лили, но та покачала головой. Кивнув, он вышел из кабинета, пообещав увидеться за ужином. — Мерлин, Альбус! Какой же он упрямый. Порой он просто как сталь, — воскликнула Лили, когда дверь закрылась. — Он сын своих родителей, — мягко сказал Дамблдор. — В нем есть твердость Джеймса, но она смягчена твоей чуткостью и заботой. В нем твоё упрямство и твой интеллект. Он вырос в горниле войны, Лили, и яростно защищает тех, кого считает своими. Ты слышала, как он сказал, что защитит вас обеих, но надеется, что вы направите его в решениях? Я внимательно наблюдал за ним всю неделю. Мой двойник беспокоился о нем — излишне, смею добавить. Гарри живет по очень строгому моральному кодексу. Я уверен, что в основе своей он добрый человек и никогда этого не изменит. Но я также уверен, что любить его будет очень непросто. Его система ценностей тверда как алмаз, и ему понадобится сильная женщина, чтобы с этим совладать. Лили взглянула на закрытую дверь и невольно согласилась с Дамбомлдором. — Возможно, Альбус, но я знаю, что он уже тянется к одной девочке. В своем мире он любил двоих: Гермиону Грейнджер и Джинни Уизли. Наша версия мисс Уизли ему противна. Но мисс Грейнджер очень близка к той, кого он знал. Не говорю, что он ищет романтики, но он определенно стремится к её дружбе. Дамблдор задумался. — Вот как? Интересно. Полагаю, наша мисс Уизли была бы сильнее и больше ему подошла, но он должен иметь право делать собственный выбор. Мисс Грейнджер — очень сильная ведьма, но не очень сильна волей, хотя это может измениться под влиянием его дружбы. Я буду наблюдать за ними, Лили, посмотрим, к чему это приведет. ***Большой зал, ужин в тот же день...*** Гарри сидел за столом Гриффиндора вместе с Гермионой и Элли. Сестра что-то усердно писала в домашнем задании по Чарам, пока Гарри и Гермиона спорили о заклинаниях и контроле силы. — Я думаю, в книге ошибка. Силу заклинания определяет не движение палочки, а концентрация и объем энергии, которые ты вкладываешь в произнесение, — утверждала Гермиона. Гарри усмехнулся. — Ни то, ни другое, Гермиона. Важно то, как ты используешь свою магию и насколько хорошо умеешь с ней соединяться. Ты правда веришь, что на «Wingardium Leviosa» влияет какой-то «взмах и рывок»? Или, к примеру, как вообще движения палочки стали ассоциироваться с заклинаниями? На мой взгляд, всё это лишнее. Даже формулы под вопросом. Важно лишь то, как ты связываешься со своей магией. Она удивленно вскинула бровь. — Что значит «связываться с ней»? Он вздохнул и отложил вилку. — Ладно, попробуй вот что. Достань палочку и произнеси заклинание света. Она сделала так. Вслед за ней это сделали Элли и ещё человек пять студентов, которые прислушивались к разговору. — А теперь, что вы чувствуете? — спросил он. Гермиона нахмурилась. — Ничего. А что? Что я должна чувствовать? Элли согласно кивнула. — Вы мне доверяете? — серьезно спросил Гарри. Сьюзан Боунс, одна из самых умеренных чистокровных с хаффлпафского стола, подалась вперед через проход. — Я тебе доверяю, Гарри. Гарри улыбнулся Сьюзан, затем взглянул на Элли и Гермиону. Обе кивнули, хотя и с некоторым сомнением. — Сьюзан, присядь на пару минут рядом с Гермионой, и я объясню, что мы будем делать. Когда Сьюзан устроилась, Гарри спросил: — Какое число показал тебе шар? Сьюзан с грустным видом прошептала: — Всего шестьдесят семь. Гарри кивнул, вспоминая значение. — Магия живет не в палочке, а в нашем теле. Палочка служит лишь фокусировкой, но она не обязательна. Мы рождаемся со способностями к магии, потому что получили их от родителей. Но магия — это как мышца. Твое число, Сьюзан, не окончательное. Его можно увеличить, тренируя эту «магическую мышцу», если хочешь. Проблема в том, что никто не учит нас чувствовать эту мышцу. — Итак, сейчас я сделаю следующее. Я наложу на вас троих поле сенсорного подавления. Пока оно действует, вы ничего не будете видеть и слышать. Оно исчезнет ровно через минуту. Как только чувства пропадут, произнесите заклинание света и сосредоточьтесь на своих ощущениях. Почувствуйте, как сила покидает кончики ваших пальцев и входит в палочку. Девушки с тревогой переглянулись, и Гарри произнес заклинание. Все трое колдовали. Минуту спустя он снял чары. Сьюзан выглядела ошеломленной, а Элли и Гермиона погрузились в глубокие раздумья. — Лишив вас двух чувств, я помог вам уловить то слабое ощущение, когда магия входит в палочку, — произнес он и посмотрел Сьюзен прямо в глаза. — Если сосредоточиться и усилить это чувство, можно поднять свой показатель сразу на двадцать пунктов. Сьюзен просияла, и Гарри ответил ей доброй улыбкой. Затем он снова повернулся к Гермионе, которая выглядела слегка задетой тем, что он уделил столько внимания Сьюзен. — Вот она, связь, Гермиона. То, насколько остро ты чувствуешь магию, и определяет силу твоего заклинания. Это разница между тем, чтобы просто заставить предмет левитировать, и тем, чтобы вывести его на орбиту. Если хотите, я дам вам трём комплекс упражнений перед сном — они помогут улучшить и контроль, и силу. Поначалу будет непросто, но если вы настроены серьезно, оно того стоит. Все три девушки согласно закивали. Он открыл им дверь в мир, о котором они никогда не слышали и которого никогда не чувствовали. — Ты не перестаешь меня удивлять, Гарри, — раздался сзади голос Дамблдора. — Ты не только обладаешь поразительным взглядом на магию, но и с легкостью передаешь его другим. Возможно, было бы неплохо, если бы ты вместе с профессором Флитвиком прочитал лекцию первокурсникам о природе магии? Гарри на мгновение задумался, глядя на директора. — Для меня будет честью, сэр. — Профессор, это несправедливо! — воскликнула Элли. — Гарри показывает нам вещи, которым нас никогда не учили. Разве это не должно быть доступно всем? — Превосходное предложение, мисс Поттер, десять очков Гриффиндору. Что ж, Гарри, может быть, вместо лекции для первокурсников мы устроим общий сбор после ужина в один из вечеров? Гарри бросил на сестру сердитый взгляд, но кивнул в знак согласия. Дамблдор улыбнулся и направился к преподавательскому столу, чтобы переговорить с профессором Флитвиком. Сьюзен поблагодарила Гарри и вернулась за свой стол, всё ещё обдумывая увиденное. Даже Элли и Гермиона погрузились в свои мысли, прокручивая в памяти те странные ощущения. Гарри вернулся к ужину. — Подлизываешься к учителям, Поттер? Гарри поднял взгляд: перед ним стояли Малфой, Рон, Крэбб и Гойл. Гермиона и Элли вздрогнули и попытались стать как можно незаметнее. Гарри лишь улыбнулся четверке и снова принялся за еду. — Я с тобой разговариваю, Поттер! Смотри на меня, когда я говорю! — рявкнул Малфой. Гарри взял с общего блюда ещё один кусок жаркого и принялся его резать. — Нет, Малфой, ты просто ноешь, как избалованный трехлетка, которому не дали пудинг, и теперь ты закатываешь истерику, — ответил он, даже не удосужившись поднять голову. По залу пронесся ошеломленный вздох. Элли прыснула. Драко услышал это и выхватил палочку. — Малфой, — голос Гарри стал холодным как лед, — если не хочешь, чтобы я засунул твою палочку тебе в задницу и применил «Reducto», убери её. Малфой в испуге отпрянул и врезался в Рона. — Ты не можешь мне угрожать, Поттер! Я тебя не боюсь! — А стоило бы, — спокойно парировал Гарри. — А теперь почему бы вам с подружками не пойти поиграть? Малфой и остальные пошатнулись, когда их одежда внезапно превратилась в пышные розовые платья с рюшами. — Не думаю, что розовый твой цвет, Малфой, — подколол его Гарри. — А теперь — брысь отсюда, — добавил он, прогоняя их взмахом руки. Четверка, внезапно развернувшись, вприпрыжку выбежала из зала. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, которую прервал смешок Элли. Вскоре уже весь зал хохотал, за исключением некоторых слизеринцев. За столом Слизерина сидела одинокая рыжеволосая девушка и наблюдала за общим весельем. В её голове в этот момент роились тысячи возможностей. ***Министерство магии, кабинет Министра…*** — Люциус Малфой пришел к вам, господин Министр, — доложила секретарша от двери. — Прекрасно, Мэгги. Проси его войти, — отозвался Корнелиус Фадж из-за своего стола. Он встал и вышел навстречу гостю. Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий светловолосый мужчина с тростью. Фадж с улыбкой шагнул вперед и протянул руку: — Люциус! Как чудесно снова вас видеть. Малфой пожал руку Фаджу, и тот проводил его к уютному креслу у камина. Сам Фадж присел рядом. — Итак, Люциус, чем я могу вам помочь? — Я обеспокоен, Корнелиус. Мой сын из Хогвартса рассказывал мне об этом путешественнике между мирами, наследнике рода Поттеров, и я считаю, что есть серьезный повод для тревоги. Мальчишка сеет раздор в школе и намеренно оскорбляет чистокровных. А тут ещё эти заявления, будто парень является Магом? Фадж понимающе закивал. — Да, Люциус, я разделяю вашу обеспокоенность. Именно поэтому я отправляю в Хогвартс группу для проверки его притязаний на наследство, а также его способностей. Вы знали, что у этого мальчишки хватило наглости заявить, будто он наследник всех четырех основателей? Малфой удивленно моргнул. — Наследник основателей? Вы, должно быть, шутите? Корнелиус покачал головой. — Нет. Я знаю, что это звучит абсурдно, но тесты на происхождение, вместе с его заявлениями о трех орденах Мерлина, быстро расставят всё по своим местам. Я в этом уверен. Малфой нахмурился. Чтобы у мальчишки был один орден Мерлина — уже невероятно, а тут целых три! Наличие даже одного такого знака означало бы, что парня не так-то просто обмануть или подчинить. — Корнелиус, я полагаю, будет лучше, если вы лично возглавите следственную группу в Хогвартсе, — предложил Малфой. — Так вы сможете лично убедиться, что он самозванец, и немедленно объявить об этом прессе. — Да. Да! Это было бы великолепно. Возможно, даже стоит взять с собой нескольких репортеров? — подхватил Фадж. Люциус согласно кивнул. Как же легко было манипулировать этим старым дураком. Впрочем, Люциус уже начал уставать от всех этих закулисных интриг. Всё было куда проще, когда рядом был Волдеморт и он управлял всем из тени. ***Хогвартс, утро понедельника…*** Дамблдор сидел за преподавательским столом, и вид у него был недовольный. Этим утром прибыл министр Фадж в сопровождении Амелии Боунс из Департамента магического правопорядка, пяти мракоборцев и одного Невыразимца из Отдела тайн. Кроме того, ему удалось уговорить поехать с собой ещё и полудюжину репортеров. Дамблдор послал за Гарри десять минут назад, но тот всё ещё не явился. Фадж расхаживал перед столом, и большая часть школы с опаской наблюдала за ним. Фадж славился своей злопамятностью и мстительностью. Спустя почти двадцать минут ожидания Лили встала, собираясь пойти за сыном, но в этот момент в дверях Большого зала появился Гарри. У Лили отвисла челюсть. С ног до головы он был одет в драконью кожу. На правой стороне груди красовался ряд медалей — их было гораздо больше, чем он заявлял изначально. Через плечо был перекинут ремень с ножнами для меча. На поясе висели несколько кинжалов и пистолет. В руке он держал свой посох, изумруд в навершии которого слегка пульсировал. Он спокойно и с достоинством шел по проходу к преподавательскому столу, и каждая девушка в зале затаила дыхание. Костюм облегал его тело как вторая кожа, и при каждом движении перекатывались мышцы. Остановившись в нескольких футах от стола, он приложил руку к правой стороне груди и поклонился директору. Дамблдор, признавая протокол между двумя кавалерами ордена Мерлина, встал и ответил на поклон, а его глаза весело заискрились. Гарри один раз стукнул посохом об пол, а затем выпустил его из рук. Посох замер в воздухе, ожидая, когда хозяин снова заберет его. Затем Гарри повернулся к Фаджу. — Министр, насколько я понимаю, у вас ко мне есть несколько вопросов? — произнес он скучающим тоном. — Мистер Поттер, вы сделали определенные заявления, и мы желаем их проверить, — властно заявил Фадж. — Что ж, вперед. Проверяйте, — ответил Гарри, небрежно махнув рукой. — Вы утверждаете, что являетесь кавалером трех орденов Мерлина, однако я вижу только один, — процедил Фадж. — Присмотритесь, министр, — парировал Гарри. — Вы увидите, что к медали прикреплены два повторных знака. Фадж раздраженно хмыкнул. — Откуда нам знать, что это настоящий орден Мерлина? Вы могли его подделать. Гарри закатил глаза. — Знаете что, министр. Снимите его с моей рубашки и протестируйте. Думаю, вы обнаружите, что он вполне настоящий. Фадж уже потянулся к Гарри, чтобы сорвать орден, но Невыразимец с силой отбил его руку. — Идиот! Вы что, не знаете, что прикасаться к чужому ордену Мерлина — верная смерть? Это настоящий медальон, я даже отсюда вижу! Фадж в ужасе отпрянул, а Гарри тихо рассмеялся. Невыразимец повернулся к Гарри. — Прошу прощения, мой лорд, но я не узнаю некоторые другие награды, что вы носите. Не могли бы вы назвать их для моего отчета? Гарри перечислил награды на своей груди, среди которых были американская Награда за магическую свободу, французский Орден Почетного легиона, норвежский Орден Льва и немецкий Орден Валькирии. Невыразимец быстро делал пометки на пергаменте, довольно улыбаясь. — Теперь нам нужно проверить ваше происхождение, мой лорд, — почтительно сказал Невыразимец. — Будьте добры, дайте каплю крови. Гарри выхватил с пояса сияющий кинжал, пустил каплю крови и поместил её на предложенный пергамент. Пока мужчина произносил заклинание проверки, Гарри оглядел Большой зал. Он заметил, что все девушки, включая Гермиону, смотрят на него, и слегка покраснел. Человек из Отдела тайн ахнул. Гарри взглянул на него. — Гарри Джеймс Поттер, родился 31 июля 1980 года, сын Лили Эванс-Поттер и Джеймса Августуса Поттера, — пробормотал Невыразимый, пока пергамент продолжал заполняться данными о родословной с обеих сторон. Наконец пергамент замер, и Невыразимый наклонился, чтобы рассмотреть результат. Он застыл. — По материнской линии он наследник Слизерина и Хаффлпафа. По отцовской — последний потомок Гриффиндора и Рэйвенкло! — воскликнул мужчина. — Он наследник всех четырех основателей! Без всяких сомнений. Фадж заметно побледнел, по залу пронесся тревожный шепот. Гарри только что был признан обладателем самой чистой крови из всех, что когда-либо существовали. И при этом он оставался защитником полукровок и магглорожденных. Многие девушки, а также некоторые парни, продолжали смотреть на него с вожделением, но теперь это было вожделение расчетливое. На лицах многих парней читался спектр эмоций от шока до жгучей зависти. Гарри попытался скрыть ухмылку. У Фаджа выдался скверный день, и он только собирался стать ещё хуже. Фадж был в панике. Перед ним стоял наследник всех четырех основателей, трехкратный кавалер ордена Мерлина первой степени и глава рода Поттеров. Этот мальчик мог стать для него серьезной политической угрозой! — Гарри, — прервал его Дамблдор, — могу я спросить, что это за меч? Он кажется мне очень знакомым. — Это меч Гриффиндора, Альбус. Также у меня есть два кинжала Рэйвенкло и фамильные кольца всех четырех основателей, — ответил Гарри. По всему залу пронесся коллективный вздох. Даже Дамблдор напрягся в своем кресле. — Ты носишь кольца всех четырех основателей? — выдохнул он. Гарри поднял обе руки, демонстрируя герб семьи Поттеров и четыре других кольца с очень знакомыми знаками. — Да, Альбус. И у меня есть доступ к хранилищам Основателей, хотя должен признать, что слухи о неисчислимых богатствах в этих сейфах — всего лишь слухи, — добавил он с усмешкой. — В их хранилищах в основном личные вещи, заметки и книги. Настоящее сокровище, если хотите знать. Глаза Дамблдора засияли от предвкушения возможности прочесть записи основателей. Гарри рассмеялся и кивнул директору, давая понять, что предоставит ему эти материалы. Затем он вспомнил об одной определенной книжной ведьме с пышными волосами, которая тоже захочет их прочесть, поэтому он улыбнулся Гермионе, и та облегченно вздохнула. Она с огромным интересом наблюдала и слушала всё происходящее. — Не так быстро, Поттер! — гневно выкрикнул Фадж. — Остается решить вопрос с вашим заявлением о том, что вы являетесь Магом. — Я открыт для предложений о том, как вы хотите это доказать, не ставя под угрозу мою личную безопасность или безопасность моей семьи, министр, — спокойно ответил Гарри. — Возможно, Гарри мог бы продемонстрировать одну из своих известных способностей? — предложил Дамблдор. Гарри на мгновение посмотрел на Дамблдора, и выражение его лица медленно сменилось зловещей ухмылкой. — О нет! Держитесь крепче, — прошептал Сириус Лили. — В последний раз, когда я видел такой взгляд, он превратил меня в курицу! Гарри протянул руку и буквально из воздуха вытянул огромную книгу и свиток. — Разумеется, директор. Я знаю, что многих интересовал мой метод хранения вещей. По сути, это фрагмент фрактального измерения, который я заключил в рунический контейнер. Пока он говорил, он вычерчивал в воздухе перед собой сияющие руны, а затем перешел к арифмантическим уравнениям. Невыразимец чуть ли не прыгал от восторга, видя, что Гарри ему демонстрирует. Лили и Дамблдор что-то записывали, как и большинство учеников за столом Рэйвенкло и Гермиона. — Недостаток гиперпространственного хранения в том, что в нем нельзя хранить живых существ любого вида. Органику, например еду, можно хранить бесконечно, но ничто живое не переживет этот опыт, — заключил Гарри, после чего повернулся и передал Амелии Боунс том и свиток. Амелия развернула свиток и начала читать. Затем она побледнела и быстро залистала большую книгу. Заметив её отвлечение, Фадж решил её отчитать. — Директор Боунс, я не говорил, что мы закончили и вы можете заниматься другими делами, — помпезно заявил он. Амелия повернулась к Фаджу с критическим взглядом. — Министр Фадж, мистер Поттер был достаточно любезен, чтобы предоставить мне документы из Гринготтса, включая письмо от самого Рагнока, в котором он обвиняет вас в получении незаконных пожертвований на кампанию и взяток. В книге, предоставленной Гринготтсом, подробно описаны незаконные транзакции за более чем семнадцать лет, включая взятки, выплаченные вам обвиняемыми Пожирателями Смерти в обмен на смягчение приговоров или оправдание. — С этого момента вы арестованы по обвинению в коррупции и сговоре с целью помочь обвиняемым Пожирателям Смерти избежать правосудия. Взять его! — скомандовала она, кивнув своим мракоборцам. Фадж буквально сдулся, а когда к нему двинулись авроры, его затрясло. Дамблдор в тревоге вскочил и посмотрел на Гарри — тот стоял и с улыбкой разглядывал министра. — Знаете, Корнелиус, я бы оставил вас в покое и позволил спокойно строить карьеру, но вы и ваше министерство слили информацию обо мне в прессу. А потом вы заявляетесь сюда, таща за собой репортеров, в надежде, что я выступлю в вашем цирке. Этому не бывать, Корнелиус. Наслаждайтесь Азкабаном, — холодно отрезал Гарри. Аврор подошел к Фаджу со спины и грубо защелкнул на его запястьях кандалы. — Госпожа директор! — позвал Гарри. — Рода Гриффиндора, Рэйвенкло, Хаффлпаффа и Слизерина, а также род Поттеров поддержат вашу кандидатуру на пост министра магии, раз уж эта должность внезапно освободилась. Амелия замерла, словно от удара, и несколько секунд смотрела на Гарри. Затем на её лице медленно расплылась улыбка, и она отвесила ему легкий поклон. — Благодарю вас, мистер Поттер. Ваша поддержка очень ценна. По знаку Амелии авроры вывели Фаджа из Большого зала. Она последовала за ними, крепко прижимая к себе бесценные улики. Репортеры в замешательстве метались между Гарри и уходящим министром, но в итоге всё же бросились вслед за Амелией, выкрикивая вопросы. — Гарри, это… — начал было Дамблдор, но осекся. — Одно из моих преимуществ, директор, — Гарри поднял руку, останавливая его, — в том, что я знаю, где зарыты многие скелеты. Фадж первый полез. Будь он вежлив в своих делах, я бы его не трогал. К тому же, часть тех взяток пришла от людей, которые принимали непосредственное участие в нападении на меня и моих родителей семнадцать лет назад. — Но Гарри, — прошептала Лили, — ты только что обвинил министра в преступлении! — Вообще-то, мам, я ничего такого не делал. Я просто передал Амелии доказательства, о существовании которых она не знала. Я не выдумывал их. В Гринготтсе любезно позволили своему крупнейшему вкладчику скопировать документы. Если быть точным, обвинил его Рагнок. — Он на мгновение замолчал, глядя на всех широко открытыми невинными глазами, а затем ухмыльнулся. — А теперь можно мне пойти позавтракать? Дамблдор кивнул, и Гарри направился к своему столу, убирая меч и кинжалы. Он вынул пистолет из кобуры, отсоединил магазин и проверил патронник, прежде чем спрятать оружие. Остановившись у стола, он с недовольством осмотрел свой наряд. Сегодня на занятиях он хотел быть одет иначе, но времени на переодевание не осталось. Он подумал о трансфигурации, но вспомнил, что костюм зачарован и не поддается таким изменениям. Он сел напротив Элли и Гермионы, и обе девушки вовсю на него пялились. Гарри усмехнулся и легонько щекотнул Элли за нос. Та моргнула и тряхнула головой, осознав, что буквально пускает слюни на старшего брата. Затем она толкнула Гермиону, которая, вздрогнув, посмотрела на неё и густо покраснела. — Святая Моргана, Гарри! Могу сказать одно: если я найду парня хотя бы вполовину такого красавца, как мой брат, мне крупно повезет, — выдохнула Элли. — Костюм хорош для боя, но я не смогу сосредоточиться на учебе, если все девчонки в школе будут на меня так смотреть. Увидимся на уроках, Гермиона. Мне нужно переодеться. Гермиона потянулась к нему и коснулась его руки. — Нет, Гарри, всё и так… в смысле, это довольно… нет, я хотела сказать… Гарри хмыкнул и встал. — Вот видите. Костюм слишком вызывающий для этого места. Он вышел из Большого зала и направился к своим покоям. Не успел он пройти и нескольких шагов, как столкнулся с парой очень знакомых карих глаз. — Ну и представление ты тут устроил, Гарри, — промурлыкала Джинни, придвигаясь ближе. При этом её блузка слегка сползла, открывая весьма впечатляющий вид. — Рад, что вам понравилось, мисс Уизли, — ответил Гарри, демонстративно игнорируя её декольте. В его позе появилось напряжение, а в глазах вспыхнул опасный огонек — предупреждающий знак, при котором любой, кто знал его хорошо, давно бы отступил. Но здесь мало кто знал его по-настоящему. — Так скажи мне, Гарри, у тебя уже есть пара на Йольский бал? — спросила она томным голосом, медленно обводя губы языком. Гарри отступил на шаг, скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз. — Это не сработает, Джинни, так что можешь об этом забыть, — холодно произнес он. Джинни в замешательстве моргнула. Она ещё никогда не встречала мужчину, способного игнорировать её чары! «Соберись!» — приказала она себе. — Что такое, Гарри? Что ты имеешь в виду? Разве мы не можем просто спокойно поговорить? — Ты можешь выглядеть как та Джинни, которую я знал, но ты совершенно на неё не похожа. Она сочла бы тебя такой же отвратительной, как и я, — бросил он, после чего буквально слился с тенями и исчез. Глаза Джинни Уизли расширились от изумления. Куда он делся? Это ведь не была трансгрессия? Ходили слухи, что он умеет трансгрессировать прямо в Хогвартс, причем бесшумно. И что значит «не похожа на ту, которую он помнит»? «Тут нужен более основательный и исследовательский подход», — решила она. В своей комнате Гарри переодевался медленно. Столкновение с Джинни ввело его в уныние. Трудно воспринимать кого-то как мертвого, когда этот человек вполне живой бегает прямо перед тобой. Он сел на кровать, низко опустив голову. — Гарри? — раздался знакомый голос. Гарри удивленно поднял взгляд. — Элли? Разве ты не должна быть на уроках? Младшая сестра покачала головой. — Мама была у нас на Рунах, и я сказала ей, что чувствую твою печаль. Она послала меня проверить, всё ли с тобой в порядке. Он с горечью вздохнул. — Ну конечно, мне досталась сестренка — полноценный эмпат. Скажи, как думаешь, если бы родители остались вместе, у них мог бы родиться нормальный ребенок? Элли мягко улыбнулась и покачала головой. — Конечно нет. А теперь перестань уходить от ответа. Он вздохнул. — Я столкнулся с Джинни Уизли в коридоре, когда шел переодеваться. Она пыталась со мной заигрывать, хотела знать, есть ли у меня пара на бал. Лицо Элли помрачнело, а Гарри изо всех сил старался подавить эмоции. — Гарри, послушай свою сестру. Я точно знаю, что с тобой делает это подавление чувств. Если ты не можешь поговорить со мной или с мамой, тебе нужно найти кого-то, кто поможет тебе пройти через это… Но я бы очень хотела помочь тебе сама, — тихо предложила она. Он отвел взгляд, боясь встретиться с ней глазами, и его голос стал совсем тихим. — Это трудно, Элли. Большую часть жизни я провел в одиночестве. Я пришел сюда и нашел семью, о которой мечтал. Но я всё ещё только учусь понимать, что значит «семья». Кажется, боль утихает, но время от времени она настигает меня врасплох. Она села рядом с ним на кровать и обняла за плечи. — Я знаю, что тебе больно, Гарри. Я чувствую это каждый раз, когда вижу тебя. А ещё я знаю про кошмары, которые ты скрываешь от мамы. Он сердито посмотрел на неё, но она лишь улыбнулась в ответ. — Не волнуйся, я не выдам тебя. Это твоя работа. Но предупреждаю прямо сейчас: либо ты позволяешь мне помогать тебе, либо находишь кого-то, кому доверишься достаточно, чтобы он помог, иначе я всё расскажу маме. И не смей смотреть на меня этим своим знаменитым «взглядом Гарри Поттера». На родных он не действует! Он усмехнулся. — Ладно, сестренка. Я понял. Попробую принять твою помощь. В конце концов, ты не сможешь довести меня до ручки сильнее, чем я уже доведен! — Дурак! — сказала она, шутливо ткнув его кулаком в плечо. К тому времени, как он проводил Элли до класса, они уже смеялись и подкалывали друг друга, как и любые брат и сестра. Но где-то на задворках сознания Гарри понимал: нужно что-то делать. ***Гостиная Слизерина…*** Джинни Уизли стала слизеринкой не просто так. Она завела тетрадь, которую назвала «Книгой Поттера», и начала записывать всё, что о нем знала. Она разделила записи на две группы: факты и предположения. Некоторые вещи были очевидны. Он был могущественным волшебником, сильнее всех в школе, и обладал знаниями, которые впечатляли даже учителей. Он посещал занятия, но редко участвовал в обсуждениях. Вместо этого он сидел на задней парте, занимаясь чем-то своим, и преподаватели не имели к этому никаких претензий. В те редкие моменты, когда он всё же вступал в разговор, то обычно в качестве помощника профессора. Другие вещи она знала наверняка: он был невероятно красив. Просто и понятно — все девочки в школе, включая «ледяную королеву» Панси, пускали на него слюни. Самого Гарри эта ситуация, похоже, тяготила. Любой другой парень на его месте воспользовался бы этим, чтобы завести множество романов, но не Гарри. Это говорило о некоем моральном кодексе, которым он руководствовался в жизни. Она также заметила, что он, кажется, симпатизирует этой магглорожденной стерве Грейнджер. Это было трудно понять. На её взгляд, Грейнджер была не особо привлекательной, если только вам не нравятся серые мышки с большой грудью. Очевидно, в своем мире у него была какая-то дружба или отношения с её двойником. Но с ней самой он был холодно-официален, отказываясь называть её иначе как «Джинни» или «мисс Уизли». Однажды она зашла в его покои под предлогом того, что ей нужна помощь с трансфигурацией. Он помог ей, но остался абсолютно равнодушен к её чарам. И именно это раздражало её больше всего. Она привыкла использовать секс как оружие и разменную монету. Столкновение с человеком, для которого это имело нулевую ценность, сбивало её с толку и приводило в бешенство. Она пыталась подружиться с его младшей сестрой в надежде выведать больше информации. Элли Поттер была всего на два курса младше Джинни, но оказалась такой же неприступной, как и брат, хотя и по другим причинам. Элли раскусила её мотивы и дала понять, что совершенно ей не доверяет. Джинни знала, что он страстно ненавидит задир. Он заступался за любого, кого обижали, будь то магглорожденный или чистокровный. Вспоминая их встречи, она с легким шоком осознала, что при их первой встрече именно она оказалась в роли задиры по отношению к Грейнджер, из всех возможных людей! Джинни встала и начала ходить по комнате. «Вот в чем корень проблемы», — была она уверена. Вопрос в том, есть ли способ всё исправить, не прибегая к заклятию забвения? ***Выручай-комната…*** Гарри уклонился от проклятия противника и тут же отправил ответный удар. Трое других нападавших выпустили в него мощные взрывные сглазы; Гарри нырнул, перекатился через плечо и, вскочив из приседа, одним заклинанием вывел из строя всех троих. Комната уже собиралась выставить против него новую волну противников, когда он почувствовал, что дверь открылась и в помещение вошел знакомый человек. — Остановить тренировку! — крикнул он. Двое уцелевших противников застыли прямо в момент произнесения заклинания. Гарри повернулся к Дамблдору. — Весьма странно. В последний раз, когда я заходил в эту комнату, она была забита самыми чудесными ночными горшками. Теперь же она превратилась в продвинутый центр дуэлей. — Добро пожаловать в Выручай-комнату, Альбус, — сказал Гарри. Он поднял с пола полотенце, вытер пот с груди и накинул его на шею. Он был босиком и с обнаженным торсом, одетый только в спортивные штаны. Гарри на мгновение сосредоточился, и комната замерцала, превращаясь в гостиную с двумя удобными креслами и маленьким столиком с закусками. Он жестом пригласил восторженного директора присесть. — Поразительная комната! Вы должны будете когда-нибудь рассказать мне, как она работает, — произнес Дамблдор с искорками в глазах. — Я с радостью, но полагаю, вы пришли сюда по другой причине? Дамблдор мягко улыбнулся. — Совершенно верно, Гарри. Я и так собирался поговорить с тобой сегодня, но, приближаясь к комнате, я отчетливо почувствовал твое волнение. Твои учителя и даже мама заметили, что ты выглядишь рассеянным, и так продолжается уже неделю, с тех пор как в школу прибыл министр Фадж. Не хочешь ли ты рассказать мне, что тебя беспокоит? Гарри открыл маленькую красно-белую коробку рядом с креслом и достал две бутылки. Одну он открыл и передал Дамблдору, затем открыл вторую для себя. Альбус удивленно приподнял бровь, глядя на явно маггловский напиток. — Это напиток, который мне показал друг из Америки. Учитывая вашу любовь к сладкому, думаю, вам очень понравится. — Корневое пиво? Ты пытаешься меня напоить? //п.п.: корневое пиво или рутби́р (англ. Root beer) — сладкий североамериканский безалкогольный напиток, традиционно изготавливаемый с использованием коры корня сассафрасового дерева// Гарри усмехнулся. — В этом напитке нет алкоголя, Альбус. Попробуйте, — ответил он и сделал долгий глоток из своей бутылки. Дамблдор отхлебнул маггловского напитка, и его лицо осветилось удивлением и удовольствием. — Поразительно! Что ещё эти магглы придумают? Гарри подался вперед в кресле, медленно вращая бутылку в руках, а затем вздохнул. — Это Джинни Уизли, Альбус. Там, откуда я пришел, я любил её. И я любил Гермиону Грейнджер. Думаю, я смог бы вытеснить свою Джинни из памяти и дать ей покой, которого она заслуживает, если бы только эта Джинни, которая, похоже, твердо решила за мной охотиться, оставила меня в покое. Каждый раз, когда она зовет меня на бал, просит помочь с домашним заданием или трется об меня, как кошка в течке, я сравниваю её со своей Джинни, и боль утраты снова становится осязаемой. Мне нужно отпустить её, директор, но я не могу. Не пока эта Джинни продолжает за мной бегать. Дамблдор выгнул бровь. — Ты обращаешься к нашей мисс Уизли - «Джиневра», чтобы разделять их? Гарри кивнул. — Они разные, сэр. У них может быть одно и то же тело, но по характеру они даже близко не похожи. — А мисс Грейнджер? — мягко спросил Дамблдор. — Она тоже другая, сэр, но в хорошем смысле. Она почти тот же человек, которого я знал, и с каждым днем становится всё больше похожа на мою Гермиону. Такое чувство, будто я каким-то образом помог ей стать той, кем она стала. — Гарри замолчал, нахмурившись. Попытки разделить всех в голове начинали вызывать у него головную боль. — Это имеет смысл, сэр? — Имеет, если задуматься. Ваша мисс Грейнджер пришла в Хогвартс умной девочкой, но всё же магглорожденной. Сильной, но фактически одинокой и в абсолютно чуждой среде. В своем мире вы столкнулись с предрассудками против полукровок и магглорожденных и что-то с этим сделали. По пути вы подружились со своей мисс Грейнджер и тем самым помогли сформировать её личность, точно так же, как она помогла сформировать вашу. А теперь возьмем нашу мисс Грейнджер. Скажем, что она, во всех смыслах, идентична вашей, за исключением одного критического момента. Она не подружилась с Гарри Поттером на первом курсе. Теперь, когда вы подружились с ней здесь, она начинает расти и приближаться к тому потенциалу, который в ней был, потому что вы её поддерживаете. То, что вы делаете, Гарри, вовсе не плохо. Напротив, мисс Грейнджер очень выиграет от вашей дружбы. — Я полагаю, если вы любили свою мисс Грейнджер, то, скорее всего, сможете полюбить и эту. Проблема же в том, чтобы раз и навсегда отпустить вашу Джинни. Она терзает вас, она преследует вас. Я не могу заставить мисс Уизли носить маскировочные чары ради одного ученика, как не могу и приказать ей держаться от вас подальше, если она не пытается намеренно причинить вам боль. — Вы были в больнице, когда Джинни похоронили, и так и не посетили её могилу, верно? — мягко спросил Дамблдор. — Я не смог, Альбус… просто не смог заставить себя… — прошептал Гарри в ответ. — Тогда, юный Гарри, я думаю, пришло время собрать семью и друзей и попросить их помочь вам попрощаться с Джинни. Отпустить её. Она бы не хотела, чтобы вы страдали, а пока вы этого не сделаете, боль будет выедать вас изнутри. Дайте ей то прощание, которого она заслуживает, — сказал Дамблдор. Он поднялся и с теплотой положил руку на плечо Гарри, прежде чем покинуть комнату. Гарри сделал ещё глоток корневого пива. Поставив бутылку, он встал и скользнул в тень, чтобы вернуться в свои покои. Дамблдор был прав. Ему нужно было попрощаться с Джинни, и ему была нужна помощь семьи. Гермиона и Элли сидели в маленькой гостиной Гарри и делали уроки. Гермиона испуганно пискнула, когда Гарри вышел из тени прямо в комнату — он не ожидал никого здесь застать. Элли взглянула на вспотевшего брата и невольно восхитилась тем, как перекатываются мышцы под кожей. Затем она тряхнула головой, подавляя желание зарычать. Он был всем, чем должен быть волшебник: могущественным, тактичным, благородным и красивым… и так уж вышло, что он был её братом! Она посмотрела на домашнее задание и нахмурилась. «Черт, карма иногда бывает жестокой», — с горечью подумала она. Гермиона пыталась сосредоточиться на учебе, но тоже то и дело бросала на Гарри украдкой взгляды. Он трансфигурировал полотенце на шее в удобную футболку, наложил на себя очищающие чары и оделся. Ни одна из девушек не прокомментировала шрамы, испещрявшие его спину, включая тот, что тянулся от шеи почти до самого низа торса. Последний всё ещё был красным и припухшим — знак того, что рана была относительно свежей. — Мелкая, не могла бы ты позвать маму и Сириуса и попросить их подойти сюда через полчаса? — попросил Гарри, и в его голосе отчетливо слышалась мольба. Элли перевела взгляд с одного на другую, а затем с улыбкой кивнула. Гермиона в замешательстве посмотрела на Гарри: — Гарри? Если ты собираешься проводить время с мамой, может, мне лучше уйти… — Нет!… То есть, нет, пожалуйста. Я хочу поговорить с тобой, Гермиона, и хочу, чтобы ты осталась, когда придут остальные, — сказал Гарри и взглянул на Элли. Та поняла намек и вышла из комнаты. Гарри подошел к камину, повернулся к Гермионе и облокотился на полку. — Я знаю, что ты не та Гермиона, которую я знал. В ту Гермиону я влюбился, но так и не признался, потому что мой лучший друг тоже был в неё влюблен. Можно сказать, я забыл тебя и полюбил свою Джинни, — тихо произнес он. Гермиона молчала, глядя на него и не зная, что ответить. — Проблема в том, Гермиона, что я влюбляюсь в тебя снова. По крайней мере, мне так кажется. Но на пути стоит одно препятствие. — Твоя Джинни, — констатировала она спокойным тоном. Гарри кивнул, благодарный за её понимание. — Всё хуже, чем ты думаешь, Гермиона. Мне нужно отпустить мою Джинни. Я должен закрыть эту главу своей жизни, прежде чем смогу начать новую. И мне нужна твоя помощь, — тихо добавил он. — Моя помощь? — в недоумении переспросила она. — Твоя и Элли, мамы и Сириуса тоже. Мне нужно, чтобы семья и друзья были рядом, когда я буду прощаться… — он на мгновение замолчал, заставляя себя сосредоточиться. — У меня не было шанса попрощаться с ней. Я всё ещё лежал в больнице, когда её похоронили. И я не мог заставить себя прийти на могилу. Может, если я попрощаюсь, то смогу двигаться дальше. А я очень хочу этого. Хочу, чтобы прекратились ночные кошмары, когда я просыпаюсь в слезах, выкрикивая её имя. Хочу узнать, есть ли шанс, что Гермиона Грейнджер согласится пойти на свидание с Гарри Поттером. Но мне нужна моя подруга, Гермиона Грейнджер, чтобы помочь мне оставить прошлое в прошлом, — мягко сказал он. Гермиона встала, подошла к нему и коротко, целомудренно обняла. Затем она приподнялась на цыпочках и прошептала ему прямо в ухо: — Я думаю, Гермиона Грейнджер с удовольствием пойдет на свидание с Гарри Поттером. Опустившись на пятки, она заглянула ему в глаза. — И для меня будет честью быть рядом с тобой как друг, Гарри. Спустя короткое время Гарри, его семья и Гермиона оказались в самой чаще Запретного леса. Гарри переместил их всех туда с помощью теневого перемещения. Он окинул взглядом близких, а затем осмотрел выбранную поляну. — Эта поляна достаточно глубоко в лесу, что даже Хагрид вряд ли её найдет. Мне нужно лишь внести несколько правок. Одну минуту. Он сосредоточился, и пространство вокруг начало меняться. Сначала он придал поляне квадратную, более четкую форму. Затем застелил её густым ковром сочной травы. В самом центре он создал простой фонтан с обелиском. Гарри несколько раз обошел обелиск, высекая надписи на каждой из четырех сторон. Когда он закончил, вода плавно поднялась внутри обелиска и заструилась вниз по четырем граням полированного мрамора. Он отступил, позволяя всем осмотреть его работу. Лили шагнула вперед, и её сперло в горле, когда она увидела, что на одной из сторон обелиска высечен список имен тех, кто погиб в первой войне в этой вселенной. Список заканчивался именем Гарри Поттера. Обойдя обелиск, она увидела другой, гораздо более длинный список имен. Это были люди, погибшие в мире Гарри. Сместившись ещё раз, она прочла простую надпись «Джинни» и подавила очередной всхлип. В этой простоте сквозила невыносимая боль. На последней стороне было высечено: «Здесь имена тех, кто предпочел поступить правильно, а не легко. Да не будут они забыты». Один за другим они прочли все надписи и вернулись к Гарри. — Полагаю, вам трудно понять мою Джинни, зная ту Джинни Уизли, что здесь, — начал он. — Но позвольте мне объяснить. Джинни не была слизеринкой. Она была гриффиндоркой — храброй, верной и почти такой же умной, как Гермиона. Она была жесткой и сильной, когда требовалось, и нежной и женственной, когда хотела. У неё был вспыльчивый нрав и любящее сердце. Она была дружелюбной, сострадательной и страстной. — Она противостояла задирам и сражалась за людей, которых даже не знала. Джинни была моим другом, моей любимой. Она должна была стать моей женой и матерью моих детей. А потом всё закончилось. Гарри горько усмехнулся. — В тот день она вообще не должна была быть в Хогвартсе. Она собиралась в больницу Святого Мунго на семинар, но его в последний момент отменили. И каким-то образом она оказалась на поле боя вместо того, чтобы быть в лазарете. Он взглянул на небольшой холм вдалеке, и взгляд его стал отсутствующим, словно он снова видел ту битву. — Большая часть леса была уничтожена во второй битве за Хогвартс. Я нашел её тело на том холме. Сам я был тяжело ранен. Прежде чем добраться до Волдеморта, я выдержал больше дюжины заклятий «Cruciatus» и несколько режущих чар. Повсюду был огонь и трупы, так много трупов. Пожиратели смерти погибли вместе с Волдемортом, но не раньше, чем убили многих моих друзей, людей, которых я считал семьей. //п.п. автор почему-то указал что «в первой битве». Сверился, поправил// Пока он говорил, его начало трясти, а из глаз непрерывно текли слезы. — Я пытался сделать так, чтобы она была в безопасности, но моим местом был бой, а её — больница. Если бы я только знал, что она покинула свой пост. Элли и Гермиона подошли к нему, стараясь утешить как могли. Он повернулся к обелиску. — Джинни, мне так жаль, — прошептал он. — Я не хотел, чтобы так вышло, но случилось. Теперь мне пора попрощаться, моя Джинни. Тебе пора обрести покой, которого ты заслуживаешь. А я должен найти в себе силы идти дальше… Гарри покачнулся, и девушки крепче сжали его руки. Лили встала перед ним и крепко обняла. — Она, должно быть, была действительно особенной, раз её полюбил такой сильный мужчина. Тогда он окончательно сломался и разрыдался. Элли и Гермиона присоединились к объятиям, а Сириус стоял рядом, вытирая слезы с собственных глаз. Когда рыдания утихли, Гарри посмотрел на окружавших его людей и благодарно улыбнулся. — Трава здесь всегда будет свежей и зеленой, а фонтан будет течь круглый год. Он станет источником воды для лесных существ. В пределах этой поляны все звери будут в безопасности, — тихо сказал он. — Мне нравится, — отозвалась Элли. — Лесные жители скоро найдут это убежище. Очень символично: место мира посреди опасности. — Весьма подходяще, Гарри, — добавил Сириус. Гарри почувствовал, как чья-то ладонь скользнула в его руку. Он взглянул вниз, а затем увидел Гермиону, которая застенчиво улыбалась ему. Она сжала его руку в знак поддержки. — Вернемся в замок? — спросил он. Все закивали, с нетерпением желая снова испытать теневое перемещение. Свободной рукой он взял Элли, Гермиона взяла за руку Лили, а Элли прихватила Сириуса. Мгновение спустя они вышли из тени возле Большого зала. Гарри повернулся к ним. — Я… спасибо, — произнес он с некоторым смущением. Лили приподняла его подбородок. — Для этого и нужна семья, дорогой. А теперь идем ужинать. ***Покои старосты Гриффиндора…*** В следующие несколько недель жизнь вошла в привычную колею. Кошмары отступили, Гарри стал чаще улыбаться и смеяться. По молчаливому согласию он и Гермиона решили не торопить события в своих отношениях. Поначалу Гермиону немного смутило осознание того, что Гарри гораздо опытнее её, но её утешило то, что он кажется почти таким же застенчивым рядом с ней, какой она чувствует себя рядом с ним. Три вечера в неделю Гарри собирал у себя небольшую группу людей, чтобы исследовать связь с магией. Лили и Сириус не пропускали ни одного занятия, так как Гарри помогал каждому наладить контакт с собственной магией. Сьюзан Боунс добилась поразительных успехов, и уровень её силы резко возрос, что придало ей огромную уверенность в себе. Ещё одним человеком, чья уверенность заметно выросла, была Гермиона. Она не только быстро освоила упражнения нужные чтобы коснуться собственной магии, но и прибавила к своему уровню силы солидные пять очков. Гарри улыбался, стараясь скрыть гордость за неё. По идее, он должен был работать над собственным проектом, но Гермиона и Элли забились в угол и о чем-то шептались. Время от времени они поглядывали на него и хихикали. Это, мягко говоря, сбивало с толку. Он отвернулся от смеющейся парочки и обвел взглядом остальных в комнате — все были заняты упражнениями. Единственным необычным дополнением была одинокая девочка со Слизерина, однокурсница Элли. Последнюю неделю она держалась на задворках группы, пока Гарри не пригласил её участвовать. Мелони Марчбэнкс не была типичной слизеринкой. Впрочем, взгляды Гарри на слизеринцев в последнее время и так перевернулись с ног на голову. Она была тихой девочкой, застенчивой и умной, как Гермиона, но в ней жило сильное желание доказать свои способности. Проблема — по крайней мере, для неё самой — заключалась в магии. Она была чистокровной, но до получения письма из Хогвартса почти не проявляла магических способностей. Родители долгие годы считали её чуть ли не сквибом. Попадание на Слизерин лишь укрепило мысль о том, что для признания в мире магов нужно быть сильным волшебником, а она таковой не была. Однокурсницы относились к её способностям с пренебрежением, и Мелони была полна решимости это изменить. И если для этого нужно было учиться у того, на кого её однокурсники смотрели с подозрением, то кто она такая, чтобы жаловаться? Она заберет из его уроков всё, что сможет, и будет за это благодарна. Гарри покачал головой и встал. Ему нужно было вдохнуть свежего воздуха. Он подошел к окну и стал смотреть вдаль. — Хотел бы я, чтобы ты научил этому всех, Гарри. За последние две недели ты улучшил способности каждого в этой комнате, — сказал Сириус, тихо подойдя к нему. — Всё не так просто, Бродяга. Все здесь готовы приложить усилия. Это требует дисциплины и сильной воли к успеху в том, что ты задумал, — ответил он. — Вроде того, как ты каждое утро в пять часов бегаешь по квиддичному полю? А Альбус рассказывал мне о твоих тренировках по бою. Говорит, они довольно опасны, — заметил Сириус. — Да, именно так. Я слишком много работал, чтобы достичь этого уровня и теперь не хочу потерять. — Ты ждешь ещё одной крупной битвы? — Не особо. Но если до этого дойдет, я не хочу оказаться неподготовленным. Сириус согласно хмыкнул. — Логично, полагаю. Вряд ли следующий Темный Лорд пришлет тебе сову с представлением. Гарри оперся о подоконник, сжав кулаки. — Дело не только в этом. Теперь у меня есть семья. Маленькая, но настоящая. Я также глава своего рода. Моя обязанность — обеспечить вашу безопасность: твою, мамы, Элли и даже Гермионы. Это небольшая цена, а если ничего не случится, то я хотя бы останусь в форме. — Похоже, тут идет очень важный разговор. Можно к вам присоединиться? — раздался голос сзади. Гарри и Сириус резко обернулись и увидели, что все, кроме Элли, Гермионы и Лили, ушли. Лили стояла перед ними, сияя улыбкой. — Лили, ты же знаешь, что у меня сердце слабое, не подкрадывайся так, — заныл Сириус. Гарри усмехнулся и прошел к дивану, оставив Лили самой отбиваться от Сириуса. Он сел рядом с Элли, пока тот пытался разыграть карту «больного сердца» — что с ней никогда не срабатывало. Элли дернула его за рукав: — Гарри, смотри! Глянь на это! Элли направила палец на Гарри и прошептала: «Люмос». Внезапно кончик её пальца вспыхнул, точно кончик волшебной палочки. Гарри широко улыбнулся: — Отлично, Элли! Девочка едва не подпрыгивала на месте от восторга: — И у меня и у Гермионы теперь это получается! — Прекрасно, а теперь попробуйте то же самое с этим заклинанием: «Lux lucis meus pectus pectoris». Гермиона удивленно вскинула бровь, а Сириус расхохотался. Даже Лили мягко улыбнулась дочери, когда та попыталась произнести слова, но свет так и не появился. В конце концов Элли ткнула его в бок, чтобы тот перестал хихикать. — И что тут смешного? — надулась она. — О, милая, — сказала Лилия, отходя от Сириуса. — Гарри просто дразнит тебя. Это заклинание на латыни означает «свет моего сердца», и по легенде оно срабатывает только в присутствии истинной любви. Элли на мгновение задумалась, а затем сердито посмотрела на Гарри. — Вообще-то, мам, тут ошибка. Заклинание работает, но работает для любого, в кого можно влюбиться по-настоящему. — Да брось ты, Гарри. Этим заклинанием столетиями жонглируют, а срабатывает оно крайне редко. Смотри: Lux lucis meus pectus pectoris, — торжественно провозгласил Сириус, взмахнув палочкой. Он уже начал смеяться над собственной глупостью, когда его палочка вдруг вспыхнула. Гарри моргнул, а затем расплылся в ухмылке, пока Элли заходилась от смеха. — Ого, Сириус! Теперь вопрос в том, для кого это: для мамы, Элли, Гермионы или для меня? — с широкой улыбкой спросил он. — И на случай, если ты задаешься этим вопросом: я не по той части. Пока смех отражался от стен, смущенный Сириус что-то бессвязно бормотал. А Лили, как заметил Гарри, густо покраснела. ***Большой зал…*** Гарри сидел за гриффиндорским столом, погруженный в записи в блокноте, когда заметил, что вокруг внезапно стало тихо. Словно кто-то щелкнул выключателем, и все гриффиндорцы разом замолчали. Он поднял взгляд и увидел, что Гермиону заставили пересесть. Она сидела, сжавшись, рядом с Элли и выглядела встревоженной. Напротив него устроилась Джинни Уизли, а за её спиной стояло несколько слизеринцев. — Ты попросила Гермиону пересесть, Уизли, или просто грубо её оттолкнула? — ледяным тоном спросил Гарри. Гермиона бросила на него предостерегающий взгляд, но он его проигнорировал. — Гарри, — промурлыкала Джинни, — мне кажется, мы начали наше знакомство не с той ноты, и нам стоит попробовать ещё раз. — Джиневра, ты зря тратишь время. Возвращайся за свой стол. Я пытаюсь насладиться обедом. Джинни откинулась на скамью, слегка надувшись, а затем снова подалась вперед. На ней были зачарованные духи, которые должны были ослабить его сопротивление. Гарри моргнул, его глаза сузились, и вокруг него мгновенно возник небольшой, но вполне заметный щит. Джинни удивленно посмотрела на него. Она и подумать не могла, что он распознает аромат. — Мисс Уизли, я не ценю подобные попытки обмана. Двадцать пять очков со Слизерина и отработка с мистером Филчем сегодня вечером, — холодно отрезал он. Джинни в гневе вскочила и перегнулась через стол. — Я тебя не понимаю, Гарри Поттер! Я просто пытаюсь быть дружелюбной. Ты явно знал меня в своем мире, но что бы я ни делала, ты отвергаешь любые мои знаки внимания! Тебе бы не помешало стать чуть сговорчивее, знаешь ли. Сириус, сидевший за преподавательским столом, сжал руку Лили: — О Мерлин. Приготовься пригнуться! Гарри встал, и в тот же миг его магия зловеще вспыхнула. Аура стала видимой, а воздух вокруг затрещал от мощи. Джинни в испуге отпрянула, как и слизеринцы, пришедшие её поддержать. — Дружелюбной? Джинни Уизли, которую знал я — гриффиндорка, как и вся её семья на одиннадцать поколений назад, — была доброй и нежной! Напомню тебе, мисс Уизли, что при первой нашей встрече ты подстрекала брата лапать мою подругу, пока та всхлипывала от страха! Та Джинни никогда бы так не поступила. Почему ты продолжаешь преследовать меня — загадка. Я ясно дал понять, что не заинтересован. Что тебе ещё нужно знать? — Думаю, тебе уже давно стало ясно, что я не та скучная стерва, от которой ты, вероятно, бежишь. Черт возьми, Поттер, ты даже с этой грязнокровкой не можешь сладить! Может, девушки тебя вообще не интересуют? Может… Он побледнел, когда её слова ударили по нему. Элли ахнула и попыталась заблокировать свои эмпатические способности — боль Гарри грозила захлестнуть её с головой. Губы Гарри шевельнулись, но ни звука не вылетело; затем его лицо застыло, став абсолютно бесстрастным — он беспощадно пытался подавить свои чувства. — Мисс Уизли, это последнее предупреждение. Оставь меня в покое, иначе ты пожалеешь о содеянном, — рявкнул он. Затем он повернулся к ней спиной и стремительно вышел из зала. В зале воцарилась тишина, а затем Гермиона встала и коснулась плеча Джинни. Рыжеволосая девочка обернулась и нахмурилась, глядя на более высокую девушку. И тогда Гермиона сделала немыслимое. Она замахнулась и с размаху ударила слизеринку в лицо, едва не разбив ей нос. Джинни отлетела от удара, споткнулась и с глухим стуком рухнула на пол. Все замерли в шоке, пока Гермиона с высоко поднятой головой выходила из зала. Джинни, рыча, поднялась на ноги и потянулась к палочке. — Мисс Уизли! — окликнул профессор Снейп. Джинни замерла, игнорируя декана своего факультета, потому что оказалась лицом к лицу с целым лесом палочек гриффиндорцев. Гарри удалось объединить свой факультет, стерев границы чистоты крови. — Мисс Уизли! — снова позвал Снейп. Нехотя она убрала палочку и направилась к преподавательскому столу. Лили быстро встала и бросилась к явно расстроенной Элли. Стоило матери подойти, как дочь вскочила и крепко обняла её: — Мама, ему сейчас так больно, — всхлипнула она. Гермиона наконец догнала Гарри у озера. Он сидел на камне, глядя куда-то вдаль. Она осторожно подошла к нему, потирая руку. — Гарри? Он вздрогнул от её голоса и обернулся: — Прости, Гермиона, я не слышал, как ты подошла. — Я не хотела тебя пугать. Просто хотела узнать, всё ли у тебя в порядке, — тихо спросила она, продолжая растирать ладонь. Гарри взглянул на её руку, и его глаза расширились: — Гермиона? Что у тебя с рукой? — он осторожно взял её ладонь в свою. Его рука на мгновение мягко засветилась, залечивая ушиб. Гермионе стало стыдно. — Я ударила Джинни Уизли, — прошептала она. Выражение лица Гарри сменилось с недоверия на шок, а затем на полное восхищение: — Это чертовски круто! Гермиона в ужасе посмотрела на него. Он просто не понимал! Она ударила чистокровную. Расплата, когда она придет, будет жестокой. — Круто? Гарри, ты не понимаешь! Теперь все они будут жаждать мести. Черт возьми! Я даже не знаю, зачем я это сделала. Конечно, тебе не понять. Твоя кровь настолько чиста, что прямо как свежевыпавший снег! — прорычала она и начала ходить взад-вперед, наконец осознав масштаб своего поступка. — Гермиона, — мягко сказал Гарри, — подумай немного. Мы оба знаем, что эта «чистота» — всего лишь выдумка. По меркам чистокровных я полукровка, потому что моя мать родилась от сквибов. К тому же, охотиться на тебя будут только слизеринцы, а я позабочусь о том, чтобы вырвать им клыки, если понадобится. Я всё ещё не могу поверить, что ты ударила Джиневру… ради меня? Гермиона резко остановилась и обернулась к нему. Ситуация снова изменилась, и она почувствовала головокружение от этого вихря эмоций. Гарри потянулся к ней и осторожно сжал её руку в своей. Гермиону захлестнул вихрь эмоций. Она перевела взгляд с их сплетенных пальцев на его лицо; в его глазах читалось то, чего она никогда раньше не видела. Там был голод, страсть. Она опустилась перед ним на колени, и он нежно притянул её к себе. Почти семь лет она избегала любых отношений в Хогвартсе, убежденная, что если у неё и будет первый опыт в школе, то он будет грубым и насильственным. Теперь же всё происходило наяву, и это было совсем не так, как она представляла. Он убрал несколько выбившихся прядей с её лица, а затем наклонился и поцеловал её. Это был нежный, дразнящий поцелуй, словно касание крыла бабочки. Её руки сами собой обвили его шею. Он поцеловал её второй раз — всё так же нежно, но уже более требовательно. Внезапно тело обдало волной желания, грозившей сбить с ног. Когда он коснулся её губ языком, она открылась ему, принимая его. Лишь спустя мгновение она поняла, что он сдерживается. Он позволял себе лишь столько, сколько она была готова дать. Его руки оставались на её спине, скользя вдоль позвоночника к плечам. Осознав это, она ответила на поцелуй более глубоко, позволяя своим рукам немного больше свободы. Когда спустя несколько минут они отстранились, Гермиона, всё ещё стоя на коленях, заглянула в его зеленые глаза — глаза, которые могли быть такими выразительными… когда он позволял им быть такими. Она в замешательстве покачала головой. Он мог бы получить любую. Почему он захотел её? В ней ведь не было ничего особенного. Она считала себя невзрачной, нескладной, да ещё и из семьи магглов. Но ещё больше её смущало счастье, которое плясало в его глазах. — Я… я не понимаю. Ты мог бы выбрать любую! Мог бы завести жену и несколько любовниц, и никто бы не пикнул. Все они могли бы быть чистокровными, и всё равно никто бы не возразил. Почему я? Мне нечего тебе предложить. Я никто, — сказала она, опуская взгляд на свои колени. Гарри нахмурился и осторожно приподнял её подбородок. — Гермиона, я знал тебя дважды в жизни. В первый раз ты стала моим лучшим другом, одной из немногих, кто остался рядом. Ты никогда не видела «Мальчика-Который-Выжил». Ты видела Гарри. Вторая Гермиона — ты — никогда не знала «Мальчика-Который-Выжил», потому что в этой вселенной его не было. Вместо этого ты снова стала моим лучшим другом, видя меня настоящего. Даже когда ты узнала, кто я, ты осталась, в то время как большинство сбежало бы. Элли и мама не знают истинного уровня моей силы, потому что я боюсь им её показывать. Но я никогда не боялся, что ты сбежишь. — В первую Гермиону я влюбился, но ничего не предпринял, потому что мой лучший друг любил её дольше меня. Теперь, по какой-то странной прихоти судьбы, у меня есть шанс влюбиться в Гермиону снова, и я вижу, что она так же прекрасна, как и в моем мире. Она красива… даже сексуальна, если честно. Она умна, настолько умна, что сможет держать меня в тонусе. Говоришь, тебе нечего предложить? Я говорю — ты ошибаешься, — произнес он, нежно поглаживая её щеку. — Твоё сердце — величайший дар из всех. Оно дороже всех моих галлеонов, — прошептал он с улыбкой. Гермиона смотрела на него в ошеломленном молчании. Когда их уединение нарушил чей-то смешок, Гарри поднял взгляд и увидел неподалеку мать и сестру. Лили удерживала извивающуюся Элли, которая изо всех сил старалась не расхохотаться. И Гермиона, и Гарри покраснели до корней волос, но Гарри всё равно махнул им рукой, приглашая подойти. — Похоже, семья существует ещё и для того, чтобы застыть от стыда, — пробормотал он. Когда те подошли, Элли начала издавать чмокающие звуки. Лилия бросила на неё строгий взгляд, и та притихла, хотя смешинки в глазах всё ещё плясали. — Знаю, что не стоит тебя дразнить, Гарри, но ты так быстро прошел путь от глубокого отчаяния до неземного счастья, что я даже не думала, что это возможно! Мы обе за тебя очень испугались. Гермиона прищурилась и внимательно посмотрела на младшую девочку. — Ты эмпат! — воскликнула она. Лили приложила палец к губам, призывая к тишине. Элли быстро огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом, и кивнула. — Она просто заноза в заднице, вот кто она такая, — поддразнил её Гарри. Элли вспылила, но, быстро поняв, что над ней шутят, просто высунула язык. — Гарри, директор хочет видеть вас обоих в своем кабинете, — осторожно сказала Лилия, понимая, что портит момент. Гермиона выглядела так, будто готова была впасть в панику. Гарри взял её за руку, и она успокоилась. — Не позволяй этому старому козлу тебя напугать, Гермиона. Он такой же человек, как и все остальные. Он носит носки с дырками, из которых торчат пальцы. Спустя мгновение Гермиона и Элли уже хохотали, слушая, как Гарри мастерски имитирует Альбуса Дамблдора. ***Поместье Малфоев…*** Люциус Малфой стоял, обводя взглядом переполненный кабинет, и тонко улыбался. — Друзья! Благодарю вас за то, что прибыли так быстро, — сказал он с легким поклоном. — Каждый из вас представляет величайшие из великих домов. В наших руках сосредоточена власть над нашим миром, и мы помогаем сохранить его чистоту. Но мы столкнулись с угрозой, противостоять которой мы должны сообща. С политическим крахом нашего дорогого министра Фаджа и приходом к власти министра Боунс старые законы были отброшены в пользу тех, что выгодны всем, а не только сообществу чистокровных. — Министр Боунс встала во главе всех нас только благодаря поддержке Домов четырёх основателей, а также Родов Поттер, Блэк, Дамблдор и других. — Но, Люциус, что мы можем сделать? Боунс имеет поддержку большинства Визенгамота, а отдел магического правопорядка у неё в кармане, — возразил Альберт Гринграсс. Люциус нахмурился. Гринграсс был прав. Боунс была неприкасаемой. — Боунс всего лишь политик, Альберт. Лишите её поддержки, и она исчезнет так же незаметно, как Корнелиус. Уберите Гарри Поттера и ту поддержку, которую он олицетворяет, и власть Боунс рухнет как карточный домик. Несколько мужчин встали и направились к выходу. Один из них остановился и повернулся к Малфою. — Мне не нравится, к чему ты клонишь, Люциус. Я пришел сюда только потому, что считал, что должен выслушать тебя. Но в этом я участвовать не желаю. Не позорь чистокровных так, как ты сделал в своей последней затее, — предупредил Уильям Эбботт, после чего повернулся к блондину спиной и вышел из комнаты. Люциус вновь едва заметно улыбнулся и повернулся к оставшимся — их набралось едва ли десять семей. — Нас это не остановит. Наших общих сил вполне достаточно для задуманного. Я связался с сыном. Он окажет нам содействие, чтобы вопрос с Гарри Поттером был решен окончательно. ***Большой зал…*** Он мог быть весьма пугающим, но Альбус Дамблдор проявил странную мягкость, наказывая Гермиону за удар мисс Уизли. Он снял с Гриффиндора двадцать пять очков за её поступок, а поскольку Гарри согласился прочитать серию лекций для персонала и заинтересованных студентов о своем виде природы магии, он назначил Гермиону помощницей Гарри. После этого не прошло и дня, как вся школа заметила: между Гарри и Гермионой что-то кардинально изменилось. Гермиона осознала, что Гарри — человек крайне закрытый и не склонный к бурным проявлениям чувств, но теперь он открыто держал её за руку и всегда старался быть рядом. Её опасения насчет мести слизеринцев оказались вполне обоснованными. Спустя несколько дней после того случая с ударом Гарри находился в глубине кабинета Зельеварения. Он работал над трактатом о природе ингредиентов для зелий, когда вдруг поднял взгляд и заметил маленькую свинцовую дробинку, летящую прямо в котел Гермионы. Не раздумывая, он выставил щит. Дробинка с громким звоном отскочила от магического барьера и помчалась в сторону начала класса, едва не задев профессора Снейпа. — Что здесь происходит?! — яростно потребовал ответа Снейп. Гарри поднял руку, и Снейп сверкнул на него глазами. — Мистер Поттер? Это вы запустили в меня дробинку? — Нет, сэр. Я не знаю, кто ею управлял. Я заметил её в тот самый миг, когда она должна была попасть в котел мисс Грейнджер. Я защитил котел, и, к сожалению, отрикошетив от щита, дробинка полетела в вашу сторону. Гермиона ахнула и побледнела. Свинец, добавленный в этот конкретный состав, вызвал бы эффектный и крайне опасный провал в варке. Попытка подсыпать свинец в зелье была фактически преднамеренным покушением на её жизнь. Снейп нахмурился и обвел класс свирепым взглядом. — Кто из вас, негодяев, пытался уничтожить зелье мисс Грейнджер? — прорычал он. В классе воцарилась оглушительная тишина. Гарри промолчал. Он мог бы восстановить события, произошедшие в кабинете, но это только усугубило бы ситуацию. — Что ж, очень хорошо. Десять очков с каждого, и — за исключением мисс Грейнджер — я жду от вас эссе на два листа о вреде свинца в зельеварении. Закрывайте котлы, занятие окончено, — гневно отрезал Снейп. Гарри собрал книги и вышел из класса вслед за Гермионой. Он уже хотел взять её за руку, когда между ними с силой вклинился Рон Уизли. — Берегись свинцовых дробинок, грязнокровка, — прошипел он. Малфой, Крэбб и Гойл, следовавшие за ним, зашлись в смехе. Гермиона отпрянула от прикосновения Рона и чуть не осела на пол. Она взглянула на Гарри и в ужасе прошептала: — Гарри, не надо! Гарри медленно взял себя в руки, и его магия успокоилась. Он на мгновение склонил голову набок, а затем лукаво улыбнулся. В его глазах вспыхнул огонек, прежде чем он повернулся к Гермионе. Та смотрела на него с подозрением, прищурившись. — Так… что ты сейчас сделал? — спросила она. Он улыбнулся и приложил палец к носу. — Знаешь, Бродяга не единственный выживший Мародер. А что касается того, что я сделал… просто наблюдай и наслаждайся. Им не будет больно, но это будет… унизительно, — ответил Гарри с такой ухмылкой, что даже Гермионе было трудно не улыбнуться в ответ. Результат оказался столь же впечатляющим, как и обещал Гарри. Слизеринцы были унижены с особым размахом: проклятие «расслабленного кишечника» срабатывало каждый раз, когда они оказывались в одной комнате с двадцатью или более людьми. Вся школа хохотала над смущенными студентами, и даже те чистокровные, что обычно поддерживали их, смотрели на них с брезгливостью. Теперь Гарри и Гермиона сидели рядом за обедом, обсуждая содержание предстоящей лекции и способ подачи материала. Время от времени Элли подбрасывала им идеи и комментарии. Они подготовили полноценный цикл из восьми лекций, материала было более чем достаточно. — Думаю, этого хватит, Гермиона. У нас есть всё необходимое, — сказал Гарри, накрывая её ладонь своей. Гермиона согласилась. Она втайне удивлялась тому, как прикосновение друга вдруг стало так сильно на неё воздействовать. Они и раньше держались за руки, ещё до первого поцелуя, но теперь всё было иначе. В его касании появилось что-то, что одновременно успокаивало и волновало её. Гарри оторвал взгляд от Гермионы, заметив суматоху у входа в Большой зал. Пара первокурсников столкнулись, и книги разлетелись во все стороны. Он усмехнулся и свернул их общие записи. Создав дубликат, он передал его Гермионе, а свой экземпляр убрал в пространственное хранилище. Гарри повернулся к Элли, но вдруг поморщился: в голове вспыхнула резкая волна боли. Он вскрикнул и обернулся к залу, задействовав магическое зрение на полную мощность. Гермиона и Элли встревоженно посмотрели на Гарри, почувствовав, как вспыхнула его магия. Руки Элли задрожали — она уловила слабый отголосок той боли, что захлестнула его. Гарри встал и, пошатываясь, направился к преподавательскому столу. — Альбус, — выдохнул он. — Очистите зал и поставьте на меня щит… — Гарри? Ты совсем бледный. Гарри схватился за голову и рухнул на колени. Над ним возник призрачный образ его многомерного контейнера; один из секторов контейнера тревожно выпятился наружу. Дамблдор вскочил. — Студенты, немедленно по факультетам! Старосты, пожалуйста, сопроводите их! — скомандовал он. Затем он наложил мощный защитный купол над бьющимся в конвульсиях юношей. Элли и Гермиона бросились к Лили, которая стояла, глядя на Гарри, и медленно теряла краски на лице. — Альбус, что случилось? — Не уверен, Лили, но похоже, что-то не так с его руническим заклинанием контейнера, и он страдает от мощнейшего магического отката. — Смотрите! — вскрикнула Гермиона, указывая на свою сумку, оставшуюся за столом Гриффиндора. Сумка лопнула, и из неё всё ещё рос огромный пергамент. — Теперь всё сходится, — пробормотал Дамблдор. — Кто-то наложил на пергамент заклинание «Engorgio», и он растет, заставляя контейнер деформироваться. Вспышка света — и контейнер снова исчез из виду. Гарри лежал на полу, неподвижный, из носа и рта сочилась кровь. Элли уткнулась в плечо матери, а Гермиона в ужасе смотрела на застывшее тело. Дамблдор произнес несколько заклинаний, после чего снял щит. Мадам Помфри быстро подошла к Гарри и начала проводить диагностику. Нахмурившись, глядя на результаты, она подняла взгляд на директора. — Он жив, директор. Повреждения серьезные, но пара дней в больничном крыле всё исправят, — сказала она. Затем она создала носилки и левитировала Гарри на них. Мгновение спустя она уже направлялась к выходу, ведя его за собой. Дамблдор кивнул целительнице, затем произнес «Finite» над пергаментом, заполнившим стол гриффиндорцев, и вернул его к обычному размеру. — Мисс Грейнджер, будьте добры, заберите этот пергамент, я хочу изучить его позже. Возможно, нам удастся выяснить, кто наложил заклинание увеличения. Гермиона кивнула и поспешила к столу за книгами и свитком. Дамблдор повернулся к Лили и Элли. Заметив их бледные лица, он мягко улыбнулся. — Пойдемте в лазарет, проведаем Гарри, хорошо? ***Больничное крыло Хогвартса…*** Гарри приходил в себя медленно; каждая мышца в теле ныла и отзывалась резкой болью при малейшем движении. Он зажмурился и мысленно провел «инвентаризацию» своего состояния. Этот процесс он начал ещё на первом курсе, и привычка осталась до сих пор. Убедившись, что все «детали» на месте, он прощупал себя магией и с облегчением вздохнул: там тоже всё было в порядке. Он повернул голову. В окна проникало лишь немного света. В другую сторону он увидел Гермиону, Лили и Элли: они сидели на кровати в нескольких футах от него и о чем-то шептались. Его удивило, что все трое были в пижамах. Он попытался сесть, но вскрикнул от боли и снова повалился на подушки. Все трое обернулись. Лили встала и ушла в кабинет, чтобы позвать мадам Помфри, а Гермиона и Элли подошли к его кровати. Гарри потянулся к руке Гермионы и, поморщившись, сжал её пальцы. Она села на стул рядом и наклонилась, убирая волосы с его лба. — Привет, — прошептал он. В горле пересохло. Элли взяла кувшин со стаканом и налила ему воды. Гермиона приподняла его голову, пока Элли помогала ему пить. — Лучше, — благодарно пробормотал он. — Проснулись, мистер Поттер? — спросила мадам Помфри. Гарри поморщился, глядя на пожилую женщину. — Поппи, вы, пожалуй, единственный человек в этой вселенной, которого я искренне надеялся узнать поближе в светской обстановке, чтобы никогда не пользоваться вашими профессиональными услугами. Поппи посмотрела на него, затем фыркнула и рассмеялась. — Да, Гарри, я вижу, что в твоей вселенной у нас были очень близкие отношения. За шесть лет обучения ты посещал больничное крыло в среднем двадцать раз в год, и четыре раза ежегодно задерживался там надолго. Я несколько раз изучала твою историю болезни, и всё, что я могу сказать: чудо, что ты вообще выжил. Гарри усмехнулся, чем привел в недоумение остальных женщин. — Вижу, ваша чудесная манера общения с пациентами никуда не делась. Так скажите мне, в чем проблема на этот раз и на какой срок я приговорен к этой койке? Поппи хмыкнула и покачала головой. Было видно, что она изо всех сил старается не рассмеяться. — Что ж, мистер Поттер, ваш срок истекает завтра утром, хотя я требую, чтобы следующие пять дней вы отдыхали. Никакого бега, никаких тяжестей и никаких серьезных заклинаний. Вы получили приличный удар от того заклятия, и ещё несколько дней вы будете чувствовать себя так, будто вас заперли в темной комнате с шестью бладжерами. Она наклонилась и дала ему дозу обезболивающего зелья, затем передала Лили снотворное и вернулась в свой кабинет. Гарри перевел взгляд с одной женщины на другую. — И почему вы все здесь торчите? В смысле, странное место для пижамной вечеринки. — Сколько ты помнишь, Гарри? — тихо спросила Гермиона. Гарри нахмурился. — Помню, как мы работали над презентацией в Большом зале, а потом мой рунический контейнер странно вспыхнул. После этого что-то пошло не так. Контейнер должен выталкивать любой предмет, который его беспокоит. Лили и Гермиона переглянулись. — Должно быть, в итоге так и случилось, но не раньше, чем это чуть не убило тебя. А много ли магии потребуется, чтобы проверить руны выталкивания? — с любопытством спросила Гермиона. — Нет, тут всё просто, — ответил он и взмахнул рукой, заставив руны ярко вспыхнуть в воздухе над кроватью. Лили обошла кровать, чтобы оказаться с одной стороны с Гарри и Гермионой. — Вот, — сказал Гарри, указывая на четыре руны из примерно сорока видимых. — Эти отвечают за процесс выталкивания. Гермиона нахмурилась, изучая уравнение. — Я не вижу здесь ошибки. Можешь отмотать на несколько шагов назад? Гарри прокрутил руны назад, и те четыре, о которых шла речь, сдвинулись в сторону. — Стоп, — скомандовала Лили. — Вот здесь срабатывает выталкивание, верно? Гарри кивнул, а затем нахмурился. — Погодите-ка… Лили улыбнулась и кивнула ему, затем посмотрела на Гермиону, которая, прищурившись, изучала руны. — У тебя условие перевернуто. Эта руна стоит задом наперед, и из-за этого всё последующее сбивается. — Двадцать очков Гриффиндору, — с гордостью прошептала Лили. Гарри мгновение смотрел на руну, затем сделал жест, и она перевернулась. Его рука вспыхнула пурпурным светом, и руна повторила это сияние. — Гарри, почему ты не записал это, чтобы другие могли изучить? — спросила Элли. Гарри виновато усмехнулся. — Я никому этого не показываю, потому что все бы просто с ума сошли, если бы увидели всю конструкцию и то, как я её спроектировал, Элли. Гермиона нахмурилась, и даже Лили бросила на него странный взгляд. — Ты думаешь, мы не в состоянии этого понять, Гарри? — спросила Лили опасным тоном. — Нет, просто… О, черт возьми. Давайте я покажу. Когда я демонстрирую что-то, я показываю только нужные разделы. Но сама конструкция устроена иначе. Посмотрите на неё такой, какая она есть на самом деле. Гарри взмахнул рукой, и появилась группа ярко-синих рун, под ними — красные, а под красными — ещё один набор зеленых. Каждый ряд находился в своем слое, но в определенных точках слои соединялись. — Мерлинова борода, она трехмерная! — воскликнула Гермиона. Гарри улыбнулся. — Я знал, что ты догадаешься, Гермиона. — А как ты соединяешь слои? — спросила Лили. — Это мой секрет, мам. Я создал руну-мост, которая позволяет переходить между слоями. Есть несколько вариаций моста… однонаправленный, двунаправленный и ограничивающий мощность. Именно благодаря этому всё и работает. Зверюга та ещё, мне понадобился почти месяц, чтобы создать первую руну-мост. Гарри посмотрел на трех ошеломленных женщин и решил, что пора сменить тему. — Так значит, кто-то всё-таки влез в мой контейнер? — Кто-то наложил заклинание увеличения на пергамент, над которым ты работал, — тихо сказала Элли. Гарри помрачнел и скрестил руки на груди. — Мы знаем, кто это был? Или мне просто предположить, что это дело рук Слизерина, и начать с семикурсников, спускаясь ниже? Лили покачала головой. — Ни в коем случае. Альбус разбирается в этом деле. Он крайне возмущен тем, что кто-то решился на такой трусливый поступок. Это могло тебя убить. Только по чистому везению сработала последовательность выталкивания. Ты пролежал в лазарете без сознания целых два дня, — сказала она, и в её ярко-зеленых глазах вспыхнул гнев. Она протянула Гарри зелье, которое держала в руке, и он поморщился. Она строго посмотрела на него, и он с покорностью вздохнул, выпивая содержимое. Через несколько мгновений он крепко заснул. Гермиона посмотрела на спящего и покачала головой. — Какие ещё секреты ты хранишь, Гарри Поттер? — тихо спросила она. Лили ободряюще положила руку ей на плечо. — Думаю, со временем ты, больше всех остальных, узнаешь его секреты. Представь только: семнадцать лет, а он создал целый новый класс рун. Все трое женщин ещё минуту смотрели на спящего, прежде чем вернуться к своему разговору на соседней кровати. ***Квиддичное поле…*** Гарри быстро восстановился, и через несколько дней всё вернулось на круги своя, хотя мадам Помфри, казалось, не спускала с него глаз, что доставляло ему немалое раздражение. Профессор Макгонагалл согласилась с предложением Гарри подтянуть ловца Гриффиндора, так что он, Гермиона и Элли вышли на поле для квиддича. Девушки пришли для моральной поддержки, да и просто потому, что им нравилось смотреть, как летает Гарри. Его мастерство в полетах вызывало у команды Гриффиндора одновременно и гордость, и досаду: они восхищались его умением, но ненавидели тот факт, что в настоящей игре воспользоваться этим талантом было невозможно. Гермиона пристально наблюдала, как он на полной скорости направляет профессиональную стандартную гоночную метлу вертикально вверх. Она нервно сглотнула, заставляя себя дышать, когда он достиг пика — более километра, — а затем резко заложил вираж, переходя в стремительное пикирование. Элли взглянула на Гермиону, которая замерла, перестав дышать, и легонько толкнула её в бок. — Дыши, Гермиона. Ты переживаешь не о том. Он не разобьется, — усмехнулась она. Гермиона встряхнулась, но так и не смогла оторвать взгляда от Гарри, который несся к земле на смертельной скорости. — Знаю, Элли. Кажется, он был рожден для полетов, но это не значит, что мне должно это нравиться или что я не могу за него волноваться. Посмотри на него! — раздраженно воскликнула она. В самый последний момент Гарри вышел из пике и пронесся над полем, буквально в нескольких дюймах от травы. Он громко закричал, и девушки услышали его смех. Затем он осторожно поднялся на метле в полный рост, управляя ею одними ногами. Ещё несколько минут он носился по полю, пока не заметил, что сестры и Гермионы больше нет на трибунах. Ловким движением стоп, сместив центр тяжести, он плавно поднял метлу вверх и снова сел на неё как положено. Медленно описывая круги, он завис над тем местом, где они сидели. Гарри уловил слабый след портала, и в животе похолодело от дурного предчувствия. Нахмурившись, он на максимальной скорости помчался к окну кабинета директора. Дамблдор поднял взгляд, услышав настойчивый стук. Повернувшись в кресле, он с удивлением увидел Гарри Поттера, который сидел на метле и стучал в окно. Улыбаясь, Дамблдор встал и открыл створку. — Гарри, я не думаю, что с моей гаргульей что-то не так. Почему ты… — Не сейчас, Альбус. У нас проблема. Я был на поле, закончил тренировку с ловцом и решил немного полетать для себя. Когда я посмотрел на трибуны, Гермионы и Элли уже не было. Там остался слабый след портала, — выпалил Гарри, влетев в окно и спрыгивая с метлы. Дамблдор нахмурился и сверился с одним из своих приборов. — Да, совсем недавно кто-то порталом покинул пределы защитных чар. Что ты намерен делать? Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Я намерен идти по следу, пока он окончательно не исчез. Как только выясню, куда их забрали, я свяжусь с вами, — ответил он, сбрасывая форму для квиддича. Альбус с некоторым удивлением посмотрел на юношу. Редко какой студент раздевался прямо в его кабинете. Точнее, студенты в его кабинете не раздевались никогда! Однако, когда Гарри начал извлекать из своего пространственного хранилища боевую одежду и оружие, старый волшебник всё понял. Гарри взглянул на директора серьезным, сосредоточенным взглядом. — Вы ведь понимаете, что можете проверить всех учеников на наличие сигнатуры портала? Кто-то из своих должен был активировать этот переход. Дамблдор устало кивнул. — Да. Я немедленно оповещу профессоров и начну проверку. Гарри затянул ремень кобуры с пистолетом. — Начните со слизеринцев, — пробормотал он и снова вскочил на метлу. Дамблдор снова открыл перед ним окно. — Удачи, мальчик мой. Буду ждать вестей, — с тревогой произнес директор. Гарри кивнул и выскользнул наружу. Метла на мгновение просела, а затем он рванул вперед на полной скорости, набирая высоту и направляясь на юго-запад. Гарри летел почти со скоростью сто миль в час. На ходу он наложил на себя согревающие чары. След портала продержался бы максимум четыре часа, даже для его магического зрения. Дамблдор смотрел, как в угасающем дневном свете исчезает маленькая точка, и с тревогой покачал головой. Затем он повернулся и подошел к камину. Ему нужно было сделать несколько срочных вызовов. ***Поместье Малфоев…*** Гермиона и Элли в ужасе озирались по сторонам. Только что они смотрели на Гарри и обсуждали его полеты, а в следующее мгновение очнулись здесь — где бы это ни было. Девушки оказались в каменной комнате. По пути у них отобрали палочки. Более того, забрали все украшения и даже школьные учебники. Когда Гермиона пришла в себя, она увидела Элли, рыдающую в углу сырого помещения. Тех немногих крох беспалочковой магии, что они успели освоить, хватило лишь на то, чтобы немного осветить комнату и согреться. В стене была единственная, тяжело запертая дверь, а стены блестели от влаги и лишайника. В остальном комната была абсолютно пустой: ни мебели, ни окон — ничего. Теперь две девушки сидели, прижавшись друг к другу в углу и глядя на дверь. Спустя несколько часов, как им показалось, дверь открылась, и в комнату вошел Люциус Малфой, за которым следовал Драко. При виде сына Малфоя глаза Гермионы сузились, а Элли крепче сжала её руку. — Вам это не сойдет с рук! — выплюнула Гермиона, пытаясь казаться смелой. — И вам доброго вечера, мисс Грейнджер. Видишь, Драко? Твоя школа так и не научила грязнокровок их истинному месту в нашем обществе. Впрочем, неважно. Ловушка была приманкой. Теперь посмотрим, кто в неё попадется, — будничным тоном произнес Люциус, обращаясь к сыну. — Полагаю, у нас достаточно времени, если хочешь поиграть, Драко, — добавил он, словно между прочим. Однако хищный блеск в его глазах выдавал истинные намерения. Драко подошел к Гермионе, грубо засунул руку под её блузку и с силой дернул вниз, разрывая ткань и обнажая бюстгальтер. Когда Гермиона всхлипнула и попыталась оттолкнуть его, он вцепился в край белья и рванул. Ткань поддалась, но металлические застежки на спине при этом глубоко впились в кожу, раздирая её. Она вскрикнула от боли и отпрянула. Драко презрительно усмехнулся. — Классные сиськи, Грейнджер. С удовольствием оставлю на них свою метку. Лицо Элли ожесточилось, она вскинула палец в сторону Драко. — Incendio! — закричала она и тут же взвыла от боли, когда её указательный палец вспыхнул пламенем. Поток огня застал Драко врасплох, ударив его в лицо и в бок головы. Драко завыл от агонии, хватаясь за обгорелую плоть. В ответ он с силой пнул Элли, которая, всхлипывая, прижимала к себе обожженную руку. Девушка ахнула и вскрикнула, когда тяжелый ботинок Драко врезался ей в грудь. Люциус бросился вперед, но прямо в цель получил удар ногой в пах от Гермионы. Его и без того бледное лицо стало белее мела; он схватил сына за шкирку и оттащил его подальше от девушек. Гарри летел над южной Англией и чертыхался, когда след портала окончательно растворился в пустоте. Ворча, он начал заходить на посадку, сбрасывая скорость. Ему нужно было сориентироваться и обдумать следующий шаг. Когда до земли оставалось около пятнадцати метров, он почувствовал, как через него прошла волна острого страха. Вместе с этой эмоцией пришел отчаянный, жгучий призыв о помощи. Он прекратил снижение и снова набрал высоту. Он должен быть где-то рядом! Магия вспыхнула, и он просканировал окрестности своим усиленным зрением. На горизонте он заметил загородный особняк, который буквально светился от мощи своих защитных чар. Гарри снова рванул вперед, к далекому дому. Он не был уверен, что именно оттуда исходит призыв, но это было единственное магическое строение в округе. Он приземлился в нескольких сотнях ярдов от поместья и убрал метлу в хранилище. Медленно подходя к дому, он снова ощутил прилив чужих эмоций. На этот раз к страху примешалась боль. Он был уверен, что это Элли - как эмпат - могла транслировать свои чувства. Гарри остановился и нахмурился. Он узнал это место! Он обошел участок, пока не нашел подходящее укрытие. — Фокс, — прошептал он, и его взгляд затуманился. Затем он извлек из другого контейнера пергамент и перо. Быстро набросав записку Дамблдору, он снова позвал Фокса. После минуты тишины в небе над ним появился феникс. Птица сложила крылья и камнем бросилась вниз, но в последний момент резко раскрыла их, зависнув прямо перед Гарри. Он удивленно моргнул: перед ним был маленький, белоснежный феникс. Это определенно был не Фокс! Они мгновение смотрели друг на друга, а затем Гарри захлестнуло головокружение — феникс связал себя с ним узами партнерства. «Маг Гарри, ты в беде?» — прозвучала мысль. Голос в его голове был явно женским. — Я бы с радостью пообщался с тобой, прекрасный феникс, но мои друзья и сестра в опасности. Можешь отнести послание Фоксу, спутнику мага Альбуса Дамблдора? — попросил Гарри, протягивая пергамент маленькой птице. «Ниам может и сделает это, маг Гарри. А потом нам будет о чем поговорить. Ступай, спасай свою пару и птенца. А затем мы побеседуем». Гарри изумленно моргнул, когда маленькая птица схватила пергамент и исчезла в вспышке пламени. До него только сейчас дошло, что он только что связал свою жизнь с фениксом. Потряхивая головой, он выглянул из-за кустов и внимательно осмотрел поместье. Он уже был здесь однажды, даже дуэлировал здесь с Волдемортом. Мгновение спустя он скользнул в тени и проник в дом, перемещаясь из комнаты в комнату. Ему нужно было выиграть минут двадцать — столько времени потребуется мракоборцам, чтобы прибыть сюда после того, как Дамблдор получит записку. Гарри обнаружил девушек запертыми в подвальном помещении, а затем нашел Драко и Люциуса, которых лечили в комнате на первом этаже. Реакция Гарри на состояние девушек была настолько сильной, что обитатели дома сразу поняли: он рядом. Дом содрогнулся от его ярости. Люциус и Драко в панике переглянулись, и Нотт с Эйвери привели девушек к ним. Разъяренный Гарри наблюдал, как Гермиона пытается прикрыть разорванную одежду и одновременно помочь Элли, которая была ранена и тяжело дышала. Девушек затолкнули в кабинет, где они упали на пол. Гарри уже был готов броситься вперед, но остановился, когда Люциус выхватил из футляра посох. На вершине посоха была вырезана кобра, и её глаза зловеще светились. Гарри побледнел и отпрянул. Это был опасный темный артефакт; он чувствовал, как тот вытягивает его силу, даже когда сам Гарри был скрыт в тенях. Люциус сжал посох обеими руками, и его глаза вспыхнули красным, пульсируя в такт глазам кобры. Он ухмыльнулся и с силой ударил посохом об стену. Наступила секундная тишина, а затем и поместье Малфоев, и Гарри Поттер буквально взорвались. Гарри закричал от боли, когда его вышвырнуло из теней. В то время как все остальные в комнате, казалось, были защищены, Гарри буквально разнесло обломками. Он пошатнулся и рухнул на пол, истекая кровью из десятков ран. Люциус закинул голову и расхохотался. Оглядевшись, он увидел толпу потрясенных людей, мракоборцов Министерства и Дамблдора, стоявших на его лужайке. Люциус усмехнулся и взмахнул посохом, заморозив их всех на месте. — ГЛУПЦЫ! — взревел он. — Годами мне нужно было лишь найти другого Мага, чтобы пробудить Посох Цариса. Волдеморт был ничем! Он работал на меня! Я создал его, сделал Темным Лордом. Именно я по-настоящему управлял всем, разумеется, из-за кулис. — Но теперь пришло время выйти из тени. Поттер подпитал Посох Цариса и меня самого, так что теперь моя мощь запредельна! И я буду править этим миром! Он повернулся к сыну, который смотрел на него с благоговением. — Встань, сын мой. Это будет твое наследство. Эти жалкие волшебники станут твоими игрушками и слугами, — сказал он жаждущему власти Драко. Люциус потянулся, чтобы положить руку на плечо Драко, но его торжество прервал голос. — Нельзя дать то, чем ты не владеешь. И уж точно нельзя дать это мертвому сыну, — раздался голос, холодный как лед. Люциус резко обернулся. В нескольких футах от него стоял Гарри Поттер, и всё его тело сияло ярко-красным светом. Гарри протянул руку в сторону Драко. Младший Малфой забился в конвульсиях, а затем закричал, когда его одежда вспыхнула пламенем. Гарри поднял руку, и жар, исходящий от Драко, удвоился, а затем удвоился снова, заставив всех, кроме Гарри, отпрянуть. Мгновение спустя Драко рухнул на пол обугленной тушкой. Люциус с визгом развернулся, чтобы ударить Гарри Посохом Цариса. Гарри пригнулся и извлек из своего хранилища собственный посох. Люциус зарычал и замахнулся снова. Посох Гарри вспыхнул ярко-синим, когда он поднял его, чтобы заблокировать удар. Два посоха столкнулись, и в ослепительной вспышке Посох Цариса разломился надвое. Люциус в шоке отшатнулся; из двух обломков повалил черный едкий дым, поднимаясь высоко в воздух. Два облака слились и медленно обрели форму рогатого существа с раздвоенными копытами. Существо наклонилось и запустило руку прямо в грудь Малфоя. Блондин жалко закричал, моля о пощаде, пока существо вырывало из его груди пятнистую белую сферу света. Когда сфера покинула его тело, Люциус обмяк. Существо проглотило сферу и, закинув голову, торжествующе взревело. Затем оно осторожно огляделось. Заметив двух рыдающих на полу девушек, оно почувствовало волну удовлетворения. Существо потянулось к ним, но замерло, когда Гарри встал между ним и ими. — Стой, — скомандовал Гарри, и его голос эхом отозвался мощью. С уничтожением посоха вся его магическая сила вернулась к нему. — Ты не сможешь меня остановить, смертный. Я наконец-то свободен из своей темницы! — прогрохотал голос существа. — А я смогу, Царис. Это не твой мир, и здесь ты не имеешь никакой власти, — мрачно ответил Гарри. — Отойди, смертный. Я вкушу души девственниц прежде, чем приступлю к твоей, — приказал Царис. Когда чудовище снова двинулось к девушкам, Гарри вскинул посох, и вспыхнувшая в нём мощь разогнала ночную тьму. Посох запел от бурлящей в нём энергии; Царис запнулся, прикрыл глаза и в ярости зашипел. — Я возвращаю тебя в ад, из которого ты явился, — произнёс Гарри. И пока эхо его слов ещё разносилось по поляне, он с силой вогнал посох в землю. Раздался оглушительный треск, и земля под монстром разверзлась. Из глубоких недр вырвалось жуткое красное сияние; Царис с воплем рухнул в бездонную пропасть. Затем земля снова содрогнулась, и расщелина захлопнулась. Гарри обернулся: к нему осторожно приближались Дамблдор и мракоборцы. На правом плече директора восседал Фоукс, а на левом — феникс Ниам. — О, отлично, — небрежно бросил Гарри. — Кавалерия прибыла. Затем он покачнулся и провалился в темноту. ***Больничное крыло Хогвартса…*** Лили Эванс-Поттер мерила шагами центральный коридор. На одной кровати лежала её дочь — с ожогами и множеством сломанных рёбер. На другой — девушка, которую Лили уже считала своей будущей невесткой; та страдала от нескольких ушибов и тяжелого психологического шока после того, как едва не стала жертвой насилия. Третий пациент беспокоил её ещё больше. Его кровать была скрыта за занавесками, и мадам Помфри не выходила оттуда больше часа. Две девушки и Лили с тревогой ждали, когда мадам Помфри наконец выйдет и расскажет им о состоянии Гарри. — Мама, пожалуйста, присядь, — взмолилась Элли. Затем она поморщилась: зелья для сращивания костей всё ещё действовали, и ей запретили лишний раз говорить или двигаться. Лили подошла к стулу, стоявшему между кроватями девочек, и села. Гермиона лежала, свернувшись калачиком. Она наблюдала за всеми, но с тех пор, как их вернули в Хогвартс почти два часа назад, почти не проронила ни слова. Лили наклонилась к ней и осторожно убрала прядь волос с её глаз. — Гермиона, ты в порядке? Гермиона посмотрела на неё, и её глаза наполнились слезами. Лили прижала девочку к себе, баюкая её, пока та рыдала. Гермиона вцепилась в неё так крепко, словно боялась, что её сейчас оттащат. — О, бедняжка. Я так и знала, что это случится, — сказала Поппи, высунув голову из-за занавески. Целительница быстро подошла к шкафу, достала зелье и передала его Лили; вдвоём им удалось уговорить Гермиону выпить его. — Прости, дорогая, — мягко произнесла мадам Помфри, — но мне было совершенно необходимо дождаться, пока ты сама осознаешь, через что прошла, прежде чем я смогу тебе помочь. Потребовалось время, чтобы Гермиона успокоилась, но в конце концов она отпустила Лили и благодарно улыбнулась. Лили поправила волосы на лбу девочки, а затем повернулась к целительнице, которая осматривала Элли. — Поппи, умоляю, как Гарри? — спросила Лили. Поппи фыркнула. — Этот сорванец? Я бы разорилась, будь больше студентов вроде него. Порезов много, я их залечила, но новые шрамы останутся. Он прибыл в состоянии полного магического истощения. Но за то короткое время, что он здесь, магия начала стремительно возвращаться. Он уже могущественнее Дамблдора, а индекс Мурчесена всё ещё растёт! Гермиона в ужасе приподнялась на кровати. — О нет, мадам Помфри! Вы не должны им говорить! Поппи выпрямилась и нахмурилась. — Мисс Грейнджер, не то чтобы это ваше дело, но я прекрасно знаю, насколько силён мистер Поттер. Это указано в его личном деле, которое я досконально изучила. Всё, что происходит между мной и моими пациентами, остается в тайне. Гермиона снова откинулась на подушки. — Простите, мадам Помфри. Просто я знаю, что Гарри боялся, чтобы мама и сестра узнали, какой силой он обладает. Выражение лица Поппи смягчилось, а Лили и Элли обменялись взглядами. — Да, это я могу понять, мисс Грейнджер, — задумчиво произнесла Поппи. Затем она раздвинула занавески вокруг кровати Гарри. Увидев белого феникса, она нахмурилась, но оставила своё мнение при себе. Маленькая птица оказалась очень полезной, давая слёзы для заживления самых глубоких ран. — Сейчас он будет спать. Может проснуться позже, а может проспать до утра. В любом случае, сейчас он в безопасности. — А что это за птица? — осторожно, стараясь не шевелиться, спросила Элли. — Эта птица, мисс Поттер, — феникс Гарри, — ответил Дамблдор, стоявший в дверях. — Я был весьма удивлён, когда она появилась в моём кабинете сегодня вечером. Мне было интересно, как Гарри свяжется со мной, когда найдёт вас, но я никак не ожидал, что он отправит сообщение своим фамильяром. — У Гарри фамильяр — феникс? — недоверчиво переспросила Лили. — Теперь уже да. Не уверен, что он сам об этом знает. Связь совсем новая. И что более необычно — белый феникс, — с гордостью добавил Дамблдор. Стареющий директор вошёл в палату и наколдовал несколько удобных кресел для взрослых. — Белый феникс… — прошептала Гермиона, размышляя о значении этого события. — Я удивлён, мисс Грейнджер. Я полагал, что раз Фоукс — мой фамильяр, вы изучите легенды о фениксах. Впрочем, неважно. Это интересная история, как раз подходящая для двух студенток, прикованных к больничным койкам, — сказал Дамблдор с искорками в глазах. Позади него вспыхнул свет, и появился Фоукс, опустившись на спинку его кресла. Лили и Поппи заняли остальные места. Директор редко рассказывал подобные истории, и мало кто хотел их пропустить. — Легенда гласит, что именно фениксы принесли магию человечеству задолго до начала письменной истории, даже до гибели легендарной Атлантиды. Первые фениксы, согласно преданию, были существами из чистого света. Состоящие целиком и полностью из магии, они сияли так ярко, что на них было трудно смотреть, не ослепнув. — Никто не знает, когда и почему произошла первая связь, но мы полагаем, что феникс наткнулся на кого-то с чистым сердцем в момент совершения бескорыстного поступка. Поражённый этим, феникс коснулся разума человека. В это мгновение через связь от феникса к человеку хлынула магия, и возник узел любви и уважения. — Феникс растворился в этой связи, отказавшись от своего чистого магического тела в обмен на плоть и кровь, хотя магия его осталась сильна. Но взамен он познал любовь, верность и преданность. Некоторые говорят, что в тот день феникс отдал слишком многое, но никто из тех, кто когда-либо связывал себя с ними, с этим не согласится. — Большинство фениксов — красно-золотые, как наш Фоукс. — Дамблдор протянул руку назад и погладил птицу по груди. Фоукс тихонько запел. — Но некоторые, — продолжил директор, — величайшая редкость — рождаются белоснежными, в дань памяти тех времен, когда эти создания были сотканы из чистой магии. Белый феникс считается королевской особой среди своего вида. Свидетельств об их способностях или о том, чтобы они привязывались к волшебнику, почти не сохранилось. Мне нравится думать, что белый феникс — это самое близкое воплощение светлой магии, какое только возможно. Наш юный Гарри поистине благословен. Никто и никогда не сможет обвинить его в практике тёмных искусств, пока с ним его фамильяр. Белый феникс просто не потерпел бы этого. Лили смотрела на спящего мальчика и птицу, сидевшую на изножье кровати. — Альбус, что ты можешь рассказать о том, что произошло сегодня? Дамблдор нахмурился, и его голос стал тяжёлым от печали. — Полагаю, Люциус Малфой счёл Гарри угрозой тому, что он называл «статус-кво». Очевидно, он организовал похищение мисс Грейнджер и вашей дочери, зная, что Гарри предпримет попытки их спасти. — Чего никто из нас не подозревал, так это того, что в нашей реальности за Волдемортом стоял Люциус. У него был опасный тёмный артефакт — посох, в котором был заточён дух демона, который давал Люциусу огромную силу, но ценой выкачивания энергии из Гарри. Полагаю, изначально Малфой использовал посох, чтобы контролировать Волдеморта. Он попытался сделать то же самое и с Гарри, но Гарри — не просто Маг. Он ещё и Стихийник, а это совершенно иной вид магии. — Гарри использовал свои силы Стихийника, чтобы убить Драко Малфоя, после чего они с Люциусом вступили в дуэль. Он сломал посох, чем освободил демона. Демон убил Люциуса, а затем напал на мисс Грейнджер и вашу дочь. Он бы убил и их, если бы Гарри не изгнал демона обратно в его измерение. — В следующий раз, Альбус, я позволю тебе самому разбираться со злодеями. Ты можешь заговорить их до смерти, — раздался с кровати голос Гарри, мягко поддразнивающий старого волшебника. Дамблдор тихо рассмеялся. Пока директор рассказывал историю, напряжение Гермионы вернулось. Когда она услышала голос Гарри, то буквально вздрогнула. Поппи бросила на неё вопросительный взгляд, но Гермиона его проигнорировала. — Возможно, мой мальчик, возможно. Но этому старику очень приятно видеть, что ты проснулся и чувствуешь себя лучше. Гарри сонно кивнул, и его голова снова упала на подушку. Но вдруг он резко распахнул глаза. — Гермиона? — выдавил он. Прежде чем кто-то из взрослых успел что-то сказать, он вскочил с кровати и опустился на колени рядом с ней. Он смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы. Она плотнее закуталась в одеяло и посмотрела на него снизу вверх. Поппи попыталась встать, чтобы возразить, но Дамблдор мягко положил руку ей на плечо. Она взглянула на него, и он покачал головой. Фыркнув, целительница ушла в свой кабинет, закрыв за собой дверь. — Думаю, нам стоит оставить их наедине, — прошептал Дамблдор Лили. — Может, сходим на кухню за чашкой чая, а потом вернёмся? Лили с трудом оторвала взгляд от ребят и кивнула директору, прежде чем бросить на дочь предостерегающий взгляд. Гарри потянулся, чтобы убрать волосы с лица Гермионы, но она отпрянула от его прикосновения. Он резко убрал руки за спину и отодвинулся. — Прости, Гермиона. Я пришёл так быстро, как только смог, — прошептал он. Она не ответила, лишь смотрела на него огромными, затравленными глазами. Она хотела сказать что-то, хоть что-нибудь, но пережитое было слишком свежим. Собственная боль и страх настолько овладели ею, что она не могла сделать ничего, чтобы облегчить ту боль, которую причиняла ему. Гарри попытался коснуться её ещё раз, но она снова отпрянула. Его плечи поникли. — Прости, что не спас тебя, — прошептал он, затем встал и вернулся к своей кровати, низко опустив голову, чтобы скрыть своё отчаяние. — Ты как, Элли? — тихо спросил он. Элли закрыла глаза, пытаясь снова заблокировать свои эмпатические связи. Боль, которой они делились… и которой не делились… буквально била по ней. Она кивнула и смотрела, как брат забирается в постель. Он взял зелье для сна, быстро осушил флакон и растянулся на кровати. Натянув одеяло, он отвернулся и от Элли, и от Гермионы. Элли взглянула на Гермиону и сердито зыркнула на неё, но та тоже отвернулась. Когда Лили и Дамблдор вернулись, все трое крепко спали. Гарри проснулся на рассвете. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, почему он снова в больничном крыле. И ещё мгновение, чтобы вспомнить реакцию Гермионы прошлой ночью — его плечи снова поникли. Он сел и увидел Элли и Гермиону на соседних койках. Он выбрался из постели и, скользнув в тени, отправился в свою комнату одеваться. Элли приоткрыла один глаз, проводила взглядом исчезающего брата, а затем повернулась к Гермионе. Старшая девочка тоже не спала, и они на мгновение встретились взглядами. Элли прищурилась. Она была в ярости. — Хоть слово, хоть «спасибо за спасение» — ты могла сказать что угодно, Гермиона, и он был бы счастлив. Но ты промолчала! Я знаю, что тебе больно, но ты ранила его куда сильнее, чем Малфой прошлой ночью, — прошипела она. Гарри вышел из тени и улыбнулся, увидев Ниам, восседающую на изножье его кровати. — Что ж, девочка, полагаю, мне придётся найти тебе подходящий насест. Что-нибудь действительно красивое для такого особенного феникса. Как думаешь? Ниам почистила перья, а затем посмотрела на него. — Я думаю, это было бы правильно. А ещё я думаю, что волшебник Гарри покинул место исцеления раньше, чем следовало. Гарри усмехнулся. — Боюсь, тебе придётся к этому привыкнуть. Я не остаюсь в больничном крыле дольше, чем абсолютно необходимо. Но давай договоримся, Ниам: сегодня мы будем вести себя спокойно. Я покажу тебе замок и познакомлю с друзьями и учителями. — Я хотела бы познакомиться с друзьями и семьёй волшебника Гарри и увидеть его дом, — отозвалась маленькая птица. Эта фраза заставила Гарри задуматься. Был ли это дом? Дом там, где семья, или дом — это что-то иное, что-то особенное? Он тряхнул головой и рассмеялся про себя, одеваясь. Слишком рано думать о таких вещах, особенно до утренней чашки кофе! — Пошли, Ниам. Перекусим, и я познакомлю тебя с людьми. Маленький феникс плавно опустился ему на плечо, и они вышли из гостиной Гриффиндора. ***Большой зал…*** Ниам оказалась невероятно популярной в Большом зале. Большинство студентов слышали о Фоуксе, но большую магическую птицу видели редко. Некоторые первокурсники были настолько очарованы маленьким фениксом, что казалось, будто они хотят украсть её у Гарри. Вскоре после начала завтрака в зал вошёл Дамблдор и заметил Гарри с Ниам. Он тихонько посмеялся про себя и направился к преподавательскому столу. За ним шли Лили, Элли и Гермиона. Гарри взглянул на Гермиону, а затем опустил глаза в тарелку, и его настроение мгновенно изменилось. Лили остановилась рядом с ним. — Вижу, мадам Помфри выписала тебя раньше, чем я ожидала. Или же это случай, когда пациент выписал себя сам? Гарри виновато улыбнулся матери. — Ну, раз я не был в бессознательном состоянии, я решил, что уйти пораньше будет неплохой идеей. Лили покачала головой. — Сегодня ты будешь вести себя спокойно, не так ли? — Да, я обещал Ниам показать замок и познакомить с друзьями, но договорились, что сегодня будем отдыхать. Лили прошла к преподавательскому столу. В передней части зала, за столом Гриффиндора, сидели Элли и Гермиона. Обе то и дело бросали на Гарри короткие взгляды, но тот наотрез отказывался смотреть в их сторону. — Гарри-волшебник, твоя пара страдает. Ты ей нужен, — прозвучала в голове мысль маленького феникса. — Я знаю, Ниам, но вчера она меня оттолкнула. Думаю, на этот раз первый шаг должна сделать она, — тихо прошептал Гарри, ласково поглаживая птицу. Разговор между волшебником и фениксом мог бы затянуться, но Дамблдор встал и призвал всех к тишине. Он выглядел торжественно и сурово. — Вчера вечером, — начал он, — двое наших учеников были похищены с территории школы третьим учеником, действовавшим по приказу отца. Драко Малфой с помощью портала перенес Алтею Поттер и Гермиону Грейнджер в поместье Малфоев на юге Англии. — Оказавшись там, обе девочки подверглись жестокому обращению, их жизням угрожала опасность. Наш общий знакомый, Гарри Поттер, выследил их. В схватке, закончившейся гибелью Люциуса и Драко Малфоев, Гарри освободил девушек. — Именно во время этого боя, свидетелями которого стали я и более двадцати мракоборцев, выяснилось, что истинным Темным Лордом в последней войне был не Волдеморт, а Люциус Малфой. Мистер Малфой использовал редчайший темный артефакт — Посох Цариса, в котором был заточен демон. С помощью этого посоха Люциус Малфой тайно управлял Волдемортом. — Прошу всех встать и почтить минуту молчания. Мы потеряли ученика. Каким бы ни был его путь и какими бы ошибочными ни были его решения, Драко всё равно был одним из нас. Весь зал поднялся. Встал и Гарри, подумав о том, что он уже второй раз убивает Драко. Некоторые вещи никогда не меняются. Когда ученики снова сели, Дамблдор обвел их взглядом и продолжил: — Я прошу никого не беспокоить мисс Поттер, мисс Грейнджер и мистера Поттера по этому поводу. Мистер Поттер спас мир от восходящего Темного Лорда, о существовании которого мы даже не подозревали. То, что ради этого ему пришлось забрать несколько жизней, глубоко тревожит его самого. Скорее, это мы должны быть ему благодарны. Дамблдор повернулся и посмотрел прямо на Гарри. — Гарри, министр Боунс понимает, что награждение тебя ещё одним орденом Мерлина первой степени будет пустым жестом. Поэтому она сообщила мне, что планирует направить тебе личное благодарственное письмо, которое будет приобщено к твоему личному делу, а также пригласить тебя в будущем посетить её и обсудить возможности работы в Министерстве. И Департамент магического правопорядка, и Отдел тайн выразили заинтересованность в твоих услугах, — с улыбкой произнес Дамблдор. Лили и Сириус гордо улыбнулись. Гарри в знак признательности склонил голову. Он и сам не знал, чего хочет. По сути, он мог покинуть Хогвартс хоть завтра — СОВ он уже сдал. Те исследования, которыми он занимался в школе, давно вышли за рамки программы. Уходить не хотелось, но, возможно, так было бы лучше. Возможно, вернуть утраченное уже не получится. Настало время двигаться дальше. После завтрака он отправился в библиотеку. Не зная точно, что искать, он направился прямиком к мадам Пинс, которая встретила его подозрительным взглядом. — Чем могу помочь, мистер Поттер? — Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, существует ли книга, в которой описываются магические учебные заведения более высокого уровня, чем Хогвартс? Мадам Пинс на мгновение задумалась. Редко какой ученик стремился к обучению после школы. — Да, есть справочник по высшему образованию. Он небольшой, так как большинство желающих продолжить учебу выбирают путь ученичества, а не полноценное заведение. — Она открыла ящик стола и достала маленькую книжицу, которую едва ли можно было назвать чем-то большим, чем брошюра. Гарри взял её и сел за ближайший стол. Листая страницы, он с удивлением обнаружил, как мало на самом деле существует институтов высшего магического образования. Во Франции в Париже был «Université de Supérieur Magique Érudition». В Германии — «Einführen über Magie und Zauberei». Ни одно из них не выглядело особенно привлекательным. Возможно, на каникулах стоит аппарировать в Америку и заглянуть в Американский институт высшей магии и колдовства. По крайней мере, там он хотя бы знал язык. Он вернул брошюру мадам Пинс, поблагодарил её и вышел из библиотеки. Затем он бесцельно бродил по замку и территории, пока ноги сами не привели его к озеру… к тому самому камню, где он и Гермиона впервые поцеловались. Он сел на большой плоский валун и стал наблюдать, как Ниам парит над водой. — Гарри? — раздался за спиной до боли знакомый голос. — Забавно, — ответил он, не оборачиваясь, — как бы сильно ты ни надеялся, что всё сложится определенным образом, судьба всегда вмешивается, чтобы всё перевернуть. — Мне жаль, Гарри, — тихо ответила Гермиона. — И мне жаль, Гермиона. Больше, чем ты можешь себе представить, — устало произнес он. — Больше, чем ты можешь представить, — повторил он шепотом. — Когда ты пытался заговорить со мной вчера, я хотела сказать что-то, хоть что-нибудь. Я злилась на тебя за безрассудство, гордилась твоей смелостью и в то же время ужасно стыдилась того, что ты увидел меня после того, как меня лапал этот Малфой. Я не знала, что сказать… в итоге стыд победил, и я промолчала, чем причинила тебе страшную боль… — А теперь? — спросил он. Они всё ещё не смотрели друг на друга. Внутри Гарри затеплилась надежда, он затаил дыхание. Ледяной ком в животе начал медленно таять. — Мне всё ещё стыдно перед тобой, Гарри. Я поступила с тобой плохо, — прошептала она. — Я знаю, что ты не могла контролировать происходящее вчера. Ты ведь не шла к Малфою и не просила его рвать твою одежду. Признаю, я был в ярости, просто в бешенстве от того, что оба Малфоя сделали с тобой. Но часть этого гнева была вызвана… чувством собственности. — Собственности? Гарри обернулся и посмотрел на неё. Она стояла совсем рядом, но не в пределах досягаемости рук. — Мне скоро восемнадцать, Гермиона. Разве я виноват в том, что ты приходишь ко мне во снах и будоражишь все мои фантазии? А потом я вижу, как тебя лапает Малфой… На какое-то время я просто сошел с ума, — задумчиво произнес он. — Я знала, что нравлюсь тебе, Гарри, но почему ты никогда не говорил, что я тебе *настолько* дорога? Он снова посмотрел на свои ноги и обхватил колени руками. — Не мог. Я просто не умею так. Она села рядом и внимательно посмотрела на него. — Что ты имеешь в виду? — Я безнадежен в отношениях. Джинни многому меня научила, но я всё равно не умею выражать свои чувства. Что я должен был сказать? «Слушай, Гермиона, кажется, я в тебя влюбляюсь и безумно хочу твое тело»? Существует ли вообще вежливый способ сказать такое? Черт его знает. Мое детство не слишком помогло мне в понимании отношений и людей, — раздраженно выдохнул он, качая головой. Она рассмеялась, и Гарри в шоке поднял на неё взгляд. Смех был последним, чего он ожидал. Он густо покраснел и смущенно отвернулся. Заметив его реакцию, Гермиона перестала смеяться. Она взяла его за подбородок и осторожно повернула его лицо к себе. — Прости. Я не хотела над тобой издеваться. Но ты должен признать, что это действительно прозвучало забавно. Он пожал плечами, и её глаза сузились. — Элли предупреждала меня, что с тобой будет трудно договориться. Ты крайне закрытый человек, Гарри Поттер, но если ты хочешь, чтобы в твоей жизни была женщина, тебе лучше привыкнуть делиться хотя бы частью того, что ты чувствуешь. Он снова отвернулся к озеру. Гермиона вздохнула, понимая, что пока не смогла пробиться сквозь его стену. Но когда она уже собралась встать, он заговорил. — Мне непросто выражать чувства. Ты примерно представляешь, какой была моя жизнь, но не всю картину целиком. Как-нибудь, когда у тебя будет целый свободный день, спроси меня, и я всё расскажу. Тебе не понравится, мне тоже, но я расскажу. Ты мне дорога, Гермиона. Это чувство так же сильно, как то, что я испытывал к Джинни. Я узнал и полюбил именно *тебя*, а не ту Гермиону, которую оставил когда-то, но я не хочу тебя спугнуть. Ты приходишь в мои сны почти каждую ночь, и мне хочется прижать тебя к себе, заниматься с тобой любовью. Я не знаю, готова ли ты к этому, но вот так оно есть. И я не стану толкать тебя к этому решению силой. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Знаешь что, Гарри? Ты, наверное, единственный парень в мире, который может сделать девушке комплимент, сказать, что она сексуальна, а в следующее мгновение извиниться за то, что сказал это, не говоря уже о том, что подумал. Он виновато ухмыльнулся, и она улыбнулась в ответ. — Сейчас мне нужно знать, что ты прощаешь меня за вчерашнее. Ты спас мне жизнь, а я повела себя ужасно. Я даже не поблагодарила тебя, — серьезно добавила она. — Конечно, я прощаю. Я просто не мог на тебя злиться. Я боялся, что потерял тебя… и сердце буквально разрывалось на части, — с легкой улыбкой ответил он и коснулся её руки. Их пальцы переплелись, и она потянулась к нему за поцелуем. Когда они отстранились, она прижалась лбом к его лбу и, краснея, прошептала: — Чтобы ты знал, мистер Поттер, пока ты грезишь моим телом, я вижу очень похожие сны о твоем. — Не стану отрицать, что хочу тебя, Гермиона, потому что это правда. Но решение должно быть твоим, и в твое время. Но когда ты будешь готова воплотить свои сны в реальность, я буду ждать, — ответил он, краснея не меньше неё. Они улыбнулись друг другу. Гарри встал и помог ей подняться. Они пошли обратно к замку, крепко держась за руки, а Ниам сидела на плече Гарри. С окна верхнего этажа за ними с интересом наблюдала рыжеволосая девушка. ***Гостиная Слизерина, тем же вечером…*** В гостиной собрался весь факультет — такое редко случалось в доме Слизерина. Рона поддерживали Крэбб и Гойл. — Вы все слышали Дамблдора! Этот ублюдок Поттер убил Малфоя и его отца! — яростно выкрикнул Рон. — И что ты предлагаешь с этим делать, Уизли? — спросил Блейз Забини. — Министерство оправдало Поттера и фактически объявило отца Малфоя темным лордом. — Ладно, допустим, но мы не можем позволить всему идти так, как сейчас. На днях мне пришлось буквально расталкивать толпу полукровок и грязнокровок. Они больше не уступают дорогу чистокровным! — Послушай, Уизли, тебе может это не нравиться, но факт в том, что между ними и нами почти нет разницы. Более того, я считаю, что наше отношение только вредит нам самим, — ответил Забини. — Невозможно! Мы — чистокровные! И я говорю: пора заставить остальных вспомнить своё место! Блейз посмотрел на Рона, а затем всплеснул руками. — Я не хочу иметь с этим ничего общего. Вы, идиоты, станете жертвенными агнцами на алтаре собственной тупости. — С этими словами он развернулся и вышел из гостиной. — Блейз прав, — раздался голос Джинни Уизли, удивив окружающих. — Послушайте, мне это не нравится не больше вашего, но факт остается фактом: среди нас нет ни одной ведьмы или волшебника, способного противостоять Поттеру. — Ты так говоришь только потому, что он тебя заводит! Как ты могла, Джинни? Он же полукровка! — выплюнул Рон. Джинни пожала плечами. — А почему бы и нет? Он богат, он сильнее любого парня в этой комнате, и внешне он весьма неплох. К тому же, несмотря на происхождение матери, его кровь одна из чистейших в мире. Проблема Поттера в том, что он не видит преимуществ своего статуса. Если бы мне удалось на время убрать из уравнения эту грязнокровку, я бы, наверное, смогла переубедить его. Но помяните мои слова: если вы начнете задирать полукровок и грязнокровок, Поттер заставит вас пожалеть о том, что вы вообще родились. — Я амбициозна. Мне нужен Поттер. Я хочу сделать его своим. Когда придет время, я устраню конкурентку и заберу его. Но я не дура, и никто не говорил, что слизеринцы обязаны быть только чистокровными — мы должны быть амбициозными, — сказала она, усаживаясь в кресло и бросая на брата свирепый взгляд. Рон ответил ей тем же и попытался снова собрать сторонников, но люди начали медленно расходиться по комнатам. Гарри наглядно продемонстрировал, что кровь вообще не имеет значения, и многие слизеринцы не горели желанием навлекать на себя его гнев после того, что случилось с Малфоями. ***Библиотека…*** Элли делала домашнее задание по трансфигурации, когда её прервали. Она подняла взгляд, когда рядом с ней села Мелони Марчбэнкс. — Не смотри на меня и не поднимай головы, — прошипела Мело, — шепнула Мелони. Элли моргнула и едва заметно кивнула, продолжая искать заметки для своего эссе. — У тебя проблемы с обоими Уизли. Рон хочет отомстить за то, что случилось с Малфоем, и за поведение не-чистокровных в школе. Из-за того, что они замышляют, кто-нибудь обязательно пострадает. — А вторая Уизли? — едва слышно спросила Элли, продолжая что-то записывать и всё так же игнорируя Мелони. — Она будет куда более серьезной проблемой в долгосрочной перспективе. Ей нужен твой брат, и она планирует «устранить» конкурентку. И прежде чем ты спросишь — я не знаю, что именно она имеет в виду. Но, зная её репутацию, это может быть что угодно: от прямого нападения до уничтожения репутации. Она не любит твоего брата, ей нужны его деньги и власть, — пробормотала слизеринка. — Я позабочусь о том, чтобы Гарри узнал про Рона, и предупрежу Гермиону. Но без конкретики мало что можно сделать, кроме как быть осторожными, — сказала Элли, затем закрыла книгу, встала и пошла вернуть её на полку. Когда она вернулась к столу, Мелони уже ушла. ***Разное…*** Избрание министра Боунс не стало сюрпризом. Поддержка родов Поттеров и Блэков, а также четырех основателей, обеспечила ей победу. Министр Боунс немедленно приступила к серии реформ, направленных на отмену некоторых законов и смягчение других. По большей части Гарри никак не реагировал на реформы Министерства, но только потому, что на этот раз сознательно выбрал роль серого кардинала. Почти сразу после выборов через подставную фирму были скуплены все находящиеся в обращении акции «Ежедневного пророка». Произошло тихое и изящное поглощение: место в редакции заняли люди, понимающие, что журналистика — это честное изложение новостей. Кое-кого из старой гвардии, вроде Риты Скитер, взяли на карандаш и задвинули в самый пыльный угол — штамповать некрологи. Гарри Поттер был владельцем подставной компании «GEB LIMITED», хотя управлял ею его поверенный. Аббревиатура «GEB» означала «Гриффиндор, Эванс, Блэк». В будущем Гарри планировал разделить компанию на три равные доли между Элли, Сириусом и матерью. «Пророк» был далеко не единственным предприятием, которое GEB либо выкупила целиком, либо приобрела в нем долю. «Метлы Нимбус», магазин Зонко и виски Огдена — всё это стало частью нового портфеля Поттера. Через GEB Гарри постепенно менял отношение окружающих. В «Ежедневном пророке» уволили нескольких высокопоставленных чистокровных магов за их фанатизм. «Нимбус» объявил о найме двух ведущих американских дизайнеров мётел, оба из которых были магглорожденными и окончили Американский институт передовой магии и технологий. Журнал «Квиддич ежемесячно» опубликовал развернутый профиль об этих инженерах, подчеркнув, что именно американцы сейчас находятся на переднем крае разработки мётел во всем мире. Всё это делалось крайне тонко: маленькая статья здесь, увольнение с публичным уведомлением там. Внутренние распоряжения руководства, сообщавшие сотрудникам, что определенное поведение более не будет допускаться. Годы манипуляций оставили на Гарри свой след, но также научили его самому быть манипулятором, если того требовали обстоятельства — а сейчас он считал это необходимым. Именно второй этап его махинаций в итоге привлек внимание Дамблдора, и, осознав происходящее, директор вызвал Гарри к себе в кабинет. ***Хогвартс, кабинет директора…*** Дверь открылась, и в проеме показалась голова Гарри. — Вы хотели меня видеть, Альбус? Дамблдор улыбнулся и жестом пригласил Гарри войти. Тот заметил, что Ниам заглянула в гости к Фоуксу, и невольно улыбнулся. Оба мужчины надеялись, что эта пара сможет оставить потомство. Яйца феникса встречались крайне редко, и возможность поспособствовать размножению вида — даже если это означало просто предоставить место для гнезда — была большой честью. — Гарри, я пригласил тебя сегодня, потому что у меня есть к тебе несколько вопросов. Как ты знаешь, в конце этого месяца на перевыборы пойдет треть членов Визенгамота. Общаясь с коллегами, я заметил, что многие из кандидатов испытывают финансовые трудности, в то время как другие, напротив, обладают избытком средств. И что странно, за финансовые проблемы некоторых моих коллег, похоже, отвечает одна новая на рынке компания — причем холдинг, если быть точным. — Скажи-ка, ты ничего не знаешь о холдинге под названием «Гриффиндор, Эванс и Блэк, Лимитед»? — спросил Дамблдор с искоркой в глазах. Гарри усмехнулся. — О, это просто такое хобби, Альбус. Определенные взгляды требовали корректировки, и я просто подталкиваю их в нужном направлении. Дамблдор нахмурился. — Я не уверен, что это хорошая идея. Люди… — При всем уважении, директор, — отрезал Гарри, — люди — это стадо, которое идет за тем, кто громче всех кричит. Я просто даю им новый голос, который стоит слушать, и обещаю вам: этот голос не причинит им вреда. Проблема проста, и началась она прямо здесь, в этой школе. Дамблдор удивленно моргнул и жестом предложил ему продолжать. Гарри достал из хранилища очень старую книгу заклинаний. — Эта книга, написанная одним из бывших директоров школы, считается одним из главных руководств по теории магии. Но я знаю, что она в корне ошибочна. Я обучил многих учеников Хогвартса техникам, которые противоречат всему, что в ней написано. И всё же, когда профессор Флитвик начинает курс теории магии для первокурсников, он до сих пор сверяется с этой книгой. Он бросил том на стол. Дамблдор с изумлением обнаружил перед собой первое издание «Теории магии Годрика Гриффиндора». Книга стоила целое состояние, а Гарри швырял её, словно старый квоффл! — Существует такой процесс, как критическое мышление, Альбус. Американцы очень его ценят, но у нас этому никогда не учили. Суть в том, чтобы взять общепринятый факт и подвергнуть его сомнению, независимо от того, сколько людей считают его истиной. Я хочу, чтобы наши ученики оспаривали застарелые идеи и концепции. Если они научатся делать это в школе, они будут делать это дома и в повседневной жизни. Фанатизм не выдерживает такой проверки. То, что я начинаю сегодня, — это процесс, который, вероятно, займет всю мою оставшуюся жизнь. Перемены нельзя навязать народу извне. Но их можно внедрить, если взрастить их внутри, и именно это я намерен сделать. — Сейчас мой план прост. Медленно искоренить предрассудки, законно и безопасно вывести «паршивых овец» и заменить их прогрессивными центристами. Затем я займусь системой образования. Я не хочу покидать Англию. Это мой дом. И всё же Гермиона, большинство магглорожденных и полукровок планируют сделать именно это, потому что магическая Британия не желает их видеть. Америка принимает их с распростертыми объятиями. Это же абсурд! Наши лучшие и светлейшие умы покидают страну, а нам остаются отбросы и те, кто настолько застрял в традициях, что не заметят новую идею, даже если та укусит их за задницу. Это неправильно. Я не хочу уезжать, не хочу, чтобы уезжала Гермиона, и я хочу остановить это саморазрушение нашего общества. Он замолчал и широко улыбнулся директору. — Когда-нибудь, Альбус, я хочу сесть в ваше кресло и сказать какому-нибудь первокурснику-магглу, что его или её мечта стать Министром магии — прекрасная мечта, и что при должном усердии она вполне может сбыться. Дамблдор откинулся на спинку стула и сжал переносицу, затем внимательно посмотрел на Гарри. — Когда я вызвал тебя, Гарри, я думал, что ты действуешь из злобы к чистокровным фанатикам. Теперь вижу, что это не так. Также я и не подозревал, что ты претендуешь на мой пост… хотя надеюсь, ты позволишь мне уйти на покой достойно, прежде чем выставишь меня за дверь? — спросил Дамблдор, и в его глазах снова заплясали искорки. Гарри рассмеялся и шутливо поклонился, не вставая со стула. — Разумеется, Альбус. Обещаю предупредить вас минимум за пять минут. Дамблдор весело хмыкнул, но остались вещи, которые требовали обсуждения. Он ещё мгновение изучал юношу, а затем снова стал серьезным. — Гарри, я не совсем уверен, что первокурсники — лучшая группа для изучения твоего метода «касания магии», но я готов к эксперименту. Ты блестяще сдал все СОВ, и твоя мать не могла бы тобой гордиться больше. Это подводит нас к твоему следующему решению. Чем ты займешься в следующем семестре? Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Альбус поднял руку, останавливая его. — Позволь мне упростить задачу. В следующем году профессор Флитвик впервые за долгие годы возьмет личного ученика — кандидата на звание мастера чар. Разумеется, он будет чрезвычайно занят и не сможет вести все свои уроки, поэтому попросил меня подыскать ему подходящего ассистента. Обычно ставка ассистента не предполагает полной занятости, однако профессор Блэк также просит вашей помощи в качестве помощника профессора по Защите, да и ваша матушка, похоже, считает, что у вас талант к рунам, и вы могли бы заинтересоваться получением мастерства в этой области. Гарри с энтузиазмом закивал, и Дамблдор улыбнулся. — Что ж, решено. Я займусь необходимыми бумагами. К счастью, до нового семестра ещё много месяцев. А сейчас, подозреваю, тебя заботят куда более важные вещи. Например, что надеть, когда ты поведешь мисс Грейнджер на Йольский бал на следующей неделе? Гарри ухмыльнулся. — С этим вопросом я, думаю, уже разобрался. Нет, самое сложное будет на каникулах. Я планирую поискать с семьей подходящий дом, и не совсем уверен, с чего начать. — О, тут тебе помогут в Гринготтсе. Свяжись с ними, и они покажут все объекты, выставленные на продажу. — Я об этом не подумал. Сразу же с ними свяжусь. Спасибо, Альбус, — сказал он, вставая, чтобы покинуть кабинет. — Гарри, прежде чем ты уйдешь, есть ещё один деловой вопрос. Как ни странно, он связан с твоими поисками дома… ***Покои старосты Гриффиндора…*** Гарри был рад разговору с Дамблдором. По совету директора он обратился в Гринготтс и обнаружил, что гоблины более чем сговорчивы. Они предоставили ему список недвижимости с фотографиями и описаниями, из которого он отобрал вариант, показавшийся ему наиболее привлекательным. Это был огромный дом. Предыдущие владельцы хотели, чтобы семья была рядом, но при этом всем хватало уединения. В итоге на участке располагалось большое поместье с двенадцатью спальнями и два дома поменьше: коттедж с двумя спальнями и дом с четырьмя. А между ними, что самое главное, находилась площадка для квиддича, что, по мнению Гарри, делало этот вариант идеальным. Гарри понимал, что следовало посоветоваться с Лили, но решение принял. Если дом Лили не понравится, то это будет его личное жилье, а Лили и Элли он купит отдельные дома. Следующие несколько дней выдались сумасшедшими. Он тайком навещал дом, давая указания новым домашним эльфам, которые украшали комнаты и готовили всё к праздникам. Это должен был быть сюрприз для семьи. Также он несколько раз ускользал на тайные встречи, чтобы обсудить планы на каникулы. Он тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Сегодня на нем был лучший костюм из драконьей кожи, и через десять минут он должен был встретиться с Гермионой для похода на Йольский бал. Сказать, что он нервничал — значит ничего не сказать. Отношения с ней стали одной из лучших частей его жизни. Они пока не зашли дальше поцелуев, но обоих устраивал этот темп. Предупреждения Элли какое-то время держали их в напряжении. Но за три недели с тех пор ничего не произошло, и они начали расслабляться. Он ещё раз взглянул на себя в зеркало. Это был его лучший праздничный наряд. Сшитый из кожи гебридского черного дракона, он был отполирован до блеска. На правой стороне груди красовался вышитый герб семьи Поттеров. Под гербом располагались знаки его ранга и заслуги. Манжеты и воротник были отделаны золотом. Выход из комнат обладал особым свойством: как Главному старосте, Гарри достаточно было просто сосредоточиться на нужном факультете, чтобы дверь выпустила его в соответствующую гостиную. Оказавшись в гостиной Гриффиндора, он улыбнулся группе парней, сбившихся в кучу у лестницы в спальню мальчиков. Все они с опаской поглядывали на лестницу для девочек. Когда девушки начали спускаться, Гарри улыбнулся четверокурснику и кивнул ему. Мальчик нервно сглотнул и двинулся навстречу Элли. Несколько дней назад Гарри отвел его в сторону и в самых резких выражениях дал понять: если он сделает что-то, чем расстроит Элли, Гарри вывернет его наизнанку. Когда Гермиона спустилась по лестнице, она внимательно осмотрела комнату, пока не встретилась взглядом с Гарри. Она покраснела и опустила глаза, прежде чем подойти к нему. Она никогда особо не задумывалась о макияже и прочем, но другие девочки в спальне провели большую часть последнего часа, помогая ей готовиться к танцам. Лаванда и Парвати уверяли её, что Гарри просто упадет в обморок, когда её увидит. И хотя он не рухнул замертво, вид у него был совершенно ошарашенный. На Гермионе было светло-золотистое платье с черной отделкой и глубоким вырезом на спине. В этом плане оно идеально сочеталось с мантией Гарри. Они остановились в двух шагах друг от друга и просто замерли на мгновение. — Ты прекрасна, — прошептал он. Гермиона мило покраснела и протянула руку, чтобы взять его за руку. Его наряд был чем-то средним между миром магглов и миром магии, и это действовало на неё так, что связно мыслить стало трудно. Костюм сидел на нем как влитой, и ей казалось, что она видит, как под тканью перекатываются мышцы. Он повел её к выходу за портретом и вниз по лестнице к Большому залу. Гермиона не могла не заметить, что он почти не сводит с неё глаз. Она не знала, помогли ли ей Лаванда с Парвати или он просто был в таком восторге от неё. Это придало ей такой уверенности, какой она не чувствовала никогда в жизни. Лили перехватила пару перед самым входом в Большой зал. Гарри улыбнулся матери, и та просияла в ответ. — Посмотрите на вас двоих! — воскликнула Лили. Она с гордостью улыбнулась и смахнула слезинку. — Ты так похож на своего отца, — тепло добавила она. Гарри нахмурился. Отношение отца к матери и, особенно, к Элли, не было для него приятным открытием. Напоминание о человеке, которого он теперь считал фанатиком, было не самым желанным сравнением. — О, Гарри, сходство с ним не делает тебя им. Он был добрым и любящим человеком, но воспитание затуманило его рассудок. К тому же, ты, может, и чертовски красив, как он, но в тебе соединилось всё лучшее от нас обоих. Без этого я сомневаюсь, что ты смог бы покорить нашу Гермиону, — с улыбкой сказала Лили. Гермиона снова покраснела и опустила взгляд. Это был первый бал в её жизни. Как и многие магглорожденные и полукровки, они в прошлом избегали таких собраний. Но не в этом году… в этом году пришел весь Хогвартс. Лили рассмеялась, глядя на реакцию Гермионы, а затем пригрозила Гарри, велев ему быть джентльменом и заботиться о девушке. — Буду, мам, — тихо ответил он, глядя на прекрасную девушку рядом с собой. Затем, взяв её под руку, он повел её в Большой зал. ***Йольский бал…*** Гермиона замерла с открытым ртом. Она никогда раньше не видела Большой зал, украшенный к Йольскому балу, и это было великолепно. Зал напоминал заснеженное поле; свет исходил от ярко освещённых деревьев, а чары на потолке показывали луну и звезды. Зал был магически расширен, чтобы в центре поместилась большая танцплощадка, а столы выстроились вдоль стен. Гарри повёл её к столику, где уже устроились Алли со своим спутником. Алли бросила на него быстрый взгляд, в котором читалось молчаливое смирение, но втайне она была глубоко благодарна Гарри. Её кавалер был чистокровным гриффиндорцем, и до появления Поттера этот парень никогда бы не пригласил её, как бы сильно она об этом ни мечтала. Гарри придержал стул, помогая Гермионе сесть, а затем, обведя взглядом множество столов, тихо усмехнулся и устроился рядом с ней. — Что-то смешное, Гарри? — спросила Гермиона. — Посмотри вокруг, — ответил он. — Почти каждый полукровка или магглорожденный сегодня пришел с чистокровным партнером. Гарри снова усмехнулся и, достав из центра стола два меню, протянул одно Гермионе. — В основном это заслуга твоих усилий, — тихо заметила она. Он покачал головой: — Я лишь показал, что кровь значит не так много, как принято считать. Остальное они сделали сами. Сами решили сделать этот шаг и обнаружили, что вот эта девушка красива, а тот парень — симпатичен и с ним стоит познакомиться. Он бегло глянул в меню и положил его обратно на стол. Гермиона с любопытством наблюдала, как он коснулся своей тарелки, заказывая блюдо, а затем кивнул ей, и она так же выбрала свой ужин. — Ты ведь проведешь каникулы дома, верно, Гермиона? — спросил он, когда еда появилась в его тарелке. Гермиона кивнула, и в её глазах промелькнула грусть. — Да. Родители хотят провести Рождество всей семьей. Жаль, что я не смогу провести его с тобой, — проговорила она, замолкая. Он улыбнулся. Его сюрприз должен сработать. — Думаю, я смогу что-нибудь придумать, чтобы мы увиделись, хотя бы на несколько часов. Не переживай, любовь моя, — сказал он и вдруг смутился. Она отвела взгляд, и от неожиданности у нее перехватило дыхание. А затем она улыбнулась. Глаза Гарри заблестели, а улыбка стала ещё шире… пока этого не заметила Элли. — Так-так, а ну-ка признавайся. Ты что-то задумал. Я всё вижу и всё чувствую! — тихо прошипела она. Гарри в панике огляделся. Никто не знал о способностях Элли, и ей определенно не следовало так открыто о них заявлять! — Замолчи, Элли, — так же тихо огрызнулся он. — И следи за языком. Гермиона прищурилась, наблюдая за их перепалкой. Элли явно что-то пронюхала. Гарри выглядел так, будто только что разыграл кого-то. Когда ужин закончился, директор Дамблдор встал и взмахнул палочкой, пустив в воздух сноп искр, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Добро пожаловать, добро пожаловать все на наш Йольский бал! Завтра многие из вас вернутся в свои дома к семьям, чтобы отпраздновать праздник. Но сегодня мы даем вам возможность отпраздновать его со своей семьей в Хогвартсе. Музыку для нас сегодня исполнит наша любимая группа — «Странные сестры». Пока он говорил, все за преподавательским столом встали и разошлись по краям зала, а сам стол просто исчез. Под громкие аплодисменты заиграли «Странные сестры». Танцпол всё ещё был пуст, когда Гарри встал и отвесил Гермионе поклон. — Не окажет ли моя леди мне честь, подарив один танец? — спросил он, и в его глазах плясали озорные огоньки. Она нервно сглотнула, кивнула и вложила свою руку в его. Он вывел её на середину зала, высоко подняв её ладонь. Остановившись, он позволил ей сделать шаг вперед, а затем мягко закружил её в своих объятиях. Следующий час он вел её по танцполу, и Гермиона с трудом могла поверить, что он так прекрасно танцует. Но что было ещё удивительнее — рядом с ним и она сама выглядела грациозно! В конце концов они вернулись к столу, чтобы выпить и передохнуть. С точки зрения Гермионы, вечер превратился в настоящую сказку, и лучше этого быть уже не могло. Сначала к ним присоединились Лили и Сириус, а позже — Элли со своим кавалером. — Счастливого Рождества всем, — тихо провозгласил Сириус, поднимая бокал. Все вместе они чокнулись и выпили. — Ах, Гарри, как раз тот, кого я хотел видеть, — раздался за спиной голос директора. Гарри обернулся. — Сэр? — Я ознакомился с твоими планами на каникулы и всецело их одобряю. Также от имени всего персонала благодарю тебя за приглашение. Некоторые из нас смогут приехать. А пока, если ты заглянешь ко мне в кабинет завтра, я передам тебе то, о чем ты просил, — старик усмехнулся, глядя на недоуменные лица окружающих. Гарри улыбнулся Дамблдору, а затем повернулся к столу, где на него смотрели подозрительные взгляды друзей и родных. — Гарри Джеймс Поттер, что ты задумал? — спросила Лили. — Мам, завтра всё станет ясно. Обещаю, — ответил он и повернулся к Гермионе. — Ты мне веришь, Гермиона? — тихо спросил он. — Ты же знаешь, что верю, — ответила она. — Тогда завтра, когда все пойдут к каретам, чтобы сесть в «Хогвартс-экспресс», я хочу, чтобы ты и все остальные встретили меня в вестибюле. Домой на поезде вы не поедете. О, и надень теплый плащ. — Гарри, но родители будут ждать меня на вокзале! — запротестовала она. — Доверься мне, Гермиона. Из-за этого у тебя не будет ни единой проблемы. И тебя я тоже жду, Бродяга, — добавил он, обращаясь к Сириусу. — Будь там, иначе я покажу тебе одно очень любопытное арабское проклятие блох, которое я нашел. Сириус хмыкнул от смеха, но согласно кивнул. Лили, Элли и Гермиона нахмурились. Сириус понимал, что Гарри готовит какой-то сюрприз, а сюрпризы почти так же хороши, как розыгрыши, поэтому он решил дать парню развлечься. Гарри снова вывел Гермиону на танцпол как раз в тот момент, когда музыка сменилась старой медленной балладой. Он прижал её к себе, и она прислонилась щекой к его груди, одним ухом слушая музыку, а другим — стук его сердца. Он положил голову ей на макушку. Когда музыка смолкла, он приподнял её подбородок и улыбнулся. Она буквально растаяла в его руках, и он наклонился, чтобы поцеловать её — так нежно, словно по губам коснулся легкий ветерок. — Спасибо за чудесный вечер, — прошептал он. Она крепче обняла его, и они продолжали стоять в объятиях, пока чей-то смешок не напомнил им, что они остались единственной парой на танцполе, а остальные уже расходятся по комнатам. Покраснев, они рука об руку вернулись к столу, чтобы забрать свои вещи. У входа в Большой зал за ними долго и хмуро наблюдала одинокая фигура. Джинни Уизли осознала: если скоро что-то не предпринять, Гермиона окончательно закрепит за собой право быть рядом с ним, и никакие усилия уже не помогут. Нужно что-то делать, и как можно скорее — сразу после каникул. В гневе она развернулась и стремительно направилась обратно в гостиную Слизерина. ***Рождество в поместье Поттеров…*** Гарри посмотрел на свою семью и друзей. Он уменьшил все их сундуки, так что поклажа была легкой. Улыбнувшись, он вытащил старый носок. — Это портал к месту назначения. Пусть все коснутся его, а я активирую. Мы окажемся снаружи, и нам придется немного пройтись до самого дома, — сказал он, протягивая носок. — Это ведь не один из старых носков Сириуса? — с дерзкой ухмылкой спросила Элли. — Нет, Элли. Его дал мне Дамблдор. Наверное, поэтому он всегда просит носки на Рождество — он постоянно использует их для порталов, — со смехом ответил Гарри. Когда все коснулись носка, он активировал портал, и Гарри почувствовал привычный рывок за пупок. Мгновение спустя все они уже поднимались с земли. — Странно. Порталы меня никогда не сбивали с ног, — пробормотал Сириус. — Боюсь, это моя вина, Сириус. Поскольку я сам запустил портал, он взял энергию из меня. Я старался ограничить мощность, но у меня никогда не получается идеально, так что я всегда перебарщиваю. Поэтому мы приземляемся с размаху, — пожав плечами, пояснил Гарри. — Ладно, Гарри, и где мы? Гермиона уже переживает, что родители её убьют, а мы, похоже, оказались на какой-то проселочной дороге в глуши, — заметила Лили. Он улыбнулся ей и рассмеялся. — Просто идите за мной, и увидите. Скажу только, что мы примерно в часе езды к северо-западу от Лондона. А теперь никаких вопросов. Просто следуйте за мной, — ответил он, направляясь вверх по дороге. Они прошли всего сотню футов, как дорога повернула, деревья расступились, и перед ними открылся огромный ухоженный газон. В нескольких сотнях ярдов виднелось поместье. Вдалеке виднелись ещё два строения. Окна главного дома светились теплым, приветливым светом. Сбоку виднелось поле для квиддича. Лили коснулась его руки. — Гарри? — тревожно спросила она. — Добро пожаловать домой, мам. Добро пожаловать в поместье Поттеров. Надеюсь, вам понравится, — застенчиво произнес он. Элли вцепилась в руку Гермионы и буквально подпрыгивала на месте. Гермиона выглядела заинтригованной. — Но… как? Когда? — прошептала Лили. — Я купил его на прошлой неделе. Приводил его в порядок, чтобы мы все могли провести Рождество дома, — ответил он. Затем он повернулся к Гермионе и многозначительно посмотрел на нее. — Чтобы *все* мы, — повторил он. — Молодец, Гарри! — с ухмылкой воскликнул Сириус. — Но стоимость… Гарри, это слишком… — запротестовала Лили. — Мам, не беспокойся о деньгах. К тому же, скорее всего, придется потратить ещё больше, пока мы не закончим с отделкой. Дом был с мебелью, но она может не подойти под твой вкус. Просто я увидел это место и решил, что хочу его. Здесь можно вырастить семью, — тихо сказал он. Никто не пропустил этот комментарий, как и тот факт, что в этот момент он взял Гермиону за руку. — Пойдемте, а то замерзнем. Гарри повел семью к дому. Когда они подошли к входу, двери распахнулись, и на порог вышли несколько домовиков и двое людей. — Мама! Папа! — пискнула Гермиона и бросилась обнимать родителей. Гарри повернулся к матери. — Мам, познакомься, это мой друг Добби, — представил он её маленькому эльфу, который расплылся в широкой улыбке, глядя на Гарри. — Добби, пожалуйста, проводи всех в их комнаты, а затем пригласи их в кабинет, где мы с мистером и миссис Грейнджер будем их ждать. Гарри завел всех внутрь. Он последовал за Грейнджерами в кабинет, пока домовики вели группу ошеломленных людей в их спальни. Гарри удивленно замер, заметив рождественскую елку и коробки с украшениями рядом. — Ну как всё прошло, Гарри? — спросила миссис Грейнджер. Он улыбнулся. — Именно так, как я планировал, миссис Грейнджер. И я не могу в достаточной мере отблагодарить вас обоих за то, что вы позволили Гермионе поехать со мной. — Что ж, я видела, как она расстроилась, когда мы рассказали ей о планах на Рождество. Но моя сестра очень больна, и нам нужно было быть рядом, на всякий случай. Этот вариант нам подходит, ведь мы всё равно на связи по мобильному, — ответила Джейн Грейнджер. — В своих письмах Гермиона говорила о тебе только самое лучшее, Гарри. Но должен признать, кое-что в этом меня смущает, — серьезно добавил Фрэнк Грейнджер. — Я понимаю, сэр. Может, мы сядем и обсудим всё это сегодня вечером? А пока вам действительно нужно знать только одно: я дорожу ею больше, чем могу выразить словами, и скорее умру, чем позволю ей пострадать, — тихо произнес Гарри. Фрэнк Грейнджер внимательно посмотрел на высокого темноволосого юношу перед собой и одобрительно кивнул. — Правильные слова, парень. Люблю, когда говорят прямо и по существу. Поговорим вечером, — сказал он и поднял взгляд, когда дверь открылась и вошли остальные. Глаза Элли засияли, когда она увидела огромную елку, которая так и просилась, чтобы её украсили. Вскоре все уже вытаскивали из коробок шары и гирлянды, принимаясь за дело. Даже Грейнджеры поддались общему настроению, наблюдая, как магия помогает развешивать украшения. В углу комнаты на маггловском стерео играла рождественская музыка. Домовики под присмотром Добби сновали туда-сюда, принося новые игрушки, напитки и закуски. День клонился к закату, и, когда солнце село, они зажгли огни на елке. Гермиона стояла рядом с Гарри и с удивлением заметила, как по его щеке скатилась слеза. — Гарри? — тихо позвала она, сжимая его руку. Он смахнул слезу и слабо улыбнулся. — Прости, — тихо сказал он. — Это моя первая настоящая рождественская елка. Он отпустил её руку и обнял её за талию, притягивая к себе. Она на мгновение закрыла глаза, не обращая внимания на то, что родители наблюдают за ними. Он прислонился головой к её голове и с восхищением смотрел на елку. — Хозяин Гарри? Ужин подан, сэр, — объявил Добби из дверного проема. Гарри улыбнулся и взял Гермиону за руку. — Спасибо, Добби. Пойдемте ужинать? — предложил он, ведя всех в главную столовую. За столом Гарри усадил Лили справа от себя, а Гермиону — слева. Добби превзошел самого себя в приготовлении ужина. — Гарри, — спросила Лили, — дом я ещё могу понять, но эльфы? Откуда они? — Они из поместья Малфоев, мам. Дамблдор рассказал мне о них за несколько дней до того, как я купил дом. Я выкупил эльфов, затем освободил их и нанял здесь. — Ты их выкупил, Гарри? — возмутилась Гермиона. Гарри взглянул на нее и расхохотался. — Гермиона, что бы ты ни делала, в этот раз придумай название получше. Она покраснела, осознав, что он говорит о поступке её двойника из другого мира, которым она, судя по всему, тоже была заинтересована. — О… ну и всё равно, Гарри, несмотря на то, что сделала та другая Гермиона, я требую объяснений. — Обещаю, ты их получишь, но, думаю, не сегодня. Судя по лицам твоих родителей, ты открыла такой ящик Пандоры, с которым нам придется серьезно разобраться. — Дорогой, — сказала Джейн Грейнджер, — что ты имеешь в виду под «другой Гермионой»? — Да, — подхватил Фрэнк, — я тоже давно хочу получить объяснение по этому поводу. Гарри вздохнул и отложил вилку. — Хорошо, это потребует времени, так что, пожалуйста, наберитесь терпения. Сначала мне нужно подготовить почву для объяснений… — Он замолчал, задумываясь. — Представьте себе мир, а рядом с этим миром — зеркало. Всё, что происходит в одном мире, происходит и в другом. Различия между ними минимальны. — Он подождал мгновение, чтобы Грейнджеры уловили суть. Оба кивнули, призывая продолжать. — А теперь представьте, что вместо одного зеркала их бесконечное множество. Разница между соседними зеркалами невелика, но различия между одним зеркалом и тем, что находится в сотне других, могут быть колоссальными. — Итак, давайте на мгновение представим, что кто-то может перемещаться из одного зеркала в другое. Что бы он там обнаружил? — спросил Гарри. Элли хотела что-то сказать, но Лили остановила её, внимательно наблюдая за реакцией Грейнджеров. — Полагаю, этот путешественник обнаружил бы мир похожий, но не совсем такой же, — предположила Джейн. — Именно так всё и произошло, миссис Грейнджер. Я перебрался из одного зеркала в другое. В волшебном мире меня называют Межпространственным Странником. Я покинул свою вселенную ради этой. Это решение не было поспешным, но тогда мне казалось, что передо мной осталось всего два пути, — признался он. — Значит, в твоём мире ты тоже знал Гермиону, Гарри? — спросил Фрэнк, нахмурившись и пытаясь уложить в голове эти невероятные понятия. Гарри кивнул. — Я познакомился с Гермионой на первом курсе, и она стала одной из моих лучших подруг, мистер Грейнджер. В тот же год я помог ей спастись от горного тролля. После этого мы стали очень близки — она, Рон Уизли и я. Нас называли «Золотым трио». — Почему ты решил совершить этот прыжок? — спросила Джейн. Он вздохнул и с мольбой посмотрел на Лили. Та улыбнулась и мягко коснулась его руки. — В этом мире, — тихо произнесла Лили, — мой сын погиб в младенчестве. Злой волшебник убил его, но проклятие по неизвестной причине отрикошетило и погубило самого убийцу. — А в мире Гарри ни он, ни тот темный маг не погибли. Злой волшебник развязал войну против всего магического сообщества, и Гарри пришлось вести за собой людей, чтобы одержать победу. Но эта победа далась слишком дорогой ценой. У него не осталось семьи, а большинство друзей погибло в сражениях. Перед ним стоял выбор: прожить остаток дней в полном одиночестве или рискнуть всем, совершить прыжок между мирами и, возможно, снова обрести близких, — закончила она, вздрогнув. Лили знала, что Гарри поставил на кон всё, и пути назад в его вселенную больше не было. Пока мать говорила, Гарри встал и подошел к окну, отрешенно глядя в темноту. — В моем мире моей семьи больше нет, женщина, которую я любил, мертва. Друзья, учителя — все убиты. Мне было почти не к кому обратиться, а люди видели во мне либо героя, которому нужно поклоняться, либо безумного убийцу, которого следует казнить. Я не знал, сработает ли прыжок, я просто понимал, что даже смерть была бы милосерднее той жизни, что ждала меня впереди… — прошептал он. Элли вскочила с места и бросилась к Гарри, обнимая его и тихо всхлипывая. Он крепко прижал её к себе и нежно улыбнулся. — Представьте: вы оказываетесь в новом месте и обнаруживаете мать, которую никогда не знали; крестного, чью смерть вы видели два года назад, который всё ещё жив; чудесную младшую сестру, которая растет прекрасной девушкой… И самое главное — одна из ваших лучших подруг, девочка, которую вы любили долгие годы, осталась всё той же доброй и светлой душой. Здесь нет темного лорда, и у вас есть шанс вернуть хотя бы частичку того, что было утрачено. Только глупец отказался бы от такого дара судьбы. Гарри отвел Элли обратно к столу, поцеловал её в щеку и предложил сесть. Затем он положил руку на плечо Лили, но взгляд его — и всё его сердце — были прикованы к Гермионе. — Этот мир не идеален, мистер и миссис Грейнджер. Ни один мир не идеален. Но мир таков, каким мы его создаем. И теперь этот мир — мой дом. Здесь моя семья… и люди, которых я люблю. Джейн посмотрела на Гермиону, которая с затуманенным взором смотрела на Гарри, и накрыла руку дочери своей ладонью. — Что ж, я, по крайней мере, рада, что ты пришел сюда, Гарри, — сказала Джейн. — Письма Гермионы в этом году совсем другие. Впервые за долгое время она кажется по-настоящему счастливой в школе. — Надеюсь, так оно и есть, миссис Грейнджер. Я знаю, что она сделала меня очень счастливым. Она мой лучший друг, и я не представляю своей жизни без неё, — ответил он, не сводя с неё глаз. — Хозяин Гарри? Если все пройдут в кабинет, мы подадим кофе и десерт, — объявил Добби. — Спасибо, Добби. Когда они перешли в кабинет, Фрэнк повернулся к Сириусу. — А вы на редкость молчаливы, мистер Блэк. Сириус долго смотрел на маггла. — Мистер Грейнджер, я преподаю Защиту от Тёмных искусств. Это обязательный предмет. Перед началом учебного года я видел, как Гарри вызвал на дуэль троих моих лучших учеников — и победил их всех, сражаясь один против троих. А после заставил их извиниться перед каждым магглорожденным и полукровкой в этой школе. — Гарри удостоили высших наград нашего общества, но это не вскружило ему голову. Я видел, как он противостоял задирам с обеих сторон «кровного вопроса». До его прихода в Хогвартс такая девочка, как Гермиона, была в опасности из-за фанатиков в нашем мире. А на вчерашнем балу я видел, что у каждого магглорожденного или полукровки, кто смог прийти, была пара, и большинство из них — чистокровные. Это заслуга Гарри. Он заставляет людей менять свои взгляды. Он показывает им, в чем они ошибались, и большинство оказывается достаточно умным, чтобы признать свои заблуждения. — Я молчал, потому что появление Гарри в этом мире, на мой взгляд, — бесценный дар. И не только потому, что я теперь знаю его, но и потому, что я увидел в нем благородного человека с честными намерениями. Я горжусь тем, что знаю его, и ещё больше горжусь тем, что он мой крестник. Фрэнк Грейнджер ещё мгновение смотрел на Сириуса, затем кивнул и перевел взгляд на Гарри. — Не думал, что задам этот вопрос так скоро, но… каковы ваши намерения по отношению к моей дочери? Джейн поперхнулась чаем. — Папа! — воскликнула Гермиона. — Нет, Гермиона. Это справедливый вопрос, — спокойно ответил Гарри, внимательно наблюдая за Фрэнком. Гермиона удивленно моргнула. Остальные замерли в ожидании. Он глубоко вздохнул. — Сэр, я намерен, с вашего позволения, ухаживать за вашей дочерью. Моя самая заветная надежда в том, что однажды она сочтет меня достойным и согласится стать моей женой. У Джейн отвисла челюсть, она растерянно переводила взгляд с Гарри на Фрэнка. Гермиона вскочила и с размаху обняла Гарри, уткнувшись лицом в его грудь. Он осторожно приподнял её подбородок. — Прости, если смутил тебя, любимая, но он спросил. Знаю, я ещё не говорил об этом тебе, но я должен был сказать правду отцу, — прошептал он. Когда она улыбнулась, он снова повернулся к её отцу. — Вы оба ещё слишком молоды для таких вещей, — возразила Джейн, пока Фрэнк хранил молчание. Тот лишь крепко сжал руку жены. — На самом деле, для ведьм и волшебников ранние браки — не редкость. Мы с Джеймсом поженились почти сразу после выпуска. В тот день было ещё двадцать свадеб, и только одна невеста была беременна, если я правильно помню, — заметила Лили. Фрэнк тяжело вздохнул и слабо улыбнулся. — Мой тогда уже старый дед однажды сказал: если не хочешь услышать ответ, не задавай вопрос. Гарри, я разрешаю тебе ухаживать за Гермионой. Надеюсь, вы оба поступите как взрослые люди. И, пожалуйста, постарайтесь не делать нас бабушкой с дедушкой до того, как вам исполнится двадцать? Гермиона густо покраснела и снова спрятала лицо на груди Гарри, но тот лишь довольно ухмыльнулся. Позже тем же вечером Гарри забрел на кухню за чашкой чая и с удивлением обнаружил, что Лили всё ещё не спит и сидит с Сириусом. Он замер, глядя на них. — Мам? — спросил он, а затем улыбнулся и покачал головой. Лили выглядела немного виноватой, но всё же налила сыну чай. — Надеюсь, мы тебя не разбудили, — сказала она, ставя чайник на стол. — Меня? Мерлин, нет, мам, мне снова плохо спится. Не ожидал, что сегодня с Грейнджерами всё пройдет так… Кстати, ваши комнаты в порядке? Мебель нравится? Цвета? — Всё идеально. До сих пор не верю, что ты умудрился всё это устроить всего за неделю, — ответила она. Гарри опустил голову, глядя в чашку. — Это было не так уж сложно. Деньги помогают ускорить процесс. Но, честно говоря, если бы не эльфы, мы бы не успели всё подготовить. Сириус встал и потянулся. Лили взглянула на него и тоже поднялась. Гарри усмехнулся в чашку и, когда они направились к выходу, остановил их. — Сириус. — Да, Гарри? — Я не против… но если ты когда-нибудь её обидишь, в мире не найдется норы достаточно глубокой, чтобы ты мог в ней спрятаться, — произнес он твердым, деловым тоном. — Не обижу, Гарри. Не смогу. Она стала всей моей жизнью, — тихо ответил Сириус, глядя в глаза Лили. Лили нежно коснулась его щеки, а затем улыбнулась сыну. Гарри проводил их рукой. Затем он взял чашку и ушел в кабинет, где в темноте сияла наряженная елка. Он сел в одно из удобных кресел и долго смотрел на огни, пока дверь снова не открылась. — Миссис Грейнджер? — О, прости, Гарри. Я не думала, что здесь кто-то есть. — Нет, всё в порядке. Присаживайтесь со мной. — Мне жаль, что моему мужу пришлось так тебя испытать этим вечером, Гарри. Это было лишним, да ещё и в первую же ночь в твоем новом доме, — она покачала головой, опускаясь в соседнее кресло. Гарри отмахнулся. — Пожалуйста, миссис Грейнджер, будь у меня такая дочь, как Гермиона, я бы тоже хотел её защитить. Джейн Грейнджер подалась вперед и внимательно посмотрела на него. — Гарри, Гермиона не была той женщиной, которую ты любил в своем мире, верно? Он на мгновение нахмурился, а затем грустно усмехнулся. — Знаете, если бы вы задали мне этот вопрос в разное время, ответы были бы разными. Год назад я бы сказал «нет», но даже тогда жизнь без Гермионы была немыслима. А ещё полгода назад я бы тоже ответил «нет», но подчеркнул бы, как сильно она мне нужна. — Простой факт, миссис Грейнджер, заключается в том, что я искренне любил двух женщин. Одну я считал своей будущей женой. А вторую?.. Что ж, я изо всех сил пытался убедить себя, что она для меня не более чем сестра, хотя на самом деле всё было совсем иначе. В моей вселенной Гермиона сейчас замужем, или, по крайней мере, должна была выйти замуж… этим летом. — Забавно, как обстоятельства меняют человека. В конце концов мне пришлось признать, что я люблю Гермиону, и я не мог вынести мысли о её свадьбе, даже если её избранником стал мой лучший друг. Полагаю, это одна из причин, почему я решился на прыжок между мирами. Он замолчал и потянулся к чашке. — Мне жаль, Гарри. Я не хотела давить на тебя, — начала Джейн. — Всё в порядке. У меня было много времени, чтобы обдумать свои чувства к Гермионе и многое другое. Говорят, самоанализ полезен. Возможно, так и есть, не знаю. Но одно я знаю точно: однажды я почувствовал, будто мне вырвали сердце из груди, и всерьез подумывал о самоубийстве, потому что жизнь стала невыносимой. Возможно, этот прыжок и был завуалированной попыткой уйти из жизни. Я не знал, что ждет меня на той стороне и получится ли вообще прыгнуть. И вот я здесь. Я потянулся к Гермионе, потому что её дружба была мне нужна больше всего на свете. Я обрел своего друга и снова научился любить её. И, что самое удивительное, она любит меня. Джейн мягко улыбнулась. — И каковы твои планы на будущее? — После выпуска я поступлю на программу магистратуры в Хогвартсе, мэм. Буду получать вторую степень. Первую, по Защите от Тёмных искусств, я получил ещё в своем старом мире. Теперь займусь рунами. Также я принял предложение о преподавании в Хогвартсе. Но, глядя вокруг, вы понимаете, что мне не нужно работать ради куска хлеба. Я буду работать, потому что хочу. И у Гермионы будет такой же выбор. Джейн молчала несколько минут, прежде чем встать. — Спасибо за твою честность и открытость, Гарри. Доброй ночи, и постарайся выспаться, — сказала она, ласково похлопав его по плечу. Гарри кивнул, провожая её взглядом. Спустя несколько минут он тоже вернулся в спальню и залез в постель. Прошло два дня после Рождества, прежде чем Гермионе наконец удалось остаться с Гарри наедине. Она нашла его в библиотеке. Всё утро он был задумчив и молчалив, и она очень за него переживала. Погода окончательно испортилась: по поместью хлестал ледяной дождь. Гарри сидел перед камином с открытой книгой на коленях. — Привет. Ты в порядке? Он улыбнулся ей, когда она перегнулась через спинку дивана. — Всё будет хорошо. — Но ты не в порядке. Элли сказала, что тебе больно. Гарри нахмурился и покачал головой. — Знаешь, иметь сестру-эмпата — та ещё проблема. — Может быть, но почему тебе больно? — Просто погода, любимая. Когда становится так сыро и холодно, старые раны начинают ныть. Как только погода сменится, всё пройдет. — Мне кажется, у тебя очень много шрамов. — Знаю, я не самый красивый экземпляр, Гермиона, — раздраженно бросил он. Она обошла диван и села на пуфик прямо перед ним. — Я не об этом. У тебя гораздо больше шрамов, чем может оставить битва с Волдемортом. Я пыталась расспросить мадам Помфри, но она ничего не сказала, — её голос смягчился. — Гарри, я не хочу лезть не в своё дело, но ты сказал моим родителям очень серьезные вещи о нашем общем будущем. Эта идея мне очень дорога, но если я выйду за тебя замуж, думаю, я заслуживаю знать, почему на теле человека, которого я люблю, столько ран. Почему твоё прекрасное тело так изуродовано? Он удивленно моргнул. — Это не очень приятная история. Тебе хватит краткой версии или настаиваешь на полной? Она усмехнулась — он знал её слишком хорошо. Гермиона перебралась на другой край дивана, села и похлопала себя по ноге. Он улыбнулся, отложил книгу на пуфик и растянулся, положив голову ей на колени. — Расскажи мне всё, что сможешь, — серьезно произнесла она. Он закрыл глаза и слегка вздрогнул, когда она запустила пальцы в его волосы. — Большая часть того, что ты видишь, осталась не от Волдеморта и его Пожирателей смерти. Это от моих тети и дяди. — Они издевались над тобой? — прошептала она, и её глаза расширились от ужаса. Гарри кивнул. Она наклонилась и поцеловала его в макушку. — Я больше не буду спрашивать. Когда придет время и ты будешь готов, ты сам всё расскажешь. Но это многое объясняет… например, почему ты плакал, увидев рождественскую елку. — Возможно, я мало что смыслю в том, как быть хорошим родителем или идеальным любовником, но я точно знаю, как делать нельзя. Просто не будьте такими, как мои тетя и дядя. Я не очень люблю об этом говорить. О них вспоминать даже тяжелее, чем о Волдеморте, — прошептал он, и лицо его стало мрачным и измученным. Она продолжала перебирать его волосы, стараясь утешить. — Всё хорошо. Просто расслабься. Нам не обязательно об этом говорить. Гарри медленно обмяк в её руках, всё ещё не открывая глаз. Ей показалось, что он заснул, но вдруг он заговорил: — Я не хочу, чтобы ты уезжала в Америку или куда-то ещё, Гермиона. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась здесь, в Англии. Со мной, — тихо произнёс он. Она с улыбкой посмотрела на него. — Я не собираюсь в Америку, Австралию или Канаду, Гарри. Я согласилась стать ученицей профессора Флитвика. Он сказал, что его последней ученицей была твоя мама. Гарри резко сел и посмотрел на неё. Они долго молчали, глядя друг другу в глаза, а затем он притянул её к себе. — Вот и славно, значит, мы будем вместе. Я собираюсь получать степень магистра по рунам и уже принял предложение стать ассистентом профессора по Защите от Тёмных искусств в Хогвартсе. — А как ты думаешь, почему я согласилась на предложение профессора Флитвика? Когда он сказал, что ты будешь в замке в составе персонала, а твоя мама будет курировать твою магистерскую по рунам, я поняла, что должна остаться. Ученичество даст мне возможность через несколько лет претендовать на степень магистра по чарам, и у нас будет больше времени друг с другом. Они долго сидели, прижавшись друг к другу, прежде чем Гарри снова заговорил. — Гермиона, я знаю, что по правилам полагается сначала купить кольцо, а потом делать предложение... но если я спрошу тебя сейчас, ты сможешь помочь мне выбрать то кольцо, которое тебе действительно понравится. Так ведь будет разумнее, верно? В смысле... — Гарри? — Помочь с выбором кольца — это же будет прагматично, да? — Гарри! Он моргнул и с недоумением посмотрел на неё. — Ты бормочешь. Ты сейчас пытаешься сделать мне предложение? — недоверчиво спросила она. Гарри нервно сглотнул и кивнул. Она долго смотрела на него, подмечая выражение его глаз. Она уже видела такой взгляд раньше: он отбросил всю свою защиту и открыл ей сердце. — Я была бы счастлива выйти за тебя, — тихо ответила она и застенчиво отвела взгляд. Он замер на мгновение, а затем дрожащей рукой коснулся её щеки. — Правда? — прошептал он. Когда она кивнула, он крепко обнял её. — Завтра купим кольцо, а потом расскажем семьям. Что скажешь? — Это идеально, — мягко ответила она. — Просто идеально. О, Гарри, спасибо! — Она прижалась к нему сильнее, гадая, были ли в её жизни когда-нибудь более чудесные каникулы. Следующие несколько дней выдались для пары суматошными. Они отправились в Косой переулок, где Гарри предложил ей выбрать кольцо с бриллиантом подходящего размера. Сначала Гермиона присмотрела совсем скромный вариант, но он в итоге назвал продавщице минимальную стоимость, и та повела их к витрине с гораздо более крупными камнями. Гермиона пыталась протестовать, говоря о цене, но стоило ей заметить трехкаратный бриллиант грушевидной огранки в окружении изумрудов, как она влюбилась в этот дизайн. Гарри даже не вздрогнул, услышав цену; он просто протянул продавщице карту Гринготтса, и кольцо подогнали под её размер и зачаровали прямо в лавке. Когда в тот же день они вернулись в поместье Поттеров, их появление вызвало настоящий переполох. Поначалу Лили и Грейнджеры были шокированы их заявлением. Но когда первый шок прошел и люди перестали кричать, перейдя на обычный разговор, все успокоились, поняв, что Гарри всё продумал. Свадьбу решили назначить на следующее Рождество. А пока оба продолжат обучение, хотя Гарри попросил, чтобы этим летом обе семьи отправились в одно долгое путешествие. Он считал, что это отличный шанс для родных получше узнать друг друга и, как выразился сам Гарри, «увидеть горы... я о них мечтал, но никогда не видел настоящих гор... или океан...» После этих слов все присутствующие в комнате поклялись преодолеть любые препятствия, чтобы его мечта сбылась. Затем Гарри изложил свои долгосрочные карьерные планы. Эта маленькая «бомба» оставила Гермиону, Лили и Сириуса в полном онемении, а Элли и вовсе повалилась на пол от хохота. Ни один из них и представить не мог, что когда-нибудь скажет Дамблдору, что претендует на его место. Остаток дней прошел в тесном кругу: Гермиона, Джейн, Лили и Элли заперлись в кабинете, составляя планы. Гарри, Фрэнк и Сириус прогуливались по поместью, обсуждая, как его улучшить. Фрэнк был впечатлен размерами владений и постройками. Они исследовали недостроенные пристройки, решая, что с ними делать. Фрэнк предложил, что бассейн был бы неплохим дополнением. Дамблдор попросил, чтобы Гермиона, Элли и Гарри вернулись в школу на «Хогвартс-экспрессе». В случае с отъездом он сделал исключение, так как Гарри хотел удивить семью, но обратный путь был делом принципиальным. От Гарри, как от старосты, ожидали присутствия в поезде. ***Возвращение в Хогвартс...*** Поездка обратно в Хогвартс проходила довольно спокойно, пока к ним не заглянула Лаванда Браун и не заметила помолвочное кольцо Гермионы. После этого в их купе хлынул поток девочек-гриффиндорок, а также немало хаффлпафцев и рейвенкловцев. Гарри откинулся на сиденье и внимательно наблюдал за Гермионой. Это была уже не та девушка, которую он оставил в своем мире. Когда та Гермиона обручилась после финальной битвы, всё прошло довольно сдержанно. Эта же Гермиона — *его Гермиона* — с радостью делилась своим счастьем с одноклассниками, и от этого ему становилось тепло на душе. Ему казалось, что он открывает в ней грань, которой раньше не замечал. Шествие девочек продолжалось почти всю дорогу. Гарри сидел рядом с Гермионой, держа её за руку и слегка задремав, пока она раз за разом пересказывала историю его неуклюжего предложения и их похода за кольцом. Гарри должен был признать: если посмотреть со стороны, всё вышло действительно коряво и неловко. Он был в ужасе, ожидая её ответа. Но в конечном итоге всё сложилось удачно. Он пообещал, что постарается быть с ней более романтичным. Он не привык к такому, но ради неё приложит все усилия. Хотя он и не горел желанием возвращаться в Хогвартс на поезде, в этой поездке нашлось одно преимущество. Благодаря бесконечным визитам девочек в их купе, он был избавлен от непрекращающихся дискуссий о свадебных деталях. Он осознал, что предложение руки и сердца запускает один из самых сложных процессов, известных человечеству, будь то маг или маггл. Ему были совершенно безразличны цвета, ткани, цветы или меню, но он быстро понял, что для невесты это вопросы мирового масштаба. Осознав, насколько это важно для неё, он стал хотя бы *делать вид*, что ему не всё равно. К его удивлению, Гермиона была не единственной семикурсницей, возвращавшейся в школу с серьезным изменением статуса. ещё четверо девушек — одна из чистокровных и две полукровки — также объявили о помолвке. Удивительно, но одна магглорожденная девушка вышла замуж за чистокровного хаффлпафца. Позже, в Большом зале, Дамблдор встал, чтобы сделать несколько объявлений для второго семестра, а затем поздравил счастливые пары. И пока он лучезарно улыбался влюбленным, каждый глава факультета сверлил взглядом парней, пытаясь без слов передать послание: «Только попробуйте вести себя непотребно». Макгонагалл строго смотрела на Гарри около полуминуты, после чего слегка улыбнулась и приподняла свой кубок в знак приветствия. Она не собиралась пытаться запугать его взглядом — к тому же он был куда ответственнее некоторых учителей. Не говоря уже о том, что в школе работала его мать. ***Ярость Слизерина...*** После ужина Джинни Уизли проскользнула в гостиную Слизерина. До этого она была занята делами в подземельях, и теперь всё было практически готово к запуску её плана. Вернувшись в Хогвартс, она пришла в бешенство, узнав, что Гермиона Грейнджер приняла предложение Гарри Поттера. Она мерила шагами комнату перед камином, и в её голове вихрем проносились мысли и расчеты. «Как он мог заинтересоваться этой коровой?» — в ярости думала она. «Она наверняка его околдовала. Он слишком умен, чтобы связываться с грязнокровкой. Его кровь слишком чиста, слишком совершенна, чтобы смешивать её с таким отребьем!» Она резко остановилась, прищурившись. «Её репутацию нужно уничтожить раз и навсегда». Когда план окончательно оформился, на её лице появилась улыбка. Она уничтожит эту грязнокровную суку, и сделает это так, что Гарри больше никогда не захочет к ней прикоснуться. Улыбка стала шире, когда её взгляд упал на двух слизеринцев, которые с наибольшей вероятностью помогут ей... причем почти без уговоров. Она развернулась и расстегнула несколько верхних пуговиц на блузке, открывая вырез. Затем она подошла к Винсенту Крэббу и Грегори Гойлу. — Винни? Грег? — промурлыкала она. — Мне нужна одна услуга, и, если всё пройдет как надо, у вас будет шанс по-настоящему развлечься. Оба парня коротко взглянули на неё, а затем их глаза опустились к декольте, и они глупо закивали. ***Похоть в классе...*** — Гарри, хотя степень магистра по Защите ты получил за заслуги, боюсь, что магистерская по рунам будет лишь частично основана на твоих прошлых достижениях. Я обсуждал это с твоей матерью, и она со мной полностью согласна. Гарри откинулся на спинку стула и скрестил ноги, жестом предлагая Дамблдору продолжать. — Мы с твоей матерью считаем, что твоё самое слабое место — это не магические навыки и даже не таланты в этой области, а твоя способность излагать их письменно. — Простите, сэр? — ошеломленно переспросил Гарри. — Мальчик мой, ты создал совершенно новый набор рун и вывел всё ремесло на новый уровень. Когда ты объясняешь их, даже в классе, тебе не составляет труда донести свои идеи. Нет, проблема возникает тогда, когда ты пытаешься выразить эти идеи на бумаге. Дамблдор взглянул на лицо Гарри и глубоко рассмеялся. — О, мой дорогой мальчик! Если бы ты только видел себя со стороны. Это не конец света, Гарри. У нас есть несколько вариантов решения этой проблемы, так что начнем с самого простого. Мы записали тебя в маггловскую школу на курсы письма. Дважды в неделю по два часа в день ты будешь посещать занятия и, надеюсь, освоишь необходимый навык. Гарри ещё сильнее сполз в кресле, пока директор продолжал говорить. Гермиона вышла из класса Арифмантики — её последнего урока за день — в предвкушении встречи с Гарри за ужином. Класс находился в самом западном крыле замка, и большинство учеников уже покинули коридор, направляясь в гостиную Рэйвенкло. — *«Imperio»*, — прошипел голос за её спиной. Она попыталась обернуться, но было слишком поздно. Волной спокойствия, счастья и почти блаженного восторга накрыло её. — Иди за мной, — прошипела Джинни Уизли, убедившись, что свидетелей в коридоре нет. Гермиона с радостным видом последовала за рыжеволосой девушкой. Когда они вошли в маленький заброшенный класс, Джинни захлопнула за ними дверь и протянула руку. — Отдай кольцо, а затем сними одежду. В комнате были Грег Гойл и Винсент Крэбб, и, услышав приказ Джинни, они довольно ухмыльнулись друг другу. Брови Гермионы нахмурились, на лбу выступили капельки пота, но она не могла противостоять принуждению. Она сняла кольцо, а затем начала раздеваться. Джинни сунула кольцо в карман. Она вернет его Гарри — разумеется, со слезами на глазах, — но только после того, как Гермиона публично признается во всем. — Раздевайтесь, оба, — приказала она Гойлу и Крэббу. — Она сейчас отсосет вам обоим, а может и больше, прежде чем ей разрешат уйти. Убедитесь, что вы свалили отсюда до того, как появится Поттер! Джинни ждала, пока Гермиона останется в одном белье, после чего остановила её и протянула флакон с зельем. — Пей, — приказала она. — «Похоть Афины», — пояснила Джинни остальным, стараясь не смотреть на их наготу. — Через три минуты она будет хотеть трахнуть весь Королевский флот, и в таком состоянии останется на целые сутки. Гермиона быстро выпила зелье и замерла в ожидании следующих приказов. Джинни наблюдала, как взгляд девушки затуманился. — Теперь она ваша, — бросила она через плечо. Открыв дверь, она вышла из класса, смеясь при мысли о грядущем унижении грязнокровки. В кабинете директора Гарри поднял руку, и Дамблдор замолчал. Он пристально смотрел на Гарри. Лицо молодого человека сменило здоровый цвет на мертвенно-бледный, после чего он встал, покачиваясь на дрожащих ногах. — Гермиона в беде. Сработал её оберег, — тихо сказал он директору. Его магия зловеще вспыхнула, и замок содрогнулся, откликаясь на его волю. — Альбус, идите в западное крыло, к классу Арифмантики, — приказал он и буквально слился с тенями. Всё ещё смеясь, Джинни закрыла дверь класса. Она успела сделать всего несколько шагов, когда внезапно замерла и побледнела. По коридору катилась волна тьмы, настолько плотной, что казалась осязаемой. Тьма остановилась в футе от её носа и сгустилась в фигуру Гарри Поттера. Она испуганно пискнула и потянулась за палочкой. Рука Гарри метнулась вперед, перехватывая её запястье. Ловким движением он сломал ей кости. Пока она визжала от боли, он призвал её палочку в другую руку. Всё ещё сжимая её запястье, он вскинул руку, и Джинни обнаружила, что висит в воздухе, а обломки костей скребут друг о друга. Затем он еще одним тихим заклинанием пригвоздил её к стене. Следом туда же прилипла её палочка, но так, что до неё было не дотянуться. — Слишком поздно, Поттер! — процедила она, стиснув зубы от боли. — К тому же, она тебе не ровня! Прямо сейчас она, наверное, сосет у Крэбба или Гойла! Гарри повернулся к ней, и она замолчала под его взглядом. — Нет, Уизли, это ты не ровня. Я чувствую заклятие Империус, которое ты на неё наложила... и зелье похоти? — Он наклонил голову, изучая её, и выражение его лица говорило о том, насколько сильно он её презирает. — Ты думала, я не узнаю? Думала, я её не прощу? Ты всего лишь мелочная, глупая девочка, Джиневра, и я добьюсь того, чтобы тебя подвергли Поцелую за то, что ты сделала, — произнес он голосом настолько холодным, что она действительно вздрогнула. Тогда она жалобно заскулила от страха. Посмотрев в конец коридора, она увидела нескольких учителей и приближающегося директора и почти облегченно вздохнула. Гарри взмахнул рукой, воздвигая щит, чтобы никто не мог подойти ближе. Затем он повернулся к классу и одним движением заставил дверь исчезнуть. Зрелище, открывшееся перед ним, заставило даже Гарри замереть в шоке. Крэбб и Гойл дрались за Гермиону; та сидела на полу, глядя на двух полураздетых парней остекленевшим взором. Её тело выгибалось, а глаза горели лихорадочным, затуманенным желанием. Гарри оглушил обоих слизеринцев и вышвырнул их вон, пригвоздив к стене рядом с Джинни. Затем он сорвал с себя мантию и трансфигурировал её в одеяло. Гермиона повернулась к нему, и её глаза вспыхнули. Она тяжело дышала и, прямо на его глазах, соблазнительно облизала губы. — Спи, — прошептал он. Её веки дрогнули и закрылись, она обмякла, погружаясь в глубокий сон. Гарри укутал её в одеяло, подхватил на руки и вынес из класса. Он вышел в коридор, где собралась толпа людей, с тревогой ждавших новостей. Сняв щит, он обратился непосредственно к Дамблдору: — Её подчинили Империусом и опоили. Проверьте их палочки. Я забираю её в квартиру матери, там смогу присматривать за ней, пока действие зелья не закончится. Альбус, вызывайте мракоборцев. Если к завтрашнему дню они всё ещё будут в замке, вам не понравится моя реакция. Директор молча кивнул. Из его глаз исчез привычный лукавый блеск, и казалось, будто он постарел на пятьдесят лет. Он понимал, что Гарри не бросает слов на ветер. Мисс Грейнджер стала жертвой жестокого преступления, а до этого — Непростительного заклятия. — Минерва, соберите палочки и проверьте каждую. Тщательно обыщите их и приведите ко мне в кабинет. Я свяжусь с их семьями, а затем — с Департаментом магического правопорядка. Лили шагнула вперёд и положила руку Гарри на плечо: — Позволь мне помочь тебе. Он кивнул с мрачным видом. ***Квартира Лили…*** Гарри осторожно уложил Гермиону на кровать и трансфигурировал одеяло в длинную теплую ночную сорочку. С разрывающимся сердцем Лили наблюдала, как сын делает всё, чтобы ей было максимально уютно, и укрывает её одеялом. — Гарри, может, стоит поговорить с профессором Снейпом или Поппи об антидоте? — с тревогой спросила Лили. — Нельзя, мам, — ответил он, и в его голосе зазвучала мука. — Они использовали «Страсть Афины». Любая попытка дать ей противоядие может привести к необратимым повреждениям. Придётся просто переждать. Она проспит около четырёх часов, потом мне придётся разбудить её на час, а затем снова усыпить. Нас ждут долгие двадцать четыре часа, пока зелье не выветрится. — Он на мгновение замолчал, закрыв глаза. — Ниам! На спинке кровати появился белый феникс и приветливо затрепетал, глядя на Лили и Гарри. *Ты звал, Гарри-волшебник?* — Ниам, мне нужно, чтобы ты присмотрела за Гермионой. Сегодня на неё напали плохие люди, и она очень сильно заболела. Если меня не окажется рядом, когда она проснётся, пожалуйста, прилети за мной. Сделаешь это для меня? — тихо попросил он белого феникса. *Я буду присматривать, Гарри-волшебник. Старик со стеклянными глазами хочет поговорить с тобой.* Гарри кивнул. — Мам, я пойду поговорю с Дамблдором. Побудь с ней, пожалуйста. Я вернусь так скоро, как только смогу, — попросил он. Лили обняла сына. — Конечно, я присмотрю за ней. Он на мгновение взглянул на спящую Гермиону с бесконечной скорбью в глазах, затем отступил на три шага, слился с тенями и исчез. ***Кабинет директора…*** Гарри вышел из теней в переполненный кабинет. Он с удивлением увидел столько учителей, нескольких мракоборцев, а также Молли и Артура Уизли. Все говорили одновременно, и Дамблдор выглядел так, будто был готов рвать на себе волосы. На стуле перед столом директора сидела Джинни Уизли. — ТИШИНА! — рявкнул Гарри. Многие вздрогнули от неожиданности, и большинство обернулось, поражённые его внезапным появлением. — Следующий, кто откроет рот, получит Оглушающее. Теперь, директор, вам слово. Он встал за спиной Альбуса, внимательно наблюдая за присутствующими. Дамблдор бросил на него благодарный взгляд и повернулся к Кингсли Брустверу: — Сегодня вечером мисс Уизли подчинила другую ученицу Империусом, ограбила её, а затем насильно опоила зельем. После чего девушка была оставлена на милость двух молодых людей с целью совершения сексуального насилия… — Которое не состоялось, — вставил Гарри. Бруствер удивлённо посмотрел на него: — Вы были свидетелем этого, мистер Поттер? — Не самого начала, мракоборец Бруствер. Когда я прибыл на место, мисс Грейнджер лежала на полу обнажённой, пока Винсент Крэбб и Грегори Гойл дрались за право первым воспользоваться ею. Я обезоружил Джиневру и оглушил двоих других. Затем я оценил состояние мисс Грейнджер. Она находилась под действием Империуса и была принуждена выпить «Страсть Афины». Мисс Грейнджер сейчас находится под присмотром моей матери. Как вы, вероятно, знаете, у этого зелья нет антидота, а попытки смягчить его действие другими составами могут нанести ей непоправимый вред. Я могу частично обойти это, вызывая сон, но не могу усыпить её на все двадцать четыре часа, пока зелье не выйдет из организма, — процедил Гарри. — Что будет с моей девочкой? — запричитала Молли Уизли. — Боюсь, я пока не могу ответить на этот вопрос в полной мере, миссис Уизли. Как минимум, её палочка будет сломана, а сама она исключена. Мисс Грейнджер, когда придёт в себя, сможет подать в суд. Мистер Поттер также имеет право, как лорд Поттер и её жених, вынести дело на рассмотрение Визенгамота и потребовать суда. Обычно Министерство соглашается на поломку палочки и исключение вместо полноценного процесса, — тяжело произнёс Дамблдор. Затем он взглянул на Гарри, и все в комнате замерли. — Если мисс Грейнджер не поправится полностью, я требую суда перед Визенгамотом. Если потребуется, я задействую право Родового Возмездия, — произнес Гарри с ледяным взглядом и мрачным лицом. Джинни разрыдалась, Молли вцепилась в мужа. — По какому праву вы заявляете о праве на вендетту? — прошептал Артур. — Ваша дочь причинила вред моей невесте. Весь год я отвергал её притязания и неоднократно предупреждал её, поэтому она решила выместить всю свою злобу на женщине, которую я люблю. Я не буду стоять в стороне и позволять этому случиться. Если мисс Грейнджер восстановится без потерь, её исключат и навсегда лишат возможности колдовать. Если же она получит необратимую травму, я добьюсь правосудия по всей строгости закона. Он отступил назад и замолчал. Артур мягко отстранил Молли и выпрямился во весь рост. Его лицо помрачнело: он понимал, что вариантов мало, а поступок дочери действительно чудовищен. — Джиневра Молли Уизли, сегодня ты опозорила себя и имя нашей семьи. Если бы я мог отречься от тебя, я бы сделал это. Но не могу, так как ты навлекла на нас угрозу Родового Возмездия. Однако… — Он резко повернулся к столу Дамблдора, взял её палочку и, пока она смотрела на него с ужасом в глазах, переломил её пополам. Джинни завыла и сползла на пол. За несколько минут Артур словно постарел на двадцать лет, и взгляд его смягчился. Он повернулся к Брустверу: — Мракоборец, я передаю дочь под вашу стражу до завершения всех юридических процедур… Я не могу оправдать её действия, но умоляю вас, будьте с ней снисходительны. Она моя единственная дочь. Горе в его голосе было почти осязаемым. Отводя взгляд от дочери, он посмотрел на Гарри, и тот кивнул, принимая ситуацию. Бруствер шагнул вперёд и защёлкнул кандалы на запястьях Джинни. Затем он надел ей на шею портал, и мгновение спустя они оба исчезли. — Директор, если я вам больше не нужен, я вернусь к своей невесте, — тихо сказал Гарри. Альбус кивнул и проводил его взглядом, прежде чем вернуться к разговору с Артуром и Молли. ***Квартира Лили…*** Гарри снова появился в квартире Лили. Сириус и Лили сидели за маленьким столом и пили чай. Он присоединился к ним, чувствуя себя совершенно опустошённым. Лили налила Гарри чаю, а Сириус наблюдал, как парень устало трет лицо руками. — Что ж, Уизли исключили и передали мракоборцам. Крэбба и Гойла уже забрали, когда я туда пришёл. Министерство ждёт, полностью ли восстановится Гермиона, прежде чем решать, возбуждать ли дело, — сообщил он. — Ты уверен, что хочешь делать это сам, Гарри? Я могу присмотреть за Гермионой, когда она проснётся, дорогой, — спросила Лили. Он покачал головой. — Прости, мам, но ты не сможешь. Когда я усыплял её, я использовал заклинание, которое тебе не под силу. Я напрямую воздействую на центр сна в её мозгу. Лили была потрясена. — Разве такое вообще возможно? Он устало улыбнулся и махнул рукой в сторону Сириуса. — Спи, — прошептал он, и мужчина обмяк в кресле, тихо захрапев. Лили ехидно рассмеялась, глядя на спящего Сириуса. Гарри встал и подошёл к двери своей старой комнаты. — Ты ведь понимаешь, что из-за этого зелья тебе будет так же тяжело, как и ей? — спросила мать. — Знаю, но я должен это сделать, — тихо ответил Гарри. Войдя в комнату, он наложил на Гермиону связывающее заклятие, чтобы её тело оставалось неподвижным на кровати, хотя она могла двигать головой. Затем он наложил на комнату заклятие тишины. Создав влажную ткань, он осторожно обтер лицо Гермионы. Зелье тонко подчеркнуло её черты; её притягательность теперь была почти подобна силе вейлы. Он максимально поднял щиты окклюменции, надеясь, что это немного поможет. Когда Гермиона моргнула и затуманенным взором огляделась, он попытался улыбнуться. — Тсс… не говори, любимая. Тебя опоили «Страстью Афины». Понадобится время, чтобы оно вышло из организма. Она облизала губы. Простой жест, естественный и повторяемый много раз в день. И всё же, когда она это сделала, Гарри вздрогнул и отвел взгляд. Она превратила это движение в нечто, полное чувственности и обещаний наслаждения. — Гарри, — промурлыкала она, — освободи меня, любовь моя. Я отплачу тебе сполна. Здесь так жарко. Не хочешь снять с меня одежду? Час спустя промокший от пота Гарри вышел из спальни и сел за стол. Элли подала ему стакан холодного тыквенного сока, который он быстро осушил. — Мерлин, противостоять Волдеморту было проще! К счастью, она проспит ещё четыре часа, но ночь будет долгой. Мам, почему бы тебе не отдохнуть? — Я не могу спать, — возразила она. — Не в такой ситуации. Мою будущую невестку опоили, а мой сын обрек себя на пытку ухода за ней в часы её бодрствования. Не знаю, смог бы твой отец устоять, окажись я на месте Гермионы. У тебя колоссальная сила воли, Гарри. — Возможно, но она подвергает меня жесточайшему испытанию, мам. Я не хотел принуждать её к чему-то большему, чем поцелуи, и мы этого не делали. А теперь она сама предлагает то, чего я так сильно от неё хочу, и я не смею принять, чтобы не рискнуть потерять её навсегда. Я хочу её. Хочу проснуться и увидеть её спящей рядом. Но не так. Никогда не так. Я хочу, чтобы она хотела меня потому, что я ей нужен, а не из-за зелья. — Он замолчал, недовольно поморщившись от собственных слов. — Это вообще имеет смысл? — устало спросил он, качая головой. Лили улыбнулась сыну. — Это имеет гораздо больше смысла, чем ты можешь себе представить, Гарри. И она будет уважать тебя ещё больше, когда всё это закончится. Она любит тебя и хочет тебя так же сильно, как ты её. Когда вы оба будете готовы, это случится, и это будет значить куда больше, чем любая случайная интрижка. — Затем она залезла в карман и достала помолвочное кольцо Гермионы. — Когда она станет более вменяемой, верни кольцо на место. Это даст вам тему для разговора на какое-то время. Директор занес его раньше, пока ты был с ней. Гарри благодарно кивнул и убрал драгоценное кольцо в карман. Затем он встал и прошел к дивану. Растянувшись на нем, он завел будильник на три с половиной часа. Спустя мгновение он заснул. Лили оставалась неподалеку, прося домовых приносить еду прямо туда в течение следующих двадцати часов. Она беспокоилась за Гарри. Он перестал пытаться спать и изнурял себя. Она смотрела, как он в последний раз заходит в свою старую комнату. Она надеялась, что он выйдет оттуда вместе с Гермионой, уже очищенной от действия зелья. С течением времени та становилась всё более осознанной, но ему приходилось объяснять ей ситуацию каждый раз, когда она просыпалась. Гарри закрыл за собой дверь. Он был истощен, тело казалось избитым, а мысли двигались медленно. Он подошел к кровати, где лежала Гермиона, и та посмотрела на него. Она не могла пошевелиться, так как он ещё не снял связывающее заклятие. — Потерпи, Гермиона. Дай мне проверить, вышло ли зелье, а затем я посмотрю, не нанесло ли оно необратимого вреда, — тихо сказал он. Он извлек из воздуха свой посох и один раз взмахнул им над ней — никакой видимой реакции. Кивнув самому себе, он произнес следующее заклинание, и изумруд на посохе ярко вспыхнул, когда Гарри медленно провел им от её головы до пальцев ног. Он сел на край кровати, прислонившись к спинке. Взмахом посоха он снял путы. Гермиона села и в шоке огляделась. Это была не та комната, которую она знала. — Гарри, где я и почему я здесь? Он залез в карман и достал её кольцо. Он не отдавал его раньше, потому что не хотел рисковать прикосновениями. Эффект, который она на него оказывала, был слишком силен, а истощение от поддержания щитов окклюменции привело его к тому состоянию, в котором он находился сейчас. Он протянул ей кольцо и устало улыбнулся. — На тебя напали, Гермиона… Дверь в спальню открылась, и вошли Лили, Сириус и Элли. Гермиона подтянула одеяло до самого подбородка. Гарри увидел в глазах Лили невысказанный вопрос. Он кивнул, и она закрыла глаза, произнося безмолвную благодарственную молитву. Затем она перешла к делу. — Хорошо, ты наконец-то проснулась. Сейчас мы принесем тебе что-нибудь поесть, дорогая. Гарри, Сириус и Элли отведут тебя в твою комнату, чтобы ты могла отдохнуть. Ты совершенно измотал себя, заботясь о Гермионе. Теперь пришло время тебе поспать. Я всё ей объясню. Гарри устало поднялся, и Сириус вывел его из комнаты. Спустя десять минут он сбросил туфли, рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон. Он проспал почти двенадцать часов кряду — настолько измотанным был организм, что он не шевелился даже во сне. В конце концов его разбудил запах еды; тело затекло, в мышцах была тяжесть. Где-то совсем рядом кто-то завтракал, и в воздухе отчетливо пахло беконом и кофе. Гарри медленно выбрался из постели, негромко застонав от того, как заныли мышцы и затрещали суставы. Затем он босиком, пошатываясь, вышел в маленькую общую гостиную. Гермиона сидела в кухонном уголке и просматривала домашнее задание. Рядом стоял полный кофейник, а завтрак, подогретый чарами, ждал своего часа. Услышав его шаги, она подняла взгляд. — Доброе утро, соня. Ты проспал целую вечность, — улыбнулась она. — Мадам Помфри осмотрела тебя около часа назад и решила, что ты проснешься примерно сейчас, поэтому я позволила принести завтрак, пусть даже сейчас пять утра. Кажется, мы оба успели окончательно перепутать день с ночью. Гарри сел за стол и запустил руку в волосы. Она всё ещё действовала на него так, будто зелье всё ещё было в её крови! Он принял чашку и с благодарностью улыбнулся ей, но при этом выкрутил щиты окклюменции на полную мощность. — Мадам Помфри тебя осмотрела? Ты в порядке? — с тревогой спросил он. Гермиона кивнула и придвинула стул ближе к нему. — Да. Она сказала, что я в норме и все следы зелья исчезли. Больше её беспокоило твоё состояние. — Меня? Но ведь нападали-то не на меня, — возразил он. — Гарри, — мягко ответила она, — это зелье творит с людьми страшные вещи. Ты провел со мной столько часов, пока оно действовало в полную силу. Ума не приложу, как тебе удалось сдержаться. Я даже сейчас вижу, что оно всё ещё влияет на тебя и ты с этим борешься. Ты дрожишь и изо всех сил стараешься на меня не смотреть. Он опустил глаза и что-то пробормотал в оправдание. Когда она потянулась к нему и коснулась его руки, Гарри зажмурился и нервно прикусил губу. — Значит, это правда. Мадам Помфри предупреждала, что твоё влечение ко мне может стать… чрезмерным. — Наверное, мне стоит сходить в душ, — предложил он, резко вставая. — Знаешь, это не поможет. Нам нужно разобраться с этим по-настоящему. Гарри вырвал руку. — Нет. Ты мне нужна, Гермиона, больше, чем я могу выразить словами, но не так. Я не сдался, когда ты в красках предлагала мне все возможные наслаждения, которые только можно вообразить, и не сдамся сейчас. — Гарри… — Пожалуйста, я не хочу, чтобы наш первый раз случился только потому, что мы попали под действие какого-то зелья! Гермиона подошла к нему и крепко обняла. Он задрожал в её руках и глухо застонал, уткнувшись ей в плечо. — О, любимый, зелье повлияло на тебя, но оно лишь усилило то желание, которое ты и так ко мне питал. И большая часть того, что ты сейчас чувствуешь, — результат моих беспощадных дразнилок за последний день. — Она слегка отстранилась и заглянула ему в глаза. Затем, взяв его за руку, повела обратно в спальню. Лицо её было спокойным, но в глазах читались глубокие чувства. — Возможно, я и свободна от зелья, но это не значит, что я тебя не хочу. Я всегда буду хотеть тебя — и в этом мире, и в следующем, — хрипло прошептала она, толкая его на кровать. Она последовала за ним, обволакивая его своим телом и мягко целуя. Гарри обхватил её руками, отдаваясь поцелую, и все мысли в его голове окончательно разлетелись в разные стороны. ***У озера…*** Гарри сидел на большом валуне, Гермиона примостилась рядом, и они вместе наблюдали, как гигантский кальмар лениво выписывает сальто в озере. — Знаешь, оно не исчезло, — сказал он. — М-м? — отозвалась она. Гарри разминал ей плечи, и она с удовольствием прижималась к его рукам. — Желание. Оно не пропало, просто временно под контролем, — признался он. — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты когда-либо его терял, — с улыбкой ответила она. — Ах… что я говорил тебе, Лили? Молодая любовь — истинное чудо, у неё своя, особенная магия, — раздался голос. Гермиона начала оборачиваться, но Гарри остановил её, притягивая к себе. — Доброго дня, Альбус, — сказал он, глядя на своего друга и наставника. Рядом с директором стояла Лили, с улыбкой глядя на молодую пару. — Скажи мне, юный Гарри. Как так вышло, что вокруг нас вся страна скована глубоким зимним морозом, а здесь, в Хогвартсе, погода больше напоминает раннее лето или позднюю весну? — спросил Дамблдор, и его глаза весело заискрились. Гарри на мгновение оглядел территорию с удивлением, а затем, глядя на старшего волшебника, дерзко ухмыльнулся: — Магия, Альбус. Просто магия. Гермиона тихонько хихикнула. Лили рассмеялась в голос. — Ах, я так и думал. Это надолго? — поинтересовался Дамблдор. — По крайней мере, до выпускного, Альбус. Считайте это подарком школе в этом году — ранним летом. Старый волшебник огляделся и задумчиво кивнул. — Как ни странно, когда твой отец достиг определенного этапа в ухаживаниях за твоей матерью, ему удалось договориться с домовыми эльфами, чтобы те целый месяц каждый день подавали её любимый десерт. С тех пор я не могу смотреть на эклеры по-прежнему. Смею сказать, что это куда более достойная демонстрация той радости, что охватывает человека, когда он находит свою родственную душу. — Эклеры! Мерлин, я почти забыла об этом, — воскликнула Лили, густо покраснев от смущения. Гарри и Гермиона рассмеялись. Дамблдор с нежностью посмотрел на девушку, улыбнувшись её смущению, а затем снова обратился к Гарри. — Я хотел поблагодарить вас обоих за то, что вы не стали выдвигать дальнейших обвинений против Уизли. Юный Рональд по собственному желанию покинул школу. Мы не смогли этого доказать, но полагаем, что он помог в приготовлении зелья, которое использовали против мисс Грейнджер. — Мне искренне жаль, что всё так обернулось, но Джинни перешла черту, которую переходить нельзя. Ей просто повезло, — ответил Гарри. Гермиона напряглась в его руках, и он ласково коснулся её щеки. — Согласна. Это было ужасно, но теперь всё в прошлом, и даже слизеринцы в отвращении от её поступков. Ко мне приходили многие, спрашивая, можно ли извиниться перед вами обоими. — В этом нет необходимости, Альбус. Мы не считаем их ответственными. Как вы и сказали, это в прошлом. Теперь, думаю, пора смотреть в будущее. — И что же ты видишь в нашем будущем? — с любопытством спросила Гермиона. Гарри улыбнулся ей, и глаза его засветились. — Я вижу магию, конечно, и семью. Но прежде всего я вижу любовь… всегда любовь. ***КОНЕЦ***